Новые поступления
По страницам: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Почитайте фендом
«Doctor Who»
1 фанфик
1351 фанфик
80 фендомов
213 авторов
Партнеры

dead hearts

Лухан сворачивается в клубочек, прижимая коленки к груди. Он только и может, что лежать, поскуливая, как побитая собака.
Свербит внутри, бьет по сердцу. Воет протяжно изувеченная душа, требует спокойствия. Лухан прячет лицо в складках одеяла, выпуская на волю соленые слезы. Трясет немного, мелко.
По жизни трясет.
Он и не сомневался никогда в том, что главная неудача в его жизни, по сути, рождение.

Чунмен курит на балконе. На их старом балконе с ржавым бортиком, на котором потрескалась краска, и куски падают вниз с самого - их - высокого пятого этажа. Серый пепел разлетается по ветру, наверное на юг.
У Чунмена красные глаза и синяки, словно не спал неделю. Бессонные ночи давняя их традиция, только не спят они далеко не по интимным причинам.
Лухан скулит в комнате, на незаправленной постели, а у Чунмена нет никаких сил, чтобы быть рядом. Надо подойти и помочь - Лухану больно, страшно, одиноко, бесконечно грустно, но самому Мену примерно также.
Но Чунмен выдыхает сизый дым, смотря на рассветное солнце, и думает, что все давным-давно начало рушиться.
Что сердце болит неспроста, и аптечка выпотрошена уже неделю, а бинтами не склеить и не срастить. Гипс на раны не получится, внутрь отчего-то не кладут.

-

Медовые хлопья противно размокшие, а молоко если не прокисло, то кажется все равно невкусным. Слишком сладкое - горькое - непонятное - Лухан давится, проглатывая ложку за ложкой.
Чунмен смотрит на умирающую на подоконнике герань, и думает, что так же с их жизнью.
- Сходим сегодня куда-нибудь?

Сухо переводит взгляд на Лухана, размазывающего по тарелке хлопья.
- Кого ты обманываешь?

Хочется обмануть самих себя.

Только оба они не дураки, да и никогда ими не были.
Лухан молча кивает, соглашаясь. Кого он обманывает?

В заднем кармане джинс вибрирует телефон, оповещая о входящем вызове. Старенькая раскладушка летит с пятого, вдребезги разбиваясь о мокрый после ночного ливня асфальт. Лухан смотрит на нее без жалости - теперь не нужна.
Чунмен сглатывает комок в горле.
Теперь не нужна точно.

-

Чунмен сидит в старом скрипящем кресле в полной темноте. На часах примерно час ночи, но они безбожно отстают часов на двенадцать. Он прекрасно знает сколько сейчас времени.
Только настоящее - бесполезно.

Чунмен прикуривает сигарету, щурясь. Красный огонек единственно светит в темноте комнаты, словно маячок. Он и есть маячок для Лухана - уставшего, больного, насквозь прогнившего Лухана. Струйки дыма заполняют комнату, пропитывая вещи табачным запахом.
- Я просил тебя не курить в доме, - с безразличием говорит младший, присаживаясь на подлокотник. Чунмен откидывает голову назад, щурясь и вглядываясь в еле заметные очертания.
- Теперь есть какая-то разница?

Лухан молчит.

- Ты прав. Никакой.

Чунмену становится как-то тошно, противно, липко. Гадко от самого себя, что хочется выдавить всю эту гниль.
Только правда одна на двоих.
- Можно мне тоже покурить?

Старший отдает наполовину выкуренную сигарету, стряхивая пепел себе на колени. У Лухана дрожат руки, но тот - слегка нервно - подносит сигарету к губам, всего на секунду касаясь фильтра и мимолетно втягивая в себя воздух.
Заходится кашлем, пытаясь вытолкнуть из себя непривычный горчащий дым.
Словно без него не горько.
С ним горше.
- Легче не становится, да?

Мен знает. Лухан теперь тоже.
Сигареты не помогают справиться с трудностями.
- Давай отдохнем.

Чунмен тянет парня на себя, усаживая к себе на колени. Лухан легкий - очень - хрупкий с выпирающими ключицами и лопатками, на которых шрамы-царапины. Какое-то мгновение Сухо кажется, что он - мать-птица, а Лухан отдаленно напоминает птенца.
Только птенца, который вот-вот выпадет из гнезда и совсем не умеет летать.
- Давай.

Лухан пахнет вишневым шампунем для волос и ночной темнотой в самый разгар яркого весеннего дня.

-

Лухан плачет во сне, подтянув колени к груди. Хнычет, словно малый ребенок.
Все рушится, думает Чунмен, вскрывая новую пачку сигарет, ощущая как чужая голова упирается в бедро.
Лухану никогда не помогало чужое присутствие.

Иногда думается, что помогло бы отсутствие, только сил уйти не хватает.

Все рушится, думает Чунмен.
На тумбочке лежит медицинская карта Лухана.
В комнате беспросветная темнота.

Все рушится.
Или падает в пропасть прямо сейчас.