Новые поступления
По страницам: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Почитайте фендом
«Doctor Who»
1 фанфик
1351 фанфик
80 фендомов
213 авторов
Партнеры

«Никто не отступает в тень...»

Огромен, шумен мегаполис. Толп`ы потоки нескачанчаемы и отчаянны. Они клубятся вокруг пластмассовых витрин дешевых магазинов, летят на встречу в дорогущее кафе, которое не может позволить себе даже самый отчаянный богач; они идут, спешат, толкаются, голдят и шепчут.Огромен, шуменмегаполис . Простор его невообразим и не уловим одному обычному кадру, нужно иметь совинное зрение, чтобы рассмотреть хотя бы четверть его панорам.
Щелчок затвора — и время поймано на белый глянцевый лист только-только свеженапечатанной фотографии.
Что бы вы сделали ради хорошего кадра? Поставили бы сотни сафитов? Нашли бы самые пестрые атрибуты? Но постойте, оглянитесь. Возьмите и посмотрите по сторонам: направо, налево, можно вниз. А лучше всего вверх.
На самом пике небосклона, на плоской крыше средь телевизионных антенн и печных труб можно найти намного больше прекрасного, чем в пыльной душной фотостудии.


Город срывает с себя черную парчу ночи и медленно восходит в новый день. Все меньше и меньше тени, все трудней и трудней найти потаенное место тому, для кого тень — сестра, а скрытность — путь к успеху. Один за одним, четыре гибких силуэта, бесшумнее тени, скользнули в сени подворотни.

Первый.
Шелчек.
Второй.
Спуск затвора.
Третий.
Нет, вспышка! Нет!
Четвертый... Исчез.

Он всегда уходит последним. Красиво завершая безмолвное шествие, он не ставит точку, нет, он оставляет шлейф загадки из множества точек. Один лишь силуэт всегда находит оптику взглядом. Он чувствует ее своим нутром. И ускользает от нее, как самый прыткий зверек, изворачивается и пропадает, оставляя вас ни с чем.

И снова, и снова. Раз за разом. День за днем.
Так неделями вы можете сидеть в засаде, под дождем и снегом, выбирать из сотни нужный маршрут, менять штативы и камеры, но вы всегда упустите его. Он чуток, строг, весьма опасен, не горд, но статен...И прекрасен. О сколько кадров было рассыпано дождем по Тайм-Сквер. И каждый оставлял загадку.
Он не показывается, нет.

Однажды, вы можете взять и выбросить все снимки, рассыпать веером над автомагистралью. Но знайте, они вернутся. Аккуратной стопкой сброшеные на спех кадры будут лежать у ваши ног, горделиво напоминать вам о ваших же промахах.

Раз за разом.
День за днем.

Это может даже похоже на игру кошки со светом. Знаете, бывает, эти домашние аристократы иногда играют с отблесками на стене. А что если это не кошки забавляются над потенциальной добычей, а совсем наоборот?

Я снимаю вот уже три года.
Три года я ловлю тени.
И за все это время мне удалось лишь трижды поймать благоразумный аметистовый. Он мудр и сверхвнимателен, даже можно сказать, дотошен в своем деле, но прямолинейность и холодный расчет не от всего могут укрыть. Иногда все же нужно отключать разум, прекращать столь усердно вырабатывать серое вещество и просто прислушаться к сердцу.
А вот расскаленному аллизариновому не хватает чуточки здравого смысла. Он горяч и нетерпелив, и двадцать семь раз угодил в кадр. Его эрос, зачастую,становится ахилесовой пятой.
Беспечный тыквенный, кажется, сам напрашивается на съемки. Полторы тысячи... Или восемь с половиной...Я уже окончательно сбилась со счета. Неугомонный чудак, головная боль и солнце команды.
Кобальтовый. Или может Ультрамариновый? А может это берлинская лазурь? Неведанная моей фотокамере четвертая загадка Сфинкса, тайный ответ на которую не постичь никому.

Восемь лет.
Восемь лет, как я впервые взяла в руки камеру.
Будучи ещё пятнадцатилетним подростком, я выучила назубок, как дважды два, четыре постулата.

Терпение вознаграждается.

Смиренно вынося, не теряя контороль, даже самую острую боль, я часами ждала у причала. Ждала у моря погоды. И пусть не передать было тогда ещё совсем стареньким пленочным аппаратом той спокойной глади океана, что с треском разбивалась о скалы хрустальным серебром. Но я смиренно ждала.



Ты услышишь душу мира, когда осознаешь и почувствуешь свою взаимосвязь, свое единство со всем существующим.*


В тот день я впервые осталась одна в лесу. Покойный мере, я думала, что одна.
Кругом ни души. Только многовековые дубы, устремившие свои ветвистые строгие своды глубоко в синеву неба, да редкое хаотичное хлопанье крыльев. А потом все смолкло. Настала поистине благодатная тишина, в такие моменты даже собственный стук сердца кажется громом среди ясного неба. После сполминутной тишины последовал сам гром. Оглушительно, на все мотивы и интонации, ворвался в чащу проливной дождь. И вновь всё ожило: и иссущеная за день земля, и слаткоголосые птицы, и даже кроткие благородные дикие звери затрепетали, возрадовавшись долгожданному ливню. С его приходом я научилась чувствовать и оставлять на фото что–то больше, чем просто красивые кадры.


Пока есть чай — есть надежда.*

Совсем ещё неопытная и не знающая всех таинств макросъемки, я решила попытать удачу в этом деле. По воле случая в то лето мне довелось пробыть у тетушке на ферме, которая кроме своей чудн`ой страсти к стилю кантри и диковинных штрафных санкций за неправильную парковку, имела простирающуюся всего на пару ярдов, но жуть какую прибыльную чайную плантацию. И жуть какой прибыльной она стала после того, как я случайно нашла удачный ракурс с водонопорной вышки. С тех пор отбоя от желающих устроить себе «поездку на Цейлон» за пару–тройку баксов у тетушки больше, чем вынесеных за всё лето штрафов.

Четвертый постулат я вывела совсем недавно. Но он стал не последним открытием.


Каждая секунда мира подобна биению сердца.

В наш материальный век, среди нависающих над головою небоскребов, небо все больше и больше тонет в бесконечном сером омуте смога и пыл. Всё труднее и труднее поймать тот беспечный воздушный полет птиц, что заплутали в вершинах высоток. Поэтому приходиться нам самим забираться повыше.
В тот день, ведомая пленящим желанием уловить вымирающий момент на фото пленку, я взобралась по пожарной лестнице на самый пик одного из крупнейших зданий Нью–Йорка.
Не думала я в тот момент, когда вздымалась в ввысь по железным ступеням, что придется мне вспомнить все, что учила многое годы назад. Задыхаясь в вязком смоге, я проскочила сквозь завесу шума мегаполиса и разместилась на крыше здания. Стою на месте — впереди, позади, справа и слева лишь бескрайний чистый кобальтово–синий простор. Гул и рев моторов едвали разлечимы, да и на такой высоте вряд ли услышишь как гремит подземка. Но что–то грохочет и четко отбивает мерный ритм. Что–то совсем рядом, так близко, что я могла бы подумать, что это мое собственное сердце. Но нет. Во оно, плавно трепещет около прижатой к груди фотокамеры.
Тогда что же это? Что?..
Терпение вознаграждается.
Медленно и осторожно разворачиваясь держу, на готове аппарат. Но обернувшись, вижу только кобальт - то же, что и секунду назад. Но доселе мерный штиль рядом сменился учащенный шторм.
Ты услышишь.
Никаких вовсе эмоций. Не один мускул на лице или во всем теле не смеет двинется. Как та беспечная зеркальная гладь океана оно стучит рядом, разбивается о бетонные плиты, как волны океана. Оно трепещет в ожидании. Оно твое сильное и уверенное. А мое <i>сердце/<i> кажется таким крошечным.

Три года.
Я снимаю вот уже три года.
Три года я ловлю тени.
За эти три года я поймали лишь троих.
Но возможно сегодня, когда на южных небесах блеснули первой бымкой мириады звезд с поймаю четвёртый—кобальтовый или лазурном синий.


Смиренно ждать и выживать в засаде может каждый из нас. Я знаю. Я три года уже их снимаю.
Но краски со временем блекнут и пурпурный восток сменяет аметист, а за ним смолисто–черный с несменной россыпью звезд.
А точек преломления света все меньше. И я понимаю, что ещё вот вот и все это время в засаде пройте в пустую—ещё чуть–чуть и я не смогу заснять даже слона будь он в метре от меня. Но...
Есть надежда.
Город внизу постепенно меняет свой наряд, совершает ежедневеый обряд смены упорядоченного блеска на бестактную обертку конфети. Блики неонов играют кошки–мышки с последними отблесками солнца на каменных плитах печной трубы. Именно от туда все громче и четче раздается сиюминутный ритм. С каждым мгновением шансы на удачный кадр неумолимо стремятся к нулю. Ещё немного и крыша скроется во мраке.


Что бы вы сделали если цель вашего многочасового, многодневного и многонедельного труда ускользала от вас, как песок сквозь пальцы? Что бы вы сделали находясь в шаге от от финишной черты? Шагнули бы вперед верно? А если ваш шао только бы отдалил вас от цели?

Несмело, робко, в такт с едва трепещущим ритмом в груди я шагнула вперед.
И даже не нужно знать, где, с точностью до микро дюймов, расположилась цель. Оптика сама найдет его, или он ее.
Никто не отступает в тень.
Легкие бесшумные шаги отдаются эхом в голове и рука сама волей–неволей тянется к кнопке затвора.
Нужды нет прятаться во мгле.
Щелчок.
И земля уходит из под ног.
Рой неоновых огней и блеск фасадов зданий, деловые офисные здания и праздные тарговые магазтнчики— все это в миг ускользает где–то вверху или в низу уже не понять. Потому что земля стремительно приближается и столкновения уже не избежать.
А о чем бы вы думали перед тем как разбиться с высоты нескольких футов об разгоряченный дневным зноем асфальт? Мой вам совет— думайте о хорошем. Ну к примеру о котиках или крольчатах, или о шоколадном пудинге— это лучше что вы можете сделать. Если вас, конечно, не заботит то, что в метре от земли вас настигнет Кобальтово–синяя тень.
— Поймала?
— Нет ты поймал.