Новые поступления
По страницам: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Почитайте фендом
«Doctor Who»
1 фанфик
1351 фанфик
80 фендомов
213 авторов
Партнеры

Грязные занавески

Inside head – Ana's



Первые сутки.
Я ничего не замечаю. Я делаю вид, что ничего не замечаю, продолжая улыбаться и не обращать внимания на маленькие полиэтиленовые пакетики в твоих карманах. Я притворяюсь, но знаю, что ты не со мной. Ты снова с ней. Кажется, это называется "рецидив", не так ли? Ну, когда возвращаешься к тому, от чего так усердно бежал и старался изменится. В нашем случае все иначе. "Марафоны по бегу" и старания были нужны мне, а не тебе, поэтому для собственного морального удовлетворения, я прибегаю к самообману и двум таблеткам успокоительного.

Третий день.

Ты не стал меня целовать с утра, не обнял, выходя из ванной, даже не подал чашку кофе, когда я попросил. Мы оба знаем, что это выдало бы тебя, поэтому, как и вначале, посылаем друг другу фальшивые улыбки. Ты стараешься унять дрожь из-за трехдневного голода. Если ты так хочешь, я подыграю тебе. Сделаю невинное выражение лица и поверю в твою гадкую ложь. Если ты действительно желаешь этого и понимаешь, что это именно то, что тебе нужно. Насыпаю немного овсянки в твою тарелку, отвечаю на глупое "какая прекрасная сегодня погода", и разрешаю отойти в туалет, включая как можно громче телевизор, чтобы не слышать рвотных позывов, доносящихся из ванной комнаты.

Я всего лишь подыграю тебе. Возьму приготовленные тобой билеты и займу нам место в первом ряду.

Пятый день.

Ты прихорашиваешься перед выходом на улицу. Это просто поход в магазин, но ты не простишь себе, если утратишь свое совершенство хотя бы на несколько минут. Мы купим чипсов и колу, ведь у нас на вечер запланирована игра в приставку, потратим много времени на это, потому что нужно осмотреть каждую пачку и ее особенности. Кусочек за кусочком отправляются в мой рот, ты следишь за мной, не упуская ни одного движения из виду, вдыхаешь запах, что исходит из упаковки, развеиваясь по комнате, и пьешь водичку, ведь колы лайт не было.

Я хочу тебя поцеловать. Я подыгрываю тебе, все так же бессовестно и бездарно. Тянусь к твои губам, совсем сухим за последнее время, но ты уворачиваешься, ссылаясь на то, что тебе срочно нужно позвонить. Ну да, все верно. Калории усваиваются прямо во рту. Ты не сможешь их отправить в путешествие по канализационным трубам, поэтому отказываешься от того, чтобы даже поцеловать меня, ведь ранее я ел чипсы, и парочка вредителей фигуры может перебраться в твой рот. Я слышу твой голос из нашей спальни и опираюсь на спинку дивана. Мне нужно потерпеть еще хотя бы немного, чтобы одновременно удержать тебя и расстаться навеки.

Восьмой день.

Ох, детка, у тебя совсем нет сил? Болит голова... Я предлагаю сделать тебе массаж, надеясь хоть как-то убить эту дурацкую апатию. Сажусь сверху, немного ерзаю на тебе и замираю на секунду. Как же давно я не чувствовал тебя... Не испытывал этого жара, исходящего от твоего тела, заставляющего нас раскрывать настежь окна в зале и дверь балкона, чтобы хоть как-то охлаждать температуру в комнате. Теперь от тебя веет лишь холодом. Пальцы посинели. Ты забыл накрасить ногти лаком, поэтому видно, какое же у тебя стало хреновое кровообращение. Прикасаюсь руками к твоей спине и, пока ты не видишь, давлюсь немыми рыданиями. Как же я ненавижу твои кости. Они забирают тебя. Медленно, верно, плавно. Они снова важнее всего в твоей жизни вот уже восьмой день.

Работники гасят свет. Начинается представление, а в зале по-прежнему никого нет. Передаю пирожное, купленное в буфете, и специально поворачиваюсь. Мы оба знаем, что ты сделаешь с ним, так зачем же лишние скандалы?

Вторая неделя.

Я не готовлю слишком острую пищу, она может забить дыхательные пути, когда ты будешь в очередной раз насиловать свой желудок, и ты задохнешься. Конечно же, я не могу этого допустить. Ты уже выбрал определенное оружие для самоубийства.

У нас на кухне нет бананов. Они не могут полностью выйти по пищеводу. Мы не едим белый хлеб и прочие сдобные продукты, потому что они также оседают внутри комками. В соках и газировке слишком много сахара. Мы вегетарианцы не потому, что некоторое мясо слишком жирное, а потому, что нам жаль бедных зверушек на скотобойнях. Кстати, яйца, сыр, молоко и кефир мы не употребляем по той же причине. Только здоровый образ жизни. Свободное саморазрушение.

Семнадцатый день.

Обычная кафешка. Твой салат нетронут, но достаточно хорошо размазан по тарелке. Сегодня, когда ты упал, вставая с кровати от того, что у тебя кружилась голова, я снова заглянул в нашу аптечку. Нашел лишь пустые пластинки от успокоительного. Но ничего, ты молодец. Закупил много активированного угля, слабительного и кофеина. С каждым днем становишься все заботливей и предусмотрительней.

Я давлюсь брокколи, когда ты просишь описать его вкус. Я говорю, что сделаю это, только если ты опишешь мне вкус своего салата. Давай, Джерард, расскажи мне. Опиши в самых красочных метафорах свои ощущения. Какой он? Мне мало того, что я вижу, как и тебе, так давай же! Чего ты ждешь?!

И ты рассказываешь. Говоришь мне о том, что в нем присутствуют листья базилика и кусочки стручковой фасоли. Говоришь, что это вкусно. Пусть будет так. Сладкая ложь. Только.. милый, в ней многовато калорий, не находишь?

Третья неделя.

Мы спим на разных кроватях. Я не выдержал на девятнадцатом дне. Твои волосы потускнели и все время выпадают, стоит пару раз провести по ним щеткой. Я хочу кое в чем признаться. Я подглядывал за тобой, как пятиклассник, когда ты мылся. Я просто зашел в ванную, сел на машинку и замер. Тебя не было видно за ширмой, но ты стоял именно под таким углом, под которым хорошо отражался в зеркале. Ключицы, грудь, ребра, тазобедренные косточки… это все лишь обтянуто кожей. Ты высушил свое тело, свои органы, свою душу. Я видел, как ты касался себя и томно прикрывал глаза. Вода стекала по твоему телу, словно по бугристым скалам. Ты пересчитывал все свои косточки, вслух, шепча цифры и прислоняясь головой к плитке. Ты был доволен, ты ликовал, а я закрыл дверь и закурил. Прямо в коридоре. Плевать. Тебе ведь было хорошо.

Двадцать пятый день.
Я нашел твой дневник. Но я не читал его. Вообще. У меня нет права на подобные вещи, поэтому я просто положил его туда, где взял, – под шкаф. Меня не раздирали любопытство и интерес. Я знаю, что там ты пишешь то, о чем мне будет не очень приятно читать. Мне кажется, ты стал меня ненавидеть.

Джер. Джерард. Джи.

Так прекрасен и отвратителен. Я устал от тебя и от того, что позволяю тебе умирать, но у меня нет другого выхода. Ты никогда не любил меня, не был верен, мы и парой-то не были, но сказал, что разрешишь мне быть рядом, если я не буду стоять у тебя на пути. Я согласился. Со мной или без меня, ты бы все равно закончил начатое. Добился идеальных параметров. Нуля на весах.

Четвертая неделя.

Я, как и семь дней назад, сплю на диване в зале. Смотрю телевизор, курю в коридоре, в ванной, на кухне – везде, чтобы заглушить этот запах желчи. Эту отвратительную вонь твоего гниения. Я уже наизусть выучил рекламу о том, что нужно беречь своих близких и вовремя обращаться к специалистам, если мы вдруг заметим что-то странное в их поведении. Но с тобой все нормально. Ты просто не ешь. Ты просто не пьешь. Ты просто вышел из нашего пустынного зала, оставляя меня наедине с рецептами, которые я записывал каждое утро, и продуктами из буфета. Актеры мечутся по сцене. Это мы в прошлом. Первый раз, когда я понял, что не остановлю тебя, попытки быть счастливыми и надежды на твое спасение. Но, как и в первый день, спустя месяц я убеждаюсь, что это спасение нужно только мне.

Уже давно стемнело. Наши занавески потемнели от пыли. Я не захожу в спальню, чтобы предупредить тебя о том, что иду в аптеку. Теперь ты полностью в ее власти. Нужно купить пару пачек успокоительного, чтобы досидеть хотя бы до антракта. Нужно вынести твой тощий труп и похоронить для приличия. Нужно усвоить урок, что все обязаны жить, не придумывая лишних проблем и не загоняя себя в темный угол, который должен являться «единственным выходом».

Любите себя, будьте любимы и помните, что

И в побеге к себе от себя
Путь страданий ведёт к идеалу,
Но проблема здесь только одна:
Идеала всегда будет мало.



Надеюсь, ты достиг того, чего хотел, Джи. Жаль, что теперь это ничего не значит.