Новые поступления
По страницам: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Почитайте фендом
«Doctor Who»
1 фанфик
1351 фанфик
80 фендомов
213 авторов
Партнеры

Node on the little finger.

      Чонин никогда не рвет красные шелковые нити на своем мизинце. Просто затягивает новые в редких случаях в более тугой узел, чтобы не порвать. В очередной раз. Так же просто.
Он смотрит в смеющиеся глаза Сехуна и понимает, что они сводят с ума и заставляют так глупо улыбаться в ответ, пытаясь строить из себя яркое солнце в летний полдень в середине июля. Чонин таким вовсе не является.

Идиотское мнение ученых о том, что людей нельзя сравнить с типом земли или чем-то другим. Неодушевленным.
Просто потому, что Чонин всегда так делает...

      Он кажется самому себе темной лужей на осеннем асфальте где-то на краю города - пропасти, как он сам называет. Ему постоянно кажется, что его личная глупая пропасть могла бы сделать из него прекраснейший водопад, но... Се слишком влюблен в грязь. Да и в дождливую осень тоже.

      Чонин как-то упоминает, что пачкаться добровольно - это слишком глупо. На что Сехун просто пожимает плечами и бросает странное "грязь имеет свойство высыхать под солнечными лучами, превращаясь в песок".
Ким тогда не понимает этих слов и считает, что это в любом случае безобразно.

      Сехун через несколько дней позволяет старшему обнять себя на какой-то вечеринке - кажется, она принадлежала Крису, который вскоре уедет из страны к родственникам. Хотя вскоре объятия перерастают в нечто большее.

      О тогда долго уговаривал брюнета пойти с ним... И теперь он еще дольше будет сожалеть о том, что дал Чонину бокал с каким-то странным коктейлем ярко-голубого цвета и желтой полосой посередине.
Это была начинка? Хм.
Сехун и сам не знает, но ему не нравится...

      Лишь потому, что брюнет под градусом вовсе не мучает философскими заключениями про грязь и, кажется, о понятиях прекрасного, коим и считает он младшего. Даже после расставания. Под большим градусом Ким Чонин растворяется в августовских поцелуях нежных губ, что спускаются ниже пупка неровной дорожкой из прикосновений. Киму и вовсе наплевать, он просто желает смешать чувства с давно порванной тонкой нитью на холодном мизинце. Этой ночью он попытается восстановить странные линии.

Нить, завязанная самым тугим узлом в памяти Чонина, заставляет ненавидеть. Почему это Сехун!?

      Он мимолетом слышит, как хрустят хрупкие кости позвонков у его горячих лучей и он сам попадает под плюсовую температуру комнаты, - это похоже на лаву внутри тел - пытаясь совладать со своими непослушными руками и, наконец, обнять трезвое существо за тонкую талию, прижимая к себе и проводя языком по линии скул. Должно понравиться. Младший едва слышно стонет под подушечками пальцев. Слишком порочное солнце, как кажется Чонину в трезвые мельчайшие секунды. А потом он просто насаживает О до предела, выхватывая из его тонких губ высокие ноты. Немного странно. Он правда не знал, что тот так может. Пальцы блуждают по голой спине, худым бедрам и ребрам, что даже без света неоновых ламп можно посчитать легчайшими прикосновениями. Под конец обоим хочется нежности. Детский недостаток, не более.

      И они укладываются на мягкие подушки чужой спальни, засыпая спинами к друг другу. Все еще стыдно обоим. Чонину за градус, Сехуну за трезвость.

      Чонин просыпается под утро, искренне пытаясь не выглядеть мудаком в глазах младшего, но понимает, что ничего уже изменить нельзя. Проклятый напиток мучеников. Он не готов - да и не хочет - становится кем-то другим для Сехуна.

      Дружба между ними и так слишком тонкая и вот-вот порвется, разрываясь на две неровные части, - кто-то в любом случае любит и переживает больше - а отношения лишь подпирают их ссоры на более учащенный уровень. Ему этого вовсе не нужно.

      Сехун просыпается слишком лохматым и каким-то до одури домашним. У Чонина вырывается на пухлые губы несвойственная улыбка. Он на секунду понимает, что дружба с солнцем ничего хорошего не принесет, кроме глупого высыхания и большей боли.

      Чонин весь мир мог бы назвать чересчур глупым, если бы мог кричать так же громко, как и диапазон сехуновского голоса по ночам.

- Доброе утро, - шепчет младший, когда замечает Кая рядом. Слишком близко к своему обнаженному телу.

Разноцветные картинки, перемешанные со страстью прохладной ночи, всплывают медленно, будто накатывая ледяными волнами океана на летний остров. Нереальное сочетание.

- Прости, - бормочет Ким, пытаясь скрыть карие глаза за отросшей челкой темных волос. – Странно просить забыть, но я попытаюсь.

      Сехун прекрасно понимает, что его порванная нить судьбы никогда не вернется к мизинцу идеального Ким Чонина лишь потому, что слишком поздно просить о новом шансе. Кажется, это был бы третьим... или четвертым. Они оба верят в красные линии, как не странно. А еще О немного верит в то, что Ким влюблен. В кого-то незнакомого ему. Иначе бы не бросил младшего в том состоянии, в котором он находился в зимний вечер девятого декабря.

- Я не забуду эту ночь лишь потому, что ты вновь прикасался ко мне как несколько месяцев назад, - младший пытается поправить взъерошенные волосы. – Но я прощу потому, что это ты.

Чонин радуется слишком искренне, от чего у блондина бегут мурашки и начинают предательски щипать глаза. Он никогда не скажет о своих проблемах, если их так можно назвать. Он еще немного все потаит внутри себя. Глубоко.


      Отношения не сдвигаются ни на миллиметр после этого дня, но обоим все еще неловко просить друг друга о какой-то помощи. Избегать друга никто и не думает. Впрочем, Ким прекрасно знает, что ситуацию надо исправлять, именно поэтому он и бредет в воскресный вечер в кондитерскую за углом. Там вкусно пахнет по словам Минсока.

      Он входит внутрь, сопровождая свой приход тихим звоном колокольчика над входной дверью. Мелодия такая нежная, словно сливки на шоколадном торте. Чонин подходит к небольшому прилавку, освещенному многочисленными лампочками на низком потолке – ночью они наверняка похожи на звезды. Приторный запах сносит с ног, но брюнет вдыхает полной грудью запах только что сваренного кофе и поворачивается в сторону аромата.

Одна десятая секунды.

      У маленькой кассы стоит невысокий юноша с выбритыми висками и вызывающим цветом волос – темно-красным, если быть точным. Его глаза сканируют белоснежную чашку с капучино, и он неловко протягивает смятую купюру в два доллара – похож на иностранца? Его действия противоречат его внешности. Немного странно для столицы. Или же он правда неместный.

      Чонин с трудом отводит взгляд от юноши и пытается сосредоточиться на выборе пирожных, которые любит Се. Вроде с сахарной пудрой... или те, на дальнем ряду, что покрыты шоколадом? Нужна вишня в шоколаде!

      Он тихо подзывает продавца к себе и указывает на совершенно иные пирожные, которые манят съесть их лишь рисунками котят, что так любит младший. И лишь тогда он понимает, что нить кровавого оттенка на его смуглом мизинце еще никогда не была так расслаблена в километрах расстояния как сейчас, а значит...

      Он заскользил испуганным взглядом по уютной кондитерской. Касса. Мягкие стулья и небольшие столики у окна. Множество растений...
Мелодия нежного колокольчика. Тяжелая деревянная дверь захлопнулась с внешней стороны, оставляя в памяти брюнета лишь крашенную макушку красных волос. И омутов глаз, что скользили по фарфору. Чонин не успел рассмотреть черты лица. Он помнит лишь скулы. Такие красивые. Черт.

В своей жизни он боялся лишь не использовать шанса заговорить со своей судьбой. Он верил именно в это.

Покупка подарка – извинения прошла довольно быстро, ведь Каю уже не хотелось находиться в этом душном помещении. Странный юноша был холодным бризом в огненном городе.

Морской бриз и осенняя лужа? Хм, Чонин немного странен в ассоциациях.

      Когда он уже подходил к дому, где жил Сехун, стало немного неловко и боязно. А что, если он не захочет принимать сладкое и прогонит его? А что, если те слова несколько дней назад ничего и не значат вовсе и сказал он лишь для того, что не обидеть Чонина.

Кай ведь прекрасно знает, что О никогда не забывал их отношений. Он до сих пор по-детски любит купаться в грязном Киме, окунаясь с головой в холодную воду. Его пропасть не хочет делать его лучше.

      Бумажный пакет с какой-то маркой посередине неприятно режет слух своим шуршанием, но брюнет пытается смело шагать по ступеням, ведущим на этаж его лучшего друга. Позвонив в домофон, он не услышал отказ – это уже слишком хорошо для этого дня.

      Мысли путаются в огромный узел, связывая даже работу некоторых органов – Чонин не может дышать в последние секунды перед звонком в дверь. Пакет такой помятый теперь... от нервов. Старший громко сглатывает и терпеливо ждет. Когда хозяин квартиры соизволит открыть железную дверь.

Секунды за секундами.
Лоб брюнета покрывается испариной.

      Сехун громко шмыгает мысками домашних тапочек и, по обычаю, смотрит в глазок прежде, чем открыть. Привычная яркая улыбка отвлекает на несколько мимолетных секунд. На нем огромная кепка, хм.

- Рад тебя видеть, - привычно выдает О, приглашая гостя войти внутрь одним движением тонкой руки.

- Взаимно, - выдыхает Ким, перешагивая небольшой порог и протягивая другу небольшой пакетик с пирожными.

      Сехун поворачивается в профиль, продолжая улыбаться визиту лучшего друга, и мимолетом показывает выбритые виски Чонину из-под массивной кепки с вызывающей надписью.

Кай раскрывает глаза и не верит им. В следующие секунды кепка летит на пол и перед ним тот самый парень из кондитерской за углом.

Красные волосы и выбритые под максимум виски.
Красивые скулы.
Карие омуты глаз.

- Почему? – выдает старший, когда видит испуганные глаза младшего.

      Сехун лишь шепчет и не смеет поднять взгляд на Кима, нить которого сейчас завязывается в новый. Самый крепкий. Узел.
Без особой причины.
Просто потому, что время восстанавливать порванные отрезки пришло слишком быстро.