Новые поступления
По страницам: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Почитайте фендом
«Doctor Who»
1 фанфик
1351 фанфик
80 фендомов
213 авторов
Партнеры

Съешь его сердце, приправленное моей любовью

Альберт Фиш, Джеффери Дамер — одни из самых известных каннибалов Америки. Этот список пополняется с каждым годом, а новые жертвы появляются по сей день. Некоторых это пугает, заставляет сидеть дома и не высовывать свой нос, а некоторых — забавляет. Они бегут навстречу этому каннибалу, мечтая доказать, что это всего лишь глупая басня, но не всегда возвращаются. Я отношусь к той группе людей, которым всё это безразлично, и они попросту сидят дома вместе с книгой. Я не хочу становиться жертвой псевдо-маньяка или, как его называют, Джерского людоеда.

***

1:45 Громкая музыка, бьющая по ушам, отвратительный запах алкоголя и дешевого табака — это ужасно, но в данный момент мне это нравится. Я отрываюсь по полной в компании лучших друзей. Внутри меня, наверное, уже литр различного пойла, но мне до сих пор мало. Я хочу большего, я хочу отдохнуть так, как не отдыхал всю свою жизнь. Я должен запомнить этот день и мне плевать, что завтра я буду рыгать возле унитаза. Самое главное, что сейчас мне безумно хорошо. Сегодня мой восемнадцатый день рождения, и так вышло, что я родился именно в День Всех Святых.

— Фрэ-э-энк, не хочешь немного поиграть? — мой пьяный друг пытается перекричать музыку и он уже явно хочет заключить со мной пари, а я не имею ничего против этого. Я киваю в ответ и понимаю, что сделал это зря. Весь литр чуть ли не вырывается с моего горла. Я отворачиваюсь в другую сторону и рыгаю. Такое впечатление, что я съел жменю осколков, и теперь они впиваются мне в горло, а отвратительный запах и вкус во рту заставляют сморщиться. Фу, это ужасно, но не останавливает меня принять участие в этом споре.

— Оу, брат, тебе лучше лечь поспать, — я фыркаю и выпиваю содержимое моего стакана. Я не собираюсь так быстро сдаваться и идти на боковую прямо сейчас.

— Нет, Аззи, я еще выиграю в этой игре и выпью за твое здоровье, — это прозвучало слишком самоуверенно, и боюсь, что не доживу до того момента.

— Ну раз так, тогда предлагаю американку на алкоголь, — он протягивает мне свою руку, и я сразу же жму ее. Я слишком пьян для того, чтобы отказывать.

— По рукам, — Мэри разбивает наше рукопожатие, и перед нами уже появляются рюмки с алкоголем. Я не могу разобрать, что это за напитки.

Всё было быстро, нечетко, я не отвечал за свои действия и не мог контролировать свое тело. Рука сама по себе брала рюмку и подносила ко рту. Теперь алкоголь не был горьким и противным, скорее, каким-то сладким, а спустя десятую рюмку — безвкусным.

— Пятнадцать, — кричат пьяные девушки, и я опять рыгаю. Все те пятнадцать порций оказываются на ковре. Я слышу дикий хохот.

— Фрэнки, ты опять проиграл, — спустя пять минут ко мне обратился Аззи. Я сидел на диване, откинувшись на спинку. За эти пять минут Мэри напоила меня водой и дала кучу таблеток, чтобы мне стало лучше. А Патрик испепелял меня взглядом. Он был парнем Мэри и ревновал свою девушку ко мне. Видимо, я настолько хорош... Или Патрик просто ревнивый козел.

— Ладно, давай уже свое желание, — я сделал еще один глоток воды. Сейчас, кроме боли в голове и отвратительного вкуса во рту, меня терзал интерес. Что же там за желание?

— Проведи остаток ночи в лесу "Смерти", — все сразу затихли во время его слов, а когда он объявил своё желание, все завыли; кто-то даже засвистел. Наверное, мои глаза полезли на лоб. Да, я удивился. Но я не боялся. Мне было не страшно прийти в лес и погулять там.

— Пфф, легко, — фыркнув, я встал с дивана, захватил с собой бутылку с водой, и был готов покорять горы.

— Фрэнки, ты уже бежишь навстречу людоеду? Смело. Только не вернись через пять минут, — с усмешкой говорил Аззи, а я, не оборачиваясь, показал ему фак и с ноги открыл дверь дома. Я докажу всем, что этого знаменитого людоеда не существует.

***

Вместе со мной решила пойти Мэри, а отпускать свою девушку одну Патрик не хотел. Я пытался хоть как-то убедить их в том, чтобы они ушли обратно, потому что если я пойду с ними, то Аззи не засчитает мой поход, а идти во второй раз желания не было. Лучше я прочитаю книгу или выучу новую песню, чем пойду в этот лес. И как я был рад, когда убедил её в том, что участие в этом походе необязательно. Поэтому в лес я зашел один, а мои друзья отправились обратно домой к остальным. Жаль, что я не захватил с собой бутылку с пивом, а только газировку. Несмотря на то, что я рыгал уже около трех раз, я всё равно хочу выпить еще. Наверное, я дурак.

Лес оказался вовсе не страшным — больше мрачным. Опавшие листья, лёгкий ветерок, тихий шелест листьев и полная луна выглядели мрачно, создавая самую привлекательную картину, как в каком-нибудь фильме ужасов, в котором маньяк следит за жертвой, а та даже не подозревает об этом. Первое время я развлекал себя тем, что наступал на сухие опавшие листья. Мне нравился шелест. Я, наверное, полчаса ходил по лесным тропинкам и умирал от скуки. Было безумно грустно. Делать в лесу абсолютно нечего: просто ходи себе, смотри на деревья и луну, — поэтому, увидев гнилую тыкву, я был очень счастлив. Я могу хоть чем-нибудь себя развлечь. Схватив палку, я решил перевернуть эту тыкву, потому что сразу же заметил, что она была чем-то наполнена, но, чем именно, разглядеть через вырезанные глаза не удалось. Перевернув эту тыкву, я сразу же почуял ужасный запах тухлятины и гнили. Из неё сразу же вывались муравьи, червяки и кусок гнилого мяса, который был полностью в земле и насекомых. Я сразу же отбежал от этой тыквы, потому что запах был просто невыносимым. Отпрыгнув на пару метров, я столкнулся с чем-то и, обернувшись, я кинул, как оказалось, в дерево палку, которую держал в руке секунду назад. Я был очень напуган. Да, впервые за этот вечер я был реально напуган.

Наверное, сейчас у меня было жутко смешное лицо, и, представив себе его, я стал смеяться.

— Дурак, — сквозь смех сказал я, после того как ударил себя по лбу. Ну как можно было испугаться дерева?

После минуты смеха я наконец-то пришел в себя и стал думать, откуда здесь могла появиться тыква. Её, наверное, принесли школьники, чтобы попугать людей, которые придут в этот праздник в лес, дабы встретится с людоедом. Не удивлюсь, если найду здесь еще парочку тыкв с подобным сюрпризом. Наверное, многие подумают, что это своеобразное украшение сделанное нашей супер-звездой людоедом. Если бы он здесь жил, то он вряд ли делал нечто подобное. Зачем ему это? Чтобы выдать себя и, тем самым, позвать сюда еще один отряд полиции? Глупо. А многие школьники думают иначе — они находят в людоеде что-то крутое; хотя я их не понимаю. Что может быть крутого в убийце-каннибале? Он убил твою сестру, а ты одеваешься на День всех Святых в его костюм. Это дико, как по мне, хотя вероятность того, что легенда про людоеда правда очень мала. Никто не думает, что людей в этом лесу может убить, например, кабан или медведь? Хотя в нашем лесу водятся только птицы и насекомые. Тут раньше было много разных животных, но какой-то хищник или охотник убил всех. Три года назад в лесу можно было найти шкуры лисиц и других животных, но, когда животные были убиты, школьники стали находить скальп и человеческие кости, после этого и появилась легенда про людоеда, который теперь охотится на людей. Я не верил в эту историю. Мне казалось, что это дело медведя или целого семейства медведей. Но поймать их пока что не удавалось, а число жертв возрастает с каждым днем, но их трупы так и не могут отыскать. Иногда находят скальп, и то это стало редкостью. Так что, скорее всего, люди просто потерялись и умерли с голоду, или их нашел медведь.

Вскоре я продолжил свой путь. Говорят, тут есть озеро, но оно находится чуть ли не на другом конце леса, и дойти до него чертовски сложно, но времени и сил у меня было очень много, так что желание искупаться в озере я был обязан исполнить. Я всё время шел прямо, никуда не поворачивая, — так легче запомнить дорогу обратно. Чтобы вернуться всё-таки домой и не стать жертвой медведя, я ломал ветки на деревьях.
Turn up the flame, step on the gas
Burning the flag at half mast
She's a rebel's forgotten son
An export of the revolution*
— тихо напевал я текст одной из любимых песен. Петь на весь лес я не хотел, я просто не хотел нарушать эту мертвую тишину, которая мне чем-то нравилась. С одной стороны, я обожал одиночество. Я мог посидеть в тишине и подумать о чем-то, решить некоторые проблемы, найти ответы на вопросы, но, с другой стороны, я ненавидел тишину. Мне становилось порой очень скучно, когда я ничего не слышал, иногда казалось, что эта тишина поедает тебя изнутри. И это ужасно. В такие моменты я включаю музыку или играю на гитаре, чтобы хоть как-то избавиться от неё.

Я резко остановился и затих. Я услышал хруст. Либо я сумасшедший, либо тут точно кто-то есть. Это точно не шорох листьев или паранойя. Кто-то наступил на ветку. Да, я услышал этот хруст, и он был близко. Примерно пять метров от меня. Тогда мне снова стало действительно страшно. Вдруг это тот медведь. Я не знаю, как вести себя при встрече с ним. Оглядеться и бежать — хорошая идея. Конечно же, по закону фильмов ужасов я ничего не увидел, поэтому бросился прочь обратно к дороге. Да, мне было дико страшно. Сейчас я чувствовал себя животным, на которого охотится старый опытный охотник. Сердце билось в бешеном ритме, а мозг сразу же отключился. В голове звучала только одна фраза: "Беги, черт подери", и я бежал. Бежал, как можно быстрее по знакомым тропинкам, не в силах оглянуться. Тело лихорадочно дрожало, и двигаться было сложно, потому что ноги стали ватными и неуправляемыми, но как я был счастлив, что ни разу не упал, хотя раз пять поскальзывался на гнилых листьях или спотыкался. Я бы давно остановился, если бы не слышал, что за мной кто-то гонится. Я слышал, как он бежал, как листья хрустели под его ногами, я слышал, что он совсем рядом, но кто же он? Медведь? Нет, медведь не бегает так быстро, и если бы он бежал за мной, то я слышал его тяжелое дыхание и рык. Значит, это тот людоед? Легенда оказалась правдой? Есть один способ проверить — обернуться, — но этого делать я точно не буду. Слишком опасно. После трех минут такой пробежки воздуха стало не хватать, и я хотел остановиться и передохнуть. Но сделать этого у меня не получится. Сомневаюсь, что у меня хватит смелости прекратить движение и сказать маньяку: "Давай минутку постоим и дальше побежим, окей?" Но наша погоня все-таки прекратилась. Я не знаю, что произошло. Всё потемнело и прекратилось. Это произошло так резко и неожиданно. Теперь вместо деревьев я видел темноту — больше ничего. Наверное, я умер? Или он меня вырубил, а потом начнет проводить пытки? Если я еще могу говорить хотя бы в своем разуме — то я жив, наверное.

Через несколько секунд после того, как я осознал, что еще пока что жив, я почувствовал боль в затылке. Такое впечатление, что кто-то кинул мне в голову камень, и тот прошел насквозь, поэтому у меня так и болит голова. Я непроизвольно поморщился, и боль почему-то стала слабеть. Вскоре начало жечь глаза, и я сразу же попытался их распахнуть. Как только я слегка приоткрыл правый глаз — меня сразу же ослепил свет. Такое же чувство испытываешь, когда ночью кто-то включает свет в твоей комнате, а глаза не привыкли к освещению и начинают болеть, появляются темные пятна, но через минуту ты уже привыкаешь к этому свету, и всё приходит в норму. Я хотел потереть глаза, чтобы быстрее привыкнуть к свету, но мои руки были к чему-то закреплены. Я повернул голову и увидел наручники. Двигать головой было трудно. Шея будто стала деревянной и неповоротливой. Я был пристегнут наручниками к батарее, которая, благо, была холодной, и, наверное, спасибо этой холодной батарее — я быстрее пришел в себя и, видимо, зря. То, что я увидел, повернув голову обратно, не сравнится ни с каким фильмом ужасов. На деревянном столе, накрытым скатертью, лежало тело без ног и рук. Живот этого человека был распорот, а кишки плавали в тазике возле стола, остальные органы находились на своих местах. В комнате жутко пахло кровью, и даже во рту был привкус железа, который напоминал её привкус. Вскоре я увидел руки этого человека, которые лежали в отдельном тазике, а рядом с ним тянулось мясо с кожей. Я не сразу догадался, что это были ягодицы этой женщины. Я понял, что это женщина по скальпу, который лежал на полу. Меня затрясло в холодном поту. Мне так захотелось закричать, вырваться с этих наручников и бежать, что есть силы, но если я закричу, то он придет и убьет меня, — бежать не куда. Я стал рыдать, хотя я был мужчиной, а мужчины не плачут, но я просто не мог остановиться. Мне нужно было хоть как-то выплеснуть эмоции, и этими эмоциями был не страх и ужас, а безысходность. Я не мог помочь ни себе, ни этому человеку. Мне некуда бежать, я не могу ничего сделать, и это заставляет меня сейчас рыдать, как истеричка. Но я перестал плакать, когда услышал шаги: быстрые и громкие, — это людоед или это окажется Аззи? Да, пусть это будет Аззи, который захотел поиздеваться надо мной. Я буду так счастлив, если увижу этого придурка, но вместо него я вижу черноволосого парня. Он не был похож на тех людоедов, которых я видел в фильмах ужасов. Они были безобразными, с длинными гнилыми ногтями, беззубыми, не мытыми вонючими уродцами с отвратительным пузом и в старой бежевой одежде, заляпанной кровью. Он был абсолютно другим. Более-менее чистый, с нормальными ногтями, в черной растянутой футболке с потертым рисунком, в темно-синих джинсах со следами крови, с грязной головой. Он не выглядел безобразно. У него было только пару изъянов в виде вздернутого носа, который немного напоминал пяточек, и безумный вид. Единственное, в чем он был идентичен с теми людоедами, так это безумие в их глазах.

Он вытирал руки тканью, которая была похожа на кусок юбки черлидерш. Не удивлюсь, если это окажется правдой. Увидев, что я уже пришел в себя, он безумно улыбнулся, тем самым показав слегка желтые маленькие зубы. Теперь в список схожести с людоедом из фильма я могу поставить галочку напротив ужасных зубов.

— Очнулся, — хихикнув, сказал он и пошел к столу. — Как раз к завтраку. Ты же подождешь часик, пока я буду заниматься ею, — он ткнул пальцем в ее печень и испачкался в ее крови. Все это время он смотрел на меня с улыбкой на лице. Мне было страшно, ведь его завтраком могу стать и я. — Молчание — знак согласия, — он пожал плечами и, взяв скальпель, стал резать что-то внутри девушки. К горлу подступил ком, а дышать стало тяжелей, когда он достал ее печень. Его руки были окровавлены по локоть, а несколько капель крови попало ему на лицо, когда он, видимо, перерезал сосуд. Безумец делал это все со спокойным лицом, будто вместо человека тут лежит заяц или рыба. Мне было страшно наблюдать за этим, поэтому я закрыл глаза и повернул голову в другую сторону. Наверное, увидев это, людоед хихикнул. Я не видел, что он делал, но слышал, как он клал что-то куда-то. Видимо, органы. Они как-то с жутким хлюпаньем падали в емкости. Меня чуть еще раз не вырвало, когда я представил, что сейчас он вырезает еще что-то из бездыханного тела. У меня сразу же начались рвотные позывы, и я согнулся в четверо, когда почувствовал, как сужается мое горло, по телу проходит стая мурашек, и изо рта сразу же выплескивается желчь, и ее остатки стекают по моему подбородку. Открыв глаза, я заметил, что немного запачкал желчью джинсы, и возле меня появилась небольшая лужица. Я прохрипел и откашлялся из-за того, что мои руки были пристегнуты. Я не смог прикрыть рот и запачкал слюной свою футболку.

— Нечего себе, — удивлённо сказал этот парень и подошел ко мне. Он повернул мое лицо и стал вытирать с подбородка желчь со слюной. На его руках больше не было крови, только под ногтями осталась засохшая, а сам он вонял кровью и гнилью. Я еле сдержался, чтобы не проблеваться на него из-за ужасного запаха. — Бедняжку вырвало, — он говорил с такой заботой, и это пугало еще больше. Я дрожал, как заяц, когда тот касался тканью моего подбородка, а вскоре и к испачканной одежде. — Не бойся меня, я тебя не обижу, - посмотрев мне в глаза с милой улыбкой, сказал он. С каждым его действием, с каждым моим вздохом становилось все страшнее и страшнее. — Ну, почему ты такой пугливый, а? Я же тебе ничего не сделал. Ну, подумаешь, пристегнул к батарее, это только меры предосторожности, не более. Так что не бойся, я обещаю, что не обижу тебя, — он гладил меня по голове и пытался хоть как-то меня успокоить, убедить в том, что я в безопасности, но я не верил. А вы бы поверили людоеду, который минуту назад вырезал органы девушки?

После этого ему надоело дожидаться от меня ответа, и он, вытерев лужу возле меня, ушел обратно к столу. Вся скатерть была окровавлена, а органы лежали в тазике. Он взял ёмкость и понес в другую комнату. Содержимое неприятно хлюпало, и это заставляло меня вздрогнуть. Не прошло и минуты, как он вернулся с новым тазом и огромным ножом, которым работают мясники. Я уже знал, что он сделает, и поэтому сразу же зажмурился и отвернулся. Он будет рубать ее тело. Первое, что я услышал, — был глухой удар. Видимо, он кинул таз. Потом я уловил, что он точит нож и что-то насвистывает. Такое впечатление, что у меня горячка; я потел, как старая бабка, и трусился, точно в лихорадке, а все это дополняла головная боль, которая сопровождала меня все это время. Вскоре я услышал, как он начинает рубать ее тело, как ломаются ее кости, разрывает плоть. Я каждый раз вздрагивал, когда он отрубал части ее тела. Мне хотелось сбежать отсюда, закрыться в комнате и выпить целый ящик виски, чтобы хоть как-то забыть то, что я видел, и то, что я слышал. Я слышал его тяжелое дыхание, слышал, как он кидал части тела в таз, и мог представить себе ту картину, которая происходила передо мной. Наверное, он весь в крови, а от тела остались только маленькие кусочки. Вскоре весь этот ужас закончился. Я услышал его удаляющийся шаги, и только после этого открыл глаза. Я увидел, что на столе больше ничего нет, даже окровавленной скатерти. Только следы крови на полу хоть как-то подтверждали то, что все увиденное мною было правдой. Пока у меня была возможность, я попытался себя успокоить, утихомирить быстрое дыхание и взять себя в руки. Так, Фрэнки, всё нормально, может, он и правда тебя не тронет. Он же обещал, а если и не тронет, то что дальше? Он же заставит тебя есть человеческое мясо! И хрен знает, для чего он оставил меня в живых. Да, я умею себя успокаивать. Может, мне попытаться сбежать? Но я даже не знаю, где я нахожусь, он бегает быстрее меня, может легко вырубить меня. И как я сниму наручники?

Его, наверное, не было около получаса, и за это время я успел себя поблагодарить раз пять за то, что не смотрел на то, как он разделывал тело. Кроме того, чтобы благодарить себя, я размышлял о том, почему же он оставил меня в живых? Почему ведет себя немного странно по отношению ко мне. Он был таким заботливым? Хотя заботливый человек не будет пристегивать тебя наручниками к батарее. "Ну, подумаешь, пристегнул к батарее, это только меры предосторожности, не более." Я сразу же вспомнил о том, что он сказал полчаса назад. Он так говорил об этом, как будто это обычное дело: пристегнуть человека к батарее. Хотя о чем я говорю — он только что разделал человека, как свинью. Так что наручники для него — это вовсе пустяк. Но все равно зачем я ему? На потом? Или он хочет меня откормить человечиной, а потом съесть? Кто знает, что в голове у этого сумасшедшего. А как мне вести себя рядом с ним? Быть послушной собачкой или же пытаться дерзить ему? Хотя кого я обманываю. Я не смогу ему даже слова сказать, я его жутко боюсь, а он пытается убедить в том, что его не нужно бояться. Если я перестану страшиться его и буду дерзить, вести себя, как мудак, то он точно не сдержится и зарежет меня, как зайца. А если я буду вести себя, как трус, и буду дрожать при виде его, то не исключено, что он будет ласковым и заботливым ко мне как сейчас. Будет пытаться завоевать мое доверие. Но, наверное, быть послушной собачкой не нужно. Во всех фильмах это заканчивается смертью. Ему просто надоест такая игрушка и он найдет себе другую. Черт побери, с какой стороны не посмотришь — мне все равно грозит смерть, так что лучше попытаться вести себя естественно и ждать смерти.

Вскоре я вновь услышал быстрые шаги, а вскоре увидел людоеда с тарелками в руках. Он стал накрывать на стол и напевать веселую мелодию, которую разобрать я не смог и даже не пытался. Сейчас моя голова была забита совсем другим, а именно: что же он приготовил и заставит ли он меня есть это? Да, определенно мне придется отведать его еду, а скорее всего ту девушку. Хотел ли я есть? Нет. После увиденного аппетит у меня пропал, плюс после интоксикации организма я абсолютно не хотел есть и не буду еще хотеть целый день, тем более человечину. Кстати, я заметил, что на нем теперь другая одежда. Тоже черная футболка с Iron Maiden и вместо синих джинс — черные. Он поставил одну тарелку на конец стола, а вторую на противоположную. Достав из ящика две вилки и нож и положив возле тарелок, он хлопнул себя по лбу и стал смеяться. Мне стало жутко. Я с огромными глазами смотрел на него и меня опять трясло от страха. А как бы вы отреагировали на это? Он, наверное, шизофреник. Он стал что-то бормотать себе под нос и убрал второй нож. Я, кажется, понял, почему он хлопнул себя по лбу. Видимо, он понял, что доверять мне нож будет немного рискованно, и я бы на его месте поступил так же. Кинув на меня взгляд и улыбнувшись как-то ласково и совсем не безумно, как он это делал раньше, он опять выбежал из комнаты. Как я не хочу есть человечину. Прошу, пусть этот ужас наконец-то закончится. У меня снова чуть не началась истерика и опять же по тому же поводу. У меня просто не было выбора, не было вариантов, но я попытаюсь больше не рыдать по этому поводу, я не хочу, чтобы он лез ко мне со своими успокоениями. Сделав три глубоких вдоха и выдоха, я продолжил ждать. Ждать людоеда пришлось не долго, он вернулся спустя минуты с подносом, на котором было зажаренное мясо. Как бы это не звучало, но оно пахло приятно. Да, аромат шел от него бесподобный, но я не буду это есть, как бы вкусно это мясо не пахло. Поставив поднос, он подошел ко мне.

— Ну, а теперь приступим к позднему завтраку, — он достал ключ, который висел на ниточке, а нить — на его шее. Сняв свое "ожерелье", он освободил меня от наручников. Как только мои руки были освобождены, я прижал левую руку к себе и стал тереть запястье, на котором были следы от наручников. Я пытался не встречаться с его глазами и вообще не смотреть на него. Я боялся. Я все это время боялся. — Ты такой милый, когда боишься, — он стал медленно протягивать свою руку к моей щеке, и в тот момент весь мир для меня остановился. Я даже не дышал. Мне было в какой-то мере неприятно от такого, что он ко мне прикасается. Ведь он этими руками вытаскивал органы с девушки, а теперь хочет погладить меня по щеке. Но когда расстояние от моей щеки до его руки составляло всего пару миллиметров, он резко ее убрал и встал с корточек. — Пошли, а то завтрак остынет, а мясо лучше есть пока оно горячее, — в тот момент я поднял на него свой взгляд. Наверное, я выгляжу слишком жалко сейчас. После интоксикации я побледнел, появились отеки на лице из-за похмелья и ужасный запах перегара, но он утверждал, что я милый, когда я боюсь. Но он ошибается. В жалости, беззащитности нет ничего милого, или ему просто нравится то, что его боятся? Он чувствует власть, и поэтому мой страх кажется ему милым? Таких людей, как он, очень тяжело понять.

Он протянул мне руку, чтобы я смог подняться, и мне пришлось это сделать. Я отсидел себе ноги и даже стоять было немного трудновато. Такое чувство, будто твое тело все в иголках, и теперь его немного неприятно жжет. Он отпустил мою руку после того, как я сел за стол. Он посадил меня на место, где был нож, и я тогда был в заблуждении. Я думал, что он наоборот хочет, чтобы я не пользовался острым предметом, но оказалось наоборот. Только вот зачем? Чтобы таким способом завоевать мое доверие? Скорей всего, но этого все равно не достаточно. Он сел напротив и, взяв вилку в руку, потянулся к подносу с мясом. Он взял самый маленький кусок мяса и положил его мне на тарелку, а после взял кусок намного больше и положил себе.

— Тебе нельзя сейчас много есть — не хочу, чтобы тебя еще раз вырвало, — он говорил это шепотом. Такое впечатление, что он боится быть услышанным.

Он не поднимал своего взгляда и ел мясо. Я же, обняв себя руками, смотрел на него и не понимал, как он может есть другого человека. Это же мерзко, ужасно, дико, нечеловечно. Он ведет себя, как изголодавшееся животное. Конечно, он не ест руками или делает это некультурно. Такое впечатление, что он ест говядину. Заметив мой взгляд, он прекратил есть и отложил вилку.

— Не нужно бояться меня. Это же всего лишь человеческое мясо. Оно очень вкусное, только попробуй, тебе понравится. Ты же ел медвежье мясо? — я кивнул головой, все так же не решаясь даже притронуться к мясу. Да, на одном из фестивалей в честь охоты кто-то приготовил медведя, и я, не зная этого, съел мясо. Мясо было очень вкусным, и тогда я был даже удивлен тому, что кабан, которого я ем очень сладкий, но потом мне сказали, что это медведь. Мне было очень жалко животное и я до сих пор виню себя в этом. Примерно через год после этого события я стал вегетарианцем, но не только из-за бедного медведя, но и из-за болезни, которая не давала моем желудку переваривать тяжелую пищу. Поэтому от мяса пришлось отказаться.

— Ну же, давай. В этом нет ничего страшного, — каждый отстаивал свою точку зрения, и сейчас моей была здравие.

— Я вегетарианец с двенадцати лет, — сиплым голосом ответил я. Мой голос звучал еще более жалким, чем я выглядел. Он почему-то улыбнулся. Довольно улыбнулся.

— Ты заговорил впервые за этот день, — объяснил свое поведение он. — Так уж и быть. Тебе сегодня было очень плохо. Стресс, похмелье, поэтому первый завтрак я тебе прощаю, но завтра ты будешь обязан съесть этот кусок, или я тебя заставлю это сделать.

*Green Day - Maria