Новые поступления
По страницам: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Почитайте фендом
«Doctor Who»
1 фанфик
1351 фанфик
80 фендомов
213 авторов
Партнеры

Shatter the Darkness (Let the Light In)

      Предрассветные сумерки. Январь. Солнце взойдет только через час, и туманный призрачный свет уличного фонаря, сияя, падает на пол спальни.
      Странное хриплое дыхание нарушает тишину комнаты.
      Джон резко просыпается, его кожа липкая от холодного пота. Он закрывает рот ладонью, впиваясь в кожу зубами. В голове лихорадочно проносятся эхо отрывистых выстрелов, кровь, крики, пыль; он прогоняет их дальше, дальше, чтобы заточить в самой глубине своей души. Усилием воли мужчина подавляет всплывающие картинки. Кажется, нужно дышать.
      Когда он перестает трястись, когда возможность двигаться возвращается, Джон убирает кулак ото рта. Явные следы зубов на коже руки исчезнут в течение дня. До того момента, как вновь появятся со следующим рассветом.
Он садится на край кровати, неуклюже поднимается на ноги, крепкой хваткой держась за прикроватный столик, и тянется за тростью. Разбитый, он, пошатываясь, направляется в душ, чтобы смыть горькие воспоминания ночи и подготовить себя к очередному пустому дню.
      Джон легко проводит рукой по высушенным волосам, садясь на деревянный стул за столом. Небо уже светлое, но рассвет еще не наступил. Ноутбук Джона стоит перед ним на столе, но у мужчины нет никакого желания его включать. Ни пустой блог («Со мной ничего не происходит»), ни порно, ни «самые смешные видео с котиками» его не привлекают. Это все такое же серое и мрачное, как и его жизнь.
      Он достает свой пистолет из полки. Пистолет приятной прохладой отяжеляет ладонь. Джон кладет его на стол, а затем дрожащей рукой тянется за пулями. Он вставляет их в пистолет с громким щелчком. Джон делает так каждый рассвет, вставляет пистолет в рот. Медленно. Неторопливо. Пусть это будет небрежно, оставляя влажные следы слюны на пистолете. Губы ласково смыкаются, язык заворачивается под дулом пистолета. Метал прикасается к щекам, деснам, зубам. Наконец, он упирается в гланды, касаясь язычка.
      Спустя месяцы после проведения такого ритуала, Джон привык справляться с рвотным рефлексом. Горло расслабляется, раскрывается, встречая знакомца.
      Вкус металла уже не чувствуется. Вкус масла сочится во рту. Это все не связано с сексом. Нет, он все делает грамотно. Дуло пистолета направлено в горло, на основание черепа. Это будет смертельный выстрел. Горло расслабляется.
      Неужели сегодня? Сегодня он перестанет сражаться за свою жизнь? Откажется от прозрачной стены, выстраиваемой каждый день? Джон сам не знает, почему обманывает себя. Телефону все равно, радостный ты или грустный. Гарри не сможет его понять, держа в руке пустую бутылку. Элла всего лишь военный психолог: ее забота – это профессия, которой хватит только на час в неделю.
      В его жизни никого нет – это грустная, режущая, открытая правда. Нет никого яркого, теплого, того, кто бы скорбел после его гибели. Может, Гарри и погрустит, конечно, выпивая еще больше прежнего, но не более того. Джон часто ощущает себя в замкнутом пространстве, гуляя по Лондону. Его ничего не волнует, он отрешен. Отделен. Мир часто расплывается, люди превращаются в бумажных кукол, до которых он не может дотянуться. Действительно, ему не с чем попрощаться.
      Джон ждет, закрыв глаза. Язык осторожно касается дула пистолета, горячего от прикосновений. Губы касаются спускного курка. Масло пистолета заполнило рот горькими воспоминаниями и сожалением.
      Нет. Не сегодня.
      Джон открывается глаза, вновь закрывает их. Мужчина не уверен, храбрость это или трусость, что позволяет идти вперед. Он проклинает и то, и другое. Вынимает пистолет изо рта. Тонкая паутинка слюны тянется от губ до пистолета и рвется.
      Боль в плече вновь проявляется, когда Джон вытирает рот. Джон опирается на стол, все еще держа пистолет в дрожащих пальцах. Он склоняется низко, чтобы дать себе отдохнуть.
      Джон делает глубокий вдох. Разобрать пистолет. Пуля, что могла быть выпущена в спинной мозг, катится по столу. Достать ствол, проверить механизм. Джон достает набор для чистки оружия: щеточки, кусок ткани, масло. Все аккуратно разложено, можно приступить к чистке. Джон проведет за этим занятием 45 минут, как и всегда.
Но что делать потом?
      Он опускает щеточку в жидкость и начинает. Медленно проводит по пистолету, по бороздкам, прочищает дуло, нежно заворачивая щеткой. Движения внутрь и обратно («А могло, могло быть иначе, Джон», - поет сумасшествие, - «если бы пуля вылетела, ты бы чувствовал все иначе, Джон, это стоило бы того»). Мужчина капает маслом на некоторые части, втирает его осторожно указательным пальцем. Затем втирает тканью, задерживая пальцы на очертаниях металла, протирая каждый уголок, каждый участок и трещинку.
      Он уничтожает все следы своего отвратительного утреннего поцелуя.
      Когда все закончено, Джон просто сидит, медленно дыша. Затем он убирает стол и складывает все на место.
      Джон хромает, идя вдоль Реджент Стрит, крепко держа в руках свою трость. На улице ужасно холодно, но он не дрожит. Это признак гордости. Все мускулы напряжены. Плечи сгорблены, он смотри вперед. Хочется уставиться в землю, но это было бы поражением, которое он примет только перед самым концом.
      Спешащая на обед толпа сходит с тротуара, и слава Богу, Джона больше не толкают прохожие.

- Джон.

      Он даже не замечает.

- Джон Уотсон.

      Мужчина останавливается. Неужели это зовут его? Кто вообще может его знать здесь, в центре Лондона?

- Это я! Майк, - говорит полный мужчина в очках, стоящий в дверях антикварного магазина. – Майк Стэмфорд.

      Джон вежливо улыбается, но не может вспомнить, кто это.

- Знаю, знаю, я располнел.

      Ох. О да. Господи, это же было пятнадцать лет назад.

- Майк, ну конечно!

      Он здороваются, пожимая руки, улыбаясь друг другу. Майк спрашивает, как дела у Джона.
      Ответ краток: подстрелили.
      Майк покупает кофе и затаскивает Джона в антикварный магазин.

- Двенадцать лет с женой. Решил, что стоит подарить что-нибудь.
- Ах, - говорит Джон. Он пытается улыбнуться, надеясь, что получится. – Поздравляю!
- А у тебя кто-нибудь появился? – спрашивает Майк, проводя пальцем по отвратительной коллекции медных собачек. Джон изучает граммофон и просматривает пластинки.
- Нет. Эм, нет, - это звучит резко. – Я вернулся недавно.
- Где остановился? – интересуется Майк.
- В отвратительной маленькой комнате, - отвечает Джон прежде, чем понимает, что сказал.

      Майк смеется с сочувствием.

- Ничего, приятель, - утешает он. – По крайней мере, ты здесь, в Лондоне. Ты бы нигде больше не ужился. Он оглядывается, проходит мимо карнавальных украшений и берет в руки плакат Abbey Road.
- Тебе просто нужно немного разукрасить обстановку. Жена клянется, что это работает.

      Джон щурится, разглядывая картинку под мутным поцарапанным пластиком, заменяющим стекло.

- Да, пожалуй, - он смеется. Его смех хрипловат от редкого пользования. – Может, что-нибудь еще.

      Майк берет грибообразный чайник с подходящими к нему кружками для жены, а затем начинает дурачиться, всучивая Джону самые кошмарные вещи, какие можно было бы найти.
      Розовый светильник с пластиковыми «кристаллами», свисающих с цилиндра. Пластиковая статуэтка Ганеши, засунутая в птичью клетку, без рук и со сломанным хоботом. Говорящая кукла, перекрашенная кем-то рисующим, как двухлетний ребенок. Поеденный молью ковер с узором зебры, старый, потертый и покрытый пятнами. Искусственное дерево, украшенное перьями и приклеенными неряшливыми птицами.
      Джон уже давно так не смеялся, его сердце кажется легким. Это незнакомое чувство появляется, когда они проходят последнюю группу товаров, направляясь к кассе.
      Майк хватает красную подушку с кисточками и бросает Джону.

- Приятель, ты должен что-нибудь купить! – лицо Майка светится улыбкой.

      Джон тоже пытается улыбнуться. «Ладно», - бормочет он. Рядом с кассой стоит книжная полка из картона. Она тоже пыльная, как и все в этом магазине, в дальнем углу видна паутина. Джон наклоняется, чтобы заглянуть на самую нижнюю полку, словно там может быть что-то интересное. Что такое, что никто не нашел; ведь никто не ползает по магазину на коленях. Джон просовывает голову через ноги деревянного жирафа со сломанным ухом. И вот на самой нижней полке стоит обувная коробка, глобус со вмятинами, куча талисманов и сваленные в кучу дешевые китайские лампообразные шкатулки.
*1
      В самом дальнем углу стоит настоящая изящная лампа с носиком для масла. Или же туда вставляется фитиль, Джон не уверен. Крышечка украшена полумесяцем, повернутая рожками вверх. К ручке ведет тонкая цепь. Джон влюблен в эту вещь. Матовая поверхность выглядит скучно по сравнению с блестящими шкатулками массового производства, но Джон думает, что так эта лампа выглядит по-настоящему. Он разглядывает царапины и въевшуюся грязь. Потрепанная, как и я. Он достает ее и направляется обратно к кассе, улыбаясь Майку.

- Ладно, приятель. Я возьму ее.
*2
- Но она же даже не яркая, почему бы тебе не взять вон те, блестящие? – говорит Майк, выглядя удивленно. Джон морщится.
- Не хочу. К тому же, эта выглядит так, словно ее можно использовать. Попробую купить масла по дороге домой и зажечь ее. Или ладан, чтобы добавить атмосферы.

      Майк лишь пожимает плечами.
      Снаружи они расходятся. Майк направляется обратно в Бартс после обеденного перерыва, а Джон хромает обратно в свою комнатку, по пути заглядывая в магазины. Он покупает масло для лампы, фитиль и благовоние Nag Champa, в случае если лампу не получится зажечь.
      Сегодня Джон чувствует себя более живым, чем в предыдущие месяцы. Он морщится, осознавая, что радуется грязной старой лампе. Как же жалка его жизнь?
      Но он не будет думать об этом.