Чужое имя

Название: Чужое имя
Фандом: RPS, Heroes
Автор: Aleena Lee
Пейринг: Закари Куинто/Майло Вентимилья
Рейтинг: NC-17
A/N: Фик написан фактически по заказу Viole2xta - по крайней мере она, сама того не ведая, подсадила меня на этот пейринг. 
A/N2: Да, и я очень извиняюсь перед Куинто и Вентимильей – хотя они, слава богу, никогда не прочитают всю эту херню. Скорее всего, то, что между ними было – было всё таки несколько иным))

Когда Зак пьян, он ведёт себя совсем иначе. Он вообще становится другим. Майло столько раз наблюдал за этими его превращениями – из хорошо воспитанного, сдержанного, немного педантичного мальчика, выросшего в правильной семье – в разнузданного весельчака, безбашенного парня, способного развеселить любую компанию. Стоит Куинто выпить пару бокалов вина – и превращение происходит незамедлительно; это удивляет Вентимилью не меньше, чем игра Куинто на съёмочной площадке, когда он оборачивается то аккуратным, застенчивым часовщиком Гэбриэлом Грэем, то яростным, беспощадным, расчётливым психопатом Сайларом.
Майло нравится наблюдать за превращениями Зака – это завораживает.
Майло нравится общаться с Заком вне съёмочной площадки – смотреть, как он меняется, как становится другим, и Майло никогда не может понять, какой же Куинто всё-таки на самом деле.
Обычно Закари приветлив, и позитивно вежлив, и кажется собранным и аккуратным, и очень хорошо контролирует себя, и чуть-чуть, едва заметно сутулится.
Сейчас он пьян – и его несёт по полной; он виснет у Майло на шее, и смеётся, и шутит – по-идиотски, но так, что не рассмеяться в ответ нельзя, и никуда не деться от бешеной энергетики, которая буквально прёт из него.
И когда приходит пора ехать домой – Майло обещал Хайден, что сегодня будет ночевать у неё, - они оба оттягивают этот момент, и Зак просит принести ещё вина, и строит рожи в объектив невесть откуда взявшегося репортёра.
И его пальцы сжимает плечо Майло – так, что тому даже больно немного. Как будто Зак не хочет потерять его в этой шумной весёлой толпе.
«Если хочешь, возьмём одно такси на двоих, - предлагает Майло. – Сначала завезём домой тебя, а потом я поеду к себе». «Ага, - говорит Зак, - это было бы очень хорошо».
В такси прохладно и тихо; водитель сосредоточен и смотрит только на дорогу, даже не подозревая, что он везёт знаменитостей; Вентимилья тоже молчит, время от времени кидая случайный взгляд на пьяного Зака, который уставился в окно на проносящиеся мимо огни и что-то насвистывает себе под нос. Майло думает о Хайден, к которой он поедет сразу после того, как отвезёт домой Закари; Хайден уже наверняка ждёт его, и от этой мысли Майло слегка возбуждается; любое мельчайшее отклонение автомобиля от курса, каждый поворот, даже напряжённом члене.
Ему приходится отпустить водителя, потому что тот закончил смену и торопится домой, а Майло ещё нужно затащить Закари внутрь его жилища. Куинто, кажется, совсем развезло; кроме того, Вентимилья внезапно осознаёт, что ему нужно в туалет. Закари кивком указывает ему на нужную дверь и валится в кресло, и, кажется, теряет всякий интерес к Майло.
Споласкивая руки над раковиной, Вентимилья снова и снова прокручивает в голове подробности сегодняшнего вечера, и улыбается. Было действительно весело, - жаль, что Хайден не поехала с ними.
Когда он вновь появляется в комнате, Зак находится всё там же, где его оставил Майло, и никак не реагирует на его появление.
 «Ну всё, - говорит Вентимилья громко, - теперь я точно поехал. Насколько я понимаю, такси здесь довольно легко поймать?» Зак не отвечает; сидит расслабленно в кресле, уронив руки на колени, а голову откинув назад, на мягкую выгнутую спинку. «Эй, ты как?» - спрашивает Майло и подходит к креслу, чтобы посмотреть, не уснул ли Закари.
«Нормально, а что?»
Майло не успевает ничего сообразить – Зак вдруг берёт его обеими руками за пояс и настойчиво притягивает к себе. «Нормально-нормально», - мурлычет он и расстёгивает «молнию» на джинсах Майло – так обыденно, как будто делает это не в первый раз.
Майло замирает и даже не знает, как себя вести – то ли начать возмущаться; то ли убрать руки Зака и, развернувшись, уйти; то ли обратить всё в шутку; то ли…
Куинто уверенно справляется с ремнём, отодвигает вниз джинсы вместе с плавками Майло, выпуская наружу его член, а потом поднимает глаза и смотрит на растерявшегося Вентимилью:
«Круто. У тебя, между прочим, стоит».
Майло нечего возразить на это; ему неловко и неуютно, особенно от яркого света, падающего сверху, но случайная эрекция превращается в конкретный и твёрдый стояк от умелых прикосновений рук Закари. Вентимилья понимает, что он не в силах сопротивляться тому, что собирается сделать с ним Куинто.
Проще тоже притворится пьяным; Зак наклоняется вперёд и берёт в рот; ощущения настолько обжигающие, что Вентимилья зажмуривается; всё происходит слишком быстро, и ему нужно время, чтобы привыкнуть. Яркий свет проникает сквозь плотно сомкнутые веки, и в какой-то момент Майло становится очень важным увидеть лицо Закари. Если это сон, то, открыв глаза, он проснётся – так всегда бывает со снами… но окружающий мир невозможно реален, осязаем. В этом реальном мире настоящий Зак Куинто, приятель и партнёр по съёмкам, делает Вентимилье минет; и Майло, когда смотрит вниз, видит его длинные тёмные ресницы и скулы, кажущиеся ещё более высокими от того, что при каждом движении Закари втягивает щёки. Всё это настолько неожиданно, настолько не вяжется с тем образом Куинто, к которому он привык, настолько непохоже на экранное воплощение Зака – Сайлара-Гэбриэла; так сильно расходится со всем тем, чего Вентимилья мог бы ожидать от своего приятеля, что Майло готов кончить только от сознания полной нелепости и необычности ситуации.
Сейчас это так, как заниматься сексом со школьной подружкой на глазах у одноклассников; как трахаться на площади перед Белым домом среди белого дня; вроде бы они приятели с Куинто, вроде бы ничего не предвещало такого поворота событий… чёрт, да что происходит, в конце концов?
Ему хочется дотронуться до лица Куинто, погладить пальцами заметную тёмную щетину на его подбородке; хочется положить руки на плечи Зака или сделать ещё какой-нибудь малозначительный одобряющий жест, - но невероятность происходящего настолько заполняет всё существо Майло, что он не рискует совершить нечто подобное, и кисти его фактически опущены по швам, только ногти впиваются в ладони, когда Зак берёт его член особенно глубоко, и мелкие подёргивания пальцев выдают желание протянуть вперёд руки для ласки или объятий.
 В какой-то момент Куинто отстраняется и поднимает голову, видимо, затем, чтобы посмотреть на реакцию Майло. У него блестящие глаза и влажные припухшие губы; Закари тяжело дышит и улыбается; в этот момент Майло запускает руку в волосы Куинто, притягивая его ближе к себе и мычит нечто невнятное, заменяющее собой банальное «Зак, дай мне кончить».
Куинто делает движение головой назад, высвобождаясь. «С ума сошёл – хочешь бросить меня в таком состоянии? Давай, теперь ты».
Майло снова опускает глаза вниз, и видит, что джинсы на Закари тоже расстёгнуты, и ладонь его плотно обхватывает основание члена – это уже однозначно не сон, и мир вокруг приобретает такие резкие черты, что Майло хочется снова зажмурится.
«Зак, я… я не…»
«Эй, ты же наверняка уже делал это?» Кажется, пути назад точно нет; да, Майло делал это не раз, но с другими людьми; и обычно всегда, когда это случалось, всё было не так спонтанно; подобное всегда было продолжением какой-то имеющей своё начало истории, когда оба партнёра уже уверены в происходящем и знают, что это будет.  
Он не думал, что первый раз можно заниматься этим вот так, походя: заехали домой после клуба, - «стоИт?» - «ага, стоИт», - «ну ладно, тогда давай».
Майло абсолютно уверен, что мысль о сексе с ним пришла в голову к Заку в самый последний момент; по крайней мере, никогда раньше он не чувствовал никакого сексуального интереса с его стороны.
Закари тем временем продолжает медленно двигать рукой, плотно обхватившей член; при этом он смотрит на Майло таким взглядом снизу вверх, что Майло готов кончить от одного этого взгляда.
«Давай, я уверен, что тебе это нравится».
Он прав; Майло опускается на колени перед креслом, в котором сидит Зак, и тот подаётся ему навстречу, съезжает на самый край; одновременно с этим движением он слегка выползает из джинсов. Теперь Вентимилья находится в таком же положении, в котором был Закари буквально несколько минут назад; только при этом он ещё стоит перед Куинто на коленях.
Он прав; Майло нравится скользить губами по напряжённой плоти, чувствуя, как хуй партнёра ещё больше увеличивается под его языком; ему нравится это так же, как нравилось в шестнадцать лет; он возбуждается от этого ощущения и от того, что ещё помнит выражение лица Зака несколько минут назад: полуприкрытые глаза, опущенные ресницы – сама покорность.
Он хочет кончить одновременно с Закари, и ему кажется, что он почти ловит тот самый момент - ещё пара движений рукой, пара кивков головой в сторону живота Зака; Майло отодвигается в самую последнюю секунду, так неудачно, что потоки спермы попадают ему на одежду.
Куинто выглядит очень довольным; он пододвигает к Вентимилье коробку с бумажными салфетками, улыбается одними уголками губ и даже не делает вид, что смущён происходящим. «Чёрт, я не собирался портить твою футболку. Думал, это будет немного по-другому. Хорошо, хочешь, возьми мою?»
Вентимилья даже не успевает внутренне изумиться словам Зака, - ах, он уже думал об этом? Всё было не так спонтанно, как показалось Майло? Куинто встаёт и идёт к шкафу, на ходу застёгивая джинсы – раздвигает зеркальные дверцы, задумчивым взглядом окидывает содержимое полок, выбирает майку и небрежно швыряет её Вентимилье – тот едва успевает поймать мягкий комок ткани левой рукой.
Куинто удивительно спокоен, как будто происшедшее имеет для него не большее значение, чем ежедневная утренняя прогулка с собакой – по крайней мере, на тех фото, где он запечатлён во время этих самых прогулок, у него точно такой же вид. Майло, наоборот, слегка смущён и ошарашен происшедшим, и потому торопится скорее уйти, унеся с собой обрывки скомканных чувств… да, и ещё он понимает, что Зак не так уж и пьян – не больше, чем обычно после тусовок, по крайней мере.
Майло снова моет руки над раковиной, стараясь делать как можно меньше движений, пытаясь заставить своё сознание уснуть; вглядываясь в своё отражение, словно желая найти в нём что-то новое – тяжело вздыхает, и поджимает губы, и приглаживает волосы мокрыми ладонями.
Потом Куинто провожает его до двери; он по-прежнему невозмутим и спокоен, чего не скажешь о Вентимилье; если бы Закари специально задался целью удивить его или поставить в неловкое положение, он вряд ли мог выбрать лучший вариант. Майло даже готов поверить в то, что происшедшее между ними было всего лишь розыгрышем – Куинто улыбается, чуть наклоняется, целует в щёку, как девушку, царапнув лицо Вентимильи своим небритым подбородком. 
«Пока, Питер».
Зак в первый раз за весь вечер обращается к нему по имени, но это не настоящее имя, чужое, придуманное; надеваемое поверх собственной личности всякий раз, когда Майло появляется на съёмочной площадке «Героев». Вентимилья вздрагивает и слегка отшатывается от Куинто; тот улыбается покровительственно и добавляет: «Гэбриэлу понравилось с тобой».
Только тогда Майло понимает, что, собственно, происходит - Закари называет и себя, и партнёра именами придуманных сериальных персонажей, по-видимому, пытаясь таким образом отрешиться от того, что было с ними. Это не Куинто сосал у Вентимильи; и это не Зак засовывал свой член Майло в глотку; это был дежурный секс между Гэбриэлом Грэем и Питером Петрелли.
У Майло достаточно времени, чтобы подумать об этом, пока он едет в такси от дома Куинто до своего жилища; он пытается забыть и думать о чём-нибудь другом, но не может сделать этого. Вдобавок ко всему, на нём футболка Зака – непривычно мягкая, уютная, слишком большая для Вентимильи… да, и аромат обычного куинтовского парфюма - похоже, Закари ошибочно дал ему уже однажды надёванную вещь.
Только забравшись в постель и услышав знакомую мелодию на телефоне, Майло вспоминает о своей подружке.
«Хайден? Да, детка, я уже дома. Был с Закари в клубе – завтра наверняка увидишь какие-нибудь фотографии в прессе. Да, потом взяли такси и разъехались по домам. Пока, детка, до завтра, я тоже тебя очень люблю».
Он морщится от собственной лжи, и поворачивается на другой бок, чтобы не видеть всё ещё слабо мерцающий экран мобильника, и протягивает руку в темноте – футболка Куинто валяется на прикроватной тумбочке вместе с джинсами и носками Майло.
Она большая и тёплая, и по-прежнему пахнет Заком. Как будто Зак дал ему не одежду – а кусок своей кожи. Майло закрывает глаза и подносит майку к лицу, раскладывает её рядом с собой на подушке, зарывается в ткань носом, представляя себе лицо Куинто и вдыхая его запах. И от этого запаха у Майло снова встаёт.

Утром Вентимилье немного стыдно за происшедшее, причём он даже не может сказать точно, за что именно – за взаимный отсос поздней ночью в доме Куинто или за то, что спал, прижимая к себе одежду Зака, как плюшевого медвежонка в далёком-далёком детстве. Он убеждает себя, что ничего страшного не произошло, и Закари не изменит отношение к нему после вчерашнего вечера - ведь чувства Майло к Куинто не поменялись.
Просто хочется увидеть его – хотя и боязно немного.
Но ничего страшного не происходит, и ничего удивительного не происходит, и вообще – Зак ведёт себя абсолютно так же, как всегда, будто не было этой ночи, и будто не было интимности между ними; «ну да, - цинично думает Майло, - чего там, два взрослых мальчика отсосали друг у друга, разок, по пьяни – чего уж там?»
Куинто, вероятно, именно так и считает. Он небрит, на нём дурацкая майка, и он приветливо, но слишком дежурно улыбается, произнося слегка нараспев: «Привет, Майло». 
Вентимилья пытается увидеть в этом улыбчивом и собранном мужчине того Закари, которого он видел вчера – встрёпанного, нахального, развязного и нежного. Он хочет увидеть того Закари, для которого без проблем снять джинсы с приятеля, с партнёра по фильму и сделать ему минет – вроде бы в шутку? нет? но это уже абсолютно другой человек – спокойный, и сдержанный, и немного холодный. И та фраза про футболку «Я верну тебе её завтра, хорошо?» - которая уже была готова сорваться с языка Майло, так и остаётся несказанной. Чёрт с ней, с футболкой. Ещё неизвестно – хочет ли Куинто вспоминать то, что произошло с ними вчера.

Следующие несколько дней съёмок нет, и у Майло достаточно времени подумать о случившемся; в те моменты, когда ему удаётся напрочь выжечь это маленькое происшествие из своей памяти, в голове неизменно всплывает другое событие – тот самый сериальный эпизод, в котором Питер должен был прижать Сайлара к стене и держать его на весу.
Эпизод снимали долго, он получился не с первого раза, и всё это время Вентимилье приходилось прижиматься к Закари, впечатывая его в студийную декорацию. И был ещё момент, когда он задумался об ориентации Куинто – о том, о чём никто на съёмочной площадке не говорил вслух – потому что это было бы «слишком» и потому, что Закари никогда никому не давал никакого повода; но вот тогда, наваливаясь всем телом на размазанного по стене Куинто, Майло почему-то озадачился этим вопросом.
Это осталось внутри него каким-то странным, невнятным, скользко-будоражащим воспоминанием - как светили и нестерпимо жгли софиты, и пот тёк по лицу, и блондинка-гримёрша то и дело подправляла на нём макияж, касаясь лица нежно мягкой беличьей кисточкой, и это само по себе уже могло возбудить; и как потом, снова и снова прижимая Зака к стене своим весом, Майло думал только о том, чтобы у него не встало; это показалось бы совсем странным в данной ситуации. 
Да, и наверно, ещё и то, как неловко он чувствовал себя после команды «Стоп, снято», - когда Куинто моментально расслаблялся, и улыбочка скользила по его губам – а Майло всё ещё пребывал в образе, он всё ещё оставался Питером Петрелли – этот образ было не содрать с его запечатанного пудрой лица.
Майло вспоминает, как висла на Закари его партнёрша по фильму Кристен, и какими влюблёнными глазами она смотрела на него – слепой бы догадался; но Куинто, охотно позируя с девушкой для фотосессий, смущённо улыбаясь в объективы фотокамер, всегда держал Кристен на расстоянии; не было такого, чтобы Зак обнял её, или прикоснулся к ней, или сделал хоть один жест, отличающийся от обычного панибратски-дружеского. Майло понимает, что он ничего не знает о личной жизни Куинто – он никогда не видел, чтобы в жёлтой прессе писали о похождениях Закари. И на съёмочной площадке – вот о его романе с Хайден только ленивый не знал, и задолго до того, как слухи просочились в прессу, - а кто из всей сериальной группы слышал хоть что-нибудь о пристрастиях или пассиях Куинто?
И потому он тащит Зака в клуб, и делает вид, что это всего лишь очередная дружеская вылазка с партнёром по фильму – потому что так проще; потому что они уже привыкли друг к другу и целые дни проводят вместе; и старательно подливает ему вина в бокал, и следит, чтобы Куинто пил хотя бы наравне с ним. 
В этот раз путь в такси до дома Зака кажется ему намного длиннее, и всю дорогу он мучительно придумывает повод, чтобы выйти из автомобиля и зайти с Заком в дом – хотя отлично понимает, что никакой повод вовсе не нужен.
И потому, когда всё начинает двигаться ровно, как по накатанной, к ожидаемой кульминации, Майло остаётся только удивляться обыденности происходящего. Закари пропускает его вперёд себя в спальню, и кивком указывает ему в сторону аккуратно убранной постели, вопросительно приподнимая одну бровь; и когда Майло мешкает возле двери, не зная, что сказать или сделать, - сам проходит к кровати, и ложится на живот, и прячет лицо в сгибе локтя, и (или Майло это только кажется) – слегка приподнимает бёдра, как будто соблазняя.
Несколькими минутами позже Майло уже лежит на нём сверху, трётся вставшим членом о задницу Зака, пока не решаясь, впрочем, расстегнуть джинсы,- и Куинто поворачивает к нему голову с лёгким вздохом, и рот его приоткрыт; он приподнимается на локтях и отклоняется назад, тянется к Майло, и Вентимилья чувствует его дыхание на своих губах.
Всё равно это приблизительно так, как если бы за кроватью Зака прятался человек с кинокамерой; Майло кажется, что оба они играют роли в каком-то странном порнофильме, и потому он немного суетится, как бывает всегда, когда он не вполне уверен в собственных возможностях. С Заком сложно быть уверенным - может быть потому, что Вентимилья не знает точно, какой он на самом деле – где играет, а где становится настоящим.
«Медленнее, Майло, пожалуйста, медленнее». Вентимилья вздрагивает от звуков имени – на этот раз своего собственного, отдельного от всех его экранных образов
«Вот так… нежнее, пожалуйста». Зак едва касается губами губ Вентимильи, и его язык скользит внутрь, и снова возвращается, и много раз так же; это кажется по-настоящему бесстыдным даже для Майло, который всегда считал, что он знает толк в поцелуях.  
Руки Зака теперь разведены в стороны, он слегка опирается на них, а Вентимилья прижимает к покрывалу его запястья, покрытые тёмными волосами – слишком узкие для такого высокого парня. Ему хочется навалиться сверху, и прижаться, как тогда, на съёмочной площадке; но Куинто слишком гибкий и сильный; кроме того, Майло немного стесняется своих желаний.
Зак кажется таким покорным, и мягким, и ласковым; он чуть-чуть приподнимается, сгибая локти и колени, подстраиваясь, приспосабливаясь к Вентимилье; Вентимилья тянет вниз джинсы Зака, но тот выворачивается, высвобождает руки, и оказывается с Майло лицом к лицу.
«Нет, я так не хочу». 
Его желаниям невозможно возражать, и Майло начинает понимать, что сейчас произойдёт то, чего с ним не было очень-очень давно; Зак помогает ему раздеться, перехватывая инициативу, и сам освобождается от одежды – слишком быстро, чтобы Вентимилья успел оценить обстановку, и уже целует Майло сзади в шею на границе волос, ломает его практически несуществующее сопротивление, заставляет подчиниться, вынуждает оказаться снизу.
Вентимилья слабо пытается возражать; на самом деле он понимает, что всё бесполезно. Что Зак изначально решил, как. «Послушай… может, лучше…» «По-моему, здесь я один знаю, как будет действительно лучше».
Майло соглашается, он не в силах противиться, и по коже спины бегут мурашки, и он чувствует тёплые ладони Зака на своих ягодицах.
«Ближе», - и Майло прижимается спиной к жёсткой груди партнёра, задерживает дыхание, скрежещет зубами от резкой и внезапной боли, - секундой позже всё становится проще, и Майло сам заводит руки за спину, касается ладонями бёдер Зака, осторожно притягивая к себе, сметая тот последний барьер, что ещё есть между ними.
Ему больно; Закари двигается внутри него, пока ещё медленно, с каждым толчком проникая всё глубже; гладит пальцами грудь и живот, легонько царапает аккуратно подстриженными ногтями, заставляя вздрагивать всем телом, проводит зубами по его шее сверху вниз – не прикусывает, а просто оставляет дорожку, как будто ведёт сзади по коже тупым ножом; дышит тяжело, но ровно; сейчас Майло готов вывернуться наизнанку ради него, и потому он терпит – подаваясь назад, надламываясь в пояснице, прогибаясь под нежными поглаживаниями рук Зака.
«Так хорошо? – Зак слегка меняет угол, и тянущая боль мешается с горячими волнами наслаждения. – Или лучше так?»
Вентимилья мычит нечто невнятное; теперь ладонь Куинто нежно прижимает член Майло к его животу, касается уверенно, по всей длине, но лежит неподвижно, мешая насладиться ощущениями, доставляя невыносимые мучения – Майло понимает, что вряд ли он сможет сейчас кончить.
Движения Закари становятся всё резче, а промежутки между ними – длиннее; он врывается внутрь Майло так, как будто нарочно хочет сделать больнее; потом останавливается и замирает – одна, две, три, пять секунд; быстрый откат назад и снова грубое вторжение. Майло кусает губы, и безвольно обвисает в его руках, и снова напрягается, как будто пытаясь не пустить член Зака внутрь себя; ничего не меняется, одной рукой Куинто по-прежнему держит его под грудь, не давая упасть, а второй под живот, лишая возможности прикоснуться рукой к болезненно напряжённому члену.
«Зак, послушай, я не могу больше терпеть». «Боишься кончить или больно?»
Майло молчит и тяжело дышит; всё сразу; всё то, о чём только что спросил Зак; вот только он не привык облекать свои желания в конкретные и равнодушные слова; Вентимилью пугает педантичность Зака. «Больно?» - повторяет Куинто и делает ещё один грубый рывок внутрь него; Майло вскрикивает от неожиданности и пытается отодвинуться. 
«Хорошо», - говорит Куинто и, наконец, отпускает его. 
Больше Зак не спрашивает ни о чём; опускается перед ним на локти и колени, молча, опять не оставляя выбора; ждёт, когда Майло придвинется ближе и резко выгибается назад; он почти всё делает сам, а у Майло дрожат руки. Всё получается слишком легко, как будто Закари только этого и ждал; он сразу начинает двигаться, насаживаясь глубже; Майло кусает губы, и зажмуривается, и думает только о том, чтобы не кончить сразу, и о том, какие красивые плечи у Закари, и насколько гибкая у него спина.
Так привычнее; теснее и острее, чем даже с Хайден, которая досталась ему почти нетронутой; мир плывёт перед глазами у Майло, и это даже похоже на счастье; Вентимилье хочется наклониться к самому уху Куинто и шептать ему что-то нежное, страстное, как девочке, - за минуту, за секунду, за мгновение до ошеломляющего оргазма; но потом он даже рад, что не сделал этого; его ласковые глупости были бы слишком контрастны с финальным куинтовским: «Ч-чёрт…»
Поэтому он просто прижимается лицом к мускулистой спине Зака, покрытой бисеринками пота, и старается коснуться губами кожи, и где-то в руке, которой он обнимает Зака под грудь, торопливо стучит сердце.
Всё-таки Майло хочется поговорить; молчание кажется ему слишком отягощающим; может быть, общение с девушками научило Вентимилью произносить хоть какие-то слова благодарности, убеждать партнёра, что всё было хорошо; впрочем, Куинто однозначно не нуждается в подобном – он просто потягивается с блаженным выражением лица и отодвигает в сторону, сминая, испачканное покрывало.
«У тебя такое не в первый раз, да?» «Такое - что?» - переспрашивает Закари. «Ну, секс с мужчиной». Куинто широко распахивает глаза, потом улыбается вроде бы смущённо (или играет?). «Боже, Майло, о чём ты? Даже не представляю, о чём ты говоришь. Я вырос в строгой католической семье, меня воспитывали очень правильно, понимаешь? Нет, ты, по-видимому, не понимаешь, о чём я. Секс с мужчиной! Конечно, со мной никогда не могло случиться такого».
Майло не может понять, серьёзен Зак или шутит; но, по крайней мере, он живо воображает себе ещё одну ситуацию, в которой Закари мог бы ответить на заданный в лицо вопрос именно так. 
В какой-нибудь телепрограмме - ага, конечно, - когда нескромная телеведущая спросит что-нибудь подобное… а, может быть, спустя пару-тройку месяцев задаст вопрос уже об их с Майло отношениях, - Куинто ответит с удивлённым видом всё то же самое – про католическое воспитание, и про семью, и про строгие нравы.
И ему поверят.
Когда Майло возвращается из ванной, Закари уже уютно свернулся калачиком под одеялом; и Вентимилья замирает на пороге, не зная, что ему дальше делать – уходить или прилечь рядом с Куинто. «Свет выключи», - говорит Зак и зевает; только тогда Майло понимает, что может остаться до утра.

Утром на его телефоне девять сообщений от Хайден, плюс ещё смски о непринятых звонках; Майло мрачно перематывает сообщения, не рискуя открыть хотя бы одно из них. Закари уже нет рядом с ним в постели; зато из ванной доносится характерный плеск воды.
Вентимилья чувствует себя не очень хорошо; мало того, что виски ломит от выпитого вчера, так ещё и задница непривычно ноет; от этих ощущений он давно уже отвык. Солнце сквозь полураздвинутые занавески, напоминающее о той жаре, что стоит на улице, и ровный шелест кондиционера, и махровый халат Зака, небрежно брошенный на постель с другой стороны кровати. Майло со вздохом надевает халат и плетётся в ванную.
Куинто как будто не замечает его; он стоит спиной к двери, совершенно обнажённый, и Майло тупо смотрит ему в спину, кутаясь в халат, который ему немного велик.
 «Э-э-э… не хотел мешать… зайду попозже… умоюсь». «Ты мне не мешаешь», - говорит Зак, не оборачиваясь; он видит лицо Майло в большом зеркале, висящем над раковиной.
Куинто нагибается и достаёт из шкафчика зубную щётку, новую, в упаковке, протягивает Майло, кивком головы указывает на чистые полотенца, висящие на батарее. И, пока Вентимилья раздумывает, с чего ему начать, Зак выдавливает зубную пасту из тюбика, как кажется, теряя к Майло всякий интерес.
«Ты, я смотрю, подготовился к этой встрече, да?» - спрашивает, наконец. Вентимилья, кисло ухмыляясь.
Закари оборачивается и улыбается удивлённо, непонимающе; уголок рта у него испачкан зубной пастой, а рот полон воды. Он пожимает плечами, полощет рот и выплёвывает воду в раковину; потом снова смотрит через плечо и говорит ещё не успевшему распаковать щётку Вентимилье: «Брось, Майло, у меня всегда есть необходимое для подобных случаев».

Даже после этого ничего не меняется; Куинто всё так же приветлив и вежлив с Майло в период съёмок, так же отвязен и весел во время совместных налётов на ночные клубы, так же конкретен в своих желаниях, касающихся секса – и он всё чаще и чаще оказывается сверху, к этому Вентимилья начинает привыкать. Просматривая дома старые серии «Героев», он неизменно останавливается на моментах с Гэбриэлом – да, именно не с Сайларом, а с Гэбриэлом; Гэбриэл застенчив, и чувствителен, и немного романтичен, и отчасти истеричен, - Майло понимает, что ему хотелось бы знать Закари именно таким. Ему хотелось бы чувствовать, что Куинто ищет чужого тепла, и страдает от одиночества, и мечтает о ком-то, кто признает его особенность – так же, как Гэбриэл; Майло хотел бы хоть однажды увидеть слезинки в уголках глаз у Зака, настоящие, не придуманные; он понимает, что это невозможно, но от этого понимания его мечты не могут испариться.
Майло наверняка думает о Заке больше, чем Зак о нём; иногда Майло кажется, что Куинто в принципе всё равно, кто в данный момент находится рядом с ним – всего лишь партнёр для визитов в клубы, всего лишь партнёр для налётов на магазины, всего лишь партнёр для ебли. Он осознаёт это особенно чётко и остро, когда однажды случайно натыкается в старом журнале на подборку фотографий Куинто и Коулмана. Снимков всего два или три, но на каждом из них Зак запечатлён рядом с Коулманом, слишком близко, слишком тесно… кажется, даже ближе и теснее, чем на недавних его фото вместе с Майло.
Вентимилья кривит губы, закрывает и откладывает в сторону журнал; это было давно, он хорошо помнит, как вёл себя Закари в то время; ничего похожего на роман с Коулманом, ничего даже близко напоминающего отношения; с другой стороны, сейчас тоже вряд ли хоть кто-то из актёров строит предположения насчёт Майло и Зака. Вентимилья вздыхает и придвигает к себе телефонный аппарат.
 «Зак, послушай, а ты мог бы приехать ко мне?»
В телефонной трубке молчание; потом обычный, ровный, хрипловато-низкий голос Куинто спрашивает: «Что-нибудь случилось?»
В первую секунду Майло удивляется его реакции; почти сразу же вслед за этим он понимает, что его звонок нарушил привычный ход жизни, обычный распорядок дня Закари.
«Да нет… ничего не случилось… хотел увидеться… но если ты занят…»
Зак коротко вздыхает в трубке; Майло не видит его лица и не может понять, что означает этот вздох - разочаровал он Куинто своей просьбой или, наоборот, заинтересовал.
«Майло, - говорит Закари на том конце провода, - я ведь даже не знаю, где ты живёшь».

Переступив порог, Зак осторожно касается губами щеки Майло; улыбается, смотрит вопросительно; в эту минуту Майло кажется, что никто никогда не был для него так важен, как этот странный человек в сдвинутой на затылок светлой панамке, как его сильные руки и тёплая, нагретая солнцем кожа.
Закари понимает его приглашение по-своему; он с ходу по-хозяйски засовывает руки сзади за пояс шорт Вентимильи, по-кошачьи трётся щекой о его щёку, только что не мурчит; массирует чувствительные точки на позвоночнике, потом рывком придвигает Майло к себе вплотную и очень удивляется, обнаружив, что одна рука у его партнёра занята.
«Это что?»
В руке у Майло сложенный трубочкой журнал, открытый на странице с фотографиями Зака – он специально захватил его с собой в прихожую, чтобы не смалодушничать в последний момент, чтобы хватило смелости спросить.
«У тебя и с Джеком что-то было, да?»
Зак усмехается, потом осторожно забирает журнал из рук Вентимильи и кладёт его на стол. «Нет, Майло, это у Гэбриэла что-то было с Беннетом. И это было не что-то, а банальная ебля».
Это тупик; Майло понимает, что ему уже никогда не узнать, где для Зака кончаются границы между образом и реальной жизнью. Одно Вентимилья знает точно – ему хотелось бы заниматься этим с Закари, а не с Гэбриэлом или Сайларом. Только чтобы Куинто хотя бы вполовину так нуждался в чужом тепле, как нуждается в нём Гэбриэл.
Заку, вероятно, чужды подобные метания и сомнения; одной рукой он опирается на стол (ладонь лежит на журнале с фотографиями), а второй медленно притягивает лицо Вентимильи к своему, пальцы его лежат у Майло на шее, нежно массируя ложбинку на затылке. 
«Хотел меня видеть? Хочешь ебаться?» - от звука его голоса у Майло моментально встаёт, бесполезно даже спорить, разговоры отодвигаются на второй план; шаловливые огоньки в тёплых, непрозрачных, почти чёрных глазах Куинто; он смотрит на Вентимилью испытующе, и убирает руки с его талии, и поворачивается к Майло спиной, и опирается локтями на стол – его лицо прямо над журналом. «Давай… хочешь так?»
 Даже когда Зак снизу, Вентимилья не чувствует себя хозяином положения. «Жёстче… ты можешь грубее?» Майло не совсем понимает, что именно Закари имеет в виду; он пытается ускорить темп, но слегка сбивается с ритма и теперь никак не может поймать его; Куинто двигается навстречу ему такими рваными, резкими толчками, к которым очень сложно приспособиться.
Ему приходит в голову мысль, что вряд ли он сам сможет кончить в таком темпе; короткие острые импульсы не дают того удовольствия, на которое рассчитывает Вентимилья; но он вновь и вновь толкается вперёд, пытаясь приспособиться к той скорости, с которой Зак ритмично приподнимает свои бёдра.
«Давай, Майло, быстрее… чёрт, давай же!»
Если бы Вентимилья был девчонкой, - он бы, вероятно, заплакал. Наверно, именно так чувствовала себя Хайден, когда Майло сказал, равнодушно глянув на её аппетитное тело в новом кружевном белье: «Подожди, детка, нам нужно поговорить».
Но Майло мужик, и он машинально отвечает «там» в ответ на вопрос Куинто о местонахождении ванной, и устало опускается в кресло, и смотрит себе под ноги – всё на те же глянцевые картинки, Зак и Джек, счастливая улыбка на лице у Закари, довольное выражение на лице у Коулмана. 
Куинто возвращается, наклоняется, поднимает и кладёт журнал на стол. «Ты меня из-за этого позвал?» «Отчасти и из-за этого. Странно, Зак, я вдруг подумал, что я вообще ничего не знаю о твоей жизни… ну, исключая всю ту муру, что пишут о тебе газеты».
Куинто смотрит ему в глаза не отрываясь, серьёзно, как будто изучает.
«То, что ты называешь мурой – это вообще-то моя жизнь. Они ни в чём не врут. Я вырос в католической семье, у меня есть брат и сестра, я занимаюсь йогой и не ем мяса, я ходил в актёрскую школу в Питтсбурге – и мне это очень нравилось».
И Майло чувствует, что Закари отдаляется от него – сейчас он это ощущает почти физически. Отъезжает от него, отодвигается, как картинка на экране кинотеатра. Закрывается. Становится чужим. 
Минуту назад он был полностью во власти Майло – а теперь расстояние между ними всё увеличивается.  
Он хочет сказать Заку, что ценит его, и признаёт его особенность, - но эти слова не нужны Куинто, потому что он не Гэбриэл; он хочет задать так много вопросов – бессмысленных и важных, обязательных, общепринятых между близкими людьми – и, может быть, даже спросить о других его любовниках – но Майло знает, что Зак всё равно не скажет. 
Только то, что Майло может узнать из газет.
Ничего, кроме.

Странно, но похоже, что Закари считает нормальными именно такие отношения. Его не волнует ни прошлое Майло, ни то, что на людях им приходится изображать «хороших друзей», ни неотступно следующие за ними папарацци. Закари, кажется, вовсе насрать на людей с фотоаппаратами, он не замечает их, он ведёт себя одинаково непринуждённо и наедине с Майло, и в присутствии других их общих знакомых, и под прицелами объективов. И Вентимилья никак не может понять, что это – ловко подобранная, приставшая к лицу маска или истинное лицо Куинто. 
Майло пытается убедить себя, что Закари во всём прав. Ещё бы – после того, как он сыграл Сайлара, он может не беспокоиться. Иногда Вентимилье хочется, чтобы какая-нибудь газетёнка написала об их связи с Куинто, чтобы нужно было давать объяснения, выкручиваться; он бы очень хотел узнать, что скажет Зак в ответ на вопросы репортёров. Но пресса молчит; Майло молчит тоже и каждый раз, когда он по-дружески обнимает Зака – на людях, для прессы, - ему хочется развернуть Куинто к себе лицом, резко, внезапно – и поцеловать в губы.
Ему хочется хотя бы иногда быть ведущим и в том, что касается секса – но всякий раз, когда он хочет поставить Зака на колени и сделать всё по-своему – что-то мешает ему. Зак намного сильнее его; даже не физически – морально; и Майло не может бороться с этим.
Ведя ладонью вверх по отросшей тёмной щетине на шее, на подбородке, он думает о том, что хотел бы засыпать, уткнувшись лицом в плечо Зака - но Зак почти никогда не оставляет его у себя дома на ночь. Зак принимает его ласки, и выгибает шею, как девчонка, нежно поглаживая кончиками пальцев мурлыкающего кота; кот подставляет Закари спину так же послушно, как делал это Зак в те раза, когда Майло был сверху; Вентимилья понимает, что ревнует Куинто ещё и к его коту. «Что ты хотел сказать мне, Майло?»
Вентимилья пугается и зажимается, и слова застревают в горле; вопрос слишком неожиданный, слишком не ко времени – нужно собрать внутри себя все те мелочи, что мешают ему наслаждаться близостью с Заком – и, в конце концов, озвучить их.
«Ничего особенного… просто поговорить». Закари удивлённо поднимает брови: «Поговорить? Майло, по-моему, мы только и делаем, что разговариваем!»
«…о чём-нибудь, кроме этого чёртового сериала!»
«…я сейчас живу этим сериалом, Майло… я думал, ты тоже». Кажется, что мысли Куинто гладки и прозрачны; но Вентимилья уверен, что всё это только видимость. Зак слишком расслаблен и спокоен, чтобы его спокойствие было правдой; и ладонь его скользит, не встречая препятствий, по глянцевой тёмной шерсти кота.
«Хорошо, хорошо… - сдаётся Майло. – Если ты хочешь снова про сериал… давай поговорим про Беннета и Гэбриэла».
Закари удивляется; эта фраза Майло так явно ломает стройный ход его мыслей, что Вентимилья испытывает короткое удовлетворение от своей маленькой победы.
«Хорошо… давай поговорим про Беннета и Гэбриэла».
Гэбриэл - это имя чужое для Майло, несмотря на то, что он неоднократно повторял его во время съёмок; несмотря на бесконечные домашние просмотры старых серий; несмотря на то, что у стеснительного часовщика лицо Зака.
Майло надеется, что это имя так же чужое и для Закари; тогда он может рассчитывать и на то, что секс между Коулманом и Куинто – всего лишь нелепая случайность, возникшая где-то в дебрях сценарных перипетий.
«Гэбриэл и Беннет – та ещё парочка… и кто у них был сверху?» 
Куинто не кажется странным его вопрос, и Майло понимает, что ему больше не удастся застать Зака врасплох; Куинто нравится говорить о своём персонаже. Майло видит, что глаза у него загораются, и на лице появляется совсем иное выражение, не такое, как ещё пару минут назад, и произносить слова он начинает увереннее – как будто под дулами камер.
Вентимилья слушает и не понимает; хотя всё сказанное Заком так похоже на чётко выстроенное, логически обоснованное интервью, он может уложить у себя в голове лишь неровные обрывки мыслей.
«Конечно, Беннет сверху... Гэбриэлу же так нравится, когда его мучают – это в нём так явно… Гэбриэлу хочется быть снизу... Гэбриэл провоцирует Беннета, да – демонстрирует свою силу и всё такое прочее… но на самом деле он всегда готов отдать инициативу в руки Беннета…»
Куинто хитро улыбается, а Майло приоткрывает рот; сказанное Заком настолько неожиданно для него, что он даже не знает, что ответить и как вообще быть дальше; что это было – внезапная откровенность или пустой трёп о персонаже, чей образ Куинто регулярно натягивает на себя? Может быть, он уже так сросся с этим образом, что маску всё труднее и труднее снимать?
«Почему же тогда… Зак, почему…» «Что почему?» 
«Но ведь мы с тобой… я думал… мне казалось, тебе нравится…»
Майло окончательно теряется в словах. Закари удивлённо поднимает бровь; однозначно, сейчас он куда как больше похож на Сайлара, чем на актёра Куинто.
«Мы сейчас о ком говорим? – спрашивает Закари мягко. – Я о персонаже, а ты?»

Вечером Майло вновь и вновь прокручивает на экране один и тот же эпизод – тот, где он прижимает Куинто к стене, наваливаясь всей тяжестью своего веса; Майло думает, что это единственное, из чего могло возникнуть желание у Закари; кажется, теперь он знает точно, как нужно поступать с ним в постели - и что Зак имел в виду, когда просил быть с ним жёстче.
Майло выключает телевизор и ложится, но заснуть не может; это не от одиночества; он сотни раз представляет и проигрывает одну и ту же ситуацию. Гэбриэлу хочется быть снизу…

Он хочет проверить свои догадки ещё перед съёмками, потому что не может думать больше ни о чём другом; он отлично знает, где находится фургончик Куинто – один в ряду многих, затерянный среди себе подобных на площадке у павильона – гримёрка на колёсах, частные владения, место, где Зак может побыть самим собой в перерывах между сценами. Серая краска, стальная дверь, надпись фломастером «Сайлар» на его фургончике. Майло набирает в грудь побольше воздуха и стучит.
Зак стоит на ступеньках, аккуратный, с уложенными волосами, с сосредоточенным взглядом, с причёской маньяка из сериала; если всё так, как по фильму – то Вентимилья должен быть его жертвой. Он опять не вовремя; похоже, он всегда не вовремя; Майло пятится, понимая, что и сейчас ему не удастся сделать то, что он хотел; когда Зак смотрит так, это означает, что инициатива в его руках, и сопротивляться бесполезно.
«Майло… зайдёшь на пару минут?»
«Может, лучше у тебя дома вечером?»
«Какого чёрта, я хочу сейчас».
Когда Закари «в образе» - он ведёт себя совсем иначе. Внешне он тоже кажется совсем другим человеком; аккуратно нанесённый тональник делает его лицо почти безупречным – и однозначно идеальным для Майло.
Он целует Вентимилью грубо, точнее говоря – кусает губы Майло, прихватывает зубами, свободной рукой расстёгивает тёмные брюки, положенные ему для роли.
Майло хотел бы сказать всё, что он думает по этому поводу, но его мысли путаны и бессвязны; Майло хотел бы оказаться сверху, и продемонстрировать силу, и поставить Зака на место – на то самое место, которое Зак сам выбрал для себя; он хотел бы превратить Сайлара в Гэбриэла, и заставить страдать, и сдерживать слёзы, и скрывать покрасневшие глаза, и желать чужого тепла; но сейчас это не в его силах – он чувствует, как все его желания как будто катятся под гору, комом, отчаянно набирая скорость... хорошо, не сегодня, не сейчас.
Момент упущен; Куинто снова берёт верх над ним, и заходит сзади, и загибает его грудью на гримёрный столик… Майло тупо смотрит в стену фургона и успокаивает сам себя: «ну хорошо, но в следующий раз…» - и прогибается в пояснице так, чтобы чувствовать наиболее остро, чтобы ощущения были ярче, чтобы получить удовольствие хотя бы от того, что он имеет.
И когда Зак, наконец, рывком выдёргивает свой член у Майло из задницы, и когда он отступает на шаг назад, Майло думает, что сейчас Зак разрешит ему поменяться местами, - почему бы нет? и прижимается к Куинто всем телом, запуская руки ему под джемпер, пытаясь дотянуться до губ – перед тем, как уложить Закари в ту позу, в которой он только что был сам.
Закари кладёт руку на затылок Вентимильи и мягко, но властно пригибает его голову вниз: «В рот возьми, быстро, сейчас нас уже на площадку позовут».
Майло коротко вздыхает, и опускается на колени, и не хочет даже поднимать глаз… 
…ладно, ладно, хорошо, но в следующий раз всё будет по-моему… 
Он заглатывает сразу глубже, чтобы успеть в отведенный промежуток времени, и помогает себе рукой, стараясь кончить одновременно с Куинто. Он не отстраняется, и глотает, тяжело дыша, отставляя в сторону испачканную руку, чтобы случайно не задеть одежду - свою или Зака, и на несколько секунд утыкается лицом в аккуратно подстриженные волосы на лобке Куинто, и только после этого смотрит на партнёра – снизу вверх, не поднимаясь с колен.
Закари облизывает пересохшие губы, откидывает голову назад, так, что Майло хорошо виден снизу его подбородок, и шея, и сомкнутые крылья ресниц - и говорит, не открывая глаз, с трудом переводя сбившееся дыхание: «Да, Питер, это было великолепно». 
Майло смотрит на него снизу вверх и улыбается; он не может взять в толк, почему это Закари вздумалось опять поиграть в Питера и Гэбриэла; может быть, виной всему то, что они находятся совсем рядом со съёмочной площадкой, и до команды «Мотор!» остались считанные минуты? Впрочем, Вентимилья готов поддержать любую игру, лишь бы это нравилось его любовнику.
Майло не знает, что Зак попросту оговорился; он не в курсе того, что новую пассию Куинто зовут Питер.

Конец.