Новые поступления
По страницам: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Почитайте фендом
«Doctor Who»
1 фанфик
1351 фанфик
80 фендомов
213 авторов
Партнеры
СМС рассылка которую сделают для вас очень быстро тут 21provision.com.ua.

Звон

«Смерть каждого Человека умаляет и меня, ибо я един со всем Человечеством, а потому не спрашивай никогда, по ком звонит Колокол: он звонит по Тебе»
Джон Донн



Звон первый.

Это происходит внезапно: вот Питер несется навстречу охотнику, скаля зубы и нетерпеливо рыча, разевает пасть – а в следующую секунду проглатывает целый рой аконитовых пуль. Недоуменно морщится, трясет головой, не понимая. Застывает на месте с поднятой для размаха рукой, дергает кадыком. Бой останавливается: каждый из волков чувствует вяжущий вкус боли. Скотт и Айзек таращат глаза; Лидия громко охает, тут же затыкая рот рукой; Стайлз шумно сглатывает. Дерек оборачивается последним – раскалывает череп врага, словно скорлупу, и неверяще смотрит.

Его дядя. Оборотень, которого он сам убил два года назад. Единственный кровный родственник, после смерти Коры.

Последняя нить с семьей и матерью.

Питер опускает руку, довершая начатое, когтями разрезая горло охотнику. Поворачивает голову. Глядит на племянника.

- Чертовы засранцы… - произносит обугленным ртом и падает. Аконит заполняет вены и выливается черной кровью из продырявленной глотки.

Волков накрывает острым смрадом смерти.

Дерек слышит гул в голове.


***


Звон второй.

Охотники уже близко; Хейл чует это. Морщится на бегу, кидая взгляд по сторонам. Скотт несется справа, весь собранный и вытянутый, словно стрела Арджента. Сам Крис ждет на вершине сарая – волки в этот раз играют роль приманки. После того, как они поняли, что эти охотники вовсе не люди, выход оставался только один: порешить всех нахер. И Хейл согласился поиграть в добычу, чтобы не стать ею всерьез.

Питера похоронили в заброшенном старом доме, рядом с тем местом, где когда-то была зарыта Лора. До сих пор волчата ощущали странную пустоту, словно из грудной клетки вынули одно ребро.

Слева бежит Айзек; он раздувает щеки, чтобы выровнять дыхание, сбитое аконитовой пылью, которую распылила одна из тварей.

Стая рвется вперед, но альфа еще на подходе к сараю чувствует знакомый запах. Резко тормозит, раскидывает руки.

- Стоять! – рявкает во весь голос. Волчата спотыкаются, но послушно останавливаются. Крис на крыше машет винтовкой, мол, все нормально. Из-за деревьев слева выходит Стайлз с мешком золы орешника – именно это должно сдержать нелюдей, судя по отрывкам книги Дитона. Мальчишка непонимающе хмурится, открывает свой лягушачий рот и выдает неожиданно:

- А где суки?

Скотт оборачивается – и никого не видит, даже не слышит; запаха у тварей нет. Переводит на альфу мрачный взгляд.

- Что они…

Хейл уже догадался; мгновенно принимает решение. Стая превыше всего.

- Назад.

Отступает подальше от сарая, который отчетливей пахнет машинным маслом.

Арджент замирает. Он явно не понимает, что происходит.

Дерек молчит, не отрывая взгляда от охотника. Ты был хорошим человеком, Крис. Прощай.

Ветер меняет направление и гонит воздух на неопытных волчат, и они вдыхают…

Арджент осознает. Смотрит на Дерека, убирает винтовку, стискивает кулаки. Не злится – знает, что у Хейла нет другого выхода. Каждый защищает свое. И Крис готов.

Все понимают и подростки. Скотт сглатывает слюну, дергает альфу за локоть.

- Так нельзя, Дерек, так нельзя, он помогал…

МакКол всегда пытается сначала поговорить, словно превращается в Стилински. Айзек же не молотит языком. Он просто поворачивается, ловит взгляд Хейла, усмехается.

- Я не очень разумный.

И бросается вперед.

- Куда?!

Скотт пытается двинуть следом, но теперь уже Дерек держит его за плечо. Альфа знает, что будет больно; но он так же знает, что это выбор. Волчонок не предает стаю, просто защищает свое.

А он сам не может рисковать всеми.

Когда среди ветвей раздаются щелчки тетивы, и огненные стрелы превращают сарай в живой костер, Хейл видит двоих на крыше, слышит вой Айзека и закрывает глаза.

Еле заметный запах слез Стайлза и вопли Скотта. Выворачивающееся нутро.

В голове гул.


***


Звон третий.

Ее находят сразу. Когда ночью всем троим оставшимся членам стаи приходят смс с незнакомого номера, они тут же подъезжают к больнице. Текст сообщений прост: «Банши кричит в последний раз».

Дерек появляется первым, ждет на стоянке. Рев мотоцикла. Скотт осунулся, смуглая кожа побледнела, глаза как у побитого пса. МакКол много и тайком плачет последнее время, он не привык терять друзей. По сравнению с ним Стилински держится лучше: он худеет еще больше, так, что кости вот-вот прорвут кожу, явно не спит. Оленьи глаза западают, в них крутится водоворот боли, но Стайлз смотрит прямо и твердо. Только нервно кривит губы и сжимает биту.

- Они ее не тронут.

Хейл кивает; мальчишке нужно согласие и вера, и волк может дать ему первое и сымитировать второе.

- Ты чувствуешь ее? – Скотт трет глаза, раздувает ноздри. Альфа глубоко вдыхает ночной воздух, переполненный запахом лекарств и больных, немытых тел, и указывает наверх, коротко сообщая:

- Там.

Они бегут; МакКол спер у матери карточку и ключи, и они без труда выскакивают на чердак, оттуда – на крышу.

От самого порожка двери идет меловая толстая линия. Дерек, идущий первым, чтобы прикрыть подростков, притормаживает, всматривается. Это не линия – это льющаяся непрерывным потоком буква «А». Как крик.

Стайлз тоже вглядывается, понимает. Рвется из-за плеча альфы, бежит по линии. И его истеричное сердцебиение бьет по ушам.

- Господи Боже…

Лидия висит на перекладине между двумя блоками генераторов; стройное тело привязано спиной к доске лицом вниз. Плоть распорота от подбородка и до лобка. Блестящие кишки падают праздничной мишурой, касаясь океана крови и вырезанного языка.

Скотт падает, выхаркивает жалкий вой.

Стайлз, шатаясь, отходит к краю парапета. Нетвердо размахивается, выбрасывает биту в небо и плачет, беззвучно, закусив рукав худи. Он отчаянно хочет блевать, но не может – сын шерифа привычен к таким картинам, как отец ни старался убирать подальше фотографии с мест преступлений. Жизнь с оборотнями привила иммунитет, который Стилински ненавидит и материт сквозь обволакивающую пелену боли.

Дерек прислоняется к блоку генератора, смотрит в застывшее в вечном ужасе обезображенное лицо Лидии и слышит гул.


***


Звон четвертый.

- Привет. Не знаю, где ты находишься. МакКол совсем сдает. Ты нужен.

Дерек снова ставит голосовое сообщение на повтор и слушает чужой голос Стилински. Стайлз никогда не говорит так глухо и бесстрастно, никогда не рубит фразы. Смерть Лидии, ее закрытый гроб и мемориал памяти возле школьного шкафчика медленно, но верно высасывают из мальчишки соки. Хейл вспоминает, что подросток давно не раздражает своей гиперактивностью. Ее просто нет.

Как ни странно, Стайлз единственный из двоих остался рядом с альфой. Заезжал к нему в лофт после школы, кидал бумажный пакет фаст-фуда, шел к окну и садился, обнимая колени. Долго смотрел на заходящее солнце, выкуривал три сигареты подряд, обжигая пальцы, и уходил. Все в полном молчании. На третий день Дерек сказал «спасибо» и не получил ответа. На пятый Стайлз докурил, поднял отрешенный взгляд на волка и выдавил хриплое от табака:

- На здоровье.

Он дернул уголком губ и затушил сигарету о сгиб локтя. Хейл вздрогнул: подросток напомнил себя, одержимого Ногицунэ. Впервые оглядел мальчишку целиком и заметил рой черных маленьких пятен. Стайлз много курил.

Дерек с головой уходил в книги; он пытался уговорить Скотта переехать в лофт, но МакКол мелко тряс головой, бормотал о матери и уходил. Его зрачки постоянно затопляли радужную оболочку. Скотт ширялся, разбавляя наркоту аконитом.

Он и не думал, что МакКол сдастся так быстро. Тот всегда держался до последнего, по крайней мере, блестяще делал вид. Это потом Стайлз рассказал о мотеле, когда спас Скотта от самоподжога, - волчонок хныкал, что надежды нет. Тогда Дерек понял: хваленый оптимизм МакКола – просто средство защиты.

Хейл искал в фолиантах, как убить тварей, но не находил; Дитона выпотрошили еще в начале. Ответов не было, а вопросы неизменно сдавливали череп. Альфа выл от бессилия, он не мог защитить стаю. Что случилось? Что пошло не так? Он не должен был обращать подростков…

Вибрация сотового отвлекла. Дерек снял руку с руля, пробежался пальцами по экрану. Новое голосовое сообщение от Стайлза.

- МакКол свихнулся с концами. Не могу найти. – Секунда заминки, будто Стилински кусал губы, и сиплое: - Его отец мертв.

Оборотень стиснул руль, вспарывая кожаное покрытие отросшими когтями. Затылок заломило от трансформации, и он от души приложился им о подголовник сиденья. Вжал педаль газа в пол, летя по трассе.

Царапнул по корпусу мобильника, единица – быстрый набор.

Стайлз ответил сразу.

- Мотоцикл пропал. Ищу по GPS.

- Держи в курсе.

В трубке раздавался шорох гравия, будто мальчишка шел. Дыхание сбивалось от скорости, и время от времени Стилински выдыхал прямо в микрофон, отчего Хейл неосознанно сжимал руль сильнее.

- Твой дом.

- Буду через десять минут.

- Тоже.

Он сбросил звонок, лихо обогнул семейный трейлер. На полной скорости перестроился влево. Кажется, приедет быстрее.

И вправду прибыл первым. С силой захлопнул дверцу Камаро, тут же раздул ноздри – запах волчонка свежий и острый. Химические сигналы: он испуган. Растерян.

Раздалось жуткое пыхтение, на поляну выехал синий джип. Стайлз выскочил, не глуша двигатель. За два дня, в которые Хейл мотался в соседний город за библиотекой и возможными друидами, мальчишка еще больше осунулся, еще больше истончился. Волосы взъерошены и немыты, вены вот-вот вскроют кожу. В пальцах – смятая пустая пачка.
В ответ на красноречивый взгляд оборотня, подросток выбросил под ноги.

- Транки.

«Охуительно много транков», - перевел про себя Хейл.

- Где он?

- Не здесь. В лесу.

- Пошли.

Мальчишка не рыпнулся в джип за оружием – его не было. Хоть шериф забрал склад Арджента, но не успел передать сыну, ФБР наложило лапу раньше. Стайлз не обзавелся даже битой. Он не брал ничего опасного в руки после смерти Лидии, только сигареты.

Дерек не удивился, увидев Скотта на том месте, где они встретились первый раз. Шестнадцатилетка с кудрявыми волосами, роющийся в ворохе сухих листьев в поисках ингалятора. Теперь МакКол выглядел карикатурой себя прошлого и тенью себя настоящего. Он стоял в центре криво очерченного собственной кровью круга и бормотал.

- Эй, приятель. – Стайлз подступил на шаг. Скотт поднял глаза, и Дерек понял – все. Конец. Волчонок мертв.

- Ее нет. Их всех нет. Я не спас.

- Скотти, это не твоя вина. Мы должны выжить, понимаешь? Должны выжить и надрать задницы…

- Я не могу. Я ничего не могу. Стайлз, они забрали мою мать. Ничего не осталось…

- Тише, брат, тише. Мы поговорим потом, просто выйди из этой дряни и пошли…

Скотт взглянул на альфу. Пошевелил губами, и Хейл различил тихий шепот.

- Я должен… ради нее…

Он поднял сжатый кулак. Блеснуло лезвие, запах рябины и аконита выел слизистую.

- Скотт!

Стайлз кинулся вперед, но не успел. Он бы и не смог – МакКол вонзил в себя нож, натертый смертельной дрянью, аккурат под сердце. Он уже умирал, накаченный аконитовой шмалью. И сейчас просто задергался в агонии на руках друга, исходя кровью, слизью и потом, раздирая на себе когтями кожу, пока не затих, подавленно глядя в небо.

Дерек подыхал вместе с волчонком, последним оборотнем из стаи. Боль глушила так сильно, что мужчина рухнул на колени. Сквозь шум крови в голове едва пробивался лихорадочный шепот «яубьюих». Стайлз раскачивался, держа тело МакКола, и плакал, прокусывал губу и безостановочно твердил.

Торжественно-сильный гул отключил сознание Хейла.


***


Громкий стук ложки разбудил Дерека. Последнюю неделю он задремывал в самых разнообразных местах и позах, просто вырубался минут на 30 максимум – все остальное время бодрствовал в постоянном напряжении. Охранял. Себя и человека из стаи.

Стилински купил билеты в Нью-Йорк без возражений; в нем не осталось сил, чтобы спорить. Он молча устроил похороны Скотта и Мелиссы, части тела которой собирали из разных холодильников в морге, ответил на вопросы ФБР, собрал свои и отцовские вещи. Они уехали в другой город, где был аэропорт, и даже сели в самолет. Стайлз сбежал с него в последний момент.

Мальчишка объявился на пороге лофта весь запыленный, с сумкой через плечо. Без слов проскользнул мимо оборотня, сел в кресло у окна и не двигался до ночи. Дерек не возражал. Он знал, что Стайлз не уедет, понял звериным чутьем. Но это не имело значения – Хейл бежал сам. Уводил оставшихся тварей, для которых стал целью, прочь из города и от последнего члена стаи.

Дерек смотрел на выступающие шейные позвонки подростка, на его руки, покрытые обугленными пятнами, и сжимал зубы. Сын шерифа – все, что осталось от некогда полной жизни. Он обязан спасти его.

Поднял голову, потер лицо, всматриваясь в часы. Полночь. Он проспал два часа. Стайлз, гремящий ложкой о стенки чашки, смотрел на него.

- Все спокойно.

Сказал так, словно два часа нес вахту. Дерек кинул взгляд в раковину – грязные от липкой бурды стаканы выстроились в ряд.

- Мог разбудить.

- Нет.

Брови оборотня чуть поднялись, и Стилински, заглянув в свой крепкий кофе, глухо выдавил.

- Я тоже слежу за тобой.

Вот так. Он следит за мальчишкой, а мальчишка следит за ним. Принцип работы стаи, которого он, как альфа, добился после смерти волчат. С человеком.

Хейл глубоко вдохнул, поднялся, подходя к чайнику. Стайлз подвинулся, давая место. Запавшие глаза чернели на мертвенно-бледной коже.

Оборотень налил кофе, глянул в сторону открытой коробки заветренной пиццы. Мухи облепили жирный кусок салями. Тошнотворный вид.

Стилински дождался, пока Дерек захватит книгу, на которой заснул, и вышел в холл вместе с ним, залезая на свое кресло с ногами. Достал пачку, вытащил сигарету и сморщился. Больше не осталось. Хейл кинул косой взгляд перед тем, как сесть на диван.

- Завтра куплю.

- Спасибо.

Безучастный вопрос – безучастный ответ. Примерный план их разговоров в последнюю неделю. Не трогаешь меня – и я не трогаю тебя.

Тишина привычно оседает пылью в воздухе. Стайлз бесшумно глотает кофе, курит и молчит. Смотрит в окно, на почти полную луну.

Дерек ловит посторонний звук и в секунду подрывается, оказывается возле мальчишки. Загораживает своим телом, почти с радостью подставляя грудь под лунный свет и угрозу. Но ничего нет.

Кроме нервного смешка из кресла.

- Это что было?

Оборотень прикрывает глаза, чуть морщит нос. Объяснения поступков никогда не входили в список его сильных сторон. Поэтому он просто пожимает плечами и пытается отойти. Пытается – потому что длинные пальцы цепко хватают за запястье. Глаза у Стайлза большие и бешеные. Стайлз зол как черт.

- Какого хуя, Дерек?

- Остынь, Стилински. – Без труда вырывает руку, но мальчишку несет. Он вскакивает с кресла, роняет чашку, разливая кофе и, собственно, тут же забивая болт на испорченную обивку мебели.

- Это что, блять, шутка? Я не хлипкая девчонка, ясно? Ты бы лучше спал больше и не заебывал своим постоянным присутствием. Куда ни пойду – везде твоя рожа, Господи, как же я затрахался…

Дерек стоит и против воли купается в речитативе, которым осыпает его Стилински. Наконец-то. Мальчишка начал говорить. Его рвет надвое, и он орет на Хейла за все – за Айзека, за Лидию, особенно за Скотта. Изливается желчью и болью. И матом.

- Ты же, блять, херова Мать Тереза. Я как будто в хосписе для смертельно-больных детей-дебилов. Серьезно говорю, Хейл, еще раз увижу твои фары возле моей кровати – и катись к чертовой…

- Завтра.

Стилински давится концом фразы, сердце выстреливает вхолостую.

- Что?

- Уеду завтра. – Дерек садится на диван, берет книгу. Пару страниц назад он, наконец, нашел то средство, которое может помочь. Главное – увести тварей за собой. Это его проблемы, не лупоглазого мальчишки.

Который растерянно смотрит на него, машинально, неосознанно пересчитывая пальцы. Хейл жил с ним три дня, он знает: подросток часто перепроверяет реальность, словно все еще надеется. Или все еще боится.

- Ебанулся?

В этом весь Стайлз: ты говоришь, что уезжаешь, а вместо любой другой реакции, начиная от истерик и заканчивая злостью, этот идиот провоцирует. Дерек стискивает челюсть, прежде чем процедить по слогам.

- Я. Уезжаю.

- Знаешь, что? Катись к хуям. Только и можешь, что бежать. Добегаешься, волчара блядский.

- Добегаюсь. – Согласно кивает оборотень, и Стайлз снова замолкает, таращит глаза и нервно стискивает пальцы.

- Сам говорил… стая… блять, иди нахуй, Дерек Хейл, просто иди нахуй… - Мальчишка подрывается, резиновая подошва кед визжит по полу, когда он бросается к сумке в углу, которую, к слову, так и не оттащил к своей раскладушке, и запихивает туда те немногие вещи, что валяются рядом: какие-то учебники, карандаши, смартфон, футболку.

Хейл слышит яростно сердцебиение. Он играет желваками, но по привычке молчит. Если Стайлз тупит – так даже лучше.

Но когда Стилински дергается к двери, волк внутри мужчины против воли съеживается и скулит. Последний член стаи.

- Нет, мне просто интересно, - мальчишка разворачивается у порога; в глазах вызов, - ты всегда так решал проблемы – убегал и ждал, пока все образуется? Потому что это, блять, мой подход, который нихера не работает, что реальность доказывает весь хуев месяц.

Это все из-за тянущей горечи внутри – оправдывается Дерек, когда разжимает зубы, чтобы выцедить холодное.

- Я защищаю людей.

- Каких? В городе? Им не грозит нихуя, потому что те твари гонятся только за сверхъестественными существами и такими отморозками, как я, которые уже влезли в это дерьмо по уши.

- Вот именно.

- Что?

- Как ты.

Стайлз осекается. Глотает воздух и снова пересчитывает мелко дрожащие пальцы.

- Ты защищаешь меня?

Браво, Стилински. Допер сам.

Дерек не ждет благодарности; это то, что делает альфа – защищает волчат. Но мальчишка и не думает благодарить. Он с грохотом швыряет сумку на пол, подступая на шаг. Глаза шальные, будто закинулся.

- Ты херов спаситель, Хейл. Если бы я хотел остаться в живых – я бы сел в гребаный самолет и уже трахал какую-нибудь цыпочку в Нью-Йорке, там и не таким дают, понял?

Оборотень ловит на лету. Сводит брови, испытывая острое желание перегрызть тощее горло с дергающимся кадыком. Этот малолетний уебан остался здесь не потому, что не понимал, к чему может привести – а потому что в его охуительный-план-Стилински входила возможная собственная смерть.

- Ты…

- Да, я знал. Я был готов. Дерек, они все умерли, все! Айзек, Лидия, Скотт, даже чертов Питер – все мертвы. Насколько мы их переживем, а? Максимум неделя, это просто подарок. – К концу тирады подросток затихает, смотрит на свои ладони. Добавляет уже еле слышно. – Я не хочу, чтобы отец видел.

- Хочешь сделать сюрприз? – вымученная ухмылка Дерека похожа на оскал. Он бьет нарочно, чтобы Стилински поднял свою гребаную сумку и исчез. Оборотень сможет увести тварей. Мальчишка выживет.

Стайлз поднимает большие ореховые глаза.

- Урод, - устало, не двигаясь с места. Он стоит, словно кто-то невидимый выкачал все соки за одну минуту.

Дерек понимает, что Стайлз не уйдет.

Ничего. Завтра он сам.

Оборотень поднимается, аккуратно откладывая раскрытую книгу, берет чашку, чтобы сполоснуть под раковиной. Вода на кухне холодная – горячую отключил арендатор. Волк слышит, как в холле мальчишка бросает сумку в прежний угол.

Дерек выходит с тряпкой, чтобы замыть разлитый кофе. Подросток стоит у окна, засунув руки в карманы. Тощий, растрепанный, жалкий. Чувствует взгляд и бросает через плечо.

- Ты обещал купить сигареты.

Хейл не знает, что надо сделать, чтобы мальчишка исчез, спасая этим самым свою короткую жизнь.

- Почему ты не свалил, твою мать, Стилински? – вяло, со вздохом, смиряясь с недоразвитостью мозга человека.

- Ты мудак, Хейл, - Стайлз отрывает больной взгляд от окна. Смотрит в лицо. - Но больше никого нет. Одному умирать страшно.

Истина, которую он вывел, как теорему, из смерти матери.

Дерек вглядывается в ореховые глаза, полные янтарных крапинок. Сколько ему, семнадцать?

Стекло рассыпается на осколки со стоном. Три стрелы, одна ниже другой, впиваются в перекладины и мебель.

Стайлз вздрагивает, но не отходит. Стоит рядом с окном, чувствуя ночной ветер, и молчит.

Это – предупреждение. Звериное чутье не обманывает – это толчок, чтобы он бежал. Твари всегда выцепляли их поодиночке. Хейл не боится умереть, разве что чуть-чуть, но неотвратимость смерти перекрывает кислород, душит живьем. Волк раздувает ноздри и втягивает воздух.

Запах мальчишки щекочет обоняние.

Хейл – волк без волчат, но со стаей. Вот она, стоит рядом, вглядывается в темень за окном и считает пальцы.

- Знаешь, что я написал бы на твоем могильном камне? «Еще шаг, и я вскрою тебя, ничтожество».

Стайлз усмехается, до рези в глазах пялясь на провода в лунном свете. Отец уже, наверно, летит обратно. Не дождался сына, который сбивчиво твердил, что прилетит следующим рейсом, все понял и спешит. Прости, пап, я облажался в ту ночь, когда потащил Скотта искать труп. Прости, что принес это сверхъестественное дерьмо в наш дом. Прости, что не уберег тебя от Дарака. И не забудь, тебе нельзя много жареного. Иначе дух твоего сына достанет тебя во снах.

Плечу становится тепло: там встает Дерек.

- А ты? Что ты мне бы написал?

- «Стайлз Стилински: много болтал и помогал».

Быстрый взгляд – волк упрямо глядит вперед.

- Спасибо, чувак.

- Въебу.

- Да ладно, я могу назвать тебя чуваком хоть раз за все время?

Хейл молчит, обдумывая.

- Один день.

- А больше и не надо… - шепчет Стайлз.



В выбитое окно вливается прохлада и дальний гул. Это из церкви каких-то сектантов на окраине.

Колокол звонит.