Новые поступления
По страницам: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Почитайте фендом
«Doctor Who»
1 фанфик
1351 фанфик
80 фендомов
213 авторов
Партнеры

Но разве это имеет значение?

Толпа аплодирует нам.
Я отвожу ногу назад и выгибаюсь в спине; босая ступня скользит по песку, не отрываясь, и неглубокой бороздой перечёркивает прежние следы. Идущий от земли жар щекочет мне пальцы, и я улыбаюсь, вскидывая к небу распахнутые ладони. Я замираю на мгновение, а потом разворачиваюсь на пятке, срываясь в пляску. Хлопки за спиной звучат нестройно, несинхронно, но разве это имеет значение?
Ты ухмыляешься, повторяя мои движения. Получается неидеально, но я чувствую, что правильнее и быть не способно. Это диссонанс высшего порядка – это упорядоченное сумасшествие.
Ты киваешь, и проблескивают в ухмылке твои зубы. Твоя протянутая рука – вызов и приглашение одновременно. Я не в силах отказаться, хоть и не помню, как тебя зовут. Твои пальцы тёплые, точно песок под ногами, и кожа в отблесках натриевого пламени кажется солнечно-жёлтой. Аплодисменты становятся громче, и настаёт моя очередь ухмыляться.
За твоей спиной – каменный лев и чёрная гладь реки. Скульптура в бешенстве скалит острые зубы на пьяных, что расселись на её гранитном постаменте – один посмел даже взобраться на блестящую гладкую спину – но разве это имеет значение?
Справа от нас, за горящим костром, бродячие музыканты – мы были знакомы с ними в прошлой жизни, я точно знаю – наигрывают какой-то языческий мотив, вторя хлопкам десятков ладоней. Ветер раздувает пламя, длинные искры сыплются на нас, поджигая волосы и одежду – и этот огонь начинает наш танец.
Я падаю в костёр – ты подхватываешь меня. Твои тонкие руки неожиданно сильны, но даже им меня не удержать. Но вот я смеюсь, и мы вихрем кружимся в ореоле горящих волос – не разобрать, чьих же именно. Зеваки ахают и отступают на шаг, но разве это имеет значение?
Шаг за шагом, цепями следов по шкуре песка, за пару парсеков друг от друга, но чуть ближе, чем на вытянутую руку, мы движемся непрерывно. Я встряхиваю шевелюрой – именно такой, о какой мечтала всю жизнь – и огонь рушится на землю, и перекидывается на твои светлые кудри. За твоей спиной стоит мой отец – совсем молодой, каким был ещё до моего рождения. В его пальцах мундштук, и тлеют гирляндой четырнадцать сигарет. Он смотрит на меня моими глазами – но разве это имеет значение?
Мы замираем друг напротив друга – раскрытая ладонь на плече другого, рука распрямлена до хруста в локте – но в следующее мгновение вновь срываемся с мест. Мелодия и аплодисменты не поспевают за нашими шагами. Пламя прядями рассыпается в воздухе, и немеет от ожогов кожа. Мы сближаемся – неотвратимо и завораживающе. Толпа начинает выть десятками глоток, свистеть и улюлюкать, так что тонет музыка в её рёве. Толпа захлёбывается, когда мы соприкасаемся. Я чувствую, как ты прокусываешь мне губу, и усмехаюсь, отвечая тебе тем же. Толпа беснуется.
Зеваки не останавливают нас, как не останавливает и запертая дверь. Остывший кирпич тушит тлеющую шевелюру об мою собственную спину. Твои кудри так и продолжают гореть. Ты заставляешь меня запрокинуть голову, и я с нетерпением подчиняюсь. Мои пальцы смыкаются на твоём горле – и начинают дрожать от возбуждения, когда на пол летят лохмотья юбок. Я поднимаюсь на пальцах ног, выгибаясь тебе навстречу.
Как и всегда, мне неприятно начальное мгновение – ровно до первого сильного движения, такого, что я обдираю кожу об шершавые кирпичи, проезжаясь спиной по стене. Я издаю громкий до неприличия стон – неосознанно, как и всегда. В твоих блестящих глазах явственно различимо веселье – но ты опускаешь веки, когда я обхватываю ладонями твою голову и притягиваю к себе. Мои же стоны при каждом толчке мешают мне целовать тебя. На моей спине выступает кровь и, кажется, кто-то смотрит на нас – но разве это имеет значение?
Разумеется, утром меня отводят в мою камеру, и привязывают к прутьям решётки моими же волосами. Ты – или уже кто-то иной? – сидишь в клетке напротив, в такой же полосатой робе, что и я, и шепчешь одними губами, как ты меня презираешь. Я улыбаюсь тебе, и отвечаю, что ты ужаснейший из всех людей.
На мой затылок нацелен кремнёвый пистолет, и громко щёлкает курок.
Но разве это имеет значение, если я смогу станцевать на эшафоте?