Новые поступления
По страницам: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Почитайте фендом
«Doctor Who»
1 фанфик
1351 фанфик
80 фендомов
213 авторов
Партнеры

Она

Первая встреча.

      Все начиналось как-то странно. При первой нашей встрече что-то было. Да, присутствовала ненависть к ней. Бывает же так: не знаешь человека, но все равно он тебе не нравится. Впервые мы встретились в школе. Она перевелась к нам классе в десятом. Как сейчас помню, была зима, на улице не холодно, но снег валил так, что ничего не было видно, образуя белую непроглядную стену. Учитель завел ее в класс, почему-то не представив, а лишь сказал присаживаться за последнюю парту.
      На ней была синяя клетчатая рубашка, джинсы и угги. Никогда не понимал, что в них такого. Рыжие волосы были мокрыми от растаявшего снега. Они прилипли к белому, как снег за окном, лицу. Я где-то ее видел, но не мог вспомнить где, и это вызывало неприятное чувство внутри, какое-то смятение.
      Окинув всех надменным взглядом, на мгновение остановилась на мне. Я смотрел в ее глаза не уступая. Девушка была ниже меня примерно на голову. Кудрявые волосы, прилипшие к лицу, явно мешали, но она их не убирала. Льдисто-голубые глаза завораживали. Взгляд хищника, в нем был виден триумф, как будто она загнала жертву в угол и бедняге некуда бежать. Но больше всего взбесила еле заметная улыбка, которая заиграла на ее губах, слегка обнажая клыки, в тот момент, когда она проходила мимо.
      Это начало злить меня, я сжал руки под партой, стиснув в них ручку, но вскоре понял: если не расслабить хватку, то она сломается пополам. Рыжеволосая уже ушла на свое место, а я опомнился только тогда, когда мой друг, что сидел рядом, толкнул меня локтем и, не поворачиваясь ко мне, прошептал:
- Ну, наконец-то в женском полку прибыло. А она ничего так. Может, к ней подкатить? - проговорив это, он почему-то захихикал. Когда он так делает, его голос становится невыносимо противным. Из его уст это была довольно-таки избитая фраза. Каждый раз он говорил одно и тоже, когда в школе появлялась новая особа в категории от четырнадцати до семнадцати.
- Решай сиди, подкатчик, - ответил я чуть громче, чем хотелось бы, и это вызвало ненужные взгляды. Я до сих пор злился, только теперь на Никиту; не знаю, почему был такой резкий порыв злобы к другу.
      После этого короткого диалога я его больше не слушал и ничего не говорил, боясь ляпнуть что-нибудь не то, поэтому только мотал головой для вида. Учителя уже никто не слушал, в классе стоял гул, как будто я попал в пчелиный улей. Еще несколько минут он пытался нам что-то рассказать, но потом понял, что толка нет, махнув рукой, сел за свой стол и начал заполнять какие-то документы.
      Из-за этого адского жужжания голова болела так, словно по ней били молотком или ее зажали в тисках, постоянно сжимая все сильней и сильней. Моим утешением было то, что сейчас будет последний урок, а завтра выходные.
      Прозвенел звонок, все встали и начали собираться, разговоры одноклассников стали громче и неразборчивее. Будто на пульте от телевизора заела кнопка громкости, и поэтому звук становился все громче и громче. Выйдя из класса, я понял, что в кабинете было еще тихо по сравнению с тем, что творилось за его дверью. И что сегодня за день такой ужасный? Сначала этот снег, который идет без остановки, головная боль с самого утра, а теперь еще и она. Как чувствовал, что надо было дома оставаться, дернул же черт тащиться в этот дурдом.
      Я пошел вперед, стрелой вылетев из класса, а Никита решил попытать свое счастье. Странный он, или просто мне так кажется? Он задрот, коих еще поискать надо. Никогда не вытащишь из дома на улицу. Первое, что Никита делает, когда возвращается домой, - это врубает комп. Хотя последнее время начал появляться у нас на тренировках. Шкафина еще тот, его можно сравнить с Ильей Муромцем из русских былин. Такой же рослый и широкоплечий. Да и силы немерено.
      Раньше его называли «гнездо» из-за волос. На голове вечный беспорядок, из волос получался вороний дом. Хотя они и сейчас так уложены, и ничего не поделаешь с этим. Карие глаза постоянно бегали по сторонам, воровато поглядывая то в одну тетрадь, то в другую. Его главной задачей на уроках было списать как можно незаметней от учителя, хотя он сам не дурак, просто слегка лентяй.
      Последним уроком в расписании стояла литература. В кабинете было душно, и из-за этого пришлось снять свой пиджак. Через некоторое время галстук начал казаться удавкой или даже змеей, что обвилась вокруг моей шеи и с каждой секундой все сильнее и сильнее сдавливала ее. Когда я слегка расслабил его, стало намного легче дышать.
Я уселся за последнюю парту, а этот белобрысый предатель кинул меня. Они зашли в класс, о чем-то бурно разговаривая, точнее, говорил Никита, а девушка шла, кратко отвечала и улыбалась. Но ее взгляд оставался таким же холодным. Они прошли мимо и сели напротив, через ряд от меня. Раздражение внутри нарастало при одном только взгляде на рыжеволосую. И, чтобы отвлечься, я начал рассматривать портреты писателей, что висели на стенах в кабинете.
      За все годы, что я здесь учусь, я смотрел на них столько раз, что выучил наизусть все царапинки и трещинки на картинах и рамах. Пока я разглядывал портреты, сам не заметил, как ушел в себя, в голове кружили разные мысли, но они были незначительны и как в калейдоскопе сменяли друг друга. Какие-то были залиты весенними красками, вызывая приятные ощущения, но тут же их сменяли серые тона - воспоминания о боли и предательстве. Эти мысли были болотного цвета, и запах они имели точно такой же. Эти мысли и воспоминания были как зыбучие пески, втягивающие меня. Я чувствовал, что из этого мне самому не выбраться, даже понимая это, все равно был беспомощен. Последнее, что я увидел перед тем, как прийти в себя, это искривившая губы улыбка и слегка видневшиеся клыки. Это было сродни хищному оскалу, оскалу волка, что пытается загнать жертву в западню.
      Пришел я в себя из-за того, что на мое плечо опустилась чья-то рука и слегка потрепала его. Я вздрогнул от этого прикосновения, было ощущение, будто на меня вылили ведро ледяной воды; моей благодарности не было края. Ведь из этих песков самостоятельно выкарабкаться не было и шанса.
- О чем призадумался, Андрейка? - это была Вика, ее голос был спасательным кругом для меня. - Ты сегодня какой-то нервный, весь на иголках, что-то стряслось?
      Вика - это Вика. Она добрая и отзывчивая. Временами такая надоедливая, но с ней легко. Она умеет расположить людей к себе. Но еще тот прохвост, если ей что-то нужно, обработает тебя так, что ты можешь согласиться на то, чего раньше никогда бы не сделал. И все, кто с ней знаком, знают, что лучше с Викой ни на что не спорить. Иначе последствия необратимы, но, если все же капкан захлопнут, надо сразу выставлять свои условия. Если нет, то человек после своего поражения может оказаться без брови, бежать по школьным коридорам с кастрюлей на голове или же выкрасить голову во все цвета радуги
- Ничего, просто ушел в себя, да и настроение паршивое, голова раскалывается и прочая ерунда. Проще говоря, тебя я грузить своими заботами не намерен. И не называй меня так, - хотя я и говорил ей это, внутри горело желание все рассказать. Было ощущение, что если я не вымою всю эту грязь из себя сейчас, то вскоре это разрушит меня.
- Ты вечно больной и постоянно скрываешь что-то. Многое недоговариваешь, а о чем-то вообще умалчиваешь. Говорят, что в себе нельзя ничего держать, - она говорила это с таким упорством, как будто ей за это платят. Ее слова проникали в меня и теребили душу, желание рассказать все становилось сильнее с каждым словом. Вика вдруг резко прервала свое повествование, о чем-то задумалась, а потом начала: - Но это лишь мое мнение, не буду навязываться. Я вот по какому делу к тебе... - не успела она договорить, как мои слова прервали ее:
- С этого и нужно было начинать, а то давай тут заливать. В сумке синяя тетрадь - там все конспекты, что тебе нужны, бери и топай уже отсюда, - у нее всегда одно дело ко мне. Это еще тот профан в гуманитарной области. Она больше по естественным наукам.
      Вика залезла в сумку, достала оттуда тетрадь, еще раз глянула на меня и ударила тетрадью по голове.
- Эй, ты чего творишь, дурная?! - моему возмущению не было предела, хотя оно и было притворным.
- Ибо нефиг мне грубить, - говоря это, она выделяла каждое слово. Вика улыбнулась еще раз и торжественно прошагала к своему месту, напевая что-то вроде гимна.
«Дурная баба», - пронеслась мысль в голове, и легкая улыбка тронула мои губы.
      Белые стены школы уже сводили с ума. Одно и то же каждый день, все эти лица, голоса - все это временами надоедает, а иногда, например, как сейчас, просто выводит из себя. Настроение ни к черту и состояние здоровья такое же. Ненавижу зиму и все, что с нею связано.

Нашу встречу я тоже ненавидел, ведь она связана с зимой. Может, это по-детски и наивно, чересчур наигранно и не похоже на правду, но это так.

      Прозвенел звонок, учитель так и не появился в классе, и только сейчас я увидел, что на доске написано задание, а под заданием надпись: «Опоздаю на урок, начинайте без меня, когда вернусь, проверю». Это означало только одно, что у них срочное собрание и урок проводиться не будет. Я сидел в гордом одиночестве, ведь этот «ловелас» не пришел обратно, когда прозвенел звонок. Он сменил фронты работы и пошел в полное наступление. Но, судя по тому, как девушки сидят и стебутся над ним, все его старания тщетны. Но он парень упертый, одним словом, баран.
      Скользнув взглядом по классу, я хотел было прилечь и, если удастся, то и вздремнуть чуток, но не тут то было. Дурацкий телефон разрушил весь мой настрой на здоровый сон. Ну, или мне казалось, что он будет благоприятен для меня. Сотовый вибрировал прямо под ухом. Пришло СМС от перебежчика.
"Кажется, у меня получилось, еще немного и она моя".
- Вот же придурок, - вырвалось у меня само собой. Он слишком падок на симпатичных девушек. Хотя девчонки тоже сначала ведутся на его внешность, а потом, недели так через три, отношениям приходит конец.
      Я поднял голову и повернулся в его сторону, но Никита сидел спиной ко мне. Новенькая снова смотрела на меня, ее взгляд устремлялся внутрь. Казалось, девушка смотрит сквозь меня, пытаясь разобраться, что творится у меня в голове и сердце. Я только отрицательно качнул головой, таким образом стряхивая с себя оковы ее взгляда, и сел прямо, уперев свой взгляд в стену. Но я все еще ощущал холод ее глаз у себя на коже. А в голове не было ни одной мысли, там гулял ветер, сдувая все на своем пути. Глаза начали болеть из-за того, что я смотрел прямо перед собой не моргая.
- Да... Еще тот придурок, думает, ему что-то светит. Не учится он на своих ошибках, - голос вывел меня из ступора, я несколько раз моргнул и повернулся. - Из-за этой новенькой все парни как с цепей посрывались, - ее это почему-то веселило. Она стояла рядом со мной, упершись одной рукой в парту, а другой в спинку стула.
Хотя она и делала вид, что ее это ничуть не раздражает, а даже веселит, сжатая рука на стуле говорила об обратном. Казалось, что она пытается разломать его, представляя на его месте шею новой ученицы. Рука была настолько напряжена, что вены вздулись и начали выпирать.
- Не обобщай, мне это не интересно, - голова из-за болтовни разболелась еще больше. Я снова лег на парту, подложив под голову руки.
- А ты чего отстаешь? Или ты гей? - теперь свое внимание она перевела на меня. Были слышны нотки злости, они, как яд, распространялись по венам, делая ее еще злее. Она ничего не имела против меня, просто я попал под горячую руку.
- Да, Таня, ты меня раскусила, ты просто Шерлок. Гей, такой заядлый и закоренелый, прям ух какой, - в моем голосе не было ни нотки сарказма. Но я знал, что такой ответ введет ее в ступор и маленько отрезвит, позволяя мыслить более ясно, чем было.
- Все, поняла, удаляюсь, - она говорила с запинкой. Теперь, когда она отпустила стул, на ладони виднелся красный след, а рука слегка посинела. Больше ничего не сказав, она ушла к Вике, а на лице еще виднелись последствия легкого шока от моего ответа.
      Я был рад, что до последней минуты меня больше никто не тревожил, но в подсознании постоянно проскальзывал ее взгляд и еле заметная улыбка на алых как кровь губах. Небесно-голубые глаза, холодные, как лед, и в тоже время теплые, как весеннее солнце, постоянно давали о себе знать, они прекрасны и в то же время отвратительны.
      Это был последний урок, поэтому со звонком я сразу направился к гардеробу, не дожидаясь Никиты. Желание прийти домой и лечь спать было заманчиво настолько, что ноги несли меня сами, увеличивая при этом скорость. Лечь спать и забыть весь этот ужасный день хотя бы на чуть-чуть.