Новые поступления
По страницам: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Почитайте фендом
«Doctor Who»
1 фанфик
1351 фанфик
80 фендомов
213 авторов
Партнеры

Холод твоих рук.

Этим летом солнечная погода совсем не часто радовала жителей и гостей столицы Франции. Сегодня был как раз один из тех немногих вечеров, когда дожди прекратились не так давно, чтобы было жарко, но достаточно давно, чтобы асфальт успел высохнуть. В сумерках люди сновали по площади, бросая деньги в шапки уличным музыкантам и покупая сувениры, останавливаясь в кафе, чтобы выпить кофе, встречаясь с друзьями, возвращаясь с работы или направляясь на ужин к родителям. Клаус который час бродил по улицам, наслаждаясь безмятежным спокойствием этого, казалось бы, неугомонно пульсирующего города. Ему нравились средневековые узкие улочки, вымощенные брусчаткой, сады на крышах и в окнах квартир, залитые солнцем дома, башня в виде гордой буквы «А». Здесь все было так невероятно уютно и все так по-домашнему. Именно поэтому он выбрал этот город, чтобы представить миру свои картины. Первый день выставки и презентация вроде бы прошла удачно, но ему совсем не хотелось оставаться в зале, принимая поздравления и выслушивая лесть. Слишком много событий, слишком много информации. Слухи о происходящем в Мистик-Фоллс настигли его неделю назад, когда он навещал брата в Милане. Первым порывом было – сорваться с места и ехать туда, но Элайджа оказался куда рассудительней и в течении получаса уже представил Клаусу информацию о том, что причина его порывов давно покинула родной город. Размышляя на эту тему, Клаус неторопливо завернул за угол здания старой аптеки.

- Кэролайн, - любимое имя, ставшее почти священным, слетает с его губ с каким-то мученическим выдохом.

Он замечает ее в толпе, среди группы иностранных туристов. Девушка невысокого роста пытается прорваться сквозь поток людей, слегка раздраженная и взвинчена. Ее фигурка все так же идеальна, как и шестнадцать лет назад на памятном выпускном вечере, когда Первородный видел ее в последний раз. Белокурые волосы, словно сияющие солнцем, свободно свисают на спину, достигая лопаток.

- Клаус, - шепчет пораженная девушка, медленно оборачиваясь на звук своего имени.

Она прячет руки в карманы куртки, поджимая плечи. Ее лицо по-прежнему свежо, излучающее умиротворенность. Лишь легкая тень задумчивости скрывает когда-то искрящееся счастье. И глаза. Небесные, некогда напоминающие озёра, глаза стали какими-то холодными, отсутствующими. Клаус делает пару неуверенных шагов, приближаясь к ней, но она невольно отступает на шаг назад. Два с половиной метра, шесть шагов, чтобы почувствовать ее дыхание на своей коже.

- Твоя выставка? – спрашивает Кэролайн, кивком головы указывая в сторону плаката, висящего на столбе.

- Что, прости? – вопрос скорее вежливости, чем необходимости. Он знает, о чем идет речь, но ему совершенно плевать. Куда важнее то, что она наконец-то снова стоит перед ним.

- Брось! Меня зовут Никлаус Майклсон, и иногда я пишу картины. Часто это лошади, какие-то девчонки и дурацкие снежинки. Вы можете подумать, что они похожи на бредовую мазню чересчур эмоционального четырнадцатилетнего мальчишки. Что обидно, потому, что на самом деле это бред чересчур эмоционального тысячелетнего вампира, - иронизирует в ответ Кэролайн, пародируя его речь накануне вечером, ее голос слегка дрожит, выдавая напряжение.

Клаус ухмыляется, мотая головой из стороны в сторону, проведя плавным движением невидимую линию по подбородку. Его глаза смеются, хотя сердце сжимается от осознания того, сколько боли сейчас сконцентрировалось в настолько важном ему человеке. Она была там. Она приехала к нему. Он вальяжно подходит ближе, когда Кэр наконец-то закипает в ответ на его смех и делает рывок, ему навстречу, занося руку на уровне его лица. Пощечина громким хлопком привлекает внимание прохожих.

- Можешь ударить еще. Ощущение, как от щекотки, - Древний смотрит в ее глаза, приковывая взглядом к своим, словно гипнотизируя, заглядывая в самые потаенные уголочки.

- Я ненавижу тебя, - шипит Кэролайн и порывается отвернуться от него, но крепкие руки вмиг обхватывают ее запястья, словно оковы.

Клаус бережно подносит ее холодные ладони к своему лицу, словно сокровище, которое он искал долгие годы. Легонько надавливая на пальцы, Древний подчиняет волю Кэролайн и она разжимает кулаки, позволяя себя коснуться его скул. Что-то знакомое лишь на мгновение проскальзывает в ее взгляде, но Клаусу этого волне достаточно.

- Вот так, Кэролайн. Позволь им вернуться.

Его шепот так проникновенен, что она невольно ослабляет плечи и вздрагивает, будто от холода.

- Они убили маму, Клаус. И Стефана. И Бонни с Джереми. Деймон увез Елену, а Мэтт… Я стерла его память и внушила уехать как можно дальше из проклятого Мистик-Фоллс. Клаус, они убили… Клаус! – словно задыхаясь, она цепляется пальцами в ворот его куртки. – Мне страшно, Клаус.

- Тише, милая. Тише. Я не оставлю тебя больше. Я хочу, чтобы ты знала: я всегда с тобой, рядом я или нет, - мужчина проводит пальцами по ее волосам, сжимая ладонь на шее, заставляя смотреть на него, лишь иногда прерываясь, чтобы смахнуть слезы с ее щек. - Только смотри мне в глаза. Смотри внимательно! Нельзя так отгораживаться от всего. Я знаю, милая, страдать тяжело, никто страдать не любит. Все мы хотели бы иметь броню, которая защищала бы нас от боли. Но когда строишь вокруг себя стены, чтобы защититься от внешних сил, потом оказывается – ты сам себя заточил в тюрьму. Не отгораживайся. Лучше мучиться. Если ты прячешься в броню, то упускаешь всё самое лучшее в жизни! Эй, Кэрри, пообещай мне кое-что. Пообещай мне, что ничего не упустишь. Что не проглядишь ни одной радости. Ни одной. Обещаешь?

Они стоят так в центре улицы, окруженные столпотворением равнодушных прохожих. Кэролайн пробирает дрожь, когда голос Клауса рушит стены, которые она так долго возводила, загораживаясь от собственной боли. Волны неподдельного страха, отчаяния и агонии укрывают ее одна за другой, сменяя душевный холод физическим. Замечая, как девушка оседает, Древний, не сомневаясь ни секунды, прижимает ее к себе. Она кажется ему такой тонкой и изящной, что можно сломать, если нажать чуть сильнее. Послушно, как маленькая девочка, Кэролайн просовывает руки под его куртку, сжимая их в замок за его спиной. Ей нужно это. Ей нужен кто-то, кто защитит, спасет и излечит душу. Ей нужен Клаус. Необходим, как воздух.

- Это не холод. Просто закрой глаза. Забудь. Это не холод. Так возвращаются чувства. Черно-белыми лентами, пока еще в сознании, впитываются в кожу, плавно раздвигают ребра и облепляют сердце. Красным шумом в ушах, ненужным больше дыханием, по привычке, а не из-за надобности. Разбитыми осколками не существовавшего, выдуманного счастья. Это не агония, Кэр, нет.

- Клаус, - тихим стоном отзывается она на боль, пронзающую ее сознание и сковывающую в онемении от холода руки.

- Тише, милая. Тебе не холодно. Думай обо мне. Думай о разделенной на двоих свободе, о непрочитанных книгах, невысказанных словах. Когда безрассудство всюду, когда тебя упрекают за жизни, отобранные твоими руками, когда тело хранит память о днях, где жажда преследует, сплетаясь в тысячи голосов, где выживают не потому, что судьба или молитвы способны сохранить существование, а выживают лишь потому, что так надо, не думай о том, что ты потеряла. И я не буду думать. Тшш, милая. Температура не опускается, просто дрожат руки. Ты знаешь, что сейчас начнется прибой, и прошлое заявит о себе рваными изображениями, покрытыми льдом, помни, как сохранить тепло. Сейчас все вокруг покроется инеем, и он узорной пленкой ляжет на глаза. Но ты думай о несуществующем солнце, что рождается сейчас, когда мы касаемся друг друга. Его не надо видеть, оно просто есть. И я буду думать о тебе.