Новые поступления
По страницам: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Почитайте фендом
«Doctor Who»
1 фанфик
1351 фанфик
80 фендомов
213 авторов
Партнеры

Не твоё имя



Вы же знаете, как это бывает: прозвище приклеивается к ребёнку в начальной школе или даже в детском саду, оно следует за ним по пятам или бежит впереди. Такое прозвище, многократно повторённое, появляется на тонкой детской коже где-то рядом с именем, которым называют ребёнка в семье. И ему всё равно, какой участок кожи покрыть.

Нелюдимые дети, не имеющие ни близких друзей, ни заклятых врагов, обычно носят несколько небольших меток. Те же, у кого круг общения шире, как правило не могут похвастаться чистой кожей: она вся исписана уменьшительными именами, прозвищами (как ласковыми, так и обидными) и ещё кучей разных описательных характеристик.

Единственный закон всего этого хаоса: чем чаще тебя называют определённым образом (в лицо или за глаза), тем большую площадь на твоей коже занимает это слово.



Сколько себя помнил, Шерлок Холмс видел на своих руках, ногах и груди различные вариации слов «несносный» (так называл маленького сорванца весь штат прислуги, к которым порой присоединялись и члены семьи), «ангелочек» (Мамуля) и «Шерлок» (которое почему-то никто не хотел уменьшать и все окружающие называли ребёнка полным именем). В школе добавились «мистер Холмс» (учителя), «фрик» (одноклассники), а позже «мой» (первый любовник Виктор Тревор).

Со смертью мамули «ангелочек» совсем истёрся, а потом пропал, так же как и отметка о принадлежности Виктору, который вышвырнул Шерлока из своей жизни, когда тот подсел на кокаин. А вот «фрик» занял большую часть груди, уютно расположившись на сердце, оплетаемый множеством других оскорблений поменьше. Запястья Холмса были покрыты замысловатыми узорами из ругательств на всех языках мира, ведь Шерлок умудрялся выводить из себя своих латиноамериканских дилеров, трущобных проституток-африканок, китайцев, торгующих своими сувенирами в грязных лавчонках, и всех, кто попадался под горячую руку.

Майкрофтово «дорогой брат» расположилось на левой лопатке. Обезличенное «пациент 612» от врачей безумно дорогой частной клиники осталось на память на сгибе под правой коленкой, но больничная метка постепенно сходила на нет.

Имена, как называли эти метки, появлялись и исчезали вместе с людьми, их повторяющими. Так происходило день за днём с каждым человеком на этой грешной земле.



В день, когда Шерлок Холмс встретил Джона Уотсона, на правом запястье того проглядывала крупная буква «К». Это, а также стрижка, загар и выправка, позволило определить в нём военного, вернувшегося домой в чине капитана.

Позже, уже после дела таксиста-отравителя, Джон рассказал Шерлоку обо всех своих метках, надеясь на ответную откровенность. Холмс был вынужден разочаровать своего спутника, однако Чертоги его разума пополнились подробным описанием тела капитана Уотсона: «Джонни» в левой подмышке, «капитан» на правом запястье, «доктор» на животе, «ёжик» на бедре, «Три Континента» поперёк спины и множество некрупных ласковых прозвищ, разбросанных по всему телу как родинки.

С того дня Шерлок загорелся идеей увидеть эти метки, чтобы понять, насколько они отличаются от его собственных, ведь имена были чем-то очень личным и люди скрывали их размеры и расположение друг от друга. Только самые близкие были посвящены в эту тайну. У Шерлока же близкого человека не было со старшей школы, а в то время он ничем подобным не интересовался. Вот только существовало единственное препятствие на пути к цели: желания Джона. Поэтому Холмс решил подождать.

И неизвестно, сколько бы продлилось ожидание нужного момента, если бы в один прекрасный день Шерлок не заметил у себя на груди, прямо напротив сердца, крошечную надпись «мой Шерлок», немного сдвинувшую «фрика». Это был первый раз, когда Холмс увидел зарождение метки, и он решил проследить за её ростом, устроив очередной эксперимент.

Имя росло день ото дня, хотя никто не называл так Шерлока вслух. По крайней мере, так часто и так громко, что он мог бы это заметить. Единственной кандидатурой, на первый взгляд подходившей под экспериментальные данные, была Молли Хупер, которая вечно краснела при появлении Холмса в морге и начинала заикаться от волнения. Однако ей бы больше подошло нечто более возвышенное типа «рыцаря», ведь она считала Шерлока именно таким: хмурым рыцарем, сражающимся за справедливость. Поэтому кандидатура Молли была отброшена.

Дни шли, а метка всё росла и росла, вытесняя с груди оскорбления. Складывалось такое впечатление, что Шерлока называли чьим-то каждую минуту, ведь за неделю имя выросло до размеров ладони, а за месяц – почти полностью вытеснило «фрика» с груди, оставив его болтаться где-то в районе солнечного сплетения. Да и само ругательство начало понемногу уменьшаться в размерах. Не так явно, как росла та, другая, метка, но всё же вполне заметно. И Шерлок долго бы ещё продолжал ломать голову, если бы однажды не стал невольным свидетелем разговора Джона с сержантом Донован:

- Салли, я же просил тебя не называть его фриком, Шерлок, в конце концов, вам помогает.

- Да, только при этом ловит кайф. Я же говорю – фрик.

- Салли, – угрожающе произнёс Джон.

- Всё, замолкаю, – примирительно сказала девушка.

- Надеюсь на это, – устало ответил доктор.

А стоящий неподалёку Шерлок впал в ступор: кто-то встал на его защиту в открытую. И этим кем-то был Джон, понимающий, сколько ругательств сыплется на него день за днём, и желающий хоть немного уменьшить их количество. Джон, наверняка догадавшийся, что метки Шерлока состоят практически из одних оскорблений. Джон, который наверняка хотел его защитить, потому что очень быстро начал считать своим другом. Своим…