Новые поступления
По страницам: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Почитайте фендом
«Doctor Who»
1 фанфик
1351 фанфик
80 фендомов
213 авторов
Партнеры

Ибо имя ему - ...

Он кусач.

Она, глупенькая, бежит к нему, тянет свои детские ручки, а Он огрызается и прошивает их когтями, заставляя на кости куски мяса болтаться. Она лечит раны и дуется украдкой. А потом снова идёт к Нему с бинтами на пальцах израненных, искусанных.

Она, глупенькая, никак не может прекратить или смириться. Раз за разом Она подходит к мраку рядом с Его тёмным углом и тянет руки.
А Он всё огрызается и выпускает когти.

Но Она не прекращает. И с каждым разом подходит всё ближе. Он Её подпускает.

А потом, в один ненастный день, Её тонкие пальчики зажившие касаются жёсткой шерсти. Она сдерживает восторженный писк и аккуратно, боясь спугнуть, гладит крупную голову. Зверь слегка огрызается, но это скорее для порядка. А потом, через неделю примерно, Он уже зализывает шершавым языком Её раны. Как возмездие. Как долг.

Она привыкает к нему, а Он к ней. Она спит, привалившись невесомым тельцем к мохнатому, словно щётка, боку, а Он старается не разбудить Её и кладёт острую морду Ей на колени. Ему спокойней дремлется на этих тонких ножках.

Они видят одинаковые сны. Они их создают. Там есть луга, заросшие разноцветными полевыми цветами. Она ведь ещё в том возрасте, когда не нравятся розы.

И плевать, что есть реальность, где от Неё не отстают люди в белых халатах со своими страшными капельницами. Там, где от Её и так хрупкого тельца остались только кости и кожа. Там, где родители места себе не находят.
Ей это не нужно. У Неё ведь есть Он.

Она приручила Его. Сделала своим другом. Хотя Он считает, что одновременно и слугой: Он всё для Неё сделает. И потому уговаривает поесть, чёрным холодным носом подталкивает к Ней тарелки с противной кашей.
Он внимательно следит, чтобы Она всё съела. А Она беззвучно и слабо смеётся и мажет Ему морду белой кашей. Он недовольно фыркает, но признаёт справедливость и послушно собирает еду своим длинным широким языком. Хотя Ему и не надо. Главное Ему - чтобы ела Она. А Он проживёт.
Без пищи, без сна, без отдыха.
Но не без Неё.

Она ест только ради Него. Потому что не хочет, чтобы Он расстраивался или злился. Вовсе не потому, что Он так страшен: длинные клыки, исполинский рост, мощные лапы - только не для Неё.
Потому что не хочет, чтобы Он грустил и огорчался.

Она послушно глотает ложку за ложкой и спит, по ночам укрывшись Его пушистым хвостом.

Его шерсть - как жёсткая тонкая проволока. Она торчит клоками, впиваясь в снег кожи. И окрашивается алым иногда, когда Она прижимается слишком близко. Но от крови она смягчается, и по прошествии месяца совсем обмякает и лоснится. А Она радуется и бьёт в ладоши.

Её поместили в странную пустую комнату с одной кроватью и мягкими стенами. Глупые взрослые. Она не спит на ней, и Ей ничего мягче нет, чем Его шерсть. Ей необходима Его шкура, чтобы заснуть.

Иногда к Ней приходят. И окружают якобы заботливо. Мелькают режущие глаз цвета. А Он лишь сидит в своём тёмном углу, понурив свою громоздкую голову и опустив взгляд. Ей не нравится смотреть на Его горбатые плечи.

Она понимает, что Его никто не видит. Эти глупые взрослые. Хотя, они бы всё равно не поняли Его красоты. Кинулись бы с ружьями.
Он похож на чудовище из страшной сказки. Длинная серая шерсть, тёмная-тёмная, но светлее, чем у Его кровожадного брата-Страха. И глаза вовсе не алые, да, с кровавыми прожилками лопнувших сосудов, но не такие, нет. Они прекрасно серы и пусты. В них смотришь - себя забываешь. И теряешь по крупице. Так легко в них своё отражение разглядывать бы было, наверное! Но они ничего не отражают. Она шутит, что Его глаза идеальны для вампиров всяких. У Неё самой радужка белая - да, феномен, ну и что. Все не могут Ей в глаза без дрожи смотреть.
А Ему нравится.

Его когти очень длинные. И тупые. Как и клыки. Когти - серые, прозрачные наполовину, клыки - те побелей, но всё равно не ослепляют. И порезаться о них нельзя, только если Он сам кого схватит.
Поэтому они и могут играть.

Он заваливается на спину, открывая светлое брюхо, а Она гладит и чешет Его, щекоча длинными волосами. Которые такие тонкие, что тоньше и некуда.
Прямо как Её жизнь.

Он шутливо поднимает губы, обнажая тёмную пасть без слюны, и ловит Её ручонки, слегка кусая, совсем не больно. Она в ответ смеётся и старается подавить в своей груди узкой тот кашель надсадный.
Он лишь старается не слышать хрипы в Её горле.

Ей лет восемь от силы.
Она говорит, что столько и нужно прожить, а дальше всё уже слишком скучно и всё скучнее с каждым годом. Хотя года считать Она не умеет.
А Ему уже много, много больше, чем Ей. И Он тоже разучился. Они вместе над этим смеются.

Она скалит крохотные клычки и морщит носик, стараясь походить на Него. Вовсе не потому, что хочет быть похожей, нет. Просто потому, что желает, чтобы Ему не было грустно. Потому что Он улыбается на Её потуги.
А потом они вместе глотают ненавистную кашу.

Ночью Ей с Ним совсем не страшно. Наоборот, уютно и спокойно.
А утро они встречают тоже вместе, сквозь пыльное окно лучи Солнца ловя.

Взрослые ненавидят Его. Зря. Эти глупые взрослые. Только благодаря Ему Она ещё не загнулась. Только ради Него. Только для того, чтобы быть с Ним.
Но Его сестра сильна и тоже отпускать от себя не хочет. Ревнует, наверное.

Его сестра - Болезнь. У неё зелёная кожа и свалявшаяся шерсть. Она еле переставляет свои кошачьи лапы и от неё за версту несёт мертвечиной.
А девочка любит землянику. Любит приятную кислость и сладкоту ягодок размером с Её ноготь. Она даже попросила себе горшки с ней на подоконнике. И теперь там - россыпь зелёных юных листочков.
Таких же нежных, как Она.

Она, глупенькая, получила то, что хотела.
Она счастлива. Она счастье нашла в этом кусачем звере. Звере, который всегда один.


Однажды утром подняли ужасную Суматоху. Она никогда этого не любила: вокруг Неё эта склочная особа вилась слишком часто, мелькая взъерошенными перьями.

Она просто сидела с Ним в обнимку в родном углу тёмном, когда Её вдруг стали тормошить и трясти за плечи. Что за дураки. Они кричали и суетились, пытаясь Её из колеи вывести. Эти глупые взрослые.

Она открыла пересохшие нежные губки и прошептала чётко:
- На меня напала злобная кусачесть.
Она ждёт Его одобрения. Но в глубине Его по-настоящему бездонных глаз Она видит тревогу, грусть и неверие.

Она, глупенькая, умерла. Вместе с завядшей земляникой.

А Он метался, глядя на то, как гибкое кошачье тело обвивается вокруг Её тельца тонкого.

Пахнуло запревшей и сгнившей земляникой. Аромат забродивших ягод витал в спёртом воздухе. Алая полуразложившаяся плоть погружала в себя, засасывая Его лапы холодной мокротой и гниением. Она напоминала мёртвую плоть человеческую.

Она была в том возрасте, когда ещё не нравятся розы.

Он сел, этот огромный и уродливо-страшный волк, и завыл.
Потому что Ему было больно.
Потому что Ему нельзя привязываться.
Потому что Он слабый.
Потому что Он поддался на ласку и упорство этой бесстрашной маленькой девочки. Или дети все такие?

Ибо имя Ему - Одиночество.