Новые поступления
По страницам: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Почитайте фендом
«Doctor Who»
1 фанфик
1351 фанфик
80 фендомов
213 авторов
Партнеры

Сохранить ли обманом?

Я отдал себя демону, что скрывался под личиной праведности.




Никогда не думал. Никогда не желал. Ни о чем не жалел.
Пока в нашей церкви не появился новый священник. Он был красив словно ангел, и обольстителен, как дьявол. Он улыбаясь помогал каждому страждущему, не требуя ничего взамен. Он не просил быть осмотрительнее в своих желаниях, не навязывал людям чтить священное писание и соблюдать посты, как другие священнослужители, он просто делал свою работу, без фанатизма.

И это меня странно приворожило. Теперь, приходя каждое воскресенье на службу, я не сводил с него глаз. Наблюдал, с осторожностью гепарда за своей жертвой, за тем, как этот неземной человек ведет себя, как проповедует, как подает каждое слово, словно знает истинную значимость того о чем говорит, как всего одним жестом заставляет замолчать чересчур разговорчивых прихожан, как одними губами заставляет забыть, где ты находишься, и одним взглядом дать понять, что видит тебя и твои желание насквозь. И от этого стыдно. Как будто кто-то увидел твое грязное белье.

Да, я грешен, но даже покаяться не могу, потому что забываю все слова, стоит остаться с ним в одной исповедальне, и пусть нас разделяет перегородка, но это ничего не меняет. Я забываю, как дышать, а умение говорить пропадает вовсе. Внутри все переворачивается, а в голове стучит набат.

— Простите меня, святой отец, ибо я грешен, как никто другой, — срывается с искусанных губ, слабой мольбой.

— За что тебя простить, сын мой? — спрашивает тихим, отчего-то томным шепотом, в котором слышится знание того, что я скрываю. И от этого перехватывает и без того рваное редкое дыхание.

— За страсть, за желание, за греховные мысли и предавшее душу тело, — комкая полы черного плаща, произношу я, стыдясь собственных слов. В исповедальне кажется душнее чем обычно, поэтому ослабляю чертов галстук. В глазах туманно, а голова кружится, поэтому следующий вопрос священника мне не кажется таким уж странным:
— Кто же развратил твою душу, разбередил мысли и заставил молить тело о большем?

— Вы, черт возьми! — срываясь, кричу. Нужно уйти. Я и так совершил самую большую глупость в своей жизни, обвинил священника в том, что он заставил меня желать его. Открываю дверь исповедальни и собираюсь убраться, но натыкаюсь на того, о ком грезил ночами. Он вталкивает меня обратно в тесную душную комнатку и целует, страстно, не сдержанно, терпко и сумасшедше. Я ничего не понимаю. А этот дьявол отрывается от моих истерзанных припухших губ и говорит на мое непонимание, пошло улыбнувшись:
— Ну, ты же просил тебя взять?!

С губ срывается стон, когда он вжимает меня в себя раздевая, в глазах туман желания, сердце бьется часто-часто, а в голове всего одна мысль: «Боже, как же я грешен...» А он смотрит, смотрит и улыбается, видя, как я схожу с ума от прикосновений его рук к чувствительной коже.

Возбуждение болезненно-сладкое окутало меня в свой кокон, заставляя меня проявлять инициативу, отвечать на поцелуи и самому дарить наслаждение. Я вижу, что он возбужден и это тоже сводит меня с ума. Мимолетное прикосновение его руки к моему стояку и я стону, как портовая шлюха, а он шепчет, горячо и пошло:
— А громче можешь, сын мой?

— Да, — выходит тихо и хрипло.
— Тогда кричи для меня...

Его шепот, его губы, его руки сводили меня с ума. Я цеплялся за него, как за спасительную соломинку и стонал, хрипло, срывая голос. И мужчине это нравилось. Нравилось слышать мой голос, и истязать неторопливыми, но напористыми ласками мое тело. Этот чертов священник нарочито медленно растягивал меня тем самым ломая мою волю и подчиняя себе. И когда я уже готов был кончить, он остановился вглядываясь в мои мутные от желания глаза, произнес какую-то фразу на латыни и связь с реальностью была для меня потеряна. Все чувства отказали. Знал только то, что он рядом. А потом разом все ощущения вспыхнули вновь, оглушив меня.

Я видел его глаза. Я чувствовал, что он затопил себя собой. Я ощущал боль, где-то на грани слышимости и смутного осознавания, потому в голове дурман. Я осознавал, что влюблен, и одновременно понимал, что это только иллюзия настоящего чувства.
Он склонился надо мной и запечатлел на моих губах мимолетный легкий поцелуй.

— Ты пришел слишком рано... — его губы кривила горькая усмешка, а я ничего не понимал. Захотелось обнять своего искусителя, но на его месте уже была пустота.

— # —

— За что тебя простить, сын мой? — слышится из-за перегородки спокойный ровный голос молодого священника.

— А? — беспокойно оглядываюсь и думаю: «Что я делаю в исповедальне?» — Не знаю. Я забыл. Простите.

— Ничего.

Я поспешно выбегаю из исповедальни, а потом и из церкви. Такое ощущение, что внутри зияет дыра и ее нечем закрыть. Так странно. Так пусто. Так тоскливо.

— # —

— Ну и наворотил же ты дел... — слышится за спиной, — В который раз ты забираешь его воспоминания? В восьмой? В десятый?
Как же бесит этот голос.

— Заткнись!

— Не могу. Рано или поздно он все равно станет частью нашего мира. И то, что ты откладываешь этот момент не делает тебе чести!

— Заткни свой рот, Самаэль! Что делает, а что не делает мне чести не тебе решать!

— Как скажешь... — он уходит.

Да, я понимаю, что откладываю неизбежное и что он всем телом и сердцем стремиться ко мне... Но для инициации еще рано, слишком рано...