Новые поступления
По страницам: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Почитайте фендом
«Doctor Who»
1 фанфик
1351 фанфик
80 фендомов
213 авторов
Партнеры

Отпусти меня

— Отпусти меня, — говорит Ангрод.

Говорит спокойно, стараясь никак не выдать волнения: нет, нет, со мной все в порядке, пульс поднялся оттого, что я резко встал с кресла, а дрожь пробивает потому, что мне холодно. Со мной все в порядке, только отпусти меня…

Карантир его будто не слышит. Он успевает думать о своем, краем глаза следя за кофе, что варится в турке на плите: не убежит ли. Прислушивается к сбившемуся дыханию Ангрода, да и мало ли что еще у него на уме. Стоит посреди кухни, прижимает арфинга к себе, не давая пошевелиться.

На кухне немного темно, как бывает в час, который уже не считается поздним вечером, но и ночью его не назовешь. Воздух пропитан приятной синевой, похожей на ту, что была вчера, когда Ангрод впервые тут оказался. На столе две чашки, пока пустые. Бежевая скатерть, несколько рюмок в старом темном серванте, небольшой диван, чтобы можно было спать тут, если кому-то не хватит места в комнатах. Обстановка кажется Ангроду излишне мирной, он не верит, что тут может жить тот, кого он ненавидел всю жизнь, да и сейчас относится к нему не лучше: тот, который обнимает его сейчас, положив ему руки на спину. Руки, которые в крови по локти, а то и по плечи.

Ангрод думает, что вчера, когда он нашел Карантира лежащим на траве, увидел, как тот мучается от невыносимого кошмара, не стоило его будить. Нужно было задушить: тихо, аккуратно, на улице ведь никого не было, и хватились бы его не сразу…

Собственные мысли пугают, и Ангрод вздрагивает в руках Карантира, оглядывается по сторонам. Кофе на плите почти готов, помешать бы.

— Отпусти меня. А то кофе убежит.

***

За столом Карантир молчит. Думает, смотрит в чашку, словно надеясь найти там ответы непонятно на что. Ангрод не знает, что творится в его голове, не спрашивает, но сам помнит, что должен сегодня сказать. Горький вкус напитка возвращает арфинга в действительность, и он вздыхает, откидываясь на спинку дивана. Никогда ему еще не было так сложно просто сидеть и молчать.

— Что ты, — говорит он, — постоянно зависаешь? Задумался?

Карантир не отвечает, только отмахивается. Нет, не задумался, все нормально, не бери в голову.

— Ты хотел мне что-то сказать?
— Я про вчерашнее думал, — говорит феаноринг, — в твоей дубовой башке остались какие-нибудь мысли по этому поводу?

От его неожиданной грубости Ангрод чувствует, что не знает, как ответить. А Карантир смотрит уже не в чашку, а на скатерть. Сначала на скатерть, потом в окно, потом просто куда-то в глубину пространства вечернего воздуха, словно видел то, что Ангрод, как бы ни старался, увидеть бы не смог.

А за окном все темнеет. На улице гуляет ветер, и до слуха доносится шум деревьев, чьи-то шаги по дорожке, и даже где-то щебечут птицы, хотя поздно, казалось бы. Ангрод думает, что надо бы добавить на кухню немного света. Совсем чуть-чуть, больше не надо. Он признается себе, что при ярком освещении он боится увидеть в глазах феаноринга тот странный блеск. Как тогда, еще в первую эпоху на злополучном совете: злость, жажда убийства и безумная ненависть ко всем вокруг. Но эту темень свечой бы разбавить, правда, Ангрод уверен, что Карантир — последний, с кем ему хотелось бы сидеть при свечах.

Ангрод понимает, что молчание затянулось и надо что-то сказать.

— Ты меня позвал потому, что некому было говорить гадости?
— Извини, я…
— Странный ты сегодня какой-то.
— А ты вообще помнишь, — поднимает голову Карантир, — когда я нормальным был? Я уже и сам забыл, но если ты вдруг знаешь, скажи мне, с удовольствием тебя послушаю.

В глазах феаноринга то ли страх, то ли презрение — Ангрод не может понять, потому что слишком темно. «Почему я тогда не придушил его, — думает он, — почему пожалел эту гадкую тварь?»

Он допивает кофе в два глотка. Горький и немного остывший, но все равно восхитительный. Ангрод вспоминает, как Карантир обнимал его, стоя посреди кухни, когда кофе варился на плите, и думает, что это ему, наверное, показалось. Не могло так быть. Видение. Шуточки Ирмо. Обрывки старых снов или просто игра иллюзий.

— Спасибо, — усмехается он, — говорить я тебе ничего не буду, хоть мне и есть что сказать. Я лучше пойду. Честное слово, я предпочел бы работать грузчиком в Алькволондском порту, нежели беседовать с тобой наедине.

Ангрод ставит чашку на стол и направляется к двери. За спиной тишина, только доски пола скрипят под ногами. И уже у самого порога он слышит, как Карантир вскакивает с кресла, подбегает к нему и хватает его за плечи.

— Подожди, — просит он, — задержись ненадолго. Мне надо знать, что ты там сказать-то хотел.
— Уже ничего. Отпусти меня.
— Ангрод, извини, мне просто надо поговорить с тобой. Нам нужно понять…
— А мне не нужно, — перебивает арфинг, повышая голос, — если тебе что-то надо, то думай об этом в одиночестве. Отцепи от меня свои лапы, отродье морготово.

Ангрод уверен, что Карантир сейчас разозлится, начнет ходить туда-сюда, толкать длинные речи, не скупясь на отборные ругательства, или просто выставит его отсюда. Ангрод понимает, что хочет этого — пусть выгонит его, чтобы больше не пересекаться никогда, не разговаривать и не видеть этих безумных глаз.

Он поворачивается, чтобы глянуть напоследок, и видит, что Карантир стоит, опустив голову. Он убирает руки, и они свободно свисают вдоль тела, как обломанные ветки после урагана.

— Ты помнишь, что было ночью?
— Да, — говорит арфинг, — я все помню. Если ты хочешь знать, что я хотел сказать, я скажу. Я хотел извиниться. Прости, что я тебя разбудил, что заставил замерзнуть, лежа на кровати без одежды, прости, что дал тебе в морду и покусился на твою пресвятую тушку. Я сожалею, — он ловит себя на мысли, что говорит искренне: жаль, что сунулся сюда, и кто его за уши тянул? — что так вышло, и я не смог сдержаться. Извини. Давай я сейчас уйду, и мы обо всем забудем. Надеюсь, это не слишком наглая просьба с моей стороны.
— Ангрод… — шепчет феаноринг, — не уходи. Поговорить еще надо. Я не злюсь на тебя, говорил же, что еще дня два буду спокоен. И валерьянки на всякий случай хлопнул перед тем, как ты пришел. Не извиняйся.

Он тянет его назад в кухню, зовет сесть обратно на диван, а сам устраивается рядом. Ангрод пытается встать, но Карантир удерживает его. Ангрод чувствует, что обстановка начинает давить еще больше, словно стало тесно, темнота приобрела вес и теперь сжимает ему душу. Он оглядывается по сторонам и замечает на шкафу подсвечник. Небольшой, но наверняка тяжелый. От удара такой штукой в затылок Карантир, может, и не умрет, но сотрясение заработает точно. Потеряет сознание, а потом забудет все, или хотя бы что-то важное…

«Эру, неужели я становлюсь таким же, как он?!»

— Я думал, что ты сегодня будешь нормальным. Ну, таким, как всегда.
— Ангрод, я же говорил уже. Ты что, думаешь, что я всегда мрачный, угрюмый и злой?
— Да. Я тебя, во всяком случае, другим не видел. Ну, почти. Я вообще удивлен, что ты умеешь извиняться, грустить или что-то в этом роде.

Карантир вздыхает и откидывает волосы с лица.

— Я же все-таки тоже эльф, как и ты. Я еще смеяться умею. И жалеть. И радоваться. И даже… а, впрочем, неважно. Я что сказать-то хотел…

Он наливает себе еще полчашки кофе и выпивает залпом. Фыркает и морщится от того, что в рот попала гуща.

— Я сегодня спал нормально. Тепло так было, но не жарко. Выспался за всю неделю. Только не снилось ничего.

Карантир замолкает, будто оборвавшись, не закончив фразы. А Ангрод не знает, как реагировать на его слова: радоваться, вздыхать, удивляться? Решает, в конце концов, просто пропустить мимо ушей, проигнорировать, ибо какое ему дело? Этот феаноринг — ему кто?

— Рад за тебя, — говорит он по возможности правдоподобно, — это все?
— Я тебе так неприятен? Говорить не хочешь? Зачем пришел тогда?

В тиши слышится, как бьется сердце феаноринга, быстро и громко, словно тот очень волнуется.

— Каря, давай я приду, когда ты наведешь в голове порядок. Вот честно, не могу тебя уже слушать. Или, если хочешь, давай поругаемся насовсем, чтобы уж никогда не надоедать больше друг другу? Мы с тобой уже не дети, а ведем себя, как не знаю кто. Я пришел, потому что хотел извиниться и потому, что ты меня позвал. Еще вопросы есть?
— Не надо насовсем! — вздрагивает Карантир, — конечно, так было бы лучше. Но не хочется. Хочется, чтобы ты остался. И, — он запинается, — чтобы ты прекратил меня так называть.
— А как тебя еще звать? Морьо — слишком мрачно, Карантир — слишком длинно, Морифинвэ — еще длиннее…
— Увы, у папы с фантазией плохо было. Братцы меня вообще иначе как обормотом или злым кошаком не зовут. Раньше, по крайней мере не звали. Сейчас как придется. А ты меня никак не называй, вообще лучше помолчи.

Карантир роется в карманах в поисках сигарет. Но тут же оставляет это занятие и кладет Ангроду голову на плечо. Как-то нарочито обыденно, словно они в прошлом не называли друг друга предателями, не ненавидели. Ангрод тихо вздыхает. Волосы феаноринга щекочут ему шею.

— Прекрати меня трогать, — говорит он, — ну чего с тобой? Совсем ты расклеился. Вчера же вроде пришел в себя после…
— Да, — перебивает Карантир, — это оттого, что мыслей в голове никаких не было. А потом они снова заползли и такого мне загонять стали… Я не понимаю, что со мной. Вернее понимаю, но…
— Может, тебе к Эсте сходить? Или просто в Лориэн сгонять? Успокоишься, нервы подлечишь?

Феаноринг кивает, но никуда с места не срывается. Мол, да, конечно, съезжу обязательно, только не прямо сейчас. Ангрод вспоминает вчерашнюю ночь, что засела в сознании как кошмар и что-то невозможное, сюрреалистичное и неправильное. Вспоминает, как болела спина от царапин, как он сам ударил Карантира по лицу, не совсем понятно зачем. Продолжая вертеть эту мысль в сознании, он приподнимает Карантиру голову и видит, что ничего на скуле нет. Та же смугловатая кожа с еле заметными веснушками, та же прядь волос, падающая на один глаз…

Карантир грустно улыбается, словно прочел его мысли.

— Не трогай, там хоть синяка нет, но болит до сих пор. Я тут подумал… Короче, поеду я. В этот продерганный лес, или как его.
— В Лориэн-то?
— Да, а то совсем с ума сойду. Ты прав, надо сознание прочистить. Как думаешь, меня долго там лечить будут?
— А ты куда-то торопишься?

Ангрод откидывается на спинку дивана, а Карантир вдруг вскакивает и начинает нарезать круги по комнате, словно пытаясь вспомнить что-то важное. Уже очень темно, и арфинг удивляется, как феаноринг не спотыкается в темноте. А он даже не сбавляет темпа, вот один круг, второй, потом останавливается возле шкафа, чудом не ударившись головой о дверцу.

— Мне кажется, что скучать буду. Вдруг меня на тысячу лет туда поселят? Или на две?
— Да навряд ли, — усмехается Ангрод, — у нас Аэгнор тоже ездил, от несчастной любви лечиться. Через неделю вернулся. До сих пор немного странный, но в целом все с ним хорошо. Ему, говорит, вкатили чего-то убойного.
— В каком смысле странный?

Арфинг поднимается и подходит к феанорингу, чтобы было лучше слышно — не кричать же через всю кухню.

— Он Андрет забыл, как мы и хотели. Даже когда ему говоришь, он не может вспомнить. Отмахивается, дескать, что первую эпоху поминать? Но по нему видно, что его терзает что-то, не хватает ему любви. Он иногда неосознанно клеится к Финроду. Может подойти и обнять его ни с того, ни с сего, если рядом никого нет. Финрод вроде сам не против, а отец сквозь пальцы на это смотрит. Так что тебе, может, тоже чего-нибудь сильного дадут и будет все, как раньше.

Карантир задумывается на секунду. Снова тянется рукой в карман, как минуту назад. На кухне уже становится совсем темно, словно кто-то отключил и луну, и звезды. Ангрод вспоминает про подсвечник на шкафу, и думает, что неплохо было бы его по прямому назначению использовать. А не как орудие убийства, да и что плохого в том, чтобы посидеть при свечах?

«Эру, скоро я перестану понимать сам себя…»

— И все будет, как раньше, — повторяет Карантир, словно пробуя на вкус эту фразу, — может быть. Я тогда сейчас соберусь и поеду. Все равно не засну сегодня часов до трех. Тебя до дома проводить?
— Не трудись. Только, пока тебе не промыли мозг, можешь на один вопрос ответить?
— Что, допрос устраивать будешь? — усмехается он, — Ну?
— Зачем ты обнял меня сегодня?

Ангрод смотрит в его лицо уверенно, без насмешки, только с ожиданием и нарочитой несерьезностью. Даже пытается немного улыбаться. А Карантир вдруг бледнеет и снова опускает голову, как тогда, когда перехватил Ангрода у двери, чтобы он не ушел, когда схватил его за плечи, не обращая внимания на просьбу отпустить.

И не отвечает.

***

У самой калитки Карантир останавливается и пару секунд смотрит куда-то вдаль. Вдали шумит лес, белеет дорога, мерцают звезды на небе. На дороге виднеются лужи, то тут, то там. По забору вьется дикий виноград.

— Я не хочу никуда ехать, — говорит он, — можно я останусь?
— Этот вопрос ты себе задавай, а не мне. Мне, в общем-то, все равно. Ты меня отпусти только. Вот честно, зачем ты все это разводишь, и сдался же я тебе? Говорил же уже, давай забудем все. Я уйду, а ты сам решай, что дальше делать.
— Тебе все равно?

Карантир прожигает его взглядом, и Ангрод чувствует, что обстановка приобрела немыслимую серьезность. Даже сад стих, деревья перестали шелестеть листвой на ветру, только калитка тихо скрипит, лишний раз напоминая, что, ответить очень важно. Настолько важно, что Ангрода это пугает.

— Я не должен лезть в твою жизнь. И не полезу. Не то, чтобы мне все равно…

И не успевает закончить, потому что Карантир в тот же момент обнимает его и целует в губы.

Ангрод даже не пытается вырваться, потому что феаноринг держит его еще крепче, чем тогда на кухне. Лишь кладет руки ему на плечи, осмелев, зарывается ладонью в волосы, как тогда, прошлой ночью. От этого прикосновения Карантир едва не срывается: гладит его по спине, запуская руки под рубашку и царапая кожу, прижимает к себе еще сильнее, и Ангрод понимает, что Карантир едва сдерживается, чтобы не повалить его на траву и не взять прямо тут, на газоне.

«Что ты со мной делаешь, безумец, почему я не задушил тебя, когда ты лежал тут, мучаясь от кошмаров?..»

— Отпусти меня, — шепчет Ангрод, — отпусти…

Карантир замирает, словно его ударили током. А потом действительно убирает руки с его спины, опускает их и прячет в карманы брюк. Ангрод поправляет рубашку и направляется к калитке.

Слышит голос Карантира в последний момент.

— Ангрод…
— Езжай в Лориэн, — говорит он, — отдохни там недельку или тысячу лет. Может, ты после этого все забудешь. Только не думай обо мне больше. Отпусти меня.

И уходит, не оборачиваясь.