Равновесие

Название: Равновесие
Фандом: RPS, Герои
Автор: Aleena Lee
Персонажи и пейринги: Джонни Вуджек/Закари Куинто
Рейтинг: NC-17
A/N: На всякий случай извиняюсь перед Закари Куинто, а также перед Джонни Вуджеком за всё ниженаписанное; они при любом раскладе принадлежат сами себе, как и каждый из нас. Кристен Белл тоже сама по себе; впрочем, не нужно быть хорошим психологом, чтобы сделать далекоидущие выводы из тех видео, где она запечатлена вместе с Заком.

Он курит, и стряхивает пепел на пол, и грустно улыбается. Он щурится от дыма, когда тот попадает в глаза, и старается быть приветливым, и слегка отводит взгляд в сторону, когда Кристен смотрит прямо на него.
Сегодня он кажется таким чужим, что это просто не может быть правдой.
«Мне нужно идти, Кристен. Правда, мне нужно идти. Спасибо за компанию».
Он так неприятно вежлив, что ей хочется вскочить со своего места, и вцепиться пальцами в его уютную кофту, и встряхнуть его как следует – может быть, это поможет вернуть прежнего Зака.
Если сейчас он просто встанет и уйдёт – скорее всего, она уже до конца дней своих не сможет быть хоть в чём-то уверенной. Если он уйдёт – мир опасно накренится в одну сторону, потеряет равновесие; и, может быть, этого равновесия ей не обрести больше никогда.
«Может, сходим в выходные куда-нибудь вместе?»
«Прости, я занят в выходные».
«А через неделю?»
«Пока не знаю. Я тебе позвоню, о’кэй?»
Когда он уйдёт – рухнет тот шаткий карточный домик, который она так тщательно выстраивала – из своих эмоций, из их выходов в свет и публичных фотосессий, из улыбок и ласковых взглядов Зака.
Крытая терраса кафе, где они пьют кофе, выходит одним краем прямо на улицу, и Кристен держит плечи прямо, оглядывалась в поисках папарацци – ей очень хочется, чтобы они снова запечатлели её рядом с Закари. Как назло, даже никаких намёков на людей с фотоаппаратами – когда от них прячешься, они тут как тут, а когда ждёшь их присутствия… в общем, как всегда.
У неё не было никаких планов на этого мужчину, у неё и в мыслях не было влюбляться в него, и в том, что происходит сейчас с ней, не только её вина – так кажется Кристен.
Ей показалось, что он флиртует с ней. А как ещё это можно было назвать?
«Ты сегодня прекрасно выглядишь, Кристен». «Эта блузка тебе очень идёт, Хани».
Он был таким внимательным, и таким галантным, и таким весёлым… он сам спросил её телефон, и сам звонил, и мог болтать с ней по полчаса.
Он очень сильно отличался от всех остальных, и вёл себя иначе, не так, как все – был более участливым, и умел выслушать, и, казалось, искренне интересовался всем, что волновало Кристен.
И настал момент, когда её стало наплевать на слухи; ей стало всё равно, какой он ориентации. 
Вряд ли мужчина станет так смотреть на женщину, если он гей. Если женщины совсем-совсем его не интересуют.
Кристен должна была играть его девушку, и неважно, что по сценарию у них ничего не получалось – она улыбалась Заку по-настоящему, искренне, не для оператора, теряясь и путаясь в чувствах.
Выходя к нему с персиковым пирогом, который позднее ела вся съёмочная группа, она действительно была счастлива, и хотела быть с ним, и пыталась представить, что это всё по-настоящему, не в кино; что всё это есть на самом деле – и маленькая уютная комнатка, обставленная слегка по-старомодному, и их возможная близость, и её воодушевление, и его смущение, непременно нужное в роли.
Было так здорово изображать «девушку Зака», - фотографируясь с ним в обнимку для глянцевых журналов, встраиваясь в его объятия. Он был таким большим и тёплым, и обнимал так ласково, что действительно было легко поверить в то, что Кристен – его девушка. И были такие чудесные вопросы от репортёров в интервью, типа «Скажите, а что у вас с Закари?» - она хитро и довольно улыбалась, отводила глаза и говорила многозначительно либо «это секрет», либо «мы просто друзья». По сути, не имело значения, что именно она говорила – было важным именно это выражение лица, и эта улыбка, и эти опущенные ресницы – репортёру сразу казалось, что за её словами кроется нечто большее, а репортёры так охочи до выдумок насчёт звёзд.
И когда она танцевала с ним, и её рука была в его руке, и он мягко и уверенно обнимал её за талию… право, не было ничего лучше этих минут, настоящих, полных счастья; ей хотелось, чтобы стрелки замерли на часах, она мечтала остановить беспечно утекающие мгновения.
…Читать сценарий, утром, за чашкой кофе, поглядывая на экран телефона, ожидая его звонка, и сердце замирает, когда перелистываешь страницы…
…откидываться назад, ожидая настоящего поцелуя, не обращая внимания на софиты, на наезжающую камеру, на комментарии режиссёра… и после выхода серии вновь и вновь прокручивать моменты с собой и Закари, и задыхаться от желания – не столько от сексуального, сколько от желания просто быть рядом с ним.
Мир вокруг вдруг стал устойчивее и реальнее, и во всём, что делала Кристен, внезапно появился тайный смысл - когда она начала придумывать эту невинную, как ей казалось поначалу, сказку.
Она воображала его рядом с собой во всех своих грёзах, и вставала на цыпочки в пустой комнате, тянулась наверх, прикрыв глаза, как будто для поцелуя… гладила своё лицо руками, и прикасалась кончиками пальцев к губам, и представляла, что это делает он.
Был момент, ей даже казалось, что у них получится провести вместе всю жизнь. Да, это может показаться смешным – но после пары эпизодов с интимными сценами она мечтала об уютном домике где-нибудь подальше от Лос-Анжелеса и о тихой уютной старости вдвоём. Она представляла, как будет выгуливать по утрам его лохматого пса Ноа, а вечером выключать ночник и в темноте вглядываться в его лицо – такое родное и любимое. 
И хрен с ним, с сексом и детьми – хотя где-то на дне души теплилась надежда и о том, что секс тоже однажды будет. Она ведь так привлекательна, а Зак… не может быть, чтоб у него не было ни одной женщины за всю его жизнь… а даже если и так, почему бы ей не стать первой? Бывают же в жизни чудеса? Может быть, он просто никогда не пробовал, не попадалась подходящая, или какая-то травма юности… всякое бывает, почему бы нет?
Она уже даже видела в мечтах, как это будет. Они вернутся с какой-нибудь вечеринки, и Зак будет пьян, и они начнут целоваться – в шутку, как друзья, как будто репетируя новый сериальный эпизод… это будет поначалу игрой, но потом игрой быть перестанет, и когда они очнутся от сладкого дурмана, всё уже будет закончено, и она будет улыбаться, и осторожно гладить его грудь и плечи, а Зак будет смущён немного, но очень, очень счастлив.
И, может быть, ему больше не будут нужны другие мужчины.
Кристен проигрывала мысленно эту сцену столько раз, что сама начала верить в её возможность. Она продумала почти всю свою жизнь – жизнь с Закари, и она даже всерьёз парилась над вопросом, стоит ли ей менять фамилию, когда они поженятся – нет, для съёмок можно оставить свою, хотя двойная тоже будет звучать бесподобно – «прекрасная Куинто»; а в паспорте, однозначно, у неё будет его фамилия, и она будет миссис, она будет замужем за ним.
Да, и свадьба – Кристен даже представляла себе подвенечное платье, она продумала его почти до мелочей – нежно-золотистый оттенок материи, так подходящий к цвету её кожи, и пышную юбку, которая сделает её похожей на маленькую принцессу, и дорогую вышивку бисером и стразами, и то, какой хрупкой и крохотной она будет казаться рядом с Заком, несмотря на высоченный каблук.
Она выстраивала внутри себя целый мир – хрустальные арки, радужные аллеи - целый призрачный город из надежд и грёз - упрямо не замечая того, что он слегка флиртует со всеми, и с мужчинами, и с женщинами, автоматически, привычно – это у него в крови, и это ничего не значит, совсем, совсем ничего; а когда он в настроении, то с каждым разговаривает так, как будто этот человек для него – единственный в мире. И что его «Хани» - это стандартное обращение ко всем знакомым женщинам.
Ей кажется, что именно с ней Зак общается иначе, так, как ни с кем другим; и смотрит на неё по-особенному, и берёт её за руку как-то очень интимно; впрочем, когда он берёт её за руку или приобнимает для очередного фото, она забывает вообще обо всём.
И она не чувствует, как он каменеет, и еле заметно отстраняется, а после чуть-чуть замыкается в себе - после того, как во время одного из дублей она по-настоящему, по-всамделишнему отвечает на его поцелуй.
Только что-то меняется, постепенно, неуловимо… он отодвигается от Кристен медленно - но неумолимо; пространство вокруг перестраивается и становится всё более холодным; захлопываются двери, и вырастают невидимые стены, и там, где ещё вчера светило солнце, воздвигнуты блестящие кристаллы из снега и льда.
Настаёт момент, когда она больше не может не замечать отчуждения Зака; это уже совсем не так, как когда он притягивал к себе ещё и Хайден, снимаясь для фотографии в журнал, а Кристен злилась и получалась некрасивой и взрослой на фото; это абсолютно иначе, чем тогда, когда он шутил со всеми, и смеялся для всех, а ей хотелось схватить его за руку и оттащить в сторону.
Он становится холодным рядом с ней; улыбается чуть-чуть иначе или вообще выглядит серьёзнее, улыбка сползает с губ; не отвечает на её рукопожатие, когда она протягивает ему навстречу руку, уже не надеясь на приветственный поцелуй; обращается к ней «Кристен», но так, как будто она – учительница в воскресной школе; как бы ей не хотелось закрыть глаза и сделать вид, что ничего не происходит, больше оставаться прежней уже невозможно.
Мир тонкий и он рвётся, и Кристен всё время нужно бежать куда-то – иначе ей становится страшно, и беспокойство грызёт её, и кажется, что реальность вокруг накреняется на один бок.
Она всё чаще звонит ему – по пустякам, без особого смысла, просто, чтобы поболтать, а он всё чаще вешает трубку первым, когда разговор затягивается. 
И когда Зак соглашается выпить с ней кофе, оказывается, что им абсолютно не о чем говорить – все темы разом улетучиваются куда-то, испаряются из головы; струна натягивается всё больше, больше, и звенит; дёрнешь – порвётся; у Кристен больше нет роли в сериале, и поезд увозит её всё дальше… нет, это Зак уезжает, и смотрит в окно поверх её головы, и даже не хочет помахать Кристен рукой.
Он дежурно улыбается, поймав её взгляд – заискивающий и испуганный; затягивается, докуривает, и тушит окурок в пепельнице, и тогда Кристен становится по-настоящему страшно –потому что сейчас он встанет и уйдёт из её жизни навсегда.
Где, когда и как наступил тот момент, что он начал сторониться её?

***

Закари кажется беззащитным, когда он снизу; тень от ресниц ложится на щёку, и рот приоткрыт, и тёмные брови сведены; Джонни утыкается носом ему в шею и продолжает двигаться; даже когда он не видит лица Зака, он точно знает, как тот выглядит сейчас.
Приоткрытый рот, и сведённые сладкой мукой брови, и припухшие от поцелуев губы.
Джонни редко смотрит телевизор; выражение лица Куинто он изучил как следует вот в этой спальне, на этой кровати, методично вдвигая свои бёдра между длинных ног Закари.
Джонни всё равно, кого он там сыграл в этом фантастическом сериале; Джонни насрать, сколько всего у Зака было ролей и насколько они были хороши.
Джонни волнует только то, насколько Зак хорош в постели – а он хорош, он реально, он действительно хорош; им почти не о чем разговаривать и уж точно нечего обсуждать во время ебли.
Когда Джонни перекатывается на спину, и щурится на яркую лампу, и приглаживает ладонью волосы – им тоже не о чем говорить, потому что оба они точно знают, что всё было хорошо. 
Закари вытирает живот полотенцем, и потягивается по-кошачьи, и находит пачку с сигаретами – наощупь, пошарив рукой возле кровати, - и с наслаждением затягивается, выпуская дым в потолок.
Джонни смотрит на облачка дыма, медленно уплывающие в сторону кондиционера, и машинально водит кончиками пальцев по предплечью Закари – чуть пониже татуировки.
Может быть, чуть позже они перебросятся парой ничего не значащих фраз. 
«Что делал сегодня?»
«Да ничего особенного. Проснулся поздно, выгулял Ноа, позавтракал… с Крингом почти час разговаривал по телефону, насчёт съёмок в следующем сезоне… ещё кто-то звонил, не помню… телевизор смотрел, новости… ах, да, ещё с Кристен Белл ходил кофе пить».
Он так честно и подробно отчитывается, что Джонни невольно улыбается – ему нравится практичность и конкретность Зака.
«С Кристен? Вы всё ещё общаетесь?» «Нет, теперь уже думаю, нет. Её нет в новом сезоне – думаю, теперь точно больше не будем общаться».
«Нет? Странно. Я думал, вы дружите, вы всегда смотрелись, как очень хорошие друзья».
«О, нет, с ней очень тяжело. Раньше мы тусовались с Данией – ну, с Рамирез, - вот с ней мне действительно было комфортно. Это было почти похоже на дружбу. И она как бы понимала всё насчёт меня».
«А Кристен – не понимает?»
«Не знаю… она вообще странная. Она поначалу показалась мне такой реалисткой… но теперь мне кажется, что она существует в каком-то своём, совершенно отдельном мире. Странная».
«Она просто в тебя влюблена, это очевидно. Это просто бросается в глаза».
 Зак тушит сигарету в пепельнице, аккуратно, тщательно; равнодушно пожимает плечами. «Не знаю, может быть».
Ну да, если быть честным с самим собой, наверно, это так. В какой-то момент у него появилось ощущение, что она постоянно пытается занять место между ним и всем остальным миром. Обязательно оказаться рядом с ним на общей фотографии, потанцевать с ним, поговорить с ним… наступил момент, когда ему стало душно в присутствии Кристен.
Зак никогда не подсчитывал специально, сколько девушек влюбилось в него безответно; если бы ему это было нужно, хотя бы немножко, хотя бы совсем чуть-чуть… Зак не привык вести счёт бессмысленному. И ему нет нужды задумываться о том, как срабатывает этот несложный механизм.
Девушкам иногда нужно так мало, чтобы земля ушла у них из-под ног. 
Когда Кристен попыталась поцеловать его по-настоящему, он почувствовал себя немного неловко от того, что она лежала на нём сверху – маленькая, тёплая, настойчивая. Это было настолько непохоже на всё, что случалось с ним на съёмках до этого, и настолько выбивалось из привычной колеи, что Зак испытал даже нечто вроде лёгкого раздражения, - и он выжал всё, что мог, из своих актёрских способностей, для того, чтобы этот дубль уж точно стал последним.
Он был почти счастлив, когда через пару съёмочных дней его персонаж – серийный маньяк Сайлар, повинуясь сценарию, вскрыл череп её героине – недалёкой стервочке Элль. По сценарию она тоже влюблялась в него – а он расправлялся с ней, хладнокровно, безжалостно; как и подобает приличному серийному убийце. Это означало, что Кристен больше не будет в шоу – и они могли наконец-то перестать изображать на людях хороших друзей – или чуть больше.
Где, когда и как наступил тот момент, что она стала непереносимо навязчивой?
Кристен не первая и не последняя; да, случается, что девушки влюбляются в него по-настоящему; не поклонницы – девушки из его реальной жизни; Закари ничего не может с этим поделать, совсем ничего. Женщины – странные существа, и иногда дружеского участия, вежливости и лёгкой человеческой симпатии вполне достаточно, чтобы они начали думать о чём-то большем; это не редкость, что его расположение и открытость женщины принимают за проявление чувств.
С мужчинами – понятнее и конкретнее; очевидные эмоции, очевидные желания; то, что в личной жизни Зака всегда будут окружать только мужчины, он понял очень давно, ещё в школе; старший брат Джо казался таким совершенством и рядом с ним было так легко и уютно, по-настоящему, -ощущение семьи, безопасности, тепла.
Так же, как и с Джонни, по сути – хотя сейчас Зак уже достаточно взрослый, чтобы самому согреть и защитить себя – в принципе, ему вообще не нужны отношения, чтобы почувствовать себя в безопасности и комфорте.
Джонни хороший; с Джонни у Зака секс.
Джонни пытается заботиться о Закари, как может; хотя когда он, к примеру, варит кофе для своего любовника, почему-то обязательно заливает всю плиту, и даже не пытается убрать за собой.
Впрочем, это неважно; есть вещи поважнее испачканной плиты и грязных следов, которые Джонни оставляет в спальне, когда проходит туда прямо с улицы, не разуваясь, после дождя.
Пока Джонни здесь – мир Зака находится в равновесии. Когда он уйдёт – равновесие будет немного иным, но оно будет – внутри самого Зака, в окружающей его мебели, в этих занавесках и в том, как Ноа положит голову на край постели, выпрашивая свою порцию ласки.
Закари достаточно себя самого, чтобы почувствовать себя в равновесии.

Конец.