Новые поступления
По страницам: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Почитайте фендом
«Doctor Who»
1 фанфик
1351 фанфик
80 фендомов
213 авторов
Партнеры

Барахло

Мы можем избавиться от болезни с помощью лекарств, но единственное лекарство от одиночества, отчаяния и безнадежности - это любовь. В мире много людей, которые умирают от голода, но еще больше тех, кто умирает от того, что им не хватает любви.
Мать Тереза.




Ещё не догорели самые последние и упрямые звёзды, раскинувшиеся на шёлковом полотне чистого неба, но они, не желая терпеть несправедливую тягучесть временным рамок, поднялись на крышу, воспользовавшись предварительно взятой связкой железных ключей. Гарри, порядком помятый и жутко уставший, лениво перебирал инструменты, нехотя ища нужный в то время, как Питер с ума сходил, неловко переминаясь с ноги на ногу то ли от утреннего холода, что пробирался под плотную джинсовую ткань, то ли от волнения, которое коробило его последнюю неделю, мешая спать и мыслить здраво. Было тихо. Мучительная тишина давила своей тяжестью, норовя переломить и без того сломленного духом Паркера пополам. От осознания неопределённости, случайно сложившейся в их взаимоотношениях, Питер был готов карабкаться на стены, грызть недосягаемые локти и стонать от невыносимой душевной боли, хотя внешне был полноценно спокоен, практически удерживая себя в ненадёжных, скользких руках.

Естественно, их не встретила ни одна живая душа с радостным или, напротив, возгласом, так как любовь подниматься на подобные высоты была присуща лишь ненормальным или этим двоим, которые, к глубокому сожалению, не в состоянии разобраться ни в своих чувствах, ни в ощущениях, всяческими способами стараясь заглушить глухое эмоциональное биение.

Тогда, уж наверное, они тоже ненормальные?

Гарри поворачивается к так называемому лучшему другу спиной, мельком оглядывая ошеломительные окрестности с высоты птичьего полёта. Помнится, прошлой осенью они ночевали прямо здесь, на этой треклятой крыше, заворожённо любуясь красотой ночного неба, а сейчас, сами того не планируя, пришли расставить всё по полочкам, в то же время выкидывая ненужное барахло в мусорный контейнер.

Питер, вероятно, тоже барахло.

- Давай присядем? - предлагает он, ловко разрушив умело возведённые стены длительного молчания и игнорирования данной ситуации. Они встретились в парке, который находился отнюдь не далеко от этого места, но тем не менее, не разговаривали, что было довольно странным явлением, как вестником несчастья и определённого разрушения.

Питер молча кивает, присаживаясь рядом. Он вспоминает, что в его портфеле - вместительном чёрном мешке - валяется стеклянная бутылка виски, купленная чёрт знает где. Абсолютно не думая о последствиях, Паркер достаёт её и открыв, делает глоток, присосавшись и без того влажными губами. Гарри равнодушно наблюдает, а затем протягивает руку, словно спрашивая разрешения взять.

Конечно, он не против. Ещё бы.

Он, казалось, не в силах вымолвить и слова, ибо в ушах звучит непрерывно мешающая трель, словно напоминая о том, где и с кем он находится. Язык будто онемел, как от очередного похода к дантисту, а ровная спина покрылась жаркой испариной. Питер наблюдал за ним, не скрывая собственного намерения, пока подле сидящий парень не выдал нечто совершенно не одобряющее.

- Я скоро умру, Питер.

Почему он говорит об этом так, точно речь идёт о котах или, предположим, погоде? Его внешний вид настолько равнодушен, что Питеру невольно хочется встряхнуть его, толкнуть, ударить, позволить себе всё что угодно. Лишь бы увидеть желание жить в его буквально пустом, ничего не смыслящем взоре, который нарочито глядит в обратную от него, Питера, сторону.

- Я знаю.

Горечь крадучись подступает к горлу, сжимает хрупкие рёбра в стальной кулак безысходности и возникшей неуверенности, пока парни смотрят друг на друга, слегка, практически незаметно, но всё-таки поддавшись вперёд. Питер чувствует, что ещё немного и разревётся прямо здесь, на месте, перед ним, ибо какого чёрта он позволяет себе?

- Не думай, что я давлю на тебя. Просто хотел удостовериться. Ты всё ещё не хочешь мне помочь?

Ещё бы, ещё бы он не хотел, чёртов ты дурак, Озброн! Да Питер с радостью, с удовольствием побежит, поползёт и сделает всё возможное, а также выходящие за стёртые границы реальности лишь бы помочь ему, эгоистичному и хладнокровному придурку, лишь бы спасти его шкуру, лишь быть с ним, как раньше, но что он может ? Это проклятие свалилась на плечи Гарри, как гром средь бело дня, и никаких противоядий нет и не может быть в помине, просто-напросто не существует, хотя тот и не желает об этом задумываться, отчаянно хватаясь за слабо выраженную возможность мгновенного выздоровления.

- Я хочу.

Это всё, что он говорит, всё, что пулей срывается с губ, растворяясь в холодном весеннем воздухе. Гарри вновь делает глоток, но на этот раз более жадный, будто пил в последний раз. Пр мысли о том, что это может быть их последняя беседа, такая неудачная и заведомо провальная, Питер сжимается до невероятно крошечных размеров, непроизвольно желая поменяться с ним местами.

- И что же тебе мешает? Деньги? Я заплачу тебе, хочешь? Сколько угодно заплачу!

Озброн срывается на крик, наверное, больше от сжигающей изнутри обиды, чем от ненависти или какого-либо презрения, но этого вполне достаточно, чтобы Питер открыл рот от возмущения. Ни за что в жизни, и тот это прекрасно знает, Паркер не станет использовать их весьма своеобразное знакомство в личных целях, ища сладкую выгоду средь остального мусора, вплоть состоящего из бесконечной ругани и неконтролируемых обидных слов.

- Мне не нужны твои деньги, Гарри. Но я не могу тебе помочь, понимаешь ? Не могу.

Старается говорить как можно спокойнее, как можно сдержаннее, но предательские нотки злости проскальзывают в отнюдь не будничном голосе. Ему кажется, что весь чёртов мир, прямо на глазах, невозмутимо рушится, принимая в счёт катастрофическую разрушительную силу.

- Тогда проваливай. Выметайся, давай.

Гарри, видимо, не устаёт кричать, вымещая всю скрытую агрессию на лучшего друга тогда, когда этого делать определённо не стоит. Питер утвердительно кивает, зная, что будет жалеть о содеянном, но всё-таки встаёт с нагретого места, мгновенно выпрямившись. Он поднимает лежавший рюкзак, решая оставить бутылку проклятому Озброну, будто бы на память, и произносит то, от чего сам удивляется.

- Можно мне тебя поцеловать?

Гарри удивляется, чуть-чуть поддаётся на провокацию, чуть ли не соглашается на предложение, но затем, как по нежданному волшебству, презрительно фыркает, демонстративно оборачиваясь. Он слишком горд, чтобы показывать ему свою слабость.

Питер, запредельно разочарованный и в себе, и в, признаться, жизни, уходит, оставляя поникшего Гарри в одиночестве. Тот скулит, то ли от внутренней боли, то ли от чего-либо ещё, и срывается на рыдания, содрогаясь всем телом при каждом всхлипе.

- Ты был моей последней надеждой, единственной болью..

Он знает, что Питер рано или поздно возненавидит его. Он знает, что Питер будет страдать, метаться из крайности в крайность, но тем не менее, он знает, что Питер не будет мучиться по его кончине слишком долго.

След от миниатюрных бликов простыл, и тусклое солнце, выглядевшее из-за массивных туч, огрело своими лучами всё ещё сонный город. Гарри сидел и думал о том, что работа у Питера заканчивается в шесть и было бы неплохо пойти и взглянуть на него. Издалека.