Новые поступления
По страницам: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Почитайте фендом
«Doctor Who»
1 фанфик
1351 фанфик
80 фендомов
213 авторов
Партнеры

30 seconds to suicide ;; on rainy spring

[март]



Весна начинается с тусклого солнца, дыма-тумана в комнате-коробке. Кёнсу с минуту созерцает незнакомца с сигаретой между аккуратными пальцами на своей кровати, а потом провожает его сиплым пиздуй отсюда и ударом под рёбра. Очередной друг Ифаня крутит пальцем у виска, но уходит, забрав с собой толстовку Ву. В голове До — гётевский ад, на носу — очередная "проверка знаний" и приезд мамы, на уму — желание купить наркоты и забыть на время про любовь, мечты, реальность. Но крыша пока на месте, пожинает плоды больного сознания, поэтому Кёнсу быстро встаёт с кровати и отправляется на кухню, перешагивая через храпящие, сопящие тела незнакомых ему людей.



Второй хозяин квартиры обнимается с большим медведем Кёнсу, которого подарил младшему его единственный парень, Чунмён, ещё во втором классе средней школы. Кёнсу со всей дури пинает Ифаня, вырывая любимого Сухо из загребущих лап китайца.



— Задолбал ревновать этого тупого медведя ко всем. Что за слащавая память о кинувшем тебя парне?



— Такому пиздюку, как ты, никогда не понять.



— Хьюстон, Хьюстон, у нас проблемы: До Кёнсу находится в высшей степени раздражения!



— Ну, всё, козлина, сейчас получишь, — Кёнсу совсем не легонько бьёт ногами молящего о пощаде Ифаня, а потом уходит на кухню. Улыбка сразу отцветает на губах Ву. Он быстро выпроваживает основную часть народа, оставляя только своих однокурсников Чонина и Чанёля, на скорую руку убирает большую часть хлама, скинув несколько пакетов мусора с третьего этажа и включает телевизор. По детскому каналу идёт какой-то старый мультфильм про синих человечков, который на некоторое время отвлекает от убивающих сознание мыслей.



— С каждой попойкой твоё умение очищать квартиру всё улучшается и улучшается. И это не может не радовать, — Кёнсу приносит тарелку с горячими бутербродами и две кружки чёрного чая. На запах еды приползает Чонин, и тишину они уже делят на троих. Ифань пытается отвести взгляд от отметин на бледной коже Кёнсу, Чонин заинтересован происходящим в телевизоре, а До занят мыслью о пустой голове и тупом нежелании что-либо делать.



Весна наваливается снежным комом преград для Кёнсу и Ифаня: когда Кёнсу даёт своё согласие на вечеринки в их сравнительно небольшой квартире, жизнь обоих сплетается в одну ленту, летящую змеёй в глубокое ущелье. Они забывают про внешний мир вообще, развлекаясь с кем-то день ото дня, а по утрам давят в душе на кровоточащие раны (Кёнсу от своей беспомощности, Ифань от больной любви).



Китаец знает о том, что Кёнсу однолюб, и при всей своей красоте внутреннего и внешнего не мог этого изменить: какой-то в прошлом прыщавый и низкорослый школьник ему не ровня, но в глазах Кёнсу Ифань и пятки этого Чунмёна не стоит.



Они разошлись тихо-мирно. Просто Чунмён — лучший ученик школы, Кёнсу же на уроках лишь присутствовал, а о большей части материала не имел никакого представления. Именно поэтому Чунмён сейчас — гордость Сеульского Национального Университета, а Кёнсу — просиратель собственной жизни. Случайные связи с низкорослыми, не примечательными юношами только больше разверзают в его душе раны, но До уже всё равно слишком давно, поздно что-либо меня в его мироощущении. Всё же иногда от Чунмёна приходят смски с предложением встречи, но Кёнсу отказывает, потом душа себя слезами, потому что раньше-то я был еще ничего, а сейчас урод, неудачник, ты только глянь на меня, Фань-гэ, я никто рядом с ним.



У Ифаня же всё более прозаично: Кёнсу в его глазах идеальный. Любовь к нему зародилась еще в самом начале их знакомства, но сказать об этом — вне возможностей Ифаня. Он много раз спрашивал Кёнсу о том, что же такого в Чунмёне, получая в ответ мечтательную улыбку и доброта и искренность, умение заботиться и принимать заботу от других, от него пахнет кофейным мороженым, он самый лучший человек на моём жизненном пути. От этого Ифаню больнее, чем от неровных порезов на запястьях.



Чонин разваливается на полу рядом с До и забирает от него кружку чая, отпивая обжигающий напиток ровно в том месте, к которому минуту назад прикасались пухлые губы Кёнсу. Ифань готов взвыть, видя заинтересованный взгляд друга, но поделать ничего не может. В конце концов, он же не имеет права заставить Кёнсу полюбить. Вошедший в комнату Чанёль смотрит на всё это действие со странной сумасшедчиной: кажется, межличностные связи у них окончательно запутались в один тугой узел, и единственное, что может помочь — ножницы.



[aпрель]


Месяц, когда Кёнсу и Чонин официально начинают встречаться, и До постоянно прибывает в потряхивающей прострации: от боязни потерять, потеряться, оказаться не таким. Впервые после Чунмёна в нём действительно просыпаются чувства к другому человеку. Чонин вовсе не идеальный: ревнивый до чёртиков, наглый, много пьющий, любящий большое количество времени проводить за компьютерными играми, но для Кёнсу он готов стать совершенством. Всё чаще Кима посещает навязчивая идея взять Кёнсу и уехать куда-нибудь на север Канады, в неотопляемый домик, где единственный способ не замерзнуть — объятия, а даже если коса прервёт их линии жизни, вдвоём умирать — вот это счастье.



И даже Ифаню их любовь чудится сказкой: взгляды, забота друг о друге, такие доверительно-нежные прикосновения и чувственные поцелуи... Ву завидует по-чёрному, и не может прекратить желать какой-нибудь беды, что бы остановила эту муку. Но Чонин всё реже отпускает Кёнсу в их квартиру, увлекая на целую ночь в свои квадратные метры, где они остаются наедине с любовью, а Ифань похож на ходячее чучело, и даже его вечный обожатель Чанёль находит себе милого Бэкхёна, чьё лицо до ужаса напоминает мордочку щенка.



Свежий воздух врывается в его жизнь с попаданием Чонина в больницу с недоброкачественной опухолью. Посещение запрещено, поэтому Кёнсу укачивает себя, сидя на своей кровати. В это время Ифань крепко стискивает его в объятиях, а До ему безмерно благодарен. Он ставит его на ноги, делает по утрам из него человека, чтобы вместе пойти в больницу, услышав вновь, что посещение запрещено.



На вторую неделю Кёнсу, бледного, исхудавшего, пускают, и он несётся, словно догоняет поезд уходящей жизни.



Чонин выглядит немногим лучше Кёнсу, но, обнявшись, они олицетворяют гармонию. Впервые Ифань чувствует стыд за собственные мысли и искренне желает этим двоим счастья. Чонин радостно говорит о том, что процент удачной операции очень велик, поэтому можно не волноваться, а Кёнсу потом долго-долго плачет, всё бормоча процент большой, всё хорошо, процент большой.



Поцелуи Кёнсу и Чонина — как высушенная пустыня. Потрескавшиеся губы встречаются единожды, долго не отстраняются, а стоит поцелую прекратиться, как Кёнсу ломается. Он плачет, кого-то о чем-то умоляет, Ким его крепко-крепко обнимает, а Ифань слушает гром, раскаты которого заставляют припозднившихся ускориться на пути домой.



В день операции Кёнсу не находит себе места. Его шуганые движения и нервные подергивания правого глаза выставляют его, анорексично худого парня с апатичными большими глазами, сумасшедшим. Ифань же думает о том, что в глубине себя отчаянно желает счастья только себе любимому, и это его убивает. Мысли о смерти Чонина всё чаще и чаще проскальзывают в его больной любовью голове, и Ву будто нарочно вспоминает, что отчаянно желаемое обязательно сбудется. Он смотрит на кусающего пальцы Кёнсу и представляет, как будет его выхаживать, холить, лелеять, как они возьмут из детдома младенца и назовут его Сехуном, как он купит им дом в Пусане, и жизнь их станет счастливой.



Дверь операционной открывается слишком резко, чтобы Ифань смог правильно среагировать, а не истерично пискнуть: "Ну, что?"



Кёнсу стоит, сложив вместе ладони, и доктор Лу на мгновение замирает, наслаждаясь больной красотой юноши, а потом по-доброму улыбается:



— Уже всё закончилось. С ним всё будет хорошо. Опухоль успешно удалена.



И доктор Лу едва успевает поймать лёгкое бессознательное тельце Кёнсу.



[май]



В конце мая Чонина, наконец, выписывают, и первым делом он покупает два билета в Канаду.



Ифань печальным взглядом смотрит на тонкие руки своей любви, вгрызаясь зубами в собственные губы. Кёнсу аккуратно складывает вещи в чемодан, большинство из предметов либо выкидывая, либо с улыбкой отдавая Ифаню.



А тот лишь думает, когда же он проморгал момент.



Чонин и Кёнсу уезжают на следующий же день, стараясь как можно меньше времени отдать на растерзание внешнего мира. Их искренние улыбки и смех выгравировывают на внутренней стороне черепной коробки слова ненависти. Но Ифань не учёл, что этот негатив действует на него, а не на улыбчивую парочку счастливых.



Самолёт отрывается от земли в 8.19.


Тогда же Ифань теряет самого себя.



Раз-два в месяц ему приходит письмо, которое пахнет горной свежестью. Обычно Чонин и Кёнсу справляются о его здоровье, о делах на личном фронте и пересылают небольшие подарочки. Ифань на своей памяти открыл лишь одно такое письмо. Посылки грудой стоят в углу его комнаты, а единственный человек, с которым он общается — курьер, доставляющий ему всё необходимое.



Одно только осознаёт Ифань: он — жертва обстоятельств и собственной ненависти. И жалеть себя ему не к чему. Просто нужно найти в себе силы жить дальше.



Но это уже другая история.