Новые поступления
По страницам: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Почитайте фендом
«Doctor Who»
1 фанфик
1351 фанфик
80 фендомов
213 авторов
Партнеры

Тишина (рабочее название)

Последнее слово сказано. Остается только одно – ждать реакции. Минута, две, три... Все такая же мертвая неприкосновенная тишина, повисшая в воздухе. Лицом к лицу, два человека, связанные судьбой и теперь ей же и разведенные. По разные стороны баррикад. Чуть тряхнув черным каре, девушка, до этого взглядом буравившая пол, подняла голову и уперлась взором в бесстрастное лицо, ничуть не изменившееся даже после объявления разгромной новости, которая убила бы любого, но... Тонкие брови, залегшая между ними суровая складка, и губы, плотно сжатые в презрении - ничто, ни одна малость не изменилась в этом лице! Он прежний. Куноити робко смела надеяться, что, возможно, в душе железного Шредера все же что-то сдвинулось, что его каменное сердце сжалось... Взгляд Караи, метавшийся по его надменному лицу, остановился на глазах Саки - непроницаемо черных. Хоть и говорят, что глаза - зеркало души, но не могла быть его душа так же темна! Да, она закрыта, и тьма карих глаз надежно скрывала ее.

Ороку Саки молчал. В голове его приемной дочери даже мелькнула мысль, что Шредер не принял ее слов всерьез или попросту не поверил - конечно же, она - его надежда и опора - вдруг объявляет о своем намерении уйти к Леонардо... В мире миллионы разных Леонардо! И она могла выбрать любого. А не противника их клана и личного врага собственного отца, но нет. Любовь зла? Но зло воплотилось в другом человеке - все тот же остановившийся взгляд...

Надо что-то сказать самой. Караи нервно теребила край куртки. Она не отступит - Шредер сам научил ее всегда идти до конца. И она справится. Но сейчас надо что-то сказать, сделать. Что?! Наверное, как думала девушка, мастер ожидал нечто подобное: "Я пошутила, но признаю, не слишком удачная вышла шутка", "Это чисто гипотетически", "Разве ты впрямь мог подумать, что я уйду к этому канализационному уроду?!", "Ладно, не будем об этом", "Хотела узнать твою реакцию, вот и все, проверила", "Неправда, конечно! Как ты мог подумать?!"

Что-то сказать... Но в то же время куноити отлично понимала: единственное, что сейчас способно вырваться из нее - это нервный смех, совсем не подходящий в сомнительной напряженной атмосфере.

Шредер продолжал молчать.

Не слышал он, что ли?! Разнервничавшись, Караи чуть было не совершила огромную глупость: повысив голос, повторить все уже сказанное еще раз. Для тех, кто не слышал... Наверное...

Может быть, мастер ждал иного: куноити должна упасть на колени, раскаяться, признать свою неправоту, помутнение рассудка, неудачно сошедшиеся звезды, да мало ли что еще могло так пагубно отразиться на ней - ведь для ряда нелепых слов нужны веские причины, эти вполне годятся. Для кого угодно. Но только не для того, кто продолжал каменным изваянием стоять перед ней.

Обратиться к нему? А как? "Отец?.. Нет... Мастер?.. Опять нет, я же покидаю клан, он больше не мой мастер... А отцом никогда и не был" – Караи нерешительно переступила с ноги на ногу. Да и зачем? Все уже объявлено. Так почему же Шредер молчит?!

Другой бы на его месте обязательно кричал, впав в истерику, призывал бы всех в свидетели того, что он вырастил на свою голову, бил бы кулаком по столу или произнес бы хоть слово. "Мразь", "Как ты могла?!" или так подходившее для него "Наплевать". Нет. Ничего. Просто стена безразличия. Неужели ему правда все равно?

Караи вздрогнула, она ожидала всего, что угодно, но только не это. Мастер мог... Нет, кто-кто, а куноити действительно хорошо знала Шредера. Он никогда не опустится до проявления каких-либо эмоций, а тем более, вызванных дурным поведением мерзкой девчонки, сейчас предающей своего отца, мастера и клан.

Да, мастера и клан. Практически истребленный, а некогда влиятельный и сильный, но теперь никто и ничто - горстка ниндзя и их мастер. Ороку Саки. Странная личность, отчасти живший воспоминаниями о прошлом и былой власти. Наверное, только это и поддерживало его, перенесшего страшную цепочку ударов судьбы. Теперь еще этот... Дочь фактически отрекалась от него, уходила. Не в никуда, не в неизвестность. Возможно, такое бы он еще смог понять. Нет, не простить, – эта высшая благодетель недоступна Шредеру, неприемлема для того, кто смывал чужие грехи их же кровью. Просто понять. Этого уже достаточно сверх меры. Но как понять ту, что уходила к злейшим врагам? Караи подумалось, что и она бы не смогла такое сделать, но отмела упадническую идею прочь - она любит Леонардо, и она смелая, выстоит и против... своего отца, хотя, если рассуждать, то можно ли так назвать эту глыбу холодного льда, которую девушка видела рядом с собой все эти годы, что жила в его доме. Не в сердце, не в душе, а именно в доме. Просто соседка, не более того. Куноити ужаснулась. Конечно, любой бы не обрадовался, узнав такое, но... Отец, действительно любящий, мог сказать: "Ты вольна в своем выборе. Делай что хочешь, только будь счастлива. Иди туда, где тебе будет хорошо, и с тем, кто составит твое счастье." Нет. Шредер молчал, изводя девушку страшной в своей неизвестности тишиной. Вроде бы, ничего такого, просто молчание - но жестокий Саки даже это талантливо мог превратить в изматывающую пытку.

Горячая молодая кровь с бешеной скоростью неслась по телу и волнами приливала к голове, захлестывая мозг и повергая в пучину безумия. Именно безумия! Как еще можно охарактеризовать то состояние, в котором Караи допустила неадекватную мысль... Шредер мог бы сказать: "Я уважаю твой выбор". После этого бы, наверное, куноити перестала бы сама его уважать. Да и... он просто не мог произнести эту тираду! Потому что не мог! Тогда бы небо рухнуло на землю, которая вмиг разверзлась бы, поглотив лишившуюся ума девушку, предположившую явный бред, и весь Нью-Йорк. А на краю этого, равнодушно взирая на творившийся вокруг апокалипсис, как будто происходящее было в порядке вещей и вовсе не могло поколебать надменное спокойствие Шредера, стоял бы он сам. И молчал.

Внутри куноити лихорадочно дрожала каждая клетка. Да, Саки проиграл. А теперь еще и брошен той, что должна была стать его опорой, соратницей, разделять интересы и устремления мастера всю свою жизнь, и как следствие - продолжательница его дела. После его смерти именно Караи, наследница Шредера, должна была возглавить клан Фут, сплотить его жалкие остатки, нынче разбросанные по всему свету, и возродить его былое величие.

Что после того, как Караи открылась ему, мог сделать человек, для которого в жизни не было ничего святого, кроме собственных целей, подчас оборачивающихся капризными прихотями террориста, неразборчивого в своих желаниях и способах их воплощения в жизнь?! Все, что угодно...

Но мастер клана Фут молчал. И делал это слишком пафосно.

Не было никому не нужных напыщенных драм с бросанием об пол разнообразной посуды, разлетающихся фонтанами брызг осколков... "Прямо-таки, расстанется он из-за меня со своими любимыми вазами! – мрачно подумала Караи, – они же ему дороже дочери!"

Тонкие фарфоровые сосуды, украшенные изящной росписью и располагавшиеся за спиной Шредера – как будто прочитав мысль девушки и спрятавшись за своим хозяином – осуждающе взирали на куноити.

Решительный разговор застал мастера клана в библиотеке. Высокие открытые книжные шкафы, достигавшие потолка. Корешки книг, закрытых книг, что в них? Какое у них содержание? Неизвестно, пока не развернешь страницы. Так же, как и Шредер, только книгу открыть можно, а его нет. Заперто. Наглухо.

Может, отец куноити все-таки что-то скажет? Хорошо, пусть не проронит ни слова, а просто сделает какой-либо жест. Укажет на дверь для разнообразия. А то эта тишина невыносима!

На секунду Караи показалось, что она одна в комнате – мастер ей как будто мерещился, – ждать ответа просто не от кого, раз рядом никого нет. Не может же живой человек столько молчать, а тем более, после произошедшего?! Или может...

Холодный пронизывающий насквозь взгляд, разрывающий на части, испепеляющий, уничтожающий, сжигающий дотла...

Просто уйти? Не ждать ответа? Не прощаясь? Навеки... Ладони куноити непростительно предательски вспотели, капельки влаги устремились и вниз по спине. Девушка никогда не замечала, что в библиотеке настолько жарко, наоборот – ей всегда было непереносимо холодно, когда она находилась здесь не одна. Сейчас все не так.

"Ну же? Ну!" – Караи тщетно пыталась внушить отцу мысль о необходимости ответа, но вечность продолжала тянуться в полном безмолвии. Один только живой, но неподвижный взгляд, устремленный на предательницу. Дочь мастера отвела глаза в сторону.

- Я пойду?.. – нерешительно пискнула девушка, заискивающе посмотрев в непроницаемое лицо отца.
- Иди, – тяжелый низкий голос, не выражавший абсолютно никаких чувств: то ли он изгонял дочь, то ли по-доброму разрешал уйти.

Хотела ли Караи, чтобы он попытался удержать ее, отговаривал бы? Наверное, да. Так она бы смогла ощутить, что небезразлична отцу, но нет. Помявшись на месте, куноити еще раз, последний, взглянула на мастера, словно запоминая, сохраняя в памяти его облик. Никаких изменений. Ни один мускул Шредера не дрогнул. Караи боялась уйти, страх не позволял ей повернуться к нему спиной. Хладнокровный, уверенный в себе убийца, по-видимому, не делает различия среди неугодных, что приемная дочь, что обычные предатели – в его глазах все едины. Сюрикен, нож... что сейчас пожелает его душа? Но он даже не обернулся ей вслед.

Мастер и не взглянул в окно, чтобы увидеть пересекающую двор его резиденции безоружную девушку, ныне облаченную, как миллионы обывателей: темные брюки, обтягивающая белая кофта и накинутая на плечи ветровка. Не осталось ничего, что выдало бы ее: происхождение, воспитание, род занятий и всю прошлую жизнь...

Как только за девушкой закрылись ворота, она решительно вычеркнула из памяти себя прежнюю. Ушел в небытие ее страх перед отцом, их кровавые карательные операции, опасные задания, призванные только для того, чтобы над миром воцарилась власть жаждавшего мирового господства Шредера.

Больше не осталось ничего.