Новые поступления
По страницам: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Почитайте фендом
«Doctor Who»
1 фанфик
1351 фанфик
80 фендомов
213 авторов
Партнеры

Она любит прятаться под зонтом...

Она любит прятаться под зонтом…

Золотистые волосы, чаще всего собранные в два высоких хвостика, зелёные глаза, в которых пляшут яркие искры задора, и милая широкая улыбка — всё это делает её похожим на невинного ангела, не видавшего ещё всей жестокости и безразличности холодного мира девятнадцатого века. Пышные наряды с яркими рюшечками и лентами, бантик на лебединой шейке должен быть обязательно, он ведь так прекрасно подчёркивает её утончённую натуру вечно милой девчушки. Но никаких лёгких туфелек на высоком каблучке — образ обойдётся и без них.

Ах, кажется, она уверяет саму себя.

Как назло, на глаза попадаются те самые её первые бежевые туфли на каблучке, которые подарил отец после её победы, юная маркиза так сильно желала почувствовать свою миниатюрную ножку в них, постучать по кафелю звонко этими каблучками. Но ничего, у неё же есть другие туфельки, больше подходящие под её образ. Ну и что, что другие девушки её возраста, взрослеющие с каждым днём, будут смотреть косо, шептаться за её гордо выпрямленной спинкой. И правда, зачем нужны подружки, вечно щебечущие о новой косметике и взрослых нарядах, если есть он? Ну и что, что холоден и хмур с ней, ну и что, что почти всегда отводит удручённый взгляд сапфировых глаз в сторону, подальше от радостно лица.

Хрупкие плечики медленно опускаются, а выпрямленная так гордо и сильно спина начинает сгибаться… Ну-ка, маркиза, выпрями спинку!

Тонкие пальчики дотронуться до холодной стали длинных смертоносных шпаг аккуратно, чтобы случайно не порезать нежную кожу, ноготком указательного пальцы проведёт по всей длине, которая любит сверкать на солнце, и устало, но едва различимо для чужого слуха вздохнет. Как говорила строгая мама, это всё для него. Да, так будет намного правильнее, разве пристойно милой хрупкой леди дотрагиваться до этого бездушного лезвия и вонзать его в тела врагов, окрашивая лёгкую ткань своего наряда в красный?

Ох, это ведь не мило, Боже правый.

Постучавшись осторожно, служанка мягким голосом сообщает, что пора выходить. Подарив в последний раз своим любимым шпагам грустный взгляд изумрудных глаз, она сжимает крепко кулачки и выходит из светлых покоев. Почти бежит, словно резвая лань, выходит из большого поместья на красивое крыльцо и вздыхает полной грудью прохладный воздух после утреннего дождя. Её мирно встречают тёплые лучики солнца, вышедшего на миг из-за полотна серых туч, играются в её золотистых волосах резвыми зайчиками. Может, всё же стоит вернуться обратно и захватить с собой хотя бы одну шпагу? Так ведь будет спокойнее…

Нет, сильная маркиза станет слабой для него, будет той невестой, требующей храброй защиты, как в девичьих сладких романах.

Уверенно ступает на первую мраморную лестницу, и, уверенно подняв белокурую головку вверх, спускается вниз и заходит в свой личный экипаж. Дорога до назначенного места для встречи короткая, но задумчивая леди всё равно погружается в мир своих мыслей и иллюзий. Грезит наяву, что лучше было бы надеть другое платьице — розовое с белыми ленточками на рукавах и юбке. Что нужно было взять не эти длинные перчатки до локтя, а те, короткие, которые часто касаются кожи юных девушек, не умеющие ещё, как подобает, носить более взрослые и длинные перчатки по причине своего возраста. И всё же, может, зря задумчивая леди решила коснуться едва заметным блеском своих невинных губ? Как много вопросов сейчас крутятся вереницей в её разуме, но возвращаться поздно, ведь экипаж уже вот-вот прибудет на место.

Ну-ка, непоколебимая грустью маркиза, не забудь выпрямить спинку.

Но вдруг по грациозному телу проходит неприятная дрожь, а девичье сердечко будто готово раздробить грудную клетку в жалкие щепки. Испуганный взгляд потемневших глаз устремлён на серый асфальт, ещё слегка мокрый после дождя. Уже полдень, а его нет на месте, но ведь холодный граф всегда удивлял её своей пунктуальностью. Противный горький комок застревает упрямо в горле, словно царапая стенки, слуги открывают для неё дверь и помогают спуститься на негнущихся ногах. Они не видят, не понимают, что происходит с их леди, просто делают свою работу.

Шокированная маркиза, не забывай о сильной спине — она вот-вот даст слабину.

Сжимаются дрожащие пальцы в крепкие кулачки, кажется, лёгкий шёлк белоснежных перчаток отчаянно трещит, но ей всё равно. Пусть порвётся и это чёртово платье, пусть сломаются застёжки на туфельках, она только корит себя за то, что не взяла такие верные шпаги. Почему-то они всегда давали ей веру и были её крепким тросом из бездны отчаяния. Холод их стали всегда успокаивал горячую нежную кожу, когда подлый страх сковывал всё тел. А сейчас что же поможет испуганной маркизе? В голове шепчет украдкой мысль, что даже будь её верные друзья-шпаги здесь, они бы всё равно не смогли бы его найти.

Ах, леди, опустившая опечаленный взгляд вниз, на равнодушные серые камни, не смей отчаиваться, пока твоя сильная спинка выпрямлена гордо.

Хочется запрокинуть голову к серому небу и заплакать навзрыд, чтобы голос охрип, и остались лишь жалкие судорожные всхлипы. Но нужно слушать слова мудрой мамы: «Элизабет, маркиза должна быть сильной». Так что она, как можно сильнее кусая губы, закроет глаза и приведёт сбитое дыхание в полный порядок. Прохожие в непонимании смотрят на девушку, стоящую посередине улицы и сжимающую так отчаянно кулачки, словно она держит что-то невидимое в руках. Ничего не понимающим людям кажется, что это просто очередная сумасшедшая, таких много развилось, думают, что пусть и дальше так стоит и держит что-то, видимое только ей одной, подобно рукояти какой-нибудь шпаги.

Да, несгибаемая под тяжестью горького бремени маркиза, представь, что сжимаешь рукояти любимых шпаг, полегчает ведь, дорогая.

— Лиззи? — такой знакомый голос, в котором слышатся едва заметные нотки беспокойства, отвлекает её от подавляющих храброе сердце мыслей.

Разжав затекшие пальцы и уничтожив последние остатки дрожи, она поворачивается, счастливо улыбаясь. Словно чьи-то бесстыдные руки стёрли едкой хлоркой всю грусть и отчаяние, которые пару минут назад искажали её лицо, сияющее сейчас вселенской радостью при виде жениха. Вот только маркиза, вернувшаяся в реальность, не бросается как всегда на него и не обнимает так крепко за шею, будто готовая задушить. Лишь широкая улыбка да весёлый блеск в глазах, и пусть никто не замечает за идеально выпрямленной спиной руки, облачённые теперь в рваные перчатки.

— Кажется, я забыла свой зонтик в карете. Подождешь меня, Сиэль? — беззаботно произносит она, почти звонко щебеча, как птичка.

Приподняв слегка широкую юбку платья, подбегает к дверце чёрной кареты и, не дожидаясь руки помощи, сама открывает её и показывает миру свой милый зонтик молочного цвета. Незаметно для кого-то другого, кроме самой себя, дотрагивается кончиками пальцев с какой-то толикой благодарности до ручки, и, тряхнув белокурой головкой, поворачивается резвым вихрем и бежит обратно к ожидающему её графу. Он не спрашивает у радостной леди, зачем ей нужен этот зонтик для солнца средних размеров, если самого утреннего светила на небе, покрытом тучами, почти нет. Просто думает, что наверняка снова скажет какую-нибудь очевидную глупость.

Вот граф идёт вперёд, но юная маркиза, замешкавшись на пару секунд, выдаёт себя с головой. Нежные губы сжаты в тонкую полоску, а кулачки — на тонкой ручке зонтика. Знает, что нужно улыбнуться радостно и пойти следом, догоняя, но колени до сих пор дрожат, не желая успокаиваться. И лишь милый зонтик скрывает её глаза, в которых так ясно плещется горькая боль. Сегодня она снова осознала, что зависит от него, что снова носить чёрные наряды, как тогда, не сможет, как бы сильно ни хотелось. Привыкла к этому милому образу с его постоянными беззаботными чаепитиями и играми детскими в куклы, которые вечно молчат. Просто так становится намного легче, словно уставшая от всего леди возвращается в беззаботное детство, в котором не было таких частых дней, когда грусть будто хочет взять и сломать выпрямленную спину.

Она любит прятаться под зонтом… Он скрывает её устало сгорбившуюся спинку.