Новые поступления
По страницам: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Почитайте фендом
«Doctor Who»
1 фанфик
1351 фанфик
80 фендомов
213 авторов
Партнеры
Батарея к ноутбуку секреты омоложения батареи ноутбука.

Луффи... Помоги...

Иногда быть слабой девушкой – очень сложно. Да, у тебя могут быть какие-то особенные навыки, уникальные способности, хитрое оружие и незаурядный интеллект. Но все это в какой-то момент становится пылью под напором обычной первобытной мужской силы.

Нами беспомощно пятилась, внутри с тихим ужасом боясь упереться спиной в стену. Ведь если упрется – все, пиши пропало. Бежать будет совсем некуда, так хотя бы есть иллюзия на возможность побега, есть призрак надежды на спасение.

Шаг, еще шаг. За ней по пятам следуют пускающие слюну бандиты, как шакалы, которые загоняют обессилевшую львицу в угол, чтобы потом беспрепятственно вонзить ей в горло гнилые клыки. Но львица еще начеку, не подпускает к себе шакалов, твердым непреклонным взглядом заставляя поджать хвосты. Но этого взгляда недостаточно, чтобы прогнать охамевших падальщиков.

Воровка с сожалением покосилась на отброшенный к дальней стене посох. Верный Клима Такт согнули и неряшливо ободрали от ярко-голубой краски. Поиздевались и отбросили, так и не сообразив, как этим удивительным оружием пользоваться. Тупые ограниченные макаки, живущие по принципу «не понимаю – значит, уничтожу». Краем сознания рыжая поняла возмущение Робин, которая подчас по ночам тихо ругалась на Мировое правительство, запрещающее заниматься «опасной» археологией. Остальная же часть понимала, что ее ждет судьба своего боевого помощника – быть использованной и брошенной.

Но видит небо, она этого не хочет! Видит небо, что будь у нее чуть больше сил, она бы просто их всех порвала голыми руками, невзирая на все кости, кожу, мышцы и прочую провонявшую дешевой выпивкой требуху. Видит небо, она хочет рвануть сквозь разрозненный строй рыжей кометой и, схватив посох, устроить им молниеносную вечеринку!

Но она не может.

Ноет подвернутая нога, не давая толком сделать шаг. С каждой минутой опираться на нее все больнее и больнее, как бы не порвались связки. С левого локтя лениво капает кровь из раны над татуировкой. Сама-то рана пустяковая, но когда Нами уворачивалась от особо ретивого сластолюбца, пришлось прокатиться по земле. В рану попала грязь, и хоть это и замедлило кровотечение, кто знает, какая гадость кишит в этом вонючем перегное? Нижняя губа распухла и вот только перестала кровоточить, звери, а не люди. Да и щека тоже саднит, девушка даже боялась представить, каких размеров ссадина там «красуется».

Но еще больше она боится этих шакалов. Их безумных глаз, которые поливают ее мерзкими, масляными, пьяными взглядами, потных рук, которые и не думают соизмерять силу. И сами лица, на которых никакого проблеска разума. Только голые животные инстинкты.

Самка. Здесь. Рядом. Одна. Беспомощная.

Что еще уяснит пропитанный алкоголем и куревом мозг?

А время все утекает. А расстояние все сокращается. Еще один болючий шаг – и случается страшное. Спина ощущает неструганные бревна сарая, куда ее загнали эти падальщики. И надежда становится совсем мизерной.

Пламя почти первобытных факелов жадно взметнулось к потолку, выхватывая из тьмы предвкушающе заблестевшие безумные глаза.

– Что, детка, бежать больше некуда? – противно просюсюкал «вожак», похабно облизывая потрескавшиеся губы. А голос у него прокуренный, хриплый, ну точь в точь карканье воронья над побоищем. И сам он похож на того же шакала: облезлый, странно-склизкий, оборванный. Но в руке – хоть и не очень острый, но нож, а в самих руках – хоть и не фантастическая, но все же немалая грубая сила.

Сердце замирает на миг, а потом несется как бешеное. Гордая натура кошки-воровки не может позволить такого обращения, не может просто так стоять и ждать!

– А зачем мне бежать? – дерзко и нагло, чтобы спрятать зарождающуюся панику. Независимо тряхнуть спутанными, но все равно красивыми волосами. – Что вы мне сделаете? Все равно вы просто кучка жалких отбросов, на которых и без слез-то не взглянешь!

Шакалы заворчали, завизжали, захрипели, недовольные такими словами. Обидно им, что львица, пусть и загнанная в угол, не желает покорно подчиниться и отдать себя на милость «победителям».

– Ты язычок-то лучше прикуси, – угрожающе посоветовал «вожак», делая широкий шаг вперед. Нами тихо по-кошачьи зашипела, но поплотнее вжалась в стену. – Чай, не для того он тебе сейчас понадобится.

Его поддержал подобострастный хохот. Часть шакалов превратилась в гиен, но лучше от этого не стало. Все те же падальшики, только теперь с тупыми плотоядными улыбками на дебильных мордах.

– Да вот еще! – перебила веселье Нами, сдерживаясь, чтобы не заскулить от боли и страха. Плечо начало гореть, будто к нему поднесли раскаленное клеймо. Поднесли, но еще не приложили. И не приложат, пока она сопротивляется и не дает себя схватить.

А «вожаку» надоело ходить вокруг да около. Он сорвался с места и в секунду полетел к цели.

А Нами этот момент пропустила. И успела только охнуть, когда ее бесцеремонно схватили за руку и отшвырнули от стены в центр стихийно образовавшегося круга.

Девушка намеревалась выстоять, драться до последнего, но все это перечеркнула подвернутая нога. Ее швырнули с такой силой, что лодыжка не выдержала, что-то громко хрустнуло, треснуло, и воровка, вскрикнув, неловко упала на утоптанный пятачок. Боль была не такая острая, не такая сильная, но она, казалось, тянула жилы, не давала двинуться, выматывала, выкручивала…

А шакалы и гиены сгрудились над упавшей львицей, подхихикивая и судорожно сглатывая голодную слюну.

– А у этой птички хороший голосок, – вдруг каркнул «вожак», и подхалимы тут же расступились. – Я первый. Ну, давай, детка, покажи, на что способна…

Перед глазами все помутилось. Плечо стало печь еще сильнее, раскаленное клеймо вот-вот дотронется до кожи, вот-вот оставит несмываемый след…

Грубые руки собственнически прошлись по талии, размазывая жирную грязь. Дошли до купальника и враз разорвали тонкие веревочки. Восторженный гул отдался в ушах набатом, кровь прилила к щекам, в голове что-то щелкнуло, а из горла сам собой вырвался вопль:

– Вы не посмеете! Убери свои лапы!

– Еще как посмеем, детка… – еще больше охрипший от вожделения голос, и запястья больно вывернули, заводя за голову. Как обидно… Он с легкостью держит ее одной рукой, а она ничего ему противопоставить не может.

– Ты еще пожалеешь! – глупо и банально, но она знает точно: пожалеет. Она сама будет его преследовать, пока не убьет! Пережить бы только грядущий позор… Иначе как потом смотреть в глаза ребятам? Коку, мечнику, врачу, плотнику и музыканту, снайперу и археологу? А капитану?

– Как страшно! – расхохотался бандит, снова проводя рукой по стройному телу, спускаясь к кромке джинсов. – А вот и посмотрим.

Рывок – и пуговица отлетает, вырванная с мясом, молния распадается на звенья. И в этот момент окончательно стало страшно.

Нами много раз ловила на себе восхищенные взгляды из толпы. Много раз ее звали к себе за столик. Много раз она равнодушно принимала комплименты, фыркая и отворачиваясь. Бывало, что сбегала от преследователей на родной корабль, под флаг которого никто не рисковал сунуться.

А сегодня – не успела. Выбрала не ту дорогу. Ее просто загнали. В тупик.

Львицу окончательно загнали в тупик.

– А ты все-таки ничего, детка… – как противно от этого голоса. И как противно от этих рук. Они шершавые, жесткие… злые. От них все как-то неосознанно поджимается, подбирается, лишь бы разорвать контакт. У Зоро вроде руки тоже жесткие, но те всегда прикасались к ней с какой-то заботой. А руки Санджи – и вовсе как невесомые крылья бабочки. Капитан, конечно, безалаберный и даже резкий, но все равно держит крепко-аккуратно, ни за что не уронит.

Как глупо.

Немыслимо. Мерзко. Ужасно. И страшно. Невыразимо страшно от того, что он может сделать. Ему жалеть – без надобности. Ему бы лишь бы поиграть, натешиться и бросить.

На глаза навернулись злые бессильные слезы.

– Давай, плачь, детка, мне это нравится… – потянулся к ее губам, но шиш ему! Не дождется! Нами отвернулась, прячась за собственное раненое плечо.

– Я тебе не разрешал отворачиваться! – грубо схватил за волосы и силой развернул к себе, слизывая с ссадины на щеке только начавшую запекаться кровь.

Сразу защипало и с новой силой пахнуло давно нечищенными зубами.

– Ты нас всех порадуешь… – снова шепчет и неожиданно и резко бьет в живот. Нами сгибается пополам, распахивает рот в безмолвном крике. А в глазах застыли упрямство, страх, непокорность, обида и боль. Девушка пытается вздохнуть, поймать пропахший рыбой воздух, но тот никак не идет в легкие. – Не рыпайся, птичка…

И стало еще обиднее. Она всего лишь птичка. Маленькая такая канарейка, которая мелодично щебечет, сидя в клетке под потолком. Пташка, которую поймал и почему-то пока еще держит в когтях забредший в дом облезлый бродячий котяра.

Какая уж тут львица?...

– Вот теперь и поиграем… – фраза выдернула сознание воровки в реальность, а отброшенные в сторону джинсы вызвали новый приступ паники.

– Нет! – истеричный визг, но штурману уже не до принципов, лишь бы отменить, отодвинуть, отсрочить… – Нет, не смей, не трогай!

А в ответ – только издевательский хохот.

И на душе опустело. Руки просто опустились. Плечи дрогнули, а по лицу, смывая грязь потекли чистые слезы.

– Луффи… Помоги… – прошептали разбитые губы. Как три года назад в маленькой деревне Кокояши в Ист Блу. Только тогда дрожащий голос отдавался эхом на пустынной улочке. Теперь же – потонул в свисте и улюлюканье. И сейчас взбалмошный парнишка не стоял от нее в двух шагах.

Луффи… Помоги…

Дверь внезапно страдальчески скрипнула и щепками разлетелась по полу. Удара никто даже и не услышал, зато в откуда-то появившейся тишине все уловили звук шагов от ног в простых шлепанцах.

Бандиты недоверчиво обернулись. Кого могло принести в их штаб? Кто рискнул лезть в их гадючье гнездо?

Старая соломенная шляпа придерживалась обманчиво тонкой рукой с проступившими от ярости жилами. Красная рубашка развевалась от стелющегося стремительного шага.

Пришелец как по ниточке шел к лежащей под «вожаком» девушке, ни на что не обращая внимания. Он так же, не глядя и не ускоряя шага, увернулся от нервно брошенного кинжала, взамен мигом удлиннившейся рукой отправляя метателя в нокаут.

– М…МУГИВАРА?! – запоздало опознали собравшиеся отбросы, синхронно шарахаясь от центра круга.

Нами не могла поверить своим глазам. Она была твердо уверена, что команда вряд ли отыщет этот заброшенный рыбный склад, стоящий на отшибе. Но…

Вот он. Капитан. Стоит. До хруста сжал кулаки, явно в бешенстве, но молчит. Это странно, необычно для него. Но он здесь.

Последний шаг и парень остановился. Смотрит неотрывно, взглядом будто душу вынимает. Но все это направлено только на «вожака».

– Нами… – наконец открыл рот Мугивара, и окружающие еще больше присели от звенящей в голосе стали. – Ты звала?

И сказать-то нечего. Она ведь как девчонка несмышленая упрямо надеялась на чудо. Ждала, надеялась… И действительно звала.

– Угу, – только и хватило сил выдавить. А горло все сильнее от слез облегчения сжимает. Но надо сглотнуть этот комок и хоть еле слышно, но попросить, – Луффи… Помоги…

Чуть заметная улыбка. Удар – и «вожак» бесформенной кляксой растекается по бревенчатой стене. А Луффи снимает свою знаменитую шляпу и грубовато, но ласково водружает ее на встрепанную рыжую макушку. Непослушная черная грива тут же разметалась, топорщась самым независимым образом.

И теперь можно не волноваться. Теперь можно даже и немножко позлорадствовать. Она ведь говорила, говорила, что они пожалеют! Говорила! А они не поверили. Вот теперь и летают по складу пушинками после встречи с кулаками капитана, вовсю пользующегося Волей. Хотя они и без воли летали бы не хуже, просто так – больнее. Просто так – надолго запомнят. И надо бы в уголок отползти, чтобы не задели ненароком.

Нами приподнялась на локтях и осторожно оттащила побитое тело к стене. Откинулась на шероховатую деревянную поверхность и слабо вздохнула. Живот ныл после апперкота главаря этих ублюдков, но боль уже сходила на нет. Уже и губа не так ныла, и щека почти не саднила. Даже растянутая нога, казалось, решила отойти пока на второй план. Только плечо еще жгло. Но не висело уже над кожей раскаленное клеймо. Его выдрали из рук живодера и безжалостно загнали ему же в задницу.

К концу драки очухался «вожак». Он открыл плавающие глаза и упрямо направился к девушке. Но не успела Нами испугаться, как на его пути возник Луффи. Черные глаза нехорошо сузились, а потом резко распахнулись, обрушивая на бандита всю мощь Королевской Воли раздраконенного будущего Короля пиратов.

Лев долго смотрел на скорчившегося у его ног шакала. Тот скулил, выл, скреб голову, пытаясь спрятаться от пронизывающего взгляда. А за спиной льва устало сидела загнанная, но непокоренная львица, с бесконечной благодарностью смотрящая в спину своего спасителя.

Лишь когда разбойник, не выдержав атаки Волей, рухнул навзничь, Луффи отвернулся от поверженного врага и начал искать глазами накама. Нашел ее у стены и спокойно направился к отчего-то начавшей всхлипывать девушке. Присел рядом на корточки, попытался заглянуть под поля шляпы, за которыми воровка спрятала глаза. Вздохнул и вдруг сорвал с плеч рубашку, набрасывая ее на аж переставшую хлюпать носом рыжую.

– Накинь, – тихо велел он и деликатно отвел глаза в сторону, пока штурман пыталась стянуть явно узкую вещь на пышной груди. Не вставая, взял поломанный посох и протянул навигатору. А потом неожиданно аккуратно и заботливо подхватил на руки и повернулся к раскуроченной двери. – Пошли отсюда.

И легко шагнул в ясную звездную ночь.

А Нами свернулась в клубок, уткнулась носом куда-то парню в шею и наконец-то разревелась. Она знала, что Луффи ни в чем ее не упрекнет. И она была рада, что именно капитан ее услышал. Услышал и нашел. Не Зоро, который бы начал ворчать насчет того, что сама нарвалась, не Санджи, который бы начал нести ахинею насчет того, как они посмели притронуться к прекрасной меллорин, а Луффи. Луффи ведь не станет задавать лишних вопросов. Он просто придет и поможет. И он пришел и помог.

– Спасибо, Луффи… – еле слышно прошептала Нами, еще сильнее вцепляясь за плечи капитана.

– Нет проблем, Нами, – лба коснулась обычная широкая улыбка Мугивары.

Действительно. Нет проблем.