Новые поступления
По страницам: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Почитайте фендом
«Doctor Who»
1 фанфик
1351 фанфик
80 фендомов
213 авторов
Партнеры
Мгновенные услуги сантехника смотрите тут. Починят всё! . Цена на услуги сантехника вот тут всегда очень лояльные.

"Стокгольмский синдром"

Дочитай это, бро, ибо важно.
Да, меня не очень-то заботит, почему они трахаются.
Даже не так, меня вообще не заботит, почему они трахаются.
Так что сильного и монументального обоснуя тебе не предоставят.
Этот фанфик - первый за 4 года. Писался на одном дыхании. Ничего в плане бальзама на душу ценителя не обещаю.
Вторая часть будет, как это водится, милости-приятности, все в флере розовых соплей, в общем - в лучших традициях.
НО, обрати внимание, бро, выкладывание второй части зависит от тебя. Ты ставишь лайк и пишешь отзыв - Деймос получает ментальный пинок-в-пердак и пишет абзац. Всё просто и приятно.
Молодец, что прочитал, бро, наслаждайся сексом с хромающей пунктуацией.

Игорь Гром сидел у себя в кабинете и пытался не ломать мебель вокруг. Получалось у него плохо, но так как в кабинете вся
мебель была родом из "IKEA" ущерб был минимален. Причиной необычайно скверного расположения духа майора служила новость,
сегодня ставшая главной сенсацией отдела да и милиции в целом. Разумовского, того самого гееобразного говнюка-маньяка с психическими сдвигами по всем
пунктам сегодня перевели в "жёлтый дом", хотя все менты и Игорь в их числе прекрасно понимали, что этого мудака просто
напросто отпустили.
"Черт бы побрал этих продажных сволочей!" Гром и сам не знал, на кого он злился больше - на сильных мира сего, которым
помахали пачкой денег перед их заплывшими жиром глазками, или же на Разумовского, который этими деньгами помахал. Ситуация
была из рук вон плохая. Стражи порядка теперь имели на свободе маньяка, причем весьма хитроумного, разгуливающего по городу с новым именем и
адресом. А может и с парочкой ножей в карманах его пидорских шмоток.
Гром сломал очередной карандаш. Его треск отлично вписывался в фантазии майора о том, как он ломает Сергею руку, а желательно
шею. Хруст канцелярских принадлежностей добавлял картине атмосферности. Рабочий день давно закончился, контора опустела, хотя
Игорь этого даже не заметил, а соваться к нему, видимо, никто не решился.
Опомниться от приятных фантазий майора заставил звонок Юли. Она долго что-то щебетала в трубку, чтобы Игорь не зацикливался
на этом психе, а ехал домой, где она обещала ему романтический ужин. Но не зацикливаться на Разумовском Гром не мог так же,
как изголодавшийся лев мог не зацикливаться на сочном шмотке мяса. Ему хотелось разорвать рыжего ублюдка, сломать ему хребет,
унизить и уничтожить. Стоило майору повесить трубку, на него навалились картины из прошлого, которые хотелось забыть, упрятать на задворки памяти и никогда не доставать. Статуи, крысы, ухмыляющаяся рожа в птичьей маске.
Очередной карандаш хрустнул и закончил свои дни в мусорке Грома. Сам майор поднялся со стула, накинул любимый плащ, надел
фуражку и, громко хлопнув дверью, покинул свой кабинет. Он буркнул недружелюбное "бывай" Семену, сегодня оставшемуся на
ночное дежурство и вышел на опустевшие улицы Питера. Было прохладно, хоть на дворе стояла поздняя весна, Гром решил не ловить машину,
а прогуляться до дома пешком, хотелось хоть немного развеяться, чтобы не сорваться на Юле. Однако, бредя по улице, Игорь все
время мысленно возвращался в тот особняк. К этому уроду. К его больной забаве.
Свернув на проспект, Гром почувствовал удар. Он настолько задумался, что совершенно отключился от реальности. Однако, подняв
глаза на человека, с которым столкнулся, Игоря как током поразило. Вот он, прямо перед ним, в своем пестром тряпье, только
прическа сменилась. Волосы отросли и теперь спадали с изрядно исхудалых плеч, да и челка пропала с синих глаз. На губах майора появился дикий, почти безумный оскал. Сама судьба свела его с Разумовским на пустынном проспекте. Ночью. Без лишних глаз. Вот он шанс, шанс навсегда
покончить с этой язвой на теле города. Просто сдавить пальцами эту хрупкую шею и...

Сергей, пребывая в относительно приподнятом настроении по поводу своего долгожданного освобождения, шел насвистывая какую-то мелодию.
Ночь - идеальное время, прохожих нет, за редкими исключениями, можно особо не скрываться и вырваться из душной съемной квартиры. Все
таки, даже смени он имя и адрес - его лицо одно время было главной сенсацией города и красовалось чуть ли не во всех газетах на первых полосах.
Ему предлагали сделать пластику, но Сергей наотрез отказался, считая, что солнцезащитных очков и забранных под кепку волос будет вполне
достаточно пока шумиха не уляжется, а это рано или поздно произойдет.
Но вот из-за угла вылетел, другого определения этому просто не было, высокий, коренастый мужчина с глубоко надвинутой
фуражкой, такой же как у...
После удара, когда Разумовский пришел в себя, он испугался. Это был один из немногих моментов жизни рыжеволосого, когда страх
полностью овладел его сознанием. Ему "посчастливилось" наткнуться в миллионном городе на одного единственного человека, с
которым Сергей надеялся больше никогда в своей жизни не видеться, особенно безоружным. Игорь смотрел на него как змея на
парализованную страхом мышь. В его глазах Разумовский ясно видел картины жестоких расправ. Все существо майора милиции
источало ненависть и желание испепелить парня на месте. Что ж, не успел Сергей сказать хоть слово, Гром метнулся на него и в
глазах Чумного Доктора потемнело, а тело его безвольной куклой опало на мостовую.

Гром тяжело дышал, тело била мелкая дрожь. Ему многого стоило умерить силу удара, чтобы не угандошить этого выродка там, где стоял. Вся злоба на птицерожего, начальство, буржуев казалось воплотилась в несчастном Разумовском. Однако теперь,
смотря на бессознательное тело юноши на камнях набережной, Гром опомнился и прикинул, что это не самый лучший поступок,
учитывая место работы и род занятий майора в целом. Убивать мерзавца нельзя, что выбешивало Игоря, но являлось непреложным
фактом. Хоть эта та еще язва, но он человек, а убийство оно и в Африке - убийство. За него есть тенденция менять место
проживания на приличный срок. Конечно, навидавшись за практику разного, Гром знал, нет трупа - нет дела.
Разумовский одинок - искать не будут, просто пригребут его денежки да ещё и поблагодарят неизвестного похитителя...
Но тут сыграла некая ментовская честь, у Грома стоящая впереди личных желаний, и немного приглушила вскипевшую кровь майора.
Однако... Кто сказал, что смерть - единственное, что может устроить этой твари Игорь?
Надев на отключившегося его кепку и очки, из-за хорошего удара левой слетевшие и валявшиеся рядом с рыжим
на мостовой, майор поймал-таки такси и шутливо сказав шофёру, мол, друг перепил и отключился, попросил его отвезти пассажиров
по адресу, где у Громовского отдела была квартирка, обычно использующаяся коллегам Игоря для содержания ценных свидетелей, но сейчас
пустующая, так как в ней давиче произошел пожар. Квартиру восстановили, обставили, но не провели электричество, так что пока
она не использовалась, а электрика ждали только через пару дней. Большего Грому и не надо было.
Выволоча Сергея из такси, Гром поблагодарил шофера щедрыми чаевыми и распрощался с ним. Как только машина скрылась за
поворотом, Игорь взвалил свою жертву на плечо и пройдя через пару запутанных переулков, оказался перед нужным подъездом с облупившейся краской на проржавевшей двери.
Разумовский и правда исхудал, для майора он оказался практически невесомым. "Вот и славно. Бил он, гадина, не слабо, а теперь
скорее себе руку сломает" Игорь усмехнулся, скрываясь в дверях подъезда и поднимаясь на второй этаж. Дверь была заперта, но
Гром достал увесистую связку служебных ключей и вскоре сгрузил ношу, которая что-то страдальчески промычала, на диван в гостиной. Квартира
была простой двушкой, зато за соседей можно было не волноваться - этот дом весь принадлежал Питерской прокуратуре и квартиры кроме
этой были либо складами с не рассортированными вещами задержанных, либо с вещь-доками.
Игорю надо было действовать быстро. Разумовский начинал приходить в себя, а повтор такого удара по голове... Заявить ведь
может, сука. Когда нибудь Гром его выпустит и тот пойдет прямиком в участок, накатает на тяжелые телесные, а присовокупить
должность Грома и в сумме получится увольнение, которого Игорь ой как не хотел. Он был коп "от бога" и другой профессии для
себя не видел, да и не возьмут его никуда больше с его-то характером.
Наспех убрав из спальни все, начиная от матраса, заканчивая тумбочкой около него, (Отделение справедливо заключило, что это
не хоромы, а лишь убежище и большего в спальне не потребуется. Да и на свои кровные обставляли...) Гром приволок туда два
алюминиевых стула, скотч, собственно полубессознательного "Гражданина" и, плотно закрыв жалюзи на окне, усадил Разумовского
на один из стульев. Основательно примотав его скотчем к каркасу стула, Гром отошел, осматривая содеянное. Совесть конечно
тихо твердила, что Игорь сто раз пожалеет обо всём, может даже не по причине кары всевышнего, которая настигнет его, но от
самокопаний уж точно. Однако, Гром привык доводить дело до конца, а раз уж он решил мстить - он будет мстить, благо есть за
что. Майор сел на стул напротив. Осталось лишь дождаться когда рыжий ублюдок придет в себя.

У Сергея нестерпимо болел висок, впрочем как и голова в целом. С трудом разлепив глаза, Разумовский возблагодарил создателя за
приятный полумрак помещения, так как резкий свет обещал взорваться в голове сотнями болевых фейерверков. Однако, память
возвращалась и обстоятельство с полумраком, в котором обрисовывались лишь очертания фигуры, сидящей напротив, заставили Сергея
ненадолго впасть в панику. Он резко дернулся, ножки стула неприятно скрежетнули по полу комнаты, а в запястья и щиколотки впился
липкий скотч. Правильно, чего он ожидал? Нет, ожидал он конечно, что просто не проснется, а Гром будет с теплой улыбкой
наряжать ёлку гирляндой из кишок Сергея следующие лет десять, но даже если он еще жив, отсутствие свободы перемещений вполне
логично. Во рту стоял ненавистный металлический привкус. Мерзкий мент.

- И что же мы имеем? - Разумовский сплюнул кровью. - Стража правопорядка, чинящего беспредел или праведного мстителя? -
Сергей усмехнулся через силу. - Я склоняюсь к первому варианту. - Гром не ответил. Он наслаждался отголосками
паники в больших, синих глазах парня. Может говорить что хочет, может пытаться язвить или строить из себя жертву,
данности это не изменит. Он панически боится непредсказуемых действий Грома, будь тот хоть ментом, превышающим полномочия,
хоть мстящим гражданским. А страх этого ублюдка словно бальзамом ложился на сердце майора милиции.
В кармане зазвонил мобильный. "Юлька... Надо бы что-нибудь соврать..." Сбросив вызов и быстро набрав смс девушке о
том, что придется задержаться на ночь в офисе, Гром поставил грустный смайлик и, отключив звук, убрал мобильник в карман.
Теперь он мог смело приступать к осуществлению плана. Надо сказать, Игорь сотни, нет, тысячи раз представлял себе этот
момент. Он поймал "Гражданина" и они одни в маленькой комнатке. Никто их не слышит, никто не видит. И никто не осудит майора
милиции Игоря Грома за предстоящие неправомерные действия.
Сделать его лицо похожим на кровавое месиво? Загнать иглы под ногти? Просто избить или плюнуть в лицо? Конечно, Гром не имел
при себе карманного "сада грешников", да и фантазия майора была довольно скудной, однако чем плохи старые-добрые методы?
- Ну и что? Хочешь избить так, чтобы я имя свое забыл? Это сильно разочарует меня, майор. Ты был практически идеальным
стражем порядка, честным, упорным, да и мозги у тебя работали нормально, а теперь? Ты мелкий, мстительный дурак, рискующий карьерой и свободой ради удовлетворения своих мелочных
желаний! Или ты настолько одержим мной? Уж не трахнуть ли меня решил, раз приволок посреди ночи в этот клоповник, а не порешил в
переулке? Я так сильно тебе нравлюсь, а, Гром? - Тут Игорь внезапно осознал, что ублюдок сам выкопал себе могилу, подав просто
блестящую идею в больной от злобы мозг Грома. Конечно, он говорил в шутку, пытаясь язвить и держаться как хозяин положения,
но такое унижение...
- А что, так скучаешь по херу в твоей тощей заднице? Уверен, твои пусть и недолгие тюремные друзья очень заинтересовались ей,
не правда ли? - Гром сплюнул под ноги Разумовскому, которого, при упоминании заключения аж перекосило. О да, то что нужно.
- Я могу за себя постоять, имей в виду. Не дал им себя тронуть, не дам и тебе. - Сергей зло смотрел на фигуру напротив.
Воспоминания о вечных стычках и жизни в постоянном напряжении не добавляли оптимизма ситуации.
У Грома же в мозгу билась одна единственная мысль. Вот она, идеальная месть. Просто выебать этого пидора. Он не заявит -
слишком гордый, но это его сломает. Уничтожит. Заставит ненавидеть самого себя. А Игорь спишет это на необходимые меры, если
совесть взыграет. В данный момент его рассудок руководствовался лишь желанием наконец восстановить справедливость, а на методы майору было откровенно плевать.
Гром медленно подошел к Разумовскому и присел на корточки. Положив руку парню на бедро, он почти нежно его погладил, смотря в его сапфировые глаза. А рыжего так перекосило, будто Игорь ковырялся здоровенным ножом у Сергея в бедренной артерии. Разумовский начал отчаянно дергаться, надеясь либо растянуть, либо порвать скотч, но безуспешно.
- Ты мразь, знаешь ты? Что, неужели решил в пидоры заделаться? Или больше никто не дает? Не смей ко мне даже прикасаться,
гнида ментовская! Да ты больной, знаешь это? Побей меня, раз тебе так присралось чинить самосуд! - Сергей вопил и бранился, пытался вырваться, а Гром гладил. Мучительно медленно, сквозь ткань дорогих
джинс. Сначала по верху, потом по внутренней части бедра. Другой рукой он проник под ткань футболки с кричащей надписью "Fuck
your mind, darling" кислотно-зеленого цвета. Живот жертвы ходил ходуном от того, что тот втягивал его, стараясь уйти от
прикосновений, но и попыток вырваться не прекращал. Однако даже так Игорь почувствовав под пальцами теплую,
нежную кожу. Разумовского била крупная дрожь, он матерился, пытался лягнуть Грома, плюнуть в него, но тот ловко уворачивался.
Вскоре однако Игорю надоело скакать и он пригрозил рыжему, нависнув над ним и грубо схватив за шевелюру так, что у парня на
глазах выступили слезы.
- Слушай сюда, псих недоделанный. Будешь вертеться - повыдергаю зубы плоскогубцами, я не шучу. Будешь плеваться - прижгу язык
паяльной лампой. К слову, это принесет мне значительное удовольствие, так что мне достаточно лишь слабого повода, чтобы подарить
себе минуты наслаждения твоей агонией, птаха. - Сергей мигом умолк. Он любил свое тело и отлично понимал, что Гром
действительно серьезен в своих намерениях его изуродовать. Это светилось в его полных презрения и злобы глазах.
- Неужели тебе не противно? Ты поменялся со мной местами, стал тем, кого ненавидишь...А теперь собираешься сделать.. - Сергей
умолк, зло глядя в глаза напротив.
- О нет, не надо путать. Я ненавижу психов, губящих невинный народ просто потому, что лелеют какие-то свои идеалистические
мечты, а делать я собираюсь единственное, от чего ты взвоешь и возможно, к моему великому облегчению, уедешь к херам из
города, скрываясь от позора. Раны заживут, синяки пройдут, а вот позор останется с тобой навсегда. Я понятно объясняю? -
Игорь сильнее сдавил волосы и Разумовский заскулил.
- Мудак. Ты такой же псих, как я. В этом есть доля иронии... - Сергей попытался усмехнутся, но взглянув на Грома передумал.
Тот отпустил волосы парня, это было капитуляцией рыжего. Он затих, опустил голову, так что отросшие рыжие пряди скрыли лицо. Грома,
впрочем, это не сильно волновало. Он порядком завелся, представляя, как заставит эти холеные пальцы впиваться в ладони до
крови, как искусает эти бледные от страха губы, как заставит этот надменный голосок срываться на хрип в безответных мольбах
прекратить... Но не так быстро. Сначала выродка можно и помучить ощущением абсолютного бессилия.
Гром вытащил перочинный ножик, вспорол футболку рыжеволосого и, убрав нож, провел ладонью по напряженным мышцам живота, потом
перешел на грудь, чувствуя, как быстро бьется сердце мальчишки. Майор ухмыльнулся, ему в голову только что пришла блестящая
идея. Гром встал чуть поодаль, достал мобильник и открыл "камеру". Почувствовав, что его больше не терзают, Сергей поднял
голову и Гром нажал "снять". Проморгавшись после яркой вспышки, Сергей осознал, что произошло и ему стало дурно, так как в
руках Игоря был смартфон самого Разумовского. Подняв глаза на довольного майора, он неверяще пролепетал:
- Ты же не собираешься...
- Ты у нас оказывается интернет-принцесса, я думаю такие фото добавят твоей новой личности кучу "лайков" на, как его там...
"Вместе" твоём. - Гром не собирался отправлять фото, но Сергею об этом знать не обязательно... Он просто не мог сдержаться. "Гражданин" выглядел
на фото таким несчастным и униженным, что Грому на секунду стало жаль его, но после очередной порции оскорблений и посылов в
нелицеприятные места от примотанного к стулу, жалость как рукой сняло. Теперь проблема заключалась в следующем - чтобы трахнуть ублюдка, надо его
развязать, а свободный Разумовский равно непредсказуемому повороту событий. Майор вышел из комнаты, решив оставить нож и оба
телефона за её пределами. Вернувшись он запер дверь спальни изнутри, а ключи убрал в задний карман штанов. Посчитав, что
теперь можно рискнуть, Игорь подошел к пленнику и, напомнив про угрозы, размотал весь скотч на ногах. Не получив пинка под
дых, Гром размотал мальчишке запястья, потом отвязал руки от стула. Тут, конечно, Разумовский метнулся было в сторону двери, но
Игорь был готов и, перехватив парня, заломил ему руки за спину и прижал телом к стене.
Коленом разведя его бедра, Гром приник к нежной шее и впился в неё зубами, смакуя легкий металлический привкус. Разумовский
вскрикнул, но тут же стиснул зубы. Слышно было, как он шипит от боли и это безумно заводило майора. Резко повалив рыжего на
пол, лицом к себе, Гром упился страхом, мелькнувшим в глазах парня. Животный страх загнанного зверя. У Грома от этого взгляда
крышу снесло начисто. Грубо заломив обе руки Разумовского ему за голову, другой рукой Игорь освободил Сергея от последней
"крепости", а именно от новеньких джинс вместе с бельем в какой-то пестрый рисунок. Тот заметался, чувствуя свою
беспомощность, но одна пощечина и Разумовский снова затих, лишь зло сверкая глазами в полутьме комнаты. Игорь наслаждался
зрелищем, ощущением мягкой кожи под своими грубыми пальцами, он бессовестно лапал свою пташку, получая от этого неподдельное
удовольствие. Сил терпеть почти не было, но была вещь, которую Гром оставил на сладкое. Он взял юношу за подбородок, не давая
вывернуть голову из хватки и почти нежно приник губами к губам Разумовского. Они оказались какими же приятными и нежными на
ощупь, как и на вид. Естественно, отвечать на поцелуй Сергей и не думал, наоборот, плотно стиснул зубы, но стоило Грому
надавить коленом на неожиданно возбужденный член парня и тот, охнув, дал Игорю возможность углубить поцелуй.

Разумовскому же было противно, тошно и страшно. Сильная хватка не давала возможности вывернуться, запястья ныли от боли, на
шее горел недавний укус... Но даже эти грубые, мерзкие действия возбуждали. Сергей триллион раз проклял свое тело, а тут еще
этот мудак с его поцелуем полез. Бывший Чумной Доктор не собирался позволять Грому творить все что тому заблагорассудится, но
стоило колену майора коснуться возбужденной плоти Разумовского, тот хрипло вздохнул от захлестнувших ощущений и почувствовал,
как язык Грома проникает глубже, переплетаясь с его собственным. Ужасно хотелось откусить менту поганый язык, но
вспомнив про паялку и плоскогубцы, Разумовский в бессильной злобе лишь попытался отвернуться.

Гром все больше входил во вкус, "пробуя" свою жертву. Как только Сергей дернулся, Игорь разорвал поцелуй, решив дать рыжему
передышку. А может и нет. Ни смазки, ни презервативов у Грома естественно не было, но тем лучше, подумалось ему. Чем выродку
птичьему больнее, тем Грому приятнее. Так что быстро расстегнув штаны и приспустив их с бельем до колен, Гром, не особо
церемонясь, приподнял действительно тощую задницу Разумовского, закидывая его ноги на свою спину и резко вошел в парня на
всю длину. Разумовский от этого взвыл так, что у Игоря на миг уши заложило. Из уголков синих глаз тут же покатились слезы. Зато
ощущения были феерическими. Сергей не соврал насчет тюрьмы, внутри он был узкий, горячий, это дурманило и возбуждало, сильнее
туманя рассудок майора. Теперь это была не просто мера наказания. Гром получал наслаждение. Пару раз двинувшись внутри, Игорь почувствовал что-то горячее, а двигаться стало легче. "Ну вот,
теперь пару дней не сядет" усмехнулся Гром, замечая пару мазков крови на своем члене. Сергей под ним уже перестал орать и давился
рыданиями, закрыв лицо освободившимися руками. Плечи и все его тело била крупная дрожь, сдавленные всхлипы перемежались
хриплыми криками, когда Гром совершал очередной резкий толчок. Время шло, движения майора стали грубее и быстрее, дыхание сбилось.
- Убери их. - хриплым от возбуждения, но твердым голосом сказал Гром насчет рук, закрывающих лицо Разумовского. Он хотел увидеть это лицо.
Однако парень лишь отрицательно помотал головой. Этот ответ не устроил брюнета и Игорь резко вогнал член в хрупкое тело, Разумовский же выгнулся, уже
скорее хрипя и царапая пальцами пол под собой, стесывая свои холеные пальцы в кровь.
Одного взгляда на заплаканное, красное от стыда лицо с искусанными до крови
губами и иступленным отчаяньем в глазах хватило чтобы волна оргазма накрыла тело и сознание майора, заставляя мир вокруг захлестнуть его
потоком эйфории. Пару секунд просто обалдело таращась, Гром пришел в себя и выйдя из несчастного, опять закрывшегося руками
Сергея, поднялся на ноги. Наскоро обтеревшись одним из кислотно-зеленых лоскутов разрезанной футболки Разумовского, Игорь
оделся и смерил взглядом вздрагивающее тело у его ног. Рыжеволосый парень свернулся калачиком, дрожа и всхлипывая и выглядел
настолько несчастным и жалким, что сердце Грома, решив, что месть свершилась, дало выпустить ту самую мимолетную жалость. Гром присел около трясущегося мальчишки и, подхватив его на руки, отнес в
ванную. Благо, сантехнику уже наладили. "Отпускать этого гада на улицу в таком виде нельзя... Надо бы раздобыть ему футболку."
Совершенно не к месту подумал Гром и почти бережно поставил Сергея на пол душевой кабинки.
- Сам помоешься или... - Разумовский резко захлопнул створку душа, стоило его ногам коснуться пола.
- Понял-понял. Позови, как закончишь и смотри, не выкинь чего-нибудь. - Игорь вышел из душевой, предварительно заперев дверь снаружи. Мало ли...

Сергей чувствовал себя сломленным, растоптанным и униженным. Ему было не просто "плохо" в общепринятом понятии этого
слова, ему было херово, погано, ужасно - хотя и все эти усилительные синонимы не могли бы описать состояния парня.
Когда Гром ушел и щелкнул замок, Разумовский сполз по стенке душевой кабины и зарыдал с новой силой. Нижнюю часть тела он в
принципе ощущал как большой пульсирующий сгусток боли. Что ж, неудивительно. Гром с ним не нежничал. Чтоб его. Чтоб его солнце
выжгло с лица земли. Сергей стиснул зубы, пытаясь унять дрожь и прекратить поток слез, который прекращаться не желал.
Протянув трясущуюся руку, он включил воду, обжигающе холодную и даже слабо вскрикнул, когда струи душа под напором ударили по
бледной спине. Мысль разбить зеркало и порезать вены казалась заманчивой, но Сергей понял, что до зеркала он банально не
дойдет. Обморожение - прекрасная альтернатива. Сергей закрыл глаза. Он надеялся, что больше ему не придется их открывать.

Гром сидел в гостиной и терзал себя. Терзал нещадно. Он вспоминал лицо Разумовского, его крики... Игорь запустил руки в
волосы. Нда. Блестящий милиционер, гордость участка! С небольшим хобби насиловать маньяков на служебной квартире. "У каждого
свои недостатки!" Гром нервно усмехнулся не смешной шутке. "Что-то долго его нет." Пронеслось в голове майора. "Надо бы
проверить." Напряжение и тревога нарастали в Игоре с каждым шагом по направлению к ванной. Шум воды немного успокоил, но
очень уж он был ровный. Гром быстро открыл дверь и распахнул дверцу душевой. Поток ледяной воды тут де намочил майору штанину,
но ему было не до того. Он схватил уже изрядно посиневшего Разумовского и выволок из под ледяных струй. "Дурак! Дурак! Дурак!
Знал ведь, что нельзя его оставлять!" Сергей был ледяной, но он дышал. У Грома будто гора с плеч свалилась, стоило ему
почувствовать на своей шее слабое, но все же дыхание. Быстро схватив пару полотенец, Игорь завернул в них своего пленника и
перетащил его в гостиную на диван, где поверх одеял накинул на него свой плащ. Гром бранил себя, мир, Разумовского и
прижимал последнего к себе. "Не вздумай мне помереть!" При этой странной мысли Игорь задумался. Почему это он так не хочет смерти
"Гражданина", хотя пару часов назад готов был сам ему череп проломить? Что так кардинально изменилось? Теперь, умри он, на
Грома подозрений не будет. Причина смерти - обморожение и не важно, что было до него, уж свои Грома не сдадут... Но после того, как майор увидел этого
ужасного и жестокого маньяка на полу, дрожащего и беззащитного, вся ненависть к нему исчезла, лопнула, как мыльный пузырь.
Внутренний голос как бы провозгласил "хватит с него" и теперь, на месте сжигающей ненависти... Майор потряс головой. Ещё
чего. Что за странные мысли. Тут закутанный в полотенца Разумовский пошевелился и Гром обратился в слух, так как тот что-то
остервенело шептал.
"Дай мне умереть." - И как будто заевшая кассета. Сергей повторял это снова и снова, но что-то было в его голосе от чего
Игорь Гром цепенел. Монотонный, безжизненный, жалкий.
"Ты сломал его, Гром, бесспорно. А что если теперь ты сам захочешь его починить?"