Новые поступления
По страницам: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Почитайте фендом
«Doctor Who»
1 фанфик
1351 фанфик
80 фендомов
213 авторов
Партнеры

Письмо Драко Малфоя


Название: Письмо Драко Малфоя
Фендом: Гарри Поттер
Автор: Angel
Email: black_strelka@list.ru
Направленность: Слэш
Пейринг: Драко Малфой/Гарри Поттер
Рейтинг: PG-13
Отказ от прав: Все принадлежит только Роулинг
Содержание: Можно ли воскресить прежнюю любовь?
Предупреждение: ПостХогвартс, Поттер/Малфой ООС

[ Все фанфики этого автора ]



Мой милый, сердитый гриффиндорец, бывший гриффиндорец, разумеется. Я постоянно забываю о том, что мы давно уже не в Хогвартсе, и наши вечные ссоры и издевки остались в прошлом. Я потому пишу - сердитый, что в моем воображении всплывает твое возмущенное и негодующее лицо, когда ты получишь это письмо и узнаешь, что я обманул тебя, уехав внезапно из города, вместо того, чтобы ждать тебя завтра вечером в номере. Понимаешь, я просто-напросто сбежал от тебя, скорее, от нас обоих и от того, что в скором времени должно было произойти между нами. А все мои чертовы предусмотрительность и здравый смысл, но ты же знаешь: без них не было бы Драко Малфоя. А пылкость и несдержанность - это скорее твоя прерогатива, Поттер. И все-таки, открою тебе великую тайну - когда я думаю о тебе и вспоминаю все наши совместные встречи, мои сдержанность и здравый смысл летят к чертям, и я готов на что угодно. Как хорошо, что ты и не подозревал об этом, а то представляю, как заблестели бы твои глаза при мысли обо мне, исполняющем любые твои желания… Но что говорить об этом - ты никогда не отличался особой догадливостью.

И сейчас, когда я пишу это письмо и думаю о тебе, у меня возникает желание бросить его в огонь и остаться. Я даже не знаю, смогу ли удержаться от этого импульсивного шага, когда надо будет отдавать послание сове, и потому постараюсь закончить как можно быстрее.

Знаешь, хочу признаться (а это большая редкость, так что оцени момент): все, что я говорил тебе о морском воздухе и профессоре Снейпе, будто бы уславшем меня сюда из Лондона поправить здоровье - на самом деле, это все неправда. Я приехал в этот южный солнечный город только потому, что меня потянуло к тебе, захотелось воскресить и оживить нашу прежнюю любовь. Это было сравнительно недавно, пять лет назад, но, кажется, что прошла вечность.
Ты имеешь довольно отдаленное понятие об образе моей жизни. Бесконечные вечера, светские приемы, театры, визиты - как это однообразно и приелось мне. И везде со мной Панси, эта толстая дура, на которой я женился исключительно по настоянию отца. Как она и все эти холодные лицемерные лица моих так называемых друзей бесят и раздражают меня! Но я втянулся в эту жизнь, полную комфорта, приличных манер, свежих новостей, связей и влияний, и у меня никогда не хватило бы сил от нее отказаться. Но моя душа не участвует в ней. Мечутся какие-то люди, говорят какие-то слова, и сам я что-то говорю, делаю, но мое сердце остается холодным, и мне иногда кажется, что это происходило в отдалении от меня, что это ненастоящая жизнь.

Но однажды мне приснился сон. Знаешь, бывают такие сны, которые вроде как не особо интересны по содержанию, но они оставляют сильное, глубокое чувство, под действием которого потом ходишь весь день. Вот и я видел такой сон, и будто что-то оборвалось в душе. Мы плыли с тобой в лодке где-то далеко-далеко в море. Ты был на веслах, а я лежал на корме и смотрел в ослепительно-синее небо. Оно было такое глубокое, что, казалось, еще чуть-чуть, и я провалюсь в его бездонную пропасть. А ты смотрел на меня и улыбался. Вот и все. Я проснулся, мое лицо было так же, как и всегда холодно и равнодушно, но в сердце поселилось смятение.

Иногда, во время какого-нибудь скучного, пустого разговора, который слушаешь, не слыша, я вспоминал наши веселые беседы, перепалки и споры, и то, как ты смешно морщишь нос, когда чем-то недоволен и твой хрипловатый голос. И меня со страшной силой влекло к тебе, в наш номер, к жарким летним ночам, поцелуям, катаниям на лодке, к твоим таким сильным и надежным объятиям. Мне вдруг стало остро не хватать наших внезапных ссор с нелепой ревностью и смешными подозрениями, и страстных примирений с поцелуями, по ощущению похожих на первый. Мне стало не хватать этого счастья, которое ты дарил мне, и которое я потерял по собственному желанию.

Ты помнишь, мы любили сидеть на берегу моря, смотреть на сияющую серебряную луну и сверкающие звезды. Лунная дорожка качалась на волнах, отражалась в твоих глазах. Ты вдруг повернулся ко мне и сказал: «Я люблю тебя, Драко. Что бы ни случилось, знай об этом. Такая искренняя сильная любовь бывает только раз в жизни, и ничто не может сравниться с ней». Я был так поражен этим признанием, что вся моя сдержанность вдруг куда-то испарилась, и я прошептал: «Я тоже люблю тебя, Гарри…». Таких моментов было много. Я буду помнить их, наверное, до самой смерти, ведь они являются частью меня. Если бы даже я и захотел забыть их, у меня не получилось бы. Но думаю, мне уже никогда по-настоящему не пережить этих ощущений и чувств. Все, что осталось - это неизвестность будущего и невозвратимость прошлого.

Получив мою короткую записку, которую я послал тебе из отеля, ты тут же поспешил ко мне. Ты торопился и был взволнован: я хорошо знаю тебя, поэтому было нетрудно догадаться. Я сам волновался в эту минуту, хотя ни за что на свете не показал бы этого. Я стоял у окна и курил уже седьмую по счету сигарету, нацепив на лицо безразличную маску и представляя себе, как ты стоишь там, за дверью, всего в двух шагах от меня, бледный, нерешительный… Я испытывал настроение, похожее на то, которое бывает в полусне, когда довольно ясно видишь образы, но одновременно, не просыпаясь, говоришь себе: это неправда, это - сон.


Когда я ехал сюда, то всю дорогу, сидя в такси, старался представить себе нашу встречу. Я никак не думал, что она выйдет такой странной, напряженной и неловкой для нас обоих. Мы обменивались незначительными, обыденными словами о моей дороге, о Лондоне, о здоровье, о карьере, но глазами мы пристально вглядывались в лица друг друга, отыскивали в них новые черты, наложенные временем и чужой, незнакомой жизнью…Разговор у нас не получался. С каждой минутой становилось все тяжелее и скучнее его поддерживать. Между нами как будто бы возникла какая-то стена, и мы не знали, как разрушить ее.

Наступил вечер. Комната погрузилась в полумрак, но я не стал зажигать свет. Может быть, темнота сделала нас более свободными, и мы, наконец-то, заговорили о том, что было между нами раньше. Мы говорили об этом со снисходительной насмешкой, но, странно, чем больше мы старались притворяться друг перед другом и сами перед собой - веселыми и безразличными, - тем печальнее становились наши слова. В конце-концов, разговор совсем оборвался. Я стоял около окна, курил и пытался привести в порядок мысли и чувства. Из окна была видна узкая полоска неба, яркого синего цвета, а на его фоне резко выделялись черные силуэты крыш. Ты стоял около двери, небрежно облокотившись на косяк, взгляд твоих темных, странно блестевших глаз был устремлен в окно и задумчив.

Ты вдруг нарушил молчание, сказав нетерпеливо: «Нет, так нельзя! Я не могу больше находиться в этой комнате, пойдем сходим куда-нибудь!». Мы вышли. В воздухе была разлита какая-то горечь, смешавшаяся с весенними ароматами. Люди спешили куда-то, похожие на муравьев, кто на работу, кто с работы. Никто не обращал на нас никакого внимания. Ты остановил такси и назвал улицу. Ну, конечно, как я не догадался! Там все было по-прежнему: уютная атмосфера, официанты, снующие туда-сюда, приглушенный свет, мелодичная музыка. Иногда, сидя в каком-нибудь дорогом лондонском ресторане, я был готов променять его на непринужденную атмосферу этого старого маленького кафе, навсегда врезавшегося в мою память. Легкие мраморные столики, монотонный и неразборчивый говор толпы - как быстро, безостановочно меняется человек, и как постоянны окружающие его места и предметы.

Под сотнями любопытных взглядов мы прошли в беседку, которая, казалось, повисла над морем, плескавшимся где-то далеко внизу. Дул ветер, несший с собой солоновато-горький запах. Между нами не проходила какая-то принужденность, неестественность. Я заказал вина и сказал с кривой усмешкой, смотря тебе прямо в глаза: «Может, хотя бы вино поможет тебе расслабиться, а то что-то ты совсем уж мрачный, Поттер». Но оно все равно не помогло бы нам. Ты понимал это, потому что сказал с горечью: «А помнишь, как весело было нам прежде, как мы смеялись и шутили. Ты еще так смешно ел мороженое, весь измазался. И я тогда стал слизывать его с твоих губ, не обращая внимания на возмущенные взгляды пожилой женщины рядом».

Внизу, в море, показалась лодка. Ее белый парус покачивался на волнах, то исчезая, то появляясь. В лодке слышался смех, и кто-то насвистывал мелодию популярной песни. Ты тоже следил глазами за парусом, потому что сказал мечтательно: «Хорошо было бы сесть сейчас в лодку и уплыть далеко в море, так, чтобы не было видно берега…Помнишь, как раньше?». «Ушло наше прежнее время», - я сказал эту фразу нечаянно, неосознанно озвучив свои мысли. Эти слова произвели на тебя странное действие - ты вдруг побледнел и сказал резко охрипшим голосом: «Как точно совпали наши мысли, я сейчас думал о том же самом. Кажется невозможным, что именно мы с тобой, а не какие-то другие люди, так сильно любили друг друга пять лет назад. Все прошло, прошло…».

Мы поехали обратно в город. Шофер смотрел на нас, как мне казалось, печально, будто угадывая наше настроение. Мы молча сидели в темном салоне, думая каждый о своем. Когда мы были уже недалеко от отеля, я почувствовал, что твоя рука осторожно, медленно обвивается вокруг моей талии и тихо, но настойчиво привлекает меня к тебе. Я не сопротивлялся, но и не отдавался этому объятию. И ты понял, тебе стало стыдно. Ты отпустил меня, и мы проехали оставшийся путь без происшествий.

Но я знал, что ты еще не смирился. Так и случилось. Перед тем как расстаться, у входа в отель ты сказал, что придешь завтра. Я согласился ... И вот - я уехал от тебя. Я понял: нам не вернуть прежнего чувства: через день, два между нами была бы обычная страсть, против которой бессильны воля и здравый смысл. У нас был бы какой-то суррогат бывшей любви, который привел бы к постоянному сравнению настоящего с прошлым. Именно осознание этого и заставило меня уехать.

Прощай. Я уверен, через несколько дней, когда пройдут обида и возмущение, ты поймешь, что я был прав. Вот и моя сова, я уже приготовился к аппарации и теперь точно уверен, что не передумаю…Поттер, пройдет время, и воспоминание о нашей последней встрече станет печальным, сладким, хотя и с примесью терпкости, как мое любимое вино. Теперь я знаю, что будет согревать меня в холодную зиму, когда завывает метель, и чувствуешь себя особенно одиноким.
Твой Д.

Конец.