Новые поступления
По страницам: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Почитайте фендом
«Doctor Who»
1 фанфик
1351 фанфик
80 фендомов
213 авторов
Партнеры
Всегда готовы помочь - станок для заточки настольный - мы знаем что вам предложить.

Frame us

Застенчивые солнечные лучики робко пробрались на подоконник, скользнули на сделанный под натуральное дерево пол, отбрасывая теплых зайчиков, и осторожно подкрались к резным ножкам кровати. Забрались выше на матрац по направлению к обнаженным ступням, выглядывающим из-под воздушного одеяла.

Также осторожно, чтобы не разбудить, отодвигаю краешек покрывала и сажусь, потирая заспанные глаза. Голова приятно тяжелая после ночи полноценного сна, что стал такой редкостью из-за тура, нескончаемых встреч с фанатами и бесконечных репетиций. Все мышцы в теле расслаблены, как пластилин, и дремота размеренно покидает каждую клеточку, оставляя лишь умиротворение, которого так не хватало все это время. Не нужно никуда вскакивать, в злобе отключать надоедливый будильник и, путаясь в штанине, бежать на кухню, чтобы успеть сделать хотя бы глоток кофе. Будни выматывали, и самое в них ужасное то, что я начал чувствовать раздражение к тебе, срываясь, превращаясь в какого-то озлобленного на всех и вся кретина. Ты был тем, кто обычно попадал под горячую руку, каждый раз пытаясь успокоить меня и привести в чувство. А потом я злился сам на себя за то, что доставлю тебе лишние проблемы, когда ты загружен не меньше моего и также вынужден хранить нашу тайну. Это выматывает, выжимает все соки.

Медленно поворачиваю голову, чувствуя, как тянутся затекшие мышцы шеи. Ты лежишь рядышком, закутавшись в кокон из одеял, торчит только темная макушка и кончик носа. Дышишь размеренно, между бровей нет этой складочки, которую мне все время хочется разгладить кончиками пальцев. Она стала все чаще появляться у тебя в последнее время. Все потому что ты слишком много думаешь, слишком много беспокоишься и слишком многое пытаешься держать под своим четким контролем. Ты вынужден заботиться о большой семье и делаешь все возможное, чтобы у девочек было то, что они хотят; ты заботишься обо мне, а я иногда веду себя, как придурок: обижаю тебя, в то время как ты хочешь помочь. Ведь Ты – Томмо-Томлинсон, который не может остаться в стороне безучастным. Ты так многое мне даешь, а я часто задумываюсь, отдаю ли я что-нибудь взамен? Только если свое сердце, которое ты надежно хранишь. Я надеюсь, этого достаточно, потому что больше у меня ничего нет.

Твое лицо в коем-то веке расслаблено, только ресницы немного подрагивают, а губы приоткрыты. Наглые лучики касаются острых скул, и я им немного завидую. Не удерживаюсь и провожу подушечками пальцев по этим самым губам, невесомо глажу щеку и очерчиваю линию носа, который ты тут же забавно морщишь. Чувствую покалывающее тепло. Ты уютный. Всегда им был. Мечусь между двумя вариантами: просто сидеть и смотреть, или забраться к тебе под одеяло, что будет не так просто – ты упрямо не отдашь мне его.

- Лу, - тихо шепчу на ухо, поглаживая скулу. Ты лишь вздохнул и поелозил на подушке, устраиваясь удобнее. Наклоняюсь совсем близко, пальцы одной руки запускаю в растрепанные волосы, второй - касаюсь лица, - LouBear…

Ворочаешься и кряхтишь. Оставляю поцелуи возле уголков глаз, и затем целую в щеку, чувствуя легкое касание щетины. Они говорят, что это я похож на рок-звезду, что тогда сказать о тебе?

- Льюис Тоумлинсон, - руками пробираюсь под одеяло, чтобы сжать бока и чуть опустить покрывало вниз, открывая доступ к теплой шее. Зарываюсь носом, щекоча, - Бу, просыпайся.

- Гарри, солнышко, отвали, - бурчишь себе под нос, и каждое слово оборванно тяжелым вздохом.

- Нет, пока ты не проснешься, - кусаю ключицы и провожу кончиком языка по адамовому яблоку, вызывая толпу мурашек. Твое тело всегда выдает тебя первым, - Лу, ты уже проснулся, да? Я знаю, что проснулся. Не притворяйся.

Обреченно вздыхаешь, принимая поражение. Сердце, кажется, сейчас взорвется от переполняющей нежности и обожания. Я готов зацеловать каждый миллиметр твоего тела и часами шептать, какой ты невероятный, но так и не опишу в полном спектре.

Ты всегда пахнешь кофе и яблочным пирогом. Из-за нагревающих обнаженные участки лучиков кажется, что этот запах усиливается и проникает под кожу, словно маленькие иголочки, пронзая. Внизу живота приятно тяжелеет, а все тело становится слабым: от одного только твоего вида у меня подкашиваются колени, а пальцы начинают мелко трястись, и не важно, сколько времени прошло. Сердце по-прежнему щемит как тогда на X-факторе, будто и не было этих четырех лет. Какому еще подростку может так повезти?

Закусываю губу и думаю сделать то, что так давно хотел. Отстраняюсь от тебя и слышу твой облегченный вздох. Тянусь к тумбочке, куда вчера поставил старый Полароид, который перекупил у какого-то паренька, продающего винтажные вещи. Ты и Зейн постоянно подшучиваете над моими хипстерскими замашками, а у самих Arctic Monkeys на повторе. Навожу объектив на тебя и щелкаю. Комнату наполняет характерный звук печатающего снимка, и я в предвкушении беру карточку. Она черная – нужно время чтобы снимок проявился, поэтому в нетерпении трясу.

- Что ты делаешь?- поднимаю взгляд, встречаясь с серо-голубыми глазами. Улыбаюсь и показываю тебе карточку.

- Улыбнись, Лу-Лу, - снова навожу объектив, и ты поспешно закрываешь лицо руками, прыснув.

- Только не это! Боже, ты еще и разбудил меня, - лепечешь, натягивая одеяло обратно, - Стайлс, прекрати.

- Не будь плохим медвежонком. Я хочу тебя сфотографировать, давай же, это совсем не сложно, - звук щелкающего затвора, и на белоснежные простыни падает свеженапечатанная фотокарточка. Беру с тумбочки маркер и подписываю, - На, - швыряю тебе, а ты недоверчиво убираешь руки от лица.

«Sweet LouBear` paws» выведено под фото, и ты закатываешь глаза.

- Нет, ну ты посмотри на него, - вздыхаешь, когда я, воспользовавшись ситуацией, делаю очередной снимок, совсем не жалея пленки.

- Ради меня, - прошу, зная, что ты не сможешь отказать. Прищурившись, смотришь на меня, как лисенок, а потом вздыхаешь и высовываешь язык, корча рожицу.

Карточки быстро просыхают, и на них проступает твое лицо с такой улыбкой, которую никогда не видел ни один фанат. Ты улыбаешься так только со мной: легко, свободно, по-домашнему, тепло, без натянутости и излишней театральности.

- Иди сюда, - говоришь, раскрывая объятия. Устраиваюсь у тебя на груди, позволяя забрать фотоаппарат. Проверяешь, остались ли снимки, и наводишь объектив на нас. Крепко прижимаюсь, чувствуя размеренное биение сердца.

Господи, даже не верится; что подобное происходит с нами, что я дождался подобного утра: с нежностью и поцелуями в макушку, лоб, нос и щеки. От переполняющего восторга тяжелеют кости. Замечаешь, что что-то не так и поворачиваешь голову.

- Хаз?

- Я люблю тебя, - тихо шепчу, ловя выскользнувшую фотографию. Вывожу маркером очередную надпись и отдаю тебе. Черные буквы достаточно яркие, чтобы отпечататься на сетчатке глаз и отдаться откликом в сердце: «I love you». Ты не портишь момент репликами типа: «Я заблокирую твой тамблер и выкину все мелодрамы», кажется, ты ничего не можешь сказать. Приоткрыты губы, а так - ни звука. И я понимаю, я все понимаю. Ты тоже не веришь, что все так, да?

- Мы справимся ведь? – говоришь так тихо, что если бы я был немного дальше, то вряд ли бы расслышал. Твердо киваю, хотя обычно это ты, кто убеждает меня.

- Конечно, - перекатываюсь на живот, чтобы обнять тебя двумя руками, - после окончания тура поедем куда-нибудь, где не будет никого, кроме нас. Возьмем с собой фотоаппарат, чтобы потом все получившиеся фотографии развешать на прищепках. Встретим вместе закат на берегу моря, я закопаю тебя в песок и так оставлю…Эй! – шутливо щипаешь меня.

- Море было бы прекрасно, - задумчиво отзываешься, и я чувствую твои пальцы у себя в волосах, накручивающие пряди, - Хаз, я так устал, - зарываешься носом в макушку и выдыхаешь. Мурашки ознобом проносятся от основания позвоночника, и внутри что-то ухает от сквозивших в твоем голосе ноток. Встаю, чтобы взять твое лицо в ладони и серьезно посмотреть в глаза.

- Послушай меня, - мы будто поменялись местами,- мы убежим. Вместе. Я заберусь на самый высокий утес и прокричу всему миру, как сильно я тебя люблю, слышишь? Буду орать, пока не сорву голос. А когда-нибудь настанет день, и все узнают. Не нужно будет прятаться, мы выдержим это.

Поднимаешь ладони, и я крепко переплетаю наши пальцы. Вздыхаешь, а затем тихо говоришь:

- И я люблю тебя, Хаз. Всегда буду любить.

И пусть сейчас мы всего лишь в нашей спальне, мне кажется, что, прислушавшись, можно услышать рокочущие волны, разбивающиеся об острые скалы. Они синие-синие и пахнут свободой.