Новые поступления
По страницам: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Почитайте фендом
«Doctor Who»
1 фанфик
1351 фанфик
80 фендомов
213 авторов
Партнеры

Нарколептики

Тебе лучше держать это под контролем
Или ты в конечном итоге потерпишь крушение,
И ты никогда не проснешься. (с)




По гладкой коже горячими сухими губами, словно шуршащими осенними листьями по свежему мягкому асфальту. Сильными руками по гибкому телу, словно пластмассовым ножиком по теплому податливому пластилину. Осторожными пальцами по рассыпчатым волосам, словно неуверенной поступью по неизведанной территории, закутанной в густой осязаемый серый туман. Кончиком носа по острым скулам, словно салфеткой по самому хрупкому в мире хрусталю.

Задыхаться, путаясь ресницами в рваной челке. Умирать, произнося чужое имя, и воскресать, услышав собственное.

- Просыпайся, мунлайт.

\

Химчан распахивает глаза, как в бреду хватая ртом воздух словно рыба, выброшенная на берег из самой морской пучины. Он проводит ладонью по кровати рядом с собой - пусто и холодно. Перекатывается и утыкается носом в холодную, чуть смятую подушку - от нее пахнет горьким жасмином и чужой светлой кожей.

Где-то в складках постельного белья находится тонкий короткий волос - серый, как кусочек хвоста кометы - напоминание о том, что этой ночью здесь снова была его смерть, ближе, чем на расстоянии вытянутой руки.

Он закуривает, выдыхая в потолок, на котором знает каждую, даже самую микроскопическую трещинку - плевать он хотел, что курить в постеле не принято. Теплый пепел падает хлопьями на обнаженную грудь, щекоча смуглую кожу. Химчан выкуривает в несколько глубоких затяжек и тушит окурок о вздутую темно-зеленую вену на запястье - дурная привычка, от которой на руках почти никогда не заживают ожоги - нездоровое желание чувствовать боль, как убеждение самого себя, что он еще жив.

От пепла немного чешется кожа - Химчан смотрит на эти серые ошметки и думает, что он тоже пепел - когда-то был пламенем, только вот выгорел весь.

Но отчего-то он называет его нелепым мунлайт.

\

Внимательными глазами по крепкой груди с напряженным бусинами сосков, словно скальпелями по натянутым сухожилиям. Короткими ногтями по широким плечам, словно голые руки в кровь по острым скалам. Ватным языком по торчащему адамову яблоку, словно колючими иглами по раскрасневшимся мягким губам. Худыми ногами узлом на чужой пояснице, словно шершавой удавкой на шее приговоренного к смертной казни.

Проваливаться в пустоту, заполняя легкие запахом смуглой кожи. Терять себя в чужих бессвязных речах и находить в чужих, но родных объятиях.

- Не засыпай, стардаст.

\

Сехун выходит на улицу вместе с рассветным солнцем, вдыхая еще прохладный после ночи воздух полной грудью, словно долгое время был заперт в каком-нибудь затхлом сыром подвале. Он бредет в ближайшее круглосуточное кафе, где заказывает горячий, невероятно горький жасминовый чай, в который кладет несколько кубиков сахара - странное сочетание - и приятно и неприятно.

Из-под большого выреза свободной футболки выглядывает неровный краешек буро-алого засоса на ключице, а с плеча падает жесткий волос - белый, как холодный лунный луч - напоминание о ночном воскрешении.

Он сдувает пар с керамической чашки и обхватывает ее руками - как бы тепло ни было вокруг, у него всегда холодные руки. Сехун смотрит на свои запястья в сплошь тонких продольных царапинах - проделки его злого кота, и шкрябает ногтем стянувшую кожу коричневатую корочку - у него тоже есть дурная привычка, от которой болячки любого характера заживают в разы дольше - как поучительное напоминание о когда-то пережитой боли и совершенных ошибках.

Выступившие капельки свежей крови странно-приятно пощипывают тонкие ранки - Сехун смотрит на эти полоски-болячки и думает, что он тоже одна сплошная болячка - был целым когда-то, только вот поразбивался весь.

Но отчего-то он называет его каким-то странным стардаст.

\

Химчан - мунлайт не потому что блондин (хотя и поэтому тоже), но потому что освещает Сехуну путь. Только свет у него не согревающий, а холодный - точь-в-точь ночное светило. Возможно, раньше он и был, что называется, саншайн, да только сейчас все его внутренние солнца остались закатами потушенных окурков на запястьях.

Сехун - стардаст тоже не потому что волосы у него пыльного серого (это просто деталь для полноты картины), но потому что, однажды упав, больше не смог подняться - совсем как сорвавшаяся с небес звезда, прошедшая все слои атмосферы, потерявшая ослепительный блеск и оставшаяся валяться куском бездушного камня. Только Сехун, он даже не камень - мягкая, воздушная пыль.

И наверное, так всегда происходит в жизни - тепло постепенно остывает, превращаясь со временем в лед; а твердое размягчается, обращаясь в пыль и развеиваясь по ветру.

\

Как именно они встретились, сейчас вряд ли кто-то из них в состоянии вспомнить (да и так ли это важно, когда два одиноких холода смогли худо-бедно согреть друг друга, дав минусом на минус плюс?).

Глаза в глаза словно космической бездной в черные кратеры мертвой планеты. Подушечками пальцев по выступающим под молочной кожей ребрами, словно наждачной бумагой по нежной коре молодого дерева. Зубами по покрасневшей ушной раковине, словно по напряженным струнам истерзанной души.

- Скажи, Химчан, со временем ты охладеешь ко мне так же, как и ко всем остальным? - спрашивает Сехун, путаясь пальцами в лунных прядях партнера.

- Не волнуйся, стардаст. Холоднее чем есть, я уже не стану, - и вообще это должно было прозвучать успокаивающей шуткой, но отчего на душе становится слишком паршиво, - А ты, Сехун? Что насчет тебя? - после короткой паузы задает он встречный вопрос.

- А что я? Я - пыль, мне уже некуда рассыпаться дальше. Все теперь зависит от того, насколько хорошо ты сохранишь то, что от меня осталось.

Химчан не отвечает, закуривая. Сехун лениво целует его, принимая в себя часть горького дыма.


(Да и вряд ли вообще нужны какие-либо слова, когда Химчан сжимает тонкие запястья, прижимая их к своей груди, чтобы Сехун не сковыривал по привычке корку со свежих болячек; а Сехун забирает у Химчана тлеющий окурок и безэмоционально тушит о внешнюю сторону своей ладони).