Новые поступления
По страницам: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Почитайте фендом
«Doctor Who»
1 фанфик
1351 фанфик
80 фендомов
213 авторов
Партнеры

Сказки подлунного мира

1. Ослиная шкура.
Казуки\Манабу


Бё – король,
Манабу – "принцесса",
Джин – фермер,
Руи – крёстная фея,
Юуто – главный советник,
Казуки - принц.





- Обещай, что возьмешь в жены самую красивую девушку на свете. Ты полюбишь её, и вы будете жить счастливо и править долго.
- Моя дорогая, как же я могу найти девушку красивее тебя? Даже болезнь не испортила твоей безупречной красоты. Умоляю, держись!
Женщина, которая лежала на широком ложе, укрытая расшитым и легким одеялом, вымученно улыбнулась. Рядом с ней сидел на краю постели король и её муж, крепко держа свою жену за бледную тонкую руку. На пальце больной королевы сверкало золотое маленькое кольцо с родовым гербом.
- Пришло моё время, мой король, - на выдохе шептала женщина, закрывая глаза. Прекрасные волосы цвета воронова крыла рассыпались вокруг её головы, а губы становились всё более синеватого оттенка. Хрупкая и прекрасная, она угасала, как последние лучи солнца на закате. – Пришло.


***

- Отец, прекрати! Хватит!
- Тише, не шуми, Манабу. Ты ведь у меня послушный, правда?
Терпеть это безумие Манабу больше не мог. Но он был слишком истощен прошедшей ночью и не то что сопротивляться, не мог даже пошевелиться.
Всё тело ощущалось ломким и деревянным, а яркие засосы четко проступали на бледной шее и плечах юноши. Но его отец был неумолим – ночь за ночью он творил с ним нечто отвратительное и противоестественное, из-за чего юноша часто не мог встать раньше полудня. А более того – задумал жениться на собственном кровном сыне.
Услыхав такое предложение впервые, Манабу подумал, что это просто шутка. Его отец всегда был добрым и мудрым правителем и любил будущего наследника своего трона. Король был довольно молод, потому как, едва вступив в совершеннолетие, уже имел на руках новорожденного сына. Сейчас Манабу уже исполнилось восемнадцать, но, в отличие от отца, он пока не задумывался претендовать на престол. Его отец и король, которого наедине сын величал по имени – Бё, женился на матери Манабу. Но после её внезапной болезни и смерти будто сошел с ума.
До этих пор Манабу никогда не видел, чтобы Бё вел себя настолько ужасно: поначалу в приступах бессильной злости он переворачивал мебель и ломал всё, что попадалось под руку. Порой, завидев его в другом конце коридора, прислуга разбегалась, опасаясь попасться Бё под руку.
Один только Манабу мог утешить короля, однако и это длилось недолго – советник всё уговаривал Бё жениться во второй раз, как и просила того королева. Но никакой красоты вокруг себя не признавал обезумевший от горя король, пока однажды мрак не затмил его разум: тогда он и увидел истинную красоту королевы в её родном сыне.
Манабу был так же красив, как его мать. И король не смог держать себя в руках, его не волновало даже то, что Манабу не девушка - Бё всё равно безумно хотел предстать вместе с ним у алтаря.

- Проси чего захочешь, мой мальчик, - сладко шептал Бё, касаясь губами плеча своего сына. – Всё, что пожелаешь, будет твоим.
Лунный свет лился в окно, рисуя мрачные тени в королевской спальне. В полуночной тишине было ясно слышно сорванное, шумное дыхание Манабу, который лежал на животе, прижавшись щекой к атласной подушке.
- Моим? – осторожно перепросил юный принц, старательно не обращая внимания на то, как Бё прижимает к губам его тонкие пальцы, поочередно целуя каждый. – Тогда я хочу быть свободным.
На секунду король замер и даже перестал прикасаться к пальцам Манабу, но затем растянул рот в елейной улыбке, не предвещавшей ничего хорошего.
- Свободным? Какая глупость. Ты – будущий король, негоже покидать своё царство и своих подданных. Это равносильно измене государственной.
Что на это ответить, Манабу не знал, равно как и не представлял, что с ним станется в будущем. Он уже пытался объяснить, что ни один подданный не воспримет новость о том, что король женился на собственном сыне, но, похоже, Бё всё это не волновало. В глазах короля виделся пошлый блеск, а его нежные, но настойчивые ласки часто не давали Манабу покоя.
- Тогда я желаю, чтобы ты убил своего любимого осла. И я отвечу согласием, отец.
Не зная более, как спастись от противоестественного брака между родственниками, а тем более мужчинами, Манабу пошел на самую крайнюю меру.
А дело было в том, что любимый осёл отца, стоявший в конюшнях с роскошными породистыми жеребцами, был весьма необычным. Это был самый первый товарищ Бё, благодаря которому он нашел любовь всей своей жизни и стал королем. Для короля этот осёл был сродни близкому другу.
Однако, ослепленный любовью к сыну, Бё без сожалений приказал заколоть животное и преподнести Манабу его серую шкуру. Держа в руках то, чего и видеть не хотел бы, принц сдержал подступившие к горлу слёзы и мужественно пообещал выполнить своё слово.


Следующим днём должна была состояться церемония венчания, а до неё Манабу прогуливался по королевскому саду. Вокруг него росли самые обворожительные и красивые цветы, но он их совершенно не замечал. После дождя пахло влажной землёй и травой, но, погруженный в свои печальные мысли, юноша не обращал на это внимания. Он пристроился в небольшой изящной беседке с вырезанными из дерева узорами и увитой виноградными лозами крышей.
Манабу размышлял о том, что стоило бы попытаться сбежать, но как назло к принцу была приставлена стража, да и весь дворец тщательно охранялся. Юноша знал, что даже сейчас за ним наблюдают, и от этих мыслей ему всё больше хотелось где-нибудь повеситься. Или отравиться.
Манабу почти решился сделать это, как только представится возможность. Хоть и жаль было и себя, и отца, но его спина сильно болела после ночей, проведенных в спальне короля, а страстный взгляд Бё заставлял дрожать и страшиться за его разум.
- Кр-ровные бр-раки – это плохо, мур-р.
Услышав столь необычную речь, Манабу резко обернулся и заметил на самом краю скамьи кошку – обычную бурую полосатую кошку. Только говорила она человечьим голосом:
- Бежать тебе надо, пр-ринц. Я помогу тебе.
- Ты кто вообще?
Подняв на него зеленые глазёнки, кошка, а точнее кот, сошел с аккуратно сложенной вещицы, на которой сидел. То была ослиная шкура.
- Фея твоя, кр-рёстная, мур. Зови меня Р-р-руи, – кот сел, обвив свои лапы пушистым хвостом, и внимательно посмотрел на растерянного Манабу. Хоть кошки и не могли показывать своих эмоций, но говорящий кот по имени Руи будто бы был недоволен и время от времени дергал ухом. – Накинь ослиную ш-шкур-ру, молодой господин, и беги под покр-ровом ночи. Никто не узнает и не остановит тебя. Беги так далеко, где тебя не отыщ-щут.
Спустя мгновение до слуха Манабу донесся шелест, и за секунду до того, как Руи успел скрыться в ближайшем кусте, к принцу подоспел немного взволнованный капитан стражи. Но взволнован он был скорее потому, что по указу Бё, если с головы Манабу падет хоть волос - капитану отрубят голову.
Прихватив ослиную шкуру, Манабу молча последовал в свои покои, решив, что сделает именно так, как подсказал ему волшебный кот-фей.

***

- Ты с ума сошел, Юуто? Нет, скажи, ты совсем спятил, да?
Лениво перевернувшись на другой бок, Юуто сонно потянулся, наблюдая за тем, как его любовник торопливо одевается. Особенно нравилось ему разглядывать витиеватые татуировки на руках Руи. То, как они будто бы оживали на его коже от единого лёгкого движения плеч. Сам Руи был довольно сильным и подтянутым, что очень нравилось молодому советнику короля.
- Всё будет в порядке, Руи. Он ведь сбежит, и тогда его мучения будут окончены. Найдет себе женушку в деревне, детей заведет, счастья наживет…
Обернувшись, Руи хмуро посмотрел на своего любовника, отчего тот моментально смолк. В Юуто ему нравилось всё – от каштановых гладких волос и стройной фигуры до умения великолепно играть в шахматы и фехтовать. Но вот его любовь строить козни и интриги в королевском дворце совершенно не нравились волшебнику. Именно благодаря чарам Руи Юуто оказался в советниках самого короля, а теперь и вовсе жаждал стать полноценным правителем.
По закону этой страны после смерти Бё его престол, в случае отсутствия иных наследников, переходил во власть Юуто как главенствующего, после короля, лица. И всё бы идеально, только вот наследник-то как раз имелся.
- Тише ты, дурной, - натянув на себя белоснежную, но мятую рубаху, Руи приложил палец ко рту. – Не забывай, что даже у стен есть уши.
Юуто замолчал на некоторое время, но потом снова открыл рот. Таков уж был советник короля, хитрый и языкастый.
- Твоё любовное зелье подействовало на Бё просто превосходно. Осталось только дождаться пока наш подстилка-принц сбежит на другой край света. А уж там его папа с горя и повесится. Даже сил не надо прикладывать, всё как по маслу.
- Юуто, - Руи сердито вздохнул, раздвигая тяжелые гобеленовые ткани с окна. - Не можешь ты радоваться тому, что имеешь.
- А тебе разве плохо, милый? – вытянув руку, Юуто крепко ухватил запястье Руи и безжалостно дернул его на себя. Пальцами советник несильно впился в татуированные предплечья волшебника, сладко прошептав прямо в его ухо: – Ты станешь первым магом короля. Самым главным ворожеем страны. Разве плохо? Это тебе не крестным феем быть.
- Но меня ведь крестным и… - попытался было оправдаться Руи, однако Юуто крепче дернул его на себя, перехватив за ворот одежды так, что волшебнику стало трудно дышать.
- Заткнись, Руи. Я знаю что делаю. И я сделаю для тебя всё. А теперь проследи, чтобы никто не заметил пацана, пока он будет убегать.

***

Манабу бежал так долго, что, казалось, прошел весь день. Нацепив на себя выделанную ослиную шкуру, которую странный кот-фея по кличке Руи перекроил в подобие одежды с рукавами, застежкой на шее и капюшоном с длинными ушами, молодой принц преодолевал тёмный лес. Много раз он спотыкался и падал в грязь, не высохшую после дождей. Ослиная шерсть слиплась и испачкалась, равно как и красивое лицо парня. Ноги еле держали Манабу, хотя он бежал, не взяв с собой ничего, кроме этой несчастной шкуры.
Однако вместе с тем принц был счастлив как никогда – ведь наконец-то, наконец-то! Никто не гнался за ним, никто даже не заметил его исчезновения. Презрительно кривя губы, стражники сами пнули грязного незнакомца из королевского дворца. Никто ничего не заподозрил, что было даже немного странно.
«Но, в конце концов, я здесь! Я свободен как ветер, как птицы над морем!», – радостно думал Манабу, завидев, что вьющаяся лесная тропинка ведет к просвету меж деревьев.
Оказавшись на опушке леса, исцарапанный, грязный и уставший принц заметил небольшую ферму. Там, на солнечных лугах, паслись овцы и коровы, а за уютным двухэтажным домиком раскинулся большой сад-огород.
Решив, что убежал он достаточно далеко, Манабу направил стопы на эту ферму, надеясь попросить ночлега. Чем ближе он подходил, тем мягче становилась трава под ногами, а когда остановился у ворот, то услышал ленивое тявканье пса.
Только Манабу рот открыл, чтобы позвать хозяина фермы, как тот сам явился перед ним. Фермер выглядел довольно молодо – у него были волосы оттенка шоколада, добрый взгляд и теплая, солнечная улыбка. На вид можно было дать ему не более тридцати, но у него были сильные руки и жилистое тело, закаленное за тяжелой повседневной работой.
Поначалу Манабу даже испугался, припомнив, что его запросто могут выдать королю, если кто-то узнает в нём принца, и пониже опустил грязный капюшон.
- Простите, господин. Я очень долго шёл и смертельно устал. Может ли бедный странник остановиться у вас на ночлег или хотя бы попросить еды?
- Бедный странник может, - сложив руки на невысокую калитку, фермер странно улыбнулся, хотя в глазах его уже не было доброжелательности. – А вот у знати свои дома есть.
- Что? – Манабу показалось, что он ослышался, но в душе всё перевернулось от страха, что сейчас его схватят и снова доставят отцу. – Я не… у меня нет больше дома, могу поклясться.
Фермер сощурился, будто бы оценивая фразу, сказанную Манабу, и заговорил, выражая своё сомнение:
- Твоя осанка, твой говор и твои пальцы выдают в тебе юношу голубых кровей. Да и зубы у тебя слишком ухоженные и белые даже для средних классов. Тогда что делает предположительно наш принц, измазавшийся в грязи и надевший ослиную шкуру, на моей ферме?
- Сбегает, – не слишком вежливо на этот раз буркнул Манабу, про себя удивляясь, каким наблюдательным оказался этот человек. Редко отыщется такой просвещенный умник в небогатых слоях общества. – Тогда не смею вас задерживать. Но, надеюсь, что вы не выдадите меня, если кто-то спросит обо мне?
Неожиданно фермер запрокинул голову, громко расхохотавшись, что окончательно сбило Манабу с толку. Смеялся тот недолго, но даже смахнул выступившую в уголке глаза слезу.
- Входи, входи, ослиный принц. Если твоя история и правда так скорбна, то останешься у меня жить и работать. Всё равно одному тяжко. Кстати, зовут меня Джин.
- Манабу, – представился принц, больше из вежливости, потому как подозревал, что имя его и так будет известно фермеру. И Джин оправдал ожидания.
- Знаю-знаю я. Принц-то у нас один-единственный. Пойдем, поедим, заодно я тебя выслушаю.

***

- Что я натворил?! Это я виноват во всём! Как же так можно было поступить с любимым сыном? Мрак затуманил мой разум… - чем дальше продолжал убиваться король, тем больше его слова прерывались всхлипами и нытьём, а затем и вовсе переходили в непонятную бессмыслицу. Юуто уже второй день мужественно терпел это и как мог поддерживал своего монарха, порой выдавая длинные и пафосные речи.
- Успокойтесь, Ваша Светлость! Мы уже разослали сотни гонцов во все стороны, множество ищеек сейчас пытаются взять след вашего сына. Уверен я, что скоро он отыщется.
- Это я винова-а-ат, Юуто-о-о… - снова завел Бё, тычась носом в плечо главного советника. Они вдвоем находились в огромной светлой королевской столовой, но вместо того, чтобы что-то съесть, Бё только и делал, что горевал.
- Найдите моего отпрыска, прошу вас. Я награжу вас щедро, только найдите моего Набу.
- Успокойтесь, Ваша Светлость, найдем, – порой Юуто казалось, что игра не стоила свеч, но что он знал точно – так это то, что сейчас самый тяжелый период их с Руи плана. Самым главным аспектом, как ни парадоксально, было не найти единственного наследника престола. И подтолкнуть Бё к самоубийству.
На самом деле ни сотня гонцов, ни десяток ищеек не были спущены на поиски Манабу. Юуто врал, но ради приличия прилюдно отдал несколько приказов своим людям. Никто на самом деле и не думал искать сына Бё.
- Обещаю, не притронусь к нему больше никогда! – поклялся горюющий отец, не отнимая ладоней от лица. Светлые локоны короля были взлохмачены, а на осунувшееся худое лицо было неприятно смотреть.
Сидевший рядом Юуто поднялся со своего места.
- Успокойтесь, Ваша Светлость. Вы – король, вы должны держать себя в руках. Даже если с принцем Манабу что-то случилось, наши ищейки всё равно найдут его, - немного помедлив, Юуто внимательно посмотрел в лицо Бё, которое вмиг преобразилось из печального в испуганное. Хоть это немного, но всё же доставило советнику мстительное удовольствие за плечо, которое стало мокрым. И добавил: - Живым или мёртвым.
- Не надо мёртвым… - сипло прошептал монарх, глядя в точку перед собой. На советника он не смотрел, а если посмотрел бы, то наверняка заметил, как тот кривит губы, сдерживая улыбку.
- Всё возможно, – как можно жестче ответил Юуто, поворачиваясь к выходу из столовой. Он знал, что долгожданное вознаграждение за свои усилия получит очень скоро. Это было видно по отрешенному взгляду короля.

***

- Ну дела творятся в королевстве нашем, – Джин даже присвистнул от удивления, когда Манабу закончил рассказывать свою историю. На счастье последнего, фермер согласился оставить его у себя. На вопрос о том, что будет, если наследника найдут здесь, Джин только рукой махнул, мол, ничего не будет.
Работа на ферме оказалась тяжелой, но была принцу вполне под силу. Манабу никогда не считал себя слабым и с удовольствием мотыжил землю и ухаживал за растениями. Из-за ослиной шкуры животные его не очень любили и скорее побаивались, принимая за грязного серого медведя. Но снимать её Манабу не решался днем, опасаясь, что его кто-нибудь может увидеть и узнать. Только ночью, сидя при свете свечей в своей каморке на чердаке, принц мог сбросить с себя ненавистную шкуру. Наивысшим блаженством для него было как следует вымыться и, растянувшись на постели, сладко уснуть.
И так продолжалось какое-то время, не очень долго, но и не скоро. Пока однажды не случился переломный момент.
Манабу послали в лес собирать грибы и ягоды. Джин славился своими кулинарными умениями и продавал готовые хлебобулочные изделия местным купцам. Потому принцу порой приходилось искать сладкую начинку для разнообразных вкусных и сытных пирогов в самых заросших чащах. Что творилось в собственном королевстве, Манабу знать не знал и не спрашивал – он редко покидал ферму. Только Джин иногда после походов в город приносил скудные известия о том, что король в горе и разыскивает собственного сына. Когда Манабу спросил, не хочет ли Джин сдать его и получить вознаграждение, фермер снова отмахнулся, как в их первую встречу:
- Мне и так живется неплохо, а ты скрашиваешь моё одиночество. Да и поступать я люблю по совести, а не по велению эгоизма. Так что не парься на этот счет.
На том разговор был окончен, а удивленный Манабу не нашелся что сказать и продолжил свою ежедневную работу.
В этот раз принц в ослиной шкуре забрел далеко в лес, туда, где стволы деревьев обросли сизым мхом. Густая зелень была здесь пышной, но не яркой, потому что высоко над головой кроны сосен буквально срастались в единый купол, и света вниз проникало мало. Всё, что пыталось вырасти в этой чаще, либо стремилось вверх изо всех сил, либо росло хило и вскоре умирало. Поэтому ходить тут было не так сложно, как в зарослях кустарников ближе к опушке, и Манабу спокойно искал здесь ягоды. Папоротники давно перестали попадаться и теперь сменились хрустящим под ногами слоем опавших листьев и иголок.
Так далеко Манабу раньше не заходил, поэтому, прежде чем ступить и перенести на ногу весь свой вес, юноша сначала прощупывал носком ботинка почву. Он не был уверен, что тут есть болота, однако рисковать лишний раз не собирался.
Пройдя немного дальше, Манабу обнаружил старое трухлявое бревно, валявшееся тут наверняка уже с десяток лет. Один конец бревна, изъеденного насекомыми, был приподнят вверх, второй едва ли не врыт в землю. Вся неровная поверхность этого куска дерева покрылась густым мхом, и в редких солнечных лучах над ним мерцали золотистые пылинки.
На минуту невольно залюбовавшись, Манабу снова вспомнил о своей обязанности и пошел в обход. Торчащий конец бревна чуть ли не прилегал к стволу другого, живого и крепкого дерева, из-за чего юноше пришлось постараться не зацепиться полами своих одежд за выступы и корни.
- Ой, девушка! Вы мне не поможете?! – раздавшийся совсем близко мужской голос заставил Манабу вздрогнуть от неожиданности. Нерасторопный принц споткнулся, выпустил из рук концы ослиной шкуры и чуть ли не кубарем скатился вниз с холмика, на котором покоилось гигантское бревно.
Однако падение Манабу было вовремя остановлено – его вдруг ухватили сильные крепкие руки, и мир вокруг перестал кружиться. Принц открыл глаза, потому как во время падения невольно зажмурился, и с удивлением уставился на молодого человека, нависшего над ним.
Тот оказался красив, даже очень. У него были длинные до плеч волосы цвета тёмного золота и правильные черты лица. Незнакомец широко улыбался, и в его чуть суженных глазах будто бы искрились веселье и хитрость.
- Ничего себе. А ты очень красивая, - вдруг совсем не робким голосом выдал странный путник, на коленях которого оказалась голова Манабу. Принц уже хотел было подняться, как вдруг незнакомый парень нагло положил ладонь на его грудь и с видом эксперта произнес: - А вот размерчик не в моём вкусе, жаль.
Отчего-то эти слова заставили Манабу густо покраснеть. Быстро вскочив, принц подхватил свою крытую корзинку, куда складывал ягоды, и уже собрался спешно ретироваться. Конечно, Манабу мог дать и отпор, и убедить незнакомца в том, что он не «девушка», однако кто знает, кем был этот парень. Эта мысль пришла в голову принца за секунду до того, как он открыл рот, чтобы гневно предъявить незнакомцу, какой тот дурак. Видимо, из-за отросших волнистых волос и бледности Манабу действительно можно было принять за девушку.
И подумав, что это не так плохо, принц развернулся в ту сторону, откуда пришел.
- Эй! Ну, стой же ты, я потерялся! Погоди…! – дальнейшие крики незнакомца заглушил шелест папоротника, в заросли которого ворвался Манабу. Бегать он умел тоже довольно быстро, хотя ослиная шкура вечно мешала ему, цепляясь за всё подряд.
Но тут вдруг за спиной раздалось шуршание и влажный стук копыт. Манабу понял, что этот человек был верхом и не собирался останавливаться ни перед чем. Хотя мысленно принц пожалел лошадь, чьи бока наверняка были исцарапаны ветками.
- Да стой же, тебе говорю! – Манабу вдруг осознал, что что-то его тянет назад. Совсем рядом раздался всхрап лошади, а затем капюшон потянуло назад – как потом оказалось, это всадник ухватился за длинные уши ослиной шкуры. Тут-то Манабу и решил не сдаваться так просто и совершить хитрый маневр – он резко замер на месте, в то время как незнакомец по инерции поскакал дальше. Тяжело дыша, юноша прижал к груди корзину и, сдув с лица взлохмаченные черные волосы, ринулся в другую сторону. К счастью, шкура осталась на нём.
Но недолго удалось Манабу передохнуть – совсем скоро снова раздался гулкий цокот копыт по сухой земле. Кто бы это ни был, он был чересчур настойчив.
Ферма была уже недалеко, потому, спрятавшись в густых кустах орешника, Манабу переждал, пока парень в богатых одеждах проедет мимо. На этот раз принца не заметили, по большей части благодаря шкуре, скрывающей его в тени ветвей.
Некоторое время незнакомец звал его, причем порой наделяя дурацкими прозвищами, которые были бы обидны девушке. Но Манабу девушкой не был и пропускал всё мимо ушей, надеясь только на то, что всадник наконец уйдет.

Возвращаться домой Манабу было особенно приятно. Часто он заканчивал работу, когда солнце уже закатилось за горизонт. В это время небо расцветало фиолетовыми и сиреневыми красками, поглощающими последние голубые всполохи ушедшего дня. Над головой появлялись яркие звезды, а воздух вокруг был пропитан нежным, немного душным, запахом сена, травы и влажной земли. Природа словно замирала перед прыжком в ночь, и только цикады да некоторые одиночные птицы начинали петь свои песни.
В эту пору Манабу обожал пересекать засыпающий луг перед домом, прислушиваясь к тишине, и думал, что должен был бы родиться крестьянином, а не сыном короля.
Так и в этот раз, насладившись вечером, принц открыл калитку и, погладив по голове старого грузного пса, лизнувшего его ладонь, постучал в дом.
- О, наконец-то ты пришел, Бу. Проходи, давай, я уже заждался. Печь придется завтра, сегодня у нас гость, – с порога выдал тираду Джин и тут же вернулся в комнату.
Манабу даже не удивился, когда гостем оказался именно тот наглый парень на лошади, который повстречался ему в лесу. Он рассиживал в любимом кресле Манабу, с важным видом закинув ногу на ногу. Заметив, как в гостевую комнату вошел принц в ослиной шкуре, незнакомец растянул губы в коварной улыбке и театрально всплеснул руками:
- О, я так и думал, что ты живешь здесь, красавица. Джин сказал, что в округе больше нет ферм, - хитро сузив глаза, парень рассмеялся собственной шутке и представился: – Меня зовут Казуки, я будущий правитель соседних с вашими земель. Так получилось, что я потерялся в лесу во время охоты, а потом заметил медведя…
- …Который оказался тобой в ослиной шкуре, - немного устало закончил за него Джин, обращаясь непосредственно к Манабу. - И затем он пошел за тобой и вышел на эту ферму.
- Я чуть не застрелил такую красавицу! – весело подхватил Казуки, совершенно не обратив внимания на то, что его царское величество перебил какой-то обычный фермер. Глядя на их дуэт, Манабу невольно подметил, что эти двое нашли общий язык. А ещё Джин, видимо, так и не сказал, что Манабу не девушка.
Отставив на стол корзину, принц в ослиной шкуре собрался было уже подняться к себе, чтобы переждать до тех пор, пока гость не уйдет, однако Джин тут же, не оборачиваясь, взмахнул рукой.
- Принеси нам, пожалуйста, бокалы и тёмное бузинное вино. Оно должно было остаться в погребе.
Сжав зубы, Манабу выполнил пожелание хозяина фермы и даже разлил вино по стаканам. Джин держался перед принцем уверенно, будто бы вовсе не боялся человека из высших слоев общества, вершащих судьбы простых людей. Насколько Манабу смог узнать характер Джина – тот ко всем относился как к равным. На первых порах Джин даже не давал Манабу слишком много работы, чтобы принц постепенно привык к тяжкому труду, и за это он был очень благодарен фермеру.
- Слышал я, что творится в соседней стране, это просто кошмар какой-то, - расположившись по-хозяйски, будто у себя во дворце, Казуки положил одну руку на спинку кресла, а во второй держал бокал с терпким и вкусным тёмным вином. – У монарха пропал единственный сын. В народе ходят слухи, что он подумывает отказаться от престола в пользу советника.
Манабу ничем не выдал своего пристального интереса к этой теме, только лишь затаил дыхание, чтобы лучше расслышать слова Казуки. Словно прочитав мысли своего работника, Джин попросил принести ещё фруктов и выпечки, отложенных до завтра.
- Люди говорят, что сын, дескать, пропал, да вот не ищет его никто.
- Как это «никто»? – резко спросил Джин, опережая подавшегося вперед Манабу.
- А так, - не заметив ничего, продолжал вещать Казуки. – Никаких эпатажных поисков, ни объявлений о пропаже. Такое ощущение, будто скрывают этот факт. Да только люди не глупы и многое замечают.
- И правда, странно, – задумчиво протянул Джин, больше для того, чтобы его услышал Манабу. Тот ничего не ответил на это, лицо принца, наполовину скрытое густой челкой, не изменилось, оставаясь таким же отстраненно-равнодушным.
Дальше подслушивать Манабу смысла не видел – Казуки рассказывал о себе, своей толстой жене и нажитых в их браке детях. Из его рассказов Манабу понял, что Казуки оказался не примерным семьянином, а самым настоящим бабником: наложниц у него было больше, чем пальцев на руках и ногах. С женой он спал только дважды, и за эти разы у него и вышли двое хулиганистых мальчишек. Дети от наложниц его не интересовали вовсе, и уже в совсем нетрезвом виде Казуки жаловался, что чего-то ему не хватает в женщинах в принципе.
Манабу, дождавшись, когда на него перестанут обращать внимания, бесшумно поднялся наверх и с удовольствием улегся спать.

Всю ночь юноша спал плохо; ему казалось, будто кто-то наблюдает за ним, кто-то скрипит половицами там, за дверью. И он с большой уверенностью мог сказать, что это всё тот же Казуки, которому было любопытно посмотреть на «красавицу».
Наутро Манабу проснулся с третьими петухами и почувствовал приятный сладковатый запах выпечки. Надев на рубашку ослиную шкуру и спустившись, он обнаружил Джина, готовящего на кухне и, к неудовольствию, Казуки, который до сих пор не уехал и составлял пекарю компанию.
- Доброе утро, красотка! – Казуки приподнялся и приветственно помахал рукой. Но Манабу в ответ только молча кивнул. Тогда принц соседней страны совсем невежливо обратился к занятому своим делом Джину. – Она немая, что ль? Ни разу не услышал её голоса.
- Господин, - в голосе Джина послышалось плохо сдерживаемое раздражение. – Пожалуйста, не приставайте к девушке.
«Девушка» в поддержку слов фермера недовольно фыркнула, и Казуки поднял обе руки, показывая тем самым что сдается.
- Ладно-ладно, я всего лишь возьму немного выпечки для церемонии моей коронации и вернусь домой. Но… может быть, красавица сама испечет мне что-нибудь?
- Почему бы и нет? – внезапно согласился Джин, ударив ладони друг о друга так, что над столом поднялось белое мучное облачко. Он отступил, предлагая Манабу заняться этим самому.
Дождавшись, пока принц как следует вымоет руки, Джин вдруг взял его ладони в свои, но сразу же отпустил. Манабу расценил это как знак поддержки и кивнул в ответ, даже не заметив, как с его безымянного пальца исчезло кольцо с семейным гербом.

***

- Что вы сказали? – лицо у Юуто вытянулось от удивления, когда в их дворце появился необычный гость. – Нашли в пироге кольцо принца?
Дело происходило в просторном зале приёма гостей: король отдыхал в своих покоях, а главный советник, ставший временным регентом, вел все его дела. Поэтому в зале никто, кроме гостя, регента и его мага не присутствовал.
- Ну да, - в доказательство своих слов Казуки достал кольцо и продемонстрировал его Юуто и Руи. – В пироге нашел. А фамильный герб вашего короля я всегда узнаю. Эти пироги я на ферме купил. Надеюсь, это поможет вам в поисках пропавшего?
- А там был молодой человек, на этой ферме? – Юуто с волшебником украдкой переглянулись, и регент нахмурился, рассматривая кольцо Манабу. Однако ответ Казуки его слегка успокоил:
- Да нет, только фермер и девушка, его жена, видимо.
- Хорошо, мы осмотрим… - нерешительно начал Юуто, но тут же был перебит весьма говорливым принцем.
- А где же король? Что с ним произошло?
Юуто покачал головой и ответил, что он чувствует себя неважно. Горе и печаль разбили его сердце и ослабили разум.
Но вдруг позолоченная дверь распахнулась, и в зал вошел сам король.
Вид у Бё был не самый лучший – кожа слегка пожелтела, под глазами залегли темные круги, а леопардовая мантия непонятно каким образом висела на истощенном теле. Но если какой способностью и обладал монарх – так это появляться вовремя.
Заметно запаниковав, Юуто тут же вежливо попросил Бё не напрягаться по пустякам. Однако вперед выступил Руи – сложив руки за спиной, он честно пересказал историю кольца со слов Казуки.
В первую минуту король с недоверием окинул взглядом Казуки, а затем всё так же молча принял из рук Юуто фамильное кольцо, которое принадлежало только Манабу. Спутать его нельзя было ни с чем.
- Неужели…
- Вот если бы мы нашли его в рыбе, тогда точно можно было бы думать, что принц утонул, - с важным видом выдал Юуто, игнорируя недовольный взгляд Руи и испуганный - Бё. – И в мясе тоже не нашли, значит, звери его не съели. Но вполне вероятно, что кольцо могли украсть или снять с трупа.
- Да говорю ж, у фермера пироги покупал, - посчитал нужным вмешаться Казуки. – Может быть только, что принц был там и расплатился за еду этим кольцом.
- Манабу не дурак, чтобы отдавать драгоценную фамильную вещь, – веско произнес король, задумчиво рассматривая кольцо. Он понимал, что после тех ужасных вещей, что творил с сыном, Манабу тщательно скрывался от него. Но теперь каким-то образом пелена мрака спала с глаз Бё, и он дико ужаснулся тому, что натворил.
План в голове короля созрел скоро, и он тут же отдал распоряжение привести лучших кузнецов и гонцов.

Казуки официально вызвался добровольцем в новой затее, которая обещала быть интересной.
Юуто и Руи попросились выполнять приказ Бё вместе с ним. Сотни гонцов, которыми в этот раз руководил король, были посланы во все уголки с особым заданием: каждому из них было дано по кольцу, по размеру точно совпадавшему с фамильным кольцом Манабу.
Объявление в свитках гонцов гласило: тот, кому подойдет это кольцо – и станет новым преемником короля. Примерять кольцо следовало только юношам, и если оно легко скользнет на палец – тут же брать юнца за плечи и тащить прямиком во дворец, даже если тот станет упираться. Бё не сомневался, что Манабу раскусит столь примитивную уловку, но рассчитывал лишь на своих солдат.
Ну а Казуки, взяв такое же колечко, как у всех, ехал верхом на кобыле по знакомой тропинке, ведущей на ферму. Позади него тащились на своих рысаках немногословные советник и волшебник, на которых Казуки совсем не обращал внимания. Юуто за всё время пути не произнес ни слова, и только Руи перебрасывался с принцем короткими фразами.
Наставший день пах скошенным сеном и приятным ароматом полевых трав. Солнце стояло в зените, и отчего-то Казуки подумалось, что сегодня прекрасный день для новых свершений.
- Понравилась эта девушка, да? – сразу же разгадал Руи, глядя на отрешённую улыбку принца. Тот только пожал плечами, стараясь не выдать зарождающегося волнения.
- Я женатый человек, господин волшебник. Но образ девушки никак не идет у меня из головы. Даже несмотря на то, что она всё время носит эту грязную ослиную шкуру, я чувствую, что душа её прекрасна.
- …Ослиную шкуру? – Руи раскрыл рот, словно бы из всего монолога Казуки услышал только это. Маг мог поспорить, что и Юуто слышал это, и сомнения в личности таинственной девушки сразу отпали. Волшебник будто спиной чуял, как кипятится позади них Юуто, а это вполне могло вылиться даже в кровавое избавление от свидетелей.
- Чего только не происходит в мире подлунном, - вздохнув, философски выдал Руи, а затем снова обратился к Казуки. – А ты уверен, что это была девушка?
Следуя указу короля, кольцо они имели право надевать только на юношей, и это Руи посчитал единственным выходом из опасного положения. Главным было – не выдать себя как того самого крестного фея.
- Ну… - Казуки не успел ничего ответить, потому как лес кончился и всадники оказались на опушке леса, а перед ними распростерлись заливные солнечные луга и маленькая ферма.

- Сколько юношей всего в этом доме? – с порога вопросил Юуто, как только ему отперли дверь. Собака во дворе вовсю облаяла главного советника, но он не обращал на это никакого внимания. От подобной грубости фермер недовольно поджал губы, но всё же впустил гонцов в дом и даже предложил им свою выпечку. Не отказался от неё только Казуки.
Прослушав королевский указ, Джин, прежде чем ответить, задумчиво потер подбородок.
- Могли бы вы разрешить померить кольцо девушке? – выдал наконец фермер, на что Юуто сразу же отрицательно покачал головой.
- Только юноше. И никак иначе.
- Вот значит как? – Джин кивнул сам себе, а затем протянул свою испачканную в муке ладонь, для того, чтобы ему надели кольцо. Пока этим занимался Казуки, Джин как бы безучастно пожал плечами. – Столько времени прошло, с тех пор как принц пропал, а теперь, стало быть, король разочаровался и ищет себе наследника?
- Королевство и подданные не должно оставаться без присмотра, – недовольно буркнул Юуто, сложив руки на груди и осматривая просторную гостиную.
- Но, вы ведь следующий претендент на трон, - на лице Джина расцвела какая-то странная, подобострастная улыбка. – И, прошу заметить, отличный претендент. Или вы считаете, что принц ещё жив?
От подобного проявления лести в душе Юуто взыграла гордыня. Именно на это ставил наблюдательный фермер, прекрасно зная, что Манабу слышит их, прячась за дверью кухни.
- Скорее всего, этот неразумный парень давно сгинул в лесах! – горделиво вскинулся Юуто, не замечая, как опасливо посмотрел на него Руи. – А я смогу лучше править страной, чем он. У меня и маг в прислужниках ходит, коих один на десятки тысяч рождается в мире!
- Прислужниках? – Руи вдруг нахмурился, но терпеливо снес подобное оскорбление, потому что не забывал о присутствии Казуки. Последний больше вслушивался в раздор, чем рассеянно стаскивал кольцо с руки Джина – его пальцы оказались слишком толстыми для крошечной драгоценности.
- Ох, Руи, прошу тебя, не начинай…
- Руи?
На внезапно раздавшийся в дверях голос, обернулись все присутствующие. Юуто так и застыл с открытым ртом, Руи так же замер, будто изваяние, и только довольный Казуки громко воскликнул:
- День добрый, красавица!
Действия разворачивались быстрее, чем это бывало в спектаклях: в гостиную вошел человек в ослиной шкуре. Решив притвориться пряником, главный советник сделал вид, что не узнал Манабу, тем более что из-за отросшей черной челки лица принца в самом деле было толком не рассмотреть. Ну а Казуки сразу ринулся к «девушке-замарашке».
- Прошу прощения, леди, - Юуто улыбнулся так, будто на самом деле съел целый лимон. – Но к примерке кольца допускают только юношей.
Джин как-то ненавязчиво хмыкнул, будто бы желая прекратить в своём доме столь дешевую показную сцену. Он схватил Казуки за руку и притянул к себе, оставляя Юуто и Руи упорно рассматривать потерянного принца.
- Что ж, раз вам нужен юноша, - схватив край капюшона, Манабу одним рывком сдернул с себя ненавистную шкуру осла, представ перед советником во всем своём величии. Как раз перед тем, как приехали всадники, он успел переодеться в чистую рубаху, потому и выглядел красиво и ухоженно. Принц обратился к испуганному Юуто, одним только взглядом выражая всю свою ненависть. – Вперед, примеряйте мне моё кольцо. А потом прошу объяснить, почему мой "крёстный фей" работает на такого предателя, как ты.
Притворяться дальше смысла не было, и загнанный в тупик Юуто неожиданно громко вскрикнул, тыча пальцем в сторону Манабу:
- Из тебя всё равно никудышный принц! А вот я делаю это ради человека, которого люблю больше всего на свете! И тебе никогда не понять меня! – эмоции взяли верх над главным советником, и он вытащил из ножен короткий кинжал, очевидно, планируя избавиться от свидетелей.
Увидев, что дело совсем плохо, Руи вскинул руку и сделал жест, словно что-то сжал в воздухе пальцами. Оружие Юуто тут же замерло, будто живое, а когда Руи резко дернул рукой в сторону – вместе с этим и кинжал советника отлетел в дальний угол. Ошарашенный действиями любовника, Юуто сначала с удивлением посмотрел на свои пустые ладони, а потом рассерженно – на Руи.
- Езжайте скорее домой, принц, - Джин спешно подтолкнул Манабу в спину, а вместе с ним и Казуки. По какой-то причине фермер только веселился со всей этой ситуации. – Садитесь с Казуки на лошадь и мчитесь к своему отцу. Я более чем уверен, что его ужасное поведение было всего лишь чарами волшебника. Так что поскорее возвращайтесь к подданным.
Но Манабу на минуту замер, растерянно уставившись на Джина, который столько всего сделал ради своего монарха и даже помог раскрыть настоящий заговор. В его голове роились тысячи мыслей и слов благодарности, однако единственным, что смог ответить принц, было тихое и робкое «Спасибо». Одно это слово вызвало у Джина искреннюю добрую улыбку.
- А эти…? – Казуки кивнул в сторону Юуто, с рыком набросившегося на мага. Похоже, что у тех пока была своя разборка, причем нешуточная.
Но Джин и тут вновь удивил принцев: незаметно подобравшись к дерущимся, фермер ухватил деревянную палку от веника и с размаху огрел обоих – так что те попадали без сознания. Пнув носком ботинка руку Юуто, Джин удостоверился, что они оба проваляются долго. Хватит времени и связать, и отвезти их обратно во дворец, на справедливый суд. Манабу снова поразился прозорливости обычного фермера и, устраивая на спинах коней тела Юуто и Руи, пообещал, что не забудет обыкновенной человеческой доброты Джина.

Взяв нагруженных коней под уздцы, сам Манабу сел впереди Казуки на его верной лошади.
- Я думаю, неплохо было бы взять тебя замуж, красавица, – спустя какое-то время произнес Казуки, задумчиво уставившись на кроны деревьев. Сидя позади, он совершенно бессовестно обнимал Манабу, своими коленями сжимая его. Да ещё и до сих пор называл как девушку.
- Послушай, Казуки, - неловко начал Манабу, сжимая в руках поводья и старательно не обращая внимания на домогательства парня, – тебе ведь не понравилось, что у меня нет груди?
- Это не беда! – смеясь, ответил принц соседней страны, и его ладонь непозволительно откровенно легла Манабу ниже бедра.
- Послушай, блин! Я не могу рожать детей, понимаешь?
- Так это же прекрасно, красавица! – восторженно откликнулся принц, казавшийся Манабу всё более странным. – У меня их такая куча, ты просто не представляешь!
Последнее совсем вывело юношу из равновесия, и Манабу практически закричал, вполоборота повернувшись в седле.
- Какая женитьба, мать твою?! Я парень, Казуки! Па-ре-нь, понимаешь?!
На несколько секунд повисла тишина, нарушаемая лишь многочисленным стуком лошадиных копыт по земле. Казуки замолк, будто задумавшись, но Манабу вновь повернулся к дороге перед собой, и его лица разглядеть уже не мог. Ладони настырного принца на минуту замерли. Но неожиданно Казуки, пожав плечами, снова принялся беззаботно трогать Манабу, теряя последние крупицы приличия.
- Какая разница? У всех свои недостатки.