Новые поступления
По страницам: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Почитайте фендом
«Doctor Who»
1 фанфик
1351 фанфик
80 фендомов
213 авторов
Партнеры

Пауки

Соуске напоминал паука – сидел в углу, молча наблюдал и плел свою мерзкую паутину.

До такого Шинджи додумался не сразу, а точнее, не додумывался вообще. Лишь однажды в голове мелькнуло – как зарница на далеком горизонте, Шинджи щелкнул пальцами: «Черт, неплохо», – да так и приелось. Приелось настолько, что на дверце холодильника, между газетными вырезками, удерживаемыми магнитами (Роз таскал эти магниты с гастролей пачками – складывать некуда), нарисованные маркером, ползали маленькие черные тельца с кривыми ножками.

Мерзкий паук в углу. С мерзкой паутиной.

К паукам в углах приближаться опасно – это Шинджи понял сразу, стоило ему пересечься неосторожным взглядом с глазами тошнотворной корицы. Шинджи не любил корицу, и маленькие булочки, которые Маширо готовила раз в тысячелетие, он благополучно сплавлял Хиори. Шинджи не любил корицу – Шинджи невзлюбил и эти глаза.

Наверное, будь Соуске простым смертным, его можно было бы потихоньку вывести на чистую воду. Его можно было бы подставить, подкинув в бардачок двадцать грамм героина, его можно было бы поймать на мелкой афере, можно было бы столкнуть с крупной акулой подпольного бизнеса, связать, закрыть, посадить на цепь, за решетку, поджарить на электрическом стуле, ввести смертельную дозу смертельного препарата в смертельных условиях.

Но Соуске был мерзким пауком в углу, пропитанным ядом настолько, что блестел им в лучах черных солнц. Тихо. Незаметно. Выжидая.

Чего ждал Соуске и чего он хотел – для Шинджи это была такая же загадка, как и то, почему корабли и самолеты вдруг пропадают в Бермудском треугольнике. Пока морщинистые лбы в центре анализа одобрительно хмурили брови и таскали очередные гениальные идеи от стола к столу, а залатанные фуражки в отделе следствия пожимали плечами и лениво отмахивались, Шинджи перекладывал бумаги с места на место и переклеивал фотографии с газетными вырезками со стенда на стенд, с дверцы буфета на холодильник, с зеркала в ванной на зеркало в прихожей.

И абсолютно ничего не понимал. Знал, догадывался, чувствовал – нутром, как говорится, аж живот крутило, – но ничего не понимал. Иногда ему казалось, что Соуске строит самый, что ни на есть, реальный план по захвату мира, вплетая все новые и новые нити в уже сотканную паутину расчетливых желаний. Благо, пока он не горел желанием поделиться этой интересной мыслью хотя бы с той же Хиори, которая прихлопнула бы его тяжелой папкой из-под документов и отправила за рабочий стол снова перекладывать бумаги с места на место.

Почему-то никто не хотел понимать, что Айзен Соуске – скромный основатель компании «Хуэко Мундо» – самый настоящий паук, сидящий в углу, молча наблюдающий и плетущий свою мерзкую паутину. Плетущий жизни других, выгодных и невыгодных ему людей, за них же самих.

Шинджи имел на него столько материала, столько недосказанных слов, что стоило их только задокументировать, только подтвердить, поставить несколько печатей, подписей, насажать свидетелей на первые скамейки в зале суда, и они, оброненные полушепотом, могли бы связать мерзкому пауку лапы его же паутиной. Шинджи столько всего знал, столько всего находил, узнавал, ежедневно, на завтрак, обед и ужин, что было даже удивительно, как это затянутый в дорогущий костюм молодой предприниматель все еще сидит в своем огромном кожаном кресле на самой верхушке помпезно-стеклянного небоскреба.

Да, Шинджи, как же так, эй?

На самом деле, они уже встречались. На самом деле, Шинджи он не нравился уже тогда – слегка сутулый, вышколенный, с беззащитной оправой очков и стеклянным, стеклянным взглядом корицевых глаз из-под отсвечивающих линз. На самом деле, Шинджи от него попало – пришлось ставить крест, открывать новый ежедневник, начинать все с чистого листа и лишь иногда вспоминать о том, как же здорово ходить по утрам вдоль тротуаров со стаканчиком горячего кофе, а не считать прутья решеток, смотря подслеповатыми глазами на мерзкие ухмылки надзирателей.

Такие же мерзкие, как этот паук.

- Хирако Шинджи, - в его голосе никогда не было ничего, кроме властной снисходительности. В его взгляде никогда не было ничего, кроме густой черноты, такой же, какая была у него и внутри. В его голове никогда не было ничего, кроме быстрых и оформленных тезисов, друг за другом выстраивавшихся в целый пронумерованный список.

По захвату мира, как же. Айзен Соуске умел проворачивать крупные аферы с точностью часового мастера. Без единой промашки. С той же прилежностью, с которой когда-то перекладывал бумаги Шинджи с места на места и носил ему чай на круглом подносе.

Шинджи знал, что у него большое будущее – еще тогда, когда крупные пальцы вплелись в его упавшие на плечи волосы, сильно сжали, потянули прямо к глазам цвета тошнотворной корицы. Шинджи чувствовал себя мазохистом – пробовать то, на что смотреть не можешь. Доверяться тому, кому верить нельзя было в принципе ни при каких обстоятельствах.

Шинджи не ошибся, не просчитался – Шинджи осознанно сделал этот шаг, поддавшись порыву чужой прихоти. Но – чужой ли?

- Тебе не идет, - Айзен играл кончиками пальцев с пшеничными прядями так же, как играл с судьбами людей, попавших в его паутину.

Шинджи не верил в судьбу – не было такого желания, – но, столкнувшись взглядом с холодными стеклами, через столько лет, через столько событий, реабилитаций, бумаг, судебных разбирательств, дней затишья, он решил, что так и надо. Что стоит закончить – остановить, поймать, прекратить, запереть, уничтожить. Закутать мерзкого паука в кокон собственных паутин.

Но у мерзких пауков в углах всегда большое будущее – они молча наблюдают и плетут свою мерзкую паутину. Вокруг них плодятся слухи, и нельзя сказать, какие из них правдивы, а каким стоит пройти проверку на детекторах лжи. Они взрывают торговые центры и отмывают деньги из государственной казны, они управляют арсеналом радиоактивного оружия и знают, на какую часть страны давить для достижения собственных целей.

Они глобальны – и никто об этом не знает. Никто, кроме Шинджи.

Шинджи, который знает так много. Шинджи, который перекладывает бумаги с места на место и рисует маркером черные тельца с кривыми ножками между газетными вырезками. Шинджи, который первым проголосует за пожизненное заключение, а еще лучше – за смертную казнь. Тот самый Шинджи, которого подставили и скинули со счетов, по одному щелчку пальцев – черт, неплохо.

Но у мерзких пауков есть их мерзкая паутина. Есть нумерованные строчки. Есть Шинджи.

Есть всё.

- Да мне и с длинными не шло, помнится, - Шинджи фыркал, приподнимался на локтях. За спиной ровное дыхание казалось жаром проснувшегося вулкана, тело ломило так, будто внутри произошло крупное землетрясение местного характера.

В голове было скомкано – оплетено серебряными нитями. Айзен целовал острое плечо, Шинджи бросало в дрожь от ощущения собственной… беспомощности?

Сидящие в углу пауки тихо выжидают и молча наблюдают. Высматривают, хватают, укутывают в смертельно опасную шаль. Шинджи чувствовал себя мазохистом – раз за разом натыкаясь расправленной грудью на один и тот же взгляд. Раз за разом ненавидя и возвращаясь. Раз за разом.

Раз за разом.

Когда-то давно мерзкие пауки оплели своей мерзкой паутиной и его.