Новые поступления
По страницам: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Почитайте фендом
«Doctor Who»
1 фанфик
1351 фанфик
80 фендомов
213 авторов
Партнеры
Смотрите описание Роллетные системы на нашем сайте.

Терн и венец

Он стоял и безотрывно смотрел на стенд. Лицо на черно-белом изображении не было знакомо. «Джеймс Бьюкенен Барнс». Подпись не вызывала никаких эмоций, как и приведенная ниже биографическая справка не рождала никаких воспоминаний. Вокруг бродили люди, странно одетые, обвешанные сумками и ремнями, они щелкали без остановки своими камерами и громко говорили на разных языках, потом проходили дальше, сменяемые другими. Много незнакомых людей, кроме одного, который пришел сюда раньше него, но очень старался не выдать своего присутствия.

- Теперь ты убедился?

Стив Роджерс. Только не в военной форме, а замаскированный под посетителя. До этого момента он терпеливо выжидал за колоннами, следил. Со своими не связывался, точно. Было немного странно не чувствовать очевидной угрозы, а вместо этого ощущать даже некоторое удовлетворение находясь рядом. Страсть, с которой Стив Роджерс убеждал его тогда на самолете, почти заставила его вспомнить, что они знакомы. В это было приятно поверить, потому что никаких других лиц вспомнить не удавалось, а очень хотелось иметь что-то, от чего можно отталкиваться дальше.

- Нет, - Зимний Солдат не знал, как выглядит, его никогда не интересовала эта деталь. Сейчас из-за этого он испытал раздражение, заставившее его беспомощно оглядываться в поисках отражающих поверхностей.
Стив Роджерс подошел ближе, коснулся живой руки чуть выше локтя, позвал за собой. И Зимний Солдат пошел, у него не было других приказов.

***

Он так и не понял, почему «Баки». Баки был не хуже Джеймса, не хуже любого другого имени, а вздумай Стив Роджерс называть его «эй, ты там», он реагировал так же равнодушно. Все дело было во взгляде - когда Роджерс касался его, когда звал по имени, он выглядел трогательно и беззащитно, словно умолял вспомнить и принять. Баки так Баки, Зимний Солдат предпочел просто поверить.

Стив боялся, что будут проблемы… Вопреки его ожиданиям, Баки казался немного дезориентирован и подавлен, но вполне нормальным. Временами.

Но он не знал элементарных вещей, а иногда залипал на мелочах вроде открывания холодильника. Пойманный за руку, он послушно останавливался, беспомощно улыбаясь, чтоб в следующий раз, замечая встревоженный взгляд Стива, прекратить на автомате перестилать кровать, по-армейски ставя подушку острым углом вверх. В четвертый уже раз.

Стив уходил, быстро возвращался, опасаясь оставлять друга надолго одного, но тот все так же сидел, уставившись в стену или на свою руку, сгибая и разгибая пальцы. Как-то он нашел механический карандаш и полчаса зачарованно выпускал тонкий стержень, а потом обламывал кончик.

- Стив? – это всегда звучало извинением. На стальной ладони лежал карандаш, по щелчку закончившиеся грифели больше не появлялись.

Стив Роджерс перерыл всю квартиру в поисках новых, нашел, показал, как вставлять. Простое действие в исполнении Баки выглядело как перезарядка оружия, он серьезно и вдумчиво вытряхивал графитные стержни, обреченные быть изломанными. Тогда Роджерс принес ему блокнот. Обхватил безвольно замершее запястье с зажатым карандашом, провел серую линию на белом поле, штрихами изобразил домик. Баки попытался сам и нарисовал Спрингфилд М-1903, смял рисунок и с тех пор к карандашу не прикасался. Стив испытал огромное облегчение - одержимость Баки предметами слегка царапала его стальную уверенность, что тот поправится.

В попытках развлечь его, Стив приносил книги из библиотеки. Баки благодарил, устраивался на предложенном месте и поочередно перелистывал страницы, ведя взглядом по тексту, но Стив не мог поклясться, что Баки действительно читает. Комиксы заинтересовали его еще меньше, а музыку он не мог слушать, в наушниках с ним случались приступы клаустрофобии. Стив не был уверен, что его пугает больше – нежелание Баки воспринимать информацию, или полуманиакальное ощущение, что он не сможет оторваться от ее источника, будучи полностью поглощенный им.

Баки постоянно испытывал тревогу, словно ожидая нападения; если рядом был Стив, он бессильно утыкался в него, только так обретая способность ровно дышать.

- Все нормально. У меня есть друг, он недавно вернулся из Ирака. Мы отмечали это, и рядом с ним хлопнула пробка шампанского. Взрослый здоровый мужчина упал под стол и закричал от страха. Ужасы войны сложно пережить, Баки, но мы справимся. Вместе.

Баки посмотрел на него с вежливым интересом. Он не понял истории, ему только не понравился этот «другой друг», хорошо должно быть иметь нескольких. Интересно, Стив тому, другому, тоже постоянно повторяет, что все будет хорошо, и ведет себя, как нянька? Вместо этого он спросил:

- А что в Ираке?

***

Позвоночник пронзила боль, словно он опять оказался на том столе, чувствуя во рту привкус резины, и вены, вздувающиеся на руке твердым рельефом. Вспышка внутри черепа тремя голодными кругами света, и Баки содрогнулся всем телом, вырываясь из секундного мучительного сна, в который он провалился, сидя в кресле. Вокруг темно, только горит торшер, и странно подрагивают его отражения в глазах Стива Роджерса.

Решаясь на что-то, Роджерс встал на колени перед ним, до странности заботливый и терпеливый Капитан, даже и в те мгновения, когда Баки ненавидел себя и свой дотла выжженный разум. Чего он хочет сейчас, глядя так внимательно, словно стараясь понять, что в чужаке, сидящем перед ним, больше нет Баки Барнса?

Стальное плечо не почувствовало, но живое, правое ощутило робкое неуверенное касание, как просьбу, вопрос, можно ли ему…
Их взгляды встретились бесконечным отражением друг друга. Стив смотрел в обычно сосредоточенное, а сейчас растерянное лицо под спутанной неровно отросшей челкой, и внутри него крепло желание сдуть пряди, освободить от них знакомые черты, туго стянуть в кулаке, чтобы приоткрылись губы, выпуская умоляющий стон, и поглотить этот стон, тающий на губах горьким.

Он тронул пальцами пылающую жаром скулу и почти невесомым жестом соединил родинки на подбородке. Баки немного наклонился, подставляя губы под поцелуй, замирая, подчиняясь, пока Стив Роджерс набирался наглости, пока его ласки становились сильнее и требовательнее. Он покусывал шею, оглаживая ее, согревая дыханием, чувствуя, как расслабляются напряженные мышцы, как из тела уходит свинцовая тяжесть страха и безысходности. Он по одной расстегивал неудобные пуговицы, смущался смотреть в глаза, касаясь губами кожи, изуродованной шрамами, но настойчиво продвигался ниже. Он никогда не раздевал другого мужчину, не видел так близко от лица возбужденную плоть, но спущенные до щиколоток штаны вместе с бельем делали Баки достаточно трогательным и привлекательным, чтобы сам он чувствовал себя взрослее и умелее.

Когда язык Стива впервые коснулся нежной кожи, Баки вцепился в мягкие подлокотники, не замечая, что металлические пальцы прорвали обшивку и в щепки скрошили деревянный остов. Светлый затылок Стива поднимался и опускался между его ног, рот влажно скользил по всей длине, замирая на секунду, чтоб вобрать в себя глубже, а он подавался вперед бедрами, выгибаясь до боли в спине, сползая с кресла, доламывая его.

Нарастающей тревогой накатило постыдное, но такое приятное ощущение слабости, его словно подняло на самую вершину горы, где бесконечно захватывало дух и слепило глаза. Из-под густых ресниц действительно скатилась слеза – его тело приучили к боли, но не к удовольствию, вынести краткий миг выплеснутого напряжения до звона в ушах, стало нестерпимой пыткой. Он не сдержал стона, часто выдыхая через нос. Между его раздвинутых дрожащих коленей Стив Роджерс тронул языком свои припухшие губы и торопливо стер плечом липкие капли с щеки и подбородка.

Теперь уже нет смысла вспоминать, разрешал ли он, позволял ли так с собой поступать, хотелось поддаться настойчивому порыву осмелевшего Роджерса, и сейчас ему показалось, что он правда может. Как впервые пробовать соленые чужие губы, рухнуть на кровать, быть придавленным, перевернутым, не сопротивляться… И все это не уйдет с пробуждением, не растворится под ударами тока, не придется заплатить собой за безумный акт доверия. Он сможет навсегда присвоить тяжесть твердой гладкой грудной клетки мерно опускающейся на спину, болезненные толчки в свое тело, продолжающиеся скользящей несильной болью. Жаркий виноватый шепот в самое ухо… И свой сладостный надрывный крик.

***

Горячий и растрепанный, Стив прижимает его к себе, не давая перевернуться, и от сильной хватки веет неожиданной защитой. Засыпая, утомленный Баки жадно перебирает в голове каждое пережитое ощущение, его стертый мирок заново начинается со Стива Роджерса и пока что заканчивается тут же, в его руках.

Баки хотел бы нырнуть глубже, вспомнить, что было до, но изображение каньона, где должно было упокоиться его разбитое тело - не его настоящее воспоминание, а только фотография на стенде музея.
Баки не помнит. Ему кажется чрезвычайно важным уточнить.
Разбуженный Стив выглядит встревоженным, стиснутая челюсть выдает не испуг, а решимость защищаться и решать проблемы. Прежде, чем Баки открыл рот, капитан продумал все возможные пути отступления, но робкого вопроса он явно не ожидал.

- Такое было с нами? Мы тогда тоже…?

Стиву отчаянно захотелось, чтоб так оно и было, и ложь сама сорвалась с его языка.

- Обманщик, - Баки улыбнулся, совсем как раньше. Он был спокоен. Ему больше не нужен был призрак отношений, которые он не в силах воскресить в памяти. Зато у него была надежда на новые.