Мальчики

Название: Мальчики
Фандом: RPS, Герои
Автор: Aleena Lee
Пейринги: Адриан Пасдар/Майло Вентимилья
Рейтинг: NC-17
A/N: Фик написан по заказу Maru Gin. 
Отказ от прав: Мальчики принадлежат сами себе и своим избранникам.

Мальчики такие мальчики.
Джексон, старший из сыновей Пасдара, которого он взял сегодня с собой на матч, то и дело приподнимается со скамейки, чтобы лучше видеть происходящее; очевидно, он очень доволен, что взрослые приняли его в свою компанию.
Майло тоже как мальчишка; он хлопает себя ладонями по коленкам, когда мяч летит не в ту сторону, и вскакивает с места, и кричит в голос - в нём столько ребячества и искренности, что иногда у Адриана сжимается сердце; хотя, по сути он не из тех, кто привык давать волю чувствам.
Адриан уже давно ловит себя на мысли, что Майло не менее дорог ему, чем собственные дети; вероятно, подобное чувство испытывал сенатор Петрелли к своему младшему брату Питеру. Только Нейтан Петрелли – парень выдуманный, плод фантазии сценаристов, так же, как и Питер, – а Адриан и Майло – живые, и чувства Пасдара к своему младшему товарищу – совсем не братские.

Говорят, что у каждой реки есть исток; у любого полноводного русла – родник или ручей, с которого всё начинается. Адриан уже не помнит толком, с чего и как начались его чувства к Майло, где вырвался из-под земли тоненький ручеёк эмоций, давший начало его сегодняшней страсти. Таких вещей, наверно, не знает никто, если, конечно, это не любовь с первого взгляда – очень странно потом вспоминать первое знакомство, смутное, давно опустившееся на дно омута памяти; да, парень на роль младшего брата… похож или не похож на меня? может быть, есть сходство в глазах… где-то я его видел, в каком-то кино, точно… вроде как жена что-то такое смотрела по телевизору…
И ничего. День за днём, месяц за месяцем, пока вдруг что-то не перемыкает внутри… какой-то взгляд? может быть… случайное касание руки? чёрт возьми, ну не до такой же степени!
Сначала ты смеёшься сам над собой, и над своими дурацкими мыслями не к месту; сначала тебе почему-то хочется, чтобы было больше взаимодействия в кадре; и в те дни, когда у вас совместные съёмки, ты поднимаешься утром довольный и улыбаешься хрен знает чему… это ничего не значит, вообще ничего не значит, просто приятно работать с человеком вместе… у человека карие глаза – такие, как будто в них всегда отражается южная ночь… человек может быть твоим зеркалом… это так странно…
Потом над вами начинает подшучивать вся съёмочная группа, и это ещё полбеды, можно не поддаваться и тоже смеяться самому над собой. Здесь так принято; почти любые совместные посиделки превращаются в обмен двусмысленностями – это часть игры, часть пока ещё игры.
А потом ты просыпаешься в своей кровати, с предвкушением счастья, и бегло перечитываешь сценарий сегодняшней сцены – не поднимаясь с постели – и руки начинают дрожать, и ещё… впрочем, неважно.
…ничего уже неважно.
«Давайте ещё раз сцену объятий».
Адриану хочется повалить Майло на пол, и лечь сверху – высокие стены павильона как огромная коробка, белые лампы над головой, мир сомкнулся до размеров одного железобетонного куба – хочется повалить Майло на пол и ебать его – долго, яростно, безостановочно. Хочется увидеть, какое будет у Майло лицо, если эти объятия будут нешуточными и не братскими, хочется…
Этого нет в сценарии.

Кто-то пьёт пиво, а кто-то – шампанское. Хайден, официальная девушка Майло, пьёт лимонад – считается, что она ещё маленькая. Считается, что она его девушка.
«…и вот, когда я обнимался с Майло, у меня хуй встал», - говорит Адриан. 
«Что-что у тебя встало?» - поднимает одну бровь Куинто. «Хайден, закрой уши!» - кричит Джек. «Не фига себе, вот это да!» - возмущается Хайден.
Майло краснеет и опускает глаза; алкоголь ещё больше ударяет в голову, Адриану так нравится, когда Майло краснеет.
«Интересно, это будет в кадре?» - интересуется Адриан. Куинто смеётся. «А ты хочешь, чтобы было? Подойди к Крингу, пусть он попросит операторов показать…» «Хайден, закрой уши!» -орёт Джек. «… показать твой хуй крупным планом», - невозмутимо заканчивает Куинто.
«Какой ты мерзкий, Адриан», - говорит Хайден; «а у Майло в ответ не встал?» интересуется Сендхил.
«Не знаю, это ты у него спроси», - спокойно говорит Адриан; Майло краснеет ещё больше.
Адриану нравится эта дурацкая словесная перепалка, она возбуждает его не меньше, чем мысли о сексе с Майло; впрочем, то, что ему хочется секса с Майло, Пасдар осознал совсем недавно, во время одного затянувшегося полового акта с Натали; обычно в таких ситуациях Адриан представлял себе какую-нибудь пышногрудую блондинку с обложки «Плейбоя», а тут вдруг перед глазами почему-то всплыло нежное и серьёзное лицо Майло, а потом - его узкая загорелая спина; это было так сильно и так остро, как в давно забытой юности, когда симпатичные ровесники мужского пола казались весьма привлекательными сексуальными объектами.
«Объясни-ка мне, почему это у тебя стоит на моего Майло?» - спрашивает Хайден, невинно хлопая ресницами. «Правильно, не должно, - соглашается Куинто, - у него жена и дети. И вообще это как-то неправильно – вся страна должна смотреть на эрекцию Нейтана в тот момент, когда он обнимает своего брата. Это как-то ненормально».
Сендхил громко хохочет; «а что я сказал такого, – интересуется Куинто, - это не смешно вовсе. Я люблю тебя, брат… блин, а я-то как тебя люблю… Сендхил, а почему у тебя не было эрекции в наших совместных сценах?»
Теперь смешно уже всем; один только Майло сидит, по-прежнему красный, не поднимая глаз – и от того, что Адриан видит его смущение, у него снова встаёт.

Пасдару только кажется – или Вентимилья действительно поджидает его в коридоре?
«Адриан…» «Да, Майло».
Майло мнётся; щёки у него по-прежнему пылают; такое ощущение, что он перезагорал в солярии… или только что с пляжа вернулся.
«Ты хотел о чём-то поговорить?»
«Господи, ну зачем ты сказал им это…» «Что именно?» «Чёрт, а то ты не понимаешь…» «про мою эрекцию? Ну так, просто сказал… было интересно, как ты отреагируешь…. вдруг ты не почувствовал…» 
Майло тяжело вздыхает и чуть отступает назад, к стене. «Да почувствовал я, почувствовал…»
Вид у Вентимильи такой несчастный, такой по-детски обиженный…
«Хорошо, я больше не буду так говорить… доволен?»
Майло кивает; «уходи, - говорит сам себе Пасдар, - уходи, это всё…»
«… говорить не буду – но если такое опять случится…»
«Что случится?» - переспрашивает Майло севшим голосом, отодвигаясь от Пасдара ещё дальше. «Ну, если у меня снова встанет – что тогда будем делать?»
Майло коротко вздыхает и ещё отступает; Адриан делает шаг ближе к нему. «Будем надеяться, что такого больше не случится», - тихо говорит Майло. «А если вдруг?»
Вентимилья прикусывает нижнюю губу и смотрит на Адриана исподлобья, ресницы его дрожат; их разделяет каких-нибудь несколько сантиметров, Пасдар чувствует горячее дыхание Майло у себя на щеке. «Тогда не знаю…»
«По ходу дела, Майло, у меня на тебя действительно стоит…» Адриан делает последний шаг вперёд, прижимая Вентимилью спиной к стене – так, что тому не вырваться теперь, - и целует его в губы, долгим тяжёлым поцелуем, сминая руками футболку на животе Майло, задирая её выше, ощущая пылающее тело под своими ладонями.
«Зак сказал, что это как-то неправильно…» «…да, конечно, Зак знаток в этих делах… будем слушать Зака? Хочешь, пойдём спросим у него разрешения… вряд ли он откажет…»
Майло резко выдыхает; на мгновение в голове у Адриана проскальзывает мысль, что кто-нибудь может увидеть их здесь.
«…или у Кринга...» «Да, или у Кринга… может, потом спросим… не сейчас?...» «Не сейчас», - соглашается Майло, не сводя глаз с губ Адриана.
«Хочешь меня?» - спрашивает Адриан.
Майло торопливо шагает впереди Пасдара по лабиринту, образованному небольшими железными фургончиками-гримёрками; когда он сворачивает направо, у Адриана ёкает сердце – его фургончик налево. Секундой позже он понимает, что Майло ведёт его к себе.
«У ребят будет истерика, если они узнают…» «… истерика будет у меня, если ты сейчас же не замолчишь…»
Адриан благодарен Вентимилье за то, что тот сказал «ребята», а не «Хайден» - он, конечно, стопроцентно уверен в том, что собирается сейчас сделать, но упоминание жён и подруг было бы совсем не к месту. 
Майло по-прежнему отступает, пятится спиной вперёд, пока не натыкается на гримировочный столик. «Чему ты улыбаешься?» «Тебе…»
Вентимилья цепляется пальцами за лакированный край столешницы, Адриан напирает; приподнимает его за талию вверх и помогает усесться на стол – Майло садится и шире раздвигает ноги; Пасдар видит его отражение в гримировальном зеркале – задранная майка, кусок спины, тёмная ложбинка, уходящая под ремень джинсов. Адриан вжимает свои бёдра между раскинутыми ногами Майло и забывает обо всём.
Кожа под ладонями гладкая и горячая, кровь пульсирует в висках: «мой-май-ло», - Адриан хочет всё сразу, Майло коротко и резко втягивает в себя воздух, касаясь его губ своими. Пасдар дёргает вниз молнию на его джинсах, возится с плавками Вентимильи; «помоги мне», - «у тебя штаны с пуговицами?» «а ты думал?…»
«Возьми рукой». Майло смотрит вниз, приоткрыв рот. «Майло», - вздрагивает от звуков своего имени, облизывает губы. «Ты себе вот так же делаешь?» «Приблизительно». «А я себе – так», - ладонь Майло на члене Адриана скользит очень медленно, почти мучительно, - «потому что сучка», - говорит Пасдар.
Дальше молча; Майло смотрит, как завороженный, как Адриан дрочит ему, останавливает иногда движения своей руки, прикрывает глаза на мгновение, тяжело вздыхает; потом опускает голову на плечо Пасдара, губами касается шеи. Адриан чувствует, как горячий ствол у него в руке начинает сокращаться, и Майло тоже сжимает свои пальцы, и так сильно тянет Пасдара на себя второй рукой, как будто хочет переломить пополам в пояснице; то чувство, с которым Адриан кончает Вентимилье в ладонь, намного сильнее, чем ощущения от технически совершенного, доведённого до абсолюта, секса, которым Пасдар привык заниматься со своей женой. 
«Ты такая сладкая сучка», - говорит Адриан. «А ты мерзкий ебучий сенатор…» «Чего-чего?» «Что слышал…» «Ничего же такого не было, Майло…» «…а я так, на всякий случай, на будущее…»
И пока Адриан пытается справится с дыханием, пока прислушивается к бешеному стуку своего сердца, - Майло изгибается и больно кусает Пасдара – там, где на предплечье красуется разноцветная татуировка. Адриан шипит сквозь зубы и легонько отпихивает Майло. «Совсем охренел? Больно же!»
Майло улыбается, и глаза у него хитрющие: «Извини. Давно хотел это сделать».

Натали оглядывает Адриана таким оценивающим взглядом, как будто примеривается к его телу – решает, стоит ли ей влезать в шкуру мужа или лучше остаться при своей внешности. «Дорогой, у тебя эрекция. Не хочешь заняться любовью со мной?». 
«Ты разве не видишь, что я читаю сценарий? Мне нужно заучить три страницы за полчаса, извини, сегодня мне совсем не до секса».
Натали ходит по спальне, как будто пытаясь привлечь к себе его внимание - её соски просвечивают через шёлковую ночнушку, и, в общем-то, понятно, что на ней нет трусов.
«У тебя эрекция – и ты не хочешь заняться любовью со мной… это просто чудесно. Ты, случайно, не собираешься на развод подавать, а?» «Боже, о чём ты, какой развод? Из-за того, что сегодня мне некогда заняться с тобой сексом?» «Я сейчас о другом. Эти твои фото… они омерзительны. Я всё понимаю… точнее, я всё могу понять… ты можешь оценить их здраво, нет? Этот сицилиец лапает тебя за задницу, а ты, ты… По твоему, это не пахнет разводом, нет?» 
Адриан поднимает глаза от листов со сценарием – да уж, его жена умеет застать врасплох. «Нэт, я умоляю тебя. У нас же двое детей». «И что, это повод отлынивать от супружеских обязанностей? Может быть, я удивлю тебя, дорогой, но дети не обязательно появляются после каждой ночи любви. Так что ты можешь не бояться». «Я, кажется, объяснил тебе, дорогая - мне нужно заучить роль. И Майло тут совершенно не при чём, поверь мне – мы фотографируемся всегда так, как просит фотограф». 
«Майло? – фыркает Натали. - Да, замечательно – Май-ло. Какой же ты пидорас, Адриан. Какой же ты конченый пидор». Адриан смеётся и делает вид, что хочет швырнуть в неё подушкой. «Нет, дорогая, я не пидор, ты ошибаешься».
«Тогда почему, Адриан? Ты мне можешь объяснить, почему? Ты хочешь сказать, что одно не связано с другим? То, что тебе давно наплевать на меня…»
Как бы тебе получше объяснить, дорогая… как бы тебе попроще сказать, почему. 
Потому что есть девочки, а есть мальчики. Потому что есть Майло, и когда он смотрит в глаза мне, я как будто вижу в нём себя. Потому что у Майло есть член, и потому что всякий раз, когда я начинаю ласкать Майло – недвусмысленная эрекция выдаёт его возбуждение. А с тобой, дорогая, я вообще не могу понять, где и когда ты кончила – или не кончила вовсе, а притворилась. Потому что ты пользуешься смазкой для пидоров, чтобы имитировать влагу внутри себя – уходишь в ванную и засовываешь в себя целую кучу этой смазки, чтобы она потекла в нужный момент, и думаешь, что я об этом не знаю; и даже когда ты не делаешь этого, я не уверен, что тебе хорошо – была у меня как-то одна девушка, мокрая во время секса до того, что просто лужа под ней получалась – а когда мы с ней расставались, ошарашила меня заявлением, что ни разу не кончила со мной.
Потому что когда я ебу тебя, ты кричишь и стонешь, как будто подражая порноактрисам из дешёвого фильма, и это не кажется мне натуральным; а когда я кончаю, ты ещё усиливаешь свои крики, и добавляешь «Да, милый», и как будто кончаешь вслед за мной, всегда с одинаковым промежутком после моего оргазма – такого просто не может быть. Потому что даже когда ты сжимаешь свою слишком широкую дырку вокруг моего хуя, сжимаешь ритмично, и стонешь – даже тогда я не уверен, что ты кончила, может быть, это всего лишь твои хреновы упражнения по Кегелю, с того смятого журнального листочка, который я нашёл у тебя под матрасом.
Потому что когда ты берёшь у меня в рот, то делаешь это так осторожно и неумело – после стольких лет совместной жизни! – как будто в первый раз, и водишь языком вокруг головки… какая безграмотная шлюха тебя этому научила? и ещё и смотришь на меня снизу вверх с таким интересующимся видом, как будто изучаешь мою реакцию… ты напоминаешь мне в этот момент прилежную ученицу за подготовкой домашнего задания… в твои-то, блядь, годы; и я не могу просто взять тебя грубо за голову, и выебать, жёстко, цинично, засовывая свой хуй тебе глубоко в глотку – так, как я это делаю с Майло.
Потому что если я назову тебя «сучка» – ты, пожалуй, можешь и обидеться; а Майло только вздрагивает и приоткрывает рот, - ему нравится. Потому что любить Майло – это всё равно что любить самого себя, только моложе и лучше – потому что доставлять удовольствие ему - это всё равно что ласкать себя самого, зеркало в спальне, отражение совершенного мира, электричество на кончиках пальцев.
Потому что мальчики такие мальчики.
Нет, дорогая, я люблю тебя, несмотря ни на что, и – как там говорится – вместе до самой смерти, но вот только трахать мне нравится Майло, а не тебя. И – раз уж ты обманываешь меня в постели, - почему бы мне не обмануть тебя по поводу того, что я делаю в других постелях?
«Адриан… Адриан! Ты слышишь меня?»
Пасдар улыбается, «Да, дорогая, я тебя отлично слышу».

…«Ну, бля, пиздец, - говорит Майло недовольным тоном, - все видели, как эта тварь меня опять залапала на глазах у репортёров? Соски мне выкрутила просто, прямо перед камерой, чудесно».
«Тебе же это вроде как нравится, - высказывает своё предположение Куинто, - нет разве?» «Да какого хуя, даже если мне это и нравится – что за мода выставлять меня глупой девочкой перед папарацци?»
«Ты и есть глупая девочка», - говорит Адриан; «вот ты урод», - говорит Майло.
«А чего ты так переживаешь, - продолжает рассуждать Зак, - можно подумать, что ты у нас миссис замужняя. Это вроде как Адриан женат, он и должен париться, разве нет?»
«Адриан, а жену свою ты за сиськи хватаешь?» - интересуется Джек.
«Жену – нет», - мрачно отвечает Пасдар.
«А чего? Раз уж Майло это нравится, и раз тебе это нравится, ты попробуй - может, и ей бы понравилось тоже».
«Моя жена хочет ещё детей, – печально говорит Адриан, - наверно, мне придётся с ней развестись». «А ты не думал о том, чтобы усыновить Майло? – советует Куинто. – Тогда бы у тебя было целых три ребёнка, и жена была бы довольна».
«Ха-ха-ха, - истерически смеётся Кристен Белл, и голос её звенит как колокольчик, - была бы довольна…» «Ну да, - говорит Куинто, улыбаясь, - это решило бы сразу все проблемы. Адриан мог бы на законных основаниях заходить вечером в комнату Майло и целовать его перед сном».

Когда они остаются наедине, Майло ведёт себя совсем иначе, чем на людях.
«Усынови меня, Адриан, - говорит Майло и цепляется за его шею руками, и вихляет бёдрами, крепче прижимаясь к Пасдару, - хочу быть твоим сыном. Хочу, чтобы ты приходил и целовал меня перед сном». «Сучка, - говорит Адриан и засовывает свой язык ему в рот, - ты просто сучка, ты знаешь это?»
Майло тянет Адриана за собой, отступая, – как всегда, отступая! – и падает спиной на кровать, и приподнимает бёдра, как девчонка, спуская вниз узкие брюки.
«Хочу к тебе в родственники». «Родственники не ебутся». «Нет?» «Конечно, нет». «А братья Петрелли?» «Они точно нет», - Адриан просовывает руку между ног Майло и тот закрывает глаза, и голос у него сразу меняется. «Ну, нет – значит, нет, убери руку». «Руку убрать?» «Да».
Адриан осторожно засовывает палец внутрь Майло и смотрит, как тот хватает ртом воздух, глаза зажмурены – это лучшее, что Пасдар видел в своей жизни. «Руку убрать, говоришь?»
Майло закусывает нижнюю губу, и выражение лица у него немного несчастное. «Ещё что для тебя сделать?» - Адриан вдвигает внутрь уже два пальца, Майло резко приподнимает бёдра навстречу ему. 
«Сучка», - говорит Адриан.
Майло такой мальчик; происходящее между ними – как первая любовь, как встречи украдкой двух пацанов, в промежутках между домашним заданием по химии и курсовой по литературе, после школы, тайком от родителей и олдноклассников; Адриан знает, что Майло закрывает глаза и поворачивает голову набок, пока он работает языком у него между ног; и он будет вздрагивать всем телом, пока Пасдар будет чертить дорожку языком у него на коже, от низа живота – вверх, к ключицам; и рот у него приоткрыт, как будто он всегда ждёт поцелуя.
В том мире, в котором им обоим приходится жить, порой уже не разобрать, где реальность, а где игра; Пасдар уже давно ловит себя на том, что его роли отнимают больше времени и чувств, чем происходящее в повседневной жизни; и всё таки ему очень хочется верить, что всё происходящее между ними – не красивый вымысел, что Майло настоящий.
Адриан наклоняется вперёд, прижимая запястья Вентимильи к матрасу над его головой, и впивается зубами в его тело, в тёмную вытатуированную звёздочку на внутренней стороне предплечья, впивается отчаянно, отлично сознавая, что причиняет Майло достаточно боли – и отпускает только тогда, когда Вентимилья начинает орать и дёргаться под ним.
«Извини, - говорит Адриан, - давно хотел это сделать».
Майло, в отличие от всех других, никогда не спрашивает, за что и почему; либо он сам точно знает ответ на эти вопросы, либо они вовсе не волнуют его; впрочем, если бы ему пришло в голову спросить, Адриану бы точно было, что ответить ему.
Потому что ты сучка. Потому что ты, блядь, любимая моя сучка. Потому что никто другой на земле не даст мне того, что даёшь мне ты.
Потому что мальчики – они такие, чёрт побери, мальчики.

Конец.