Новые поступления
По страницам: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Почитайте фендом
«Doctor Who»
1 фанфик
1351 фанфик
80 фендомов
213 авторов
Партнеры

Сравнять солнце с землей

- Совсем умом тронулась? Я не собираюсь тебе потом слезы и сопли подтирать как ребенку малолетнему.



Миранда вздрогнула и с трудом проглотила застывший в горле ком. Поежилась неосознанно – мимолетно смочив слюной кончик указательного пальца, раздраженно нахмурившийся Канда резким движением руки потушил мерно тлеющий на подсвечнике желтоватый огонек, пренебрежительно отбросил с ее, ссутулившегося в момент, плеча волнистую прядь волос, слегка опаленную на самом кончике, секундами ранее еле спасенную от полного зажигания.
С таким звуком пылающие языки пламени тухнут, окаченные порывом ледяной воды, с таким звуком вспыхивает неразбавленная кислота пол давлением, с таким звуком впитывается под кожу чистый спирт, наспех вылитый на открытую, разорванную до мяса рану в пылу смертельного боя...
Нелепая мысль проскочила в пустом сознании: у нее ведь никогда не получалось так – она лишь обжигала пальцы, не в состоянии приручить даже беззащитный огонек слабо мерцающей свечки, она верила – есть на свете люди, которые таким же точным, коротким движением руки смогут однажды потушить само солнце. Миранда знала – Канда был одним из них. Миранда знала – ей такой не быть никогда...


Канда резко встал и небрежно дернул ее за рукав смятой дорожной куртки. Они прибыли в один из очередных маленьких городов сырой Англии для очередного спасения очередного человечества – героиней Миранда не чувствовала себя и наполовину. Миранда знала – Канда никогда не будет задумываться о подобной ерунде, и эта мысль не пристыжала, но здорово угнетала, поэтому Миранда сильнее вжимала голову в дрожащие от холода плечи, усерднее обкусывала бледные, обветренные на осеннем морозе губы.
Выхватывая рассеянным взглядом свое отражение в помутневшем от времени зеркале на выходе из вагона, почти раздраженно отвела взгляд: тушь на ресницах неаккуратно размазалась у уголков подкрашенных глаз, слой помады стерся, открывая потрескавшуюся на ледяном ветру, тонкую кожу, за время отросшие, непослушные волосы – не расчесанные, противно лезли в глаза; она потеряла свою ленту по дороге из Ордена, не осмелившись искать ее и тем самым задерживать особенно взбешенного в эти дни Канду.
Миранда с трудом распрямила замерзшие плечи и поспешно нашла взглядом идеально ровную спину стремительно следующего по перрону мужчины; он шел прямо, размашисто и твердо, каким-то странным образом совершенно не касаясь даже кончиками локтей проходящих мимо людей. Шел резко и уверенно, небрежно перекинув через плечо ручки обеих сумок – ее и своей собственной: она слишком долго возилась, не в состоянии вытянуть из-под сидения свой багаж, пока он, пренебрежительно цокнув языком, сам с силой не выдрал оттуда вместительную сумку, нервно проследовав к выходу, не удосужившись окинуть ее даже мимолетным взглядом. Страшный человек – она была почти готова залепить ему затрещину за такое неуважительно отношение, если бы была кем-то другим, не Мирандой Лотто, если бы он был не тем, кем являлся на самом деле. Придушит ведь на месте и сбросит в ближайшую канаву, спокойно продолжая путь самостоятельно. С него станется…


Она смотрела на то, как аккуратно уложены в высокий хвост безупречно-ровные его волосы, как безукоризненно обтекает высокую узкую фигуру длинный черный плащ – без единой складки, мелкой пылинки, словно и не он провел в дороге больше четырех часов.
Она представляла, каким невероятно красивым он бы оставался, даже если был бы облачен в самые ужасные лохмотья, и эта мысль не восхищала, но согревала странно – так согревает истлевший несколько часов назад пепел случайного путника, приложившего к ней окоченевшие руки: еле-еле, почти неуловимо.
Миранда глухо выдохнула и в последнюю секунду успела замедлить шаг, едва не врезавшись в резко повернувшийся к ней навстречу мужской силуэт. Раскосые угольно-черные глаза смотрели с пренебрежением, ледяная рука тянулась к поднятому воротнику легкой не по погоде куртке, промозглый ветер каплями моросящего дождя пробирался под него, царапая кожу судорожными мурашками – от холода, конечно, Миранда надеялась на это.




- Ты дрожишь, идиотка. Попросить у меня достать из сумки что-то более теплое ума не хватило?




Не дал ей ответить – грубо вздернул ей на голову широкий темный капюшон, на ходу выбрасывая в сторону правую руку – двухместный экипаж послушно остановился прямо возле них, даже умудрившись не окатить с ног до головы порывом дождевой воды, все стремительнее растекающейся по грязным каменным дорогам.
Миранда неуклюже опустилась на свое место и поспешно засунула руки в глубокие прорези тонких карманов. Голову подняла вверх – совсем неправильное, землисто-коричневое, отсыревшее солнце, просачиваясь пыльным налетом сквозь нависшие низко тучи, ни на мгновение не согревало, не успевало достать до земли, тонуло в крупных тяжелых каплях, с почти осязаемым шипящим звуком тухло в мутных холодных лужах.
Когда Канда устроился рядом и согнутое, острое его колено неосознанно коснулось ее бедра, Миранда не посмела придвинуться поближе – хотя тепло разлилось по телу к самим кончикам бледных пальцев, бросило волнами жар к лихорадочно покрасневшим щекам, свело горячей судорогой насквозь промерзшие легкие.


Миранда напряженно вжалась в спинку потрепанного сидения и, не сдержавшись, приглушенно чихнула, в последнюю секунду испуганно прикрыв рот мокрой ладонью. Канда отвернулся и еле сдержал лезущую на лицо скептическую усмешку: так чихают бездомные бродячие кошки – промокшие до нитки под проливным дождем, смотрящие одиноко и загнанно на равнодушно снующих мимо, не замечающих никого и ничего, людей.


Миранда – мерзла. Канда знал, у нее нет ничего теплее насквозь промокшей куртки и его случайного прикосновения. Канда знал – даже в окружении шумных городских улиц Миранда останется одинока навеки. Канда знал – и почти был готов понять ее в этом, принять это понимание…




***




Миранда – мерзла. Вместо холодной гостиницы, он снял комнату в небольшом доме пожилой добродушной женщины, живущей с больным мужем на самой окраине города – неуклюжая идиотка без конца и края шмыгала носом, подавляя надрывный судорожный кашель.
За время их обустройства она успела каким-то образом сломать старый доисторический вентилятор, еле висящий на шатком потолке в их временной комнате, не в состоянии его отключить, пока Канда, взбесившись и сдавленно рыча, не выдрал его оттуда вместе с добрым куском самого потолка. За время их обустройства она умудрилась, предложив доверчивой хозяйке помощь на кухне, разбить пять стаканов и три тарелки, хотя он готов был поклясться, что ничего вкуснее ее стряпни не ел никогда в жизни. За время их обустройства она успела поладить с половиной города и накормить большинство бездомных животных округи, раздражая больше, сильнее: он презрительно передергивал плечами и недовольно фыркал, наблюдая, как темный ее силуэт скрывается за поворотом рядом с очередным, нагло улыбающимся мужчиной.
Он заметил ее в один день, склонившуюся на корточках над какой-то драной черной кошкой, которая, не долго думая, вскочила в протянутые навстречу руки, а потом, намертво вцепившись когтями, никак не хотела слезать обратно, пока один из местных мальчишек, заметив столь нелепое зрелище, не согласился забрать блохастый комок шерсти себе.




- Красивая женщина. Повезло вам с ней. Канда-сан.




Сидящий в инвалидном кресле старик, хозяин их временного убежища, провожал ее медленно удаляющийся силуэт взглядом, и улыбка у него на губах играла спокойная, добрая, умиротворенная. Канда почему-то подумал, что хорошо было бы иметь такого отца, будь он не Кандой Юу, не тем, кем являлся сейчас; обматерил себя последними словами за глупые мысли, недовольно скривился, для большего эффекта брезгливо передергивая плечами.




- Она не со мной.




К его же счастью. Он даже не успел подумать об этом – она смотрела на него устало и тоскливо, большие влажные глаза тускло мерцали. Высокая и худая – словно печальная актриса какого-то дешевого театра, было в ней что-то именно в этот миг: какая-то болезненная женственность, какая-то грациозная надломленность, темные брови по привычке удивленно вздернуты.
Миранда кивнула и он понял все в это же мгновение. Она покрепче запахнула широкие полы его же плаща – он, процедив нечто нечленораздельное сквозь зубы, в один из вечеров бросил его ей на кровать, объяснив это тем, что чахоточную идиотку без теплой одежды видеть рядом с собой не хочет – из-под него были видны только грязные коричневые туфли; каблук не мешал ей в этот момент поспевать за ним нога в ногу, Миранда боялась. Миранда панически переживала за каждого, кому может не успеть помочь, к которому привязывалась раз за разом по новой. Дура.


Когда она поравнялась с ним и рассыпавшиеся по ее плечам волосы принесли ему запахи чернил, засушенных листьев бергамота, Канда моментально узнал этот запах.
Не он витал в воздухе, когда мечник жестко и безжалостно, уже скорее на старых рефлексах стирал с лица земли огромных тварей, не он витал в воздухе, когда во взгляде у него надтреснулось тысяча острых искр, не он витал в воздухе, когда идиотка Лотто заслонила своим телом потерявшегося мальчишку, прижав его дрожащее от слез тело настолько крепко, насколько это было возможно. Тогда нестерпимый шум в ушах сузился до одной пронзительной точки, чтобы со страшным грохотом взорваться в ушах, эхом пройдясь по опустевшей за какие-то часы округе.


Так солнце разрывается на части, потушенное собственной тенью. Миранда шагнула вперед – он еле различил ее силуэт, он ослеп от боли и усталости – и крепко вцепилась руками в воротник его рубашки, прижимаясь содрогающимся от рыданий телом близко и неожиданно смело. Миранда мерзла, он помнил.
Костлявые длинные пальцы, впившиеся в его кожу, покрытые нелепым черным лаком ногти, прохладные ладони, судорожно обхватившие напряженное его лицо. Канда закрыл глаз и, медленно опустив голову, прислонил ее к подрагивающему женскому плечу на мгновение.




- Уймись, истеричка. Со мной все в порядке. Хватит. Успокойся. Миранда…




Странное, грубое, некрасивое имя. Оно звучит только, когда проговариваешь его по слогам про себя, беззвучно шевеля сухими губами, оно звучит только, когда шепчешь его от страсти охрипшим голосом, оно звучит только, когда надрывно кричишь его, склонившись над ее лицом, умоляя не умирать.
Оно никогда не будет звучать так на его губах, Канда обещал себе. Она – не с ним. К ее же, все таки, счастью…



Он раздраженно выпрямился и с трудом выпутался из неожиданно настойчивой цепкой хватки.
Миранда смеялась – неожиданно звонко, по-девичьи совсем, улыбаясь сквозь слезы, облегченно размазывая потекшую тушь по мокрому лицу...
Подняла голову вверх. Солнце – совсем неправильное, землисто-коричневое, отсыревшее, больше не было нужно ей.



Миранда – согревалась...