Новые поступления
По страницам: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Почитайте фендом
«Doctor Who»
1 фанфик
1351 фанфик
80 фендомов
213 авторов
Партнеры

Холодно, страшно

Рукия вошла почти неслышно и встала у прохода, опасаясь ступить дальше. Она замерла, прислушиваясь к тишине и напряженно смотря в темноту, где ломано проступал силуэт прикованного квинси. С его стороны послышался сиплый смешок, и Эс слабо пошевелился, подняв голову.

— Привет, — прошелестел тихий голос, и Рукия вздрогнула. Она шумно вдохнула, пытаясь разглядеть Эса лучше. — Неужели, решила меня навестить? О, как мило. Знаешь, мне так понравился твой банкай. Я бы хотел обладать таким… Он такой красивый.

Рукия поджала губы. В голосе квинси чувствовались сильная усталость и изнеможение. Он не язвил, не врал. Просто не мог. Печать на реацу выкачала все силы, истощила.

— Боишься? — он усмехнулся.

— Нет.

— Почему тогда стоишь так далеко? — еще тише спросил Эс, пошевелившись. Он снова сгорбился и опустил голову.

Рукия не нашла, что ответить. Она сжала кулаки и сделала шаг вперед, ступая в тень. На самом деле, она немного побаивалась квинси, но это был не вызванный страх, а ее собственный, хотя мало чем обоснованный. Эс беззащитен, безоружен, беспомощен. Он сам боится. Очень много всего боится.

— Так одиноко, — донеслось до остановившейся Рукии. — Холодно. Страшно. Тебе, наверное, смешно?

— Почему мне должно быть смешно?

— Ну как же? Я управляю страхом. И так боюсь.

— Это не смешно, — шепнула Рукия и приблизилась к квинси вплотную. Эс резко поднял взгляд, но Кучики не отшатнулась, крепко сжимая кулаки. Бледное лицо очень четко выделялось в темноте. Черные впадины глаз и рта, уродливый шрам отталкивали. Но Рукия внимательно вглядывалась в худое лицо, искривленное горькой усмешкой над самим собой.

— Не смешно, — глухо повторил Эс, снова опустив голову. Он сжался, зябко поежившись. — После твоего банкая я мерзну.

Рукия сглотнула. Она не могла понять, какие чувства вызывает у нее бывший Штерн Риттер. Ясно было одно. Ей было его ужасно жалко. Тихий шелест — даже шепотом это назвать сложно — Эса заставлял слабо дрожать, завораживал и в то же время пугал своим холодом и скользившим внутри отчаянием.

— Какой смысл было приковывать меня здесь?

— Так положено. Совет Сорока Шести решит…

— Какая разница, если меня все равно убьют? Зачем решать? Я все равно… — голос Нодта дрогнул и резко сошел на беззвучное шевеление губ, а его тело крупно задрожало. — Я все равно попаду в Ад…

Рукия вздрогнула. У нее внутри все сжалось и скрутилось в тугой ком. С каким отчаянием, болью и страхом это было сказано… Как же сильно этот квинси боялся.

Кучики шумно вдохнула и медленно опустилась напротив Эса на колени. Так квинси смотрел на нее сверху вниз, но, видимо, его это особо не обрадовало, если Эс вообще обратил на это внимание. Он горько вздохнул и снова посмотрел синигами в глаза.

— Лучше бы я сразу умер, — шепнул он, и Рукия мысленно согласилась. В ее душе просыпалась жалость к нему, что было в принципе не позволительно чувствовать к врагу. Хотя какой он враг теперь, прикованный и с запечатанной реацу. Рукия задумалась, что было бы, если бы она попала к квинси. Стали бы ее жалеть? Может быть, там был бы какой-нибудь очень сентиментальный и всем сочувствующий солдат? Рукия облизала губы и отогнала эти мысли от себя.

— Зачем пришла? — вдруг спросил Эс. — Я слышал, Кучики Бьякуя запретил тебе.

— Он не запрещал, он всего лишь сказал быть крайне осторожной, вот и все.

Эс хмыкнул и сгорбился, опуская голову. Осторожной… смысл? Что ей Эс может сделать сейчас? Пугать, делая страшные глаза и загадочно что-то шепча? Это же глупо, это не в его стиле. Нодт зябко поежился. Внутри все слабо дрожало, собственная реацу жгла холодом и страхом. Хотелось одновременно умереть и жить.

— Что ты чувствуешь? — его голос прошелестел еще тише и слабее.

— Жалость, — медленно отозвалась Рукия, слыша тихий смех в следующий момент.

— А я бы не стал жалеть, если бы ты была на моем месте.

Хотелось говорить, не замолкая ни на секунду. Эсу казалось, что так выйдет хоть немного отвлечься от нарастающей тревоги. Нодт знал, что через несколько дней это чувство перерастет в неконтролируемую панику, и это пугало еще сильнее.

— Я знаю. Но меня это не колышет.

Когда солнце медленно начало подниматься, Рукия ушла, кинув взгляд на худую фигуру.

Эс устало сполз по стенке и лег на бок, подтянув колени к груди. Это бессмысленное ожидание утомляло. Почему у этих синигами все так сложно? Почему нельзя просто проткнуть горло Эса мечом и забыть, кинув труп куда-нибудь в канаву? Эс поднял глаза к потолку, будто надеясь найти там ответы, но ничего, кроме тонких ниточек бакудо, опоясывающих всю комнату, не увидел.

Пришедший днем сон был липкий и темный, пропитанный тревогой и адским жаром. Поспать Эсу так нормально и не удалось, но он знал, что дальше будет только хуже. Но его терзало не только это. Сгнившую душу грызло одиночество. Оно зверем выло внутри, изредка выходя из себя и в бешенстве круша все на своем пути. Иногда с облегчением накрывала апатия, и тогда Нодт просто пялился в потолок, считая вслух секунды.

Все эти чувства притупились, когда поздно вечером пришла Рукия. Эс перевел на нее глаза, скользнул двумя черными безднами отчаяния и одиночества по ее фигуре, отмечая, что девушка что-то держит в руках. Нодт пересилил себя и медленно сел.

— Я принесла еды, — сообщила Кучики, осторожно подходя. Эс тихо усмехнулся ее движениям.

— Какая забота… — квинси тихо усмехнулся. Сейчас ничего, кроме желания подсыпать яд в собственную еду, этот жест не вызывал. Эс давно уже не чувствовал голода, его, как и многие другие физические чувства, выместил постоянный страх. Сегодня он ощущал уже сильнее. Эс не чувствовал даже вкуса пищи.

— Вынужден предупредить, — тихо начал Эс, отставив еду, — что еще через дня три ко мне будет опасно приближаться. Страх окончательно возьмет надо мной верх, и все, что я смогу — метаться в бреду, орать и умолять о смерти.

Рукию передернуло от того, как звучал голос квинси. Нет, конечно, сама информация тоже была крайне неприятна, но голос… такой будничный, безразличный тон, будто бы Эс сообщает прогноз погоды на следующий день.

— Так что не приходи лучше больше, — голос сошел на шепот. Эс вздохнул и подтянул колени к груди. Рукия сглотнула и внимательно посмотрела на него. Жесткое бакудо натерло запястье, кожа полопалась. Эс стал еще бледнее. Его тело сотрясала мелкая дрожь. Воздух вырывался из легких резкими толчками.

Кучики медленно подошла ближе и опустилась напротив на корточки. Она сжала кулаки и медленно протянула руку, чтобы коснуться белой кожи. Нодт вздрогнул, но не отреагировал больше, опустив глаза в пол. Теплые пальцы медленно скользили по его щеке, опустились ниже на длинный рубец через губы.

Эсу показалось, что страх немного отступил. Но только показалось. На деле он все еще сжимал внутренности, давил изнутри.

— Мне пора, — через несколько минут сказала Кучики, прислушиваясь к реацу.

Эс не ответил.

Рукия не пришла на следующую ночь. И еще на следующую тоже. Эс понадеялся, что она вняла его совету и действительно больше не придет, ведь квинси становилось хуже. Нодт не мог вдохнуть полной грудью. Он смотрел в потолок широко раскрытыми глазами и не видел перед собой почти ничего. Он плотно сжал губы. Так, что они стали похожи на тонкий черный шрам. Эсу казалось, что если он откроет рот, то больше не сможет молчать. Будет истерично орать от дикого ужаса, пока из горла не пойдет кровь, и голос не сядет.

Ужас поглотил его. То, чем Нодт так долго и умело управлял, обратилось против него. Пугало абсолютно все, даже нити реацу под потолком. Сила выжигала его изнутри талым ледяным огнем. Она не отпускала, держала под напряжением все время. Эс не мог пошевелиться. Он пытался копаться в своих чувствах, но ничего, кроме страха умереть и попасть в ад не находил.

Он не обратил внимания на то, как зашла Рукия. Не обратил внимания на ее испуганное выражение лица. Синигами подходила медленно, она мелко дрожала, побаиваясь. Нодт предупреждал.

Рукия медленно опустилась рядом с Эсом на колени. Она осторожно коснулась его щеки пальцами, но тот не отреагировал.

— Казнь завтра…

Эс вздрогнул всем телом, напрягся еще сильнее и резко перевел безумный черный взгляд на девушку. Кучики охнула, боясь даже моргать. По губам Нодта скользнула слабая судорога, смахивающая на усмешку.

— Завтра, — глухо повторил он. Квинси слабо дернулся, застонал и издал что-то похожее на всхлип. — Я не хочу… умирать… — Эс сам поразился, как смог не закричать от ужаса. Все тело сводило холодной судорогой

Рукия сжала его холодную ладонь, ощущая лишь жалость и желание спасти. Она не могла смотреть на чужие мучения, пусть и мучения бывшего врага, превратившегося сейчас лишь в его жалкое подобие.

Эс вдруг дернулся, что-то прохрипел и замер.

То, чего он так боялся, настигло его быстро.

День не дожить до казни. Словно сама судьба решила поиграть и поиздеваться.

Замер уже навсегда.