Новые поступления
По страницам: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Почитайте фендом
«Doctor Who»
1 фанфик
1351 фанфик
80 фендомов
213 авторов
Партнеры

Бирка

Сегодня у мальчика выпала из портфеля бирочка, я поднял и кинул обратно в портфель.


По мнению большинства взрослых людей, юность - лучшее время в жизни. Мне кажется это вполне логичным, хотя сам я всё ещё подросток и, по сути, не имею права судить. Но я сужу. Детство никак не может быть самым потрясающим отрезком жизни хотя бы потому, что его никто не помнит. Только яркие отрывки и рассказы взрослых. А в зрелости многие теряют интерес к происходящему. Остаются лишь забота о будущем поколении и страсть заработать побольше. Юность же пропитана гормонами, чувствами, мимолётностью, поспешностью решений, огорчениями, болью и, конечно, другими такими же бесшабашными подростками. Это и делает её, юность, ярче.
Удивительно, но я не из тех, кто ненавидит школу. Я учусь в престижной гимназии. Это я к тому, что в раздевалках у нас, как во многих элитных учебных заведениях, используются бирки. С них и началась моя история.

Долгожданная перемена не задалась: директриса, я полагаю, она дочь какого-нибудь адского пса и гадюки, в очередной раз пообещала выгнать меня из школы за тоннели и кеды. Вообще, эта женщина хоть и старается выглядеть деловой леди, но производит впечатление жуткого монстра из кошмаров пятилетнего мальчишки. Не знаю, как родители не боятся отдавать своих любимых чад к этой... этой... этой злой и наглой стерве! Да, у нас с ней налажены "хорошие отношения".
Рассерженный бестактностью твари, я шёл, глядя под ноги. Мимо сновали ученики или стояли стайками, болтая о нелепых трудностях своего бытия. Нелегко быть отшельником, каждый день видя радость на лицах гимназистов, когда они встречались со своими друзьями. Но, в принципе, в моей жизни не всё было так плохо: у меня никто не списывал, никто не доставал своим нытьём, да и я не тупел, слушая бесконечное их коверканье слов. Я не нуждаюсь в общении с этими чудом попавшими сюда детьми, - повторял сам себе я.
Зелёная бирка упала прямо мне под ноги, и я, подняв глаза, без труда определил, что выпала она из портфеля идущего впереди парня. Он учился в параллельном классе, и это всё, что я о нём знал. Я быстро поднял кусочек пластика и сунул в портфель. Я хотел выглядеть крутым парнем, но не получилось. Он заметил мою "помощь", недооценив её, да и меня заодно.
- Какого чёрта? - спросил он, резко поворачиваясь ко мне. К счастью, не достаточно резко, чтобы бирка вылетела снова. - Что тебе нужно от меня?
- У тебя просто, - я остановился, чтобы вздохнуть, - рюкзак расстегнулся. Я помочь хотел.
Он смерил меня недоверчивым взглядом.
- Спасибо, - он улыбнулся уголками губ.
- За что хоть? Я же ничего не успел. Давай застегну.
Парень повернулся ко мне спиной, и я сделал то, что пообещал. Он поправил лямку, вновь повернулся ко мне лицом, а к толпам - задом, и сказал:
- Благодарю, добрый человек. Мелс.
- Фред, - я пожал протянутую руку. Мелс улыбнулся как-то загадочно, пожал плечами и ушёл.

Как это со мной обычно бывает, теперь я стал видеть Мелса чаще. То есть, я уверен, что и до этого происшествия мы сталкивались, но теперь я действительно замечал его в толпе, а раньше он был её частью. Как в сказке "Маленький Принц". Словно я приручил Мелса.
Меня не волновало особо, настоящее ли это имя, а если нет, то почему именно Мелс. Мне были просто ни к чему эти сведения, и я полагал, что имя, которым назвался я, тоже не разбудит в моём новом знакомом любопытства. Но, как оказалось, я ошибался. Я вообще очень часто ошибаюсь.

Как хорошо, что я ничего этого не знаю, живу во тьме и унынии.


У наших классов всегда совместные физкультура и иностранный язык. Но в тот день учителю физической культуры срочно пришлось уехать. Если вас интересует, куда и зачем, то лучше обратиться к девчонкам: они всегда в курсе всех событий. Только не говорите, что это я вас подослал, иначе они просто обзовут вас сумасшедшим. Так вот. Я был бы рад сорванному уроку, но окно в середине дня, причём внезапное, что с собой нет ни карт, ни книги, ничего, что могло бы меня развлечь, не вселяло в меня чувство свободы или долгожданного отдыха. "Лучше бы в баскет сейчас играли", - с досадой подумал я, занимая место на скамейке на первом этаже. Как я и полагал, меня обходили стороной. Сейчас бы вздремнуть, но лавка слишком жёсткая, да и урок кончится через минут тридцать. За полчаса невозможно выспаться. Эх, жизнь моя - жестянка, да ну её в болото.
- Привет, - я поднял глаза и увидел Мелса. Кивнул ему в знак приветствия и снова вперился взглядом в стену напротив. - Ты тоже типа изгой?
Я кивнул. Вы не подумайте ничего дурного, просто есть такая забавная штука. Когда долго молчишь, губы слипаются, и раскрывать их потом так забавно, это ощущение всегда меня радует. Но Мелс этого не ведал, поэтому всё ещё пытался раскрутить меня на разговор.
- Фред - потому, что Гарри?
Я посмотрел на него удивлённо, по-прежнему не роняя ни слова.
- Гарри Поттер?
Кивок с моей стороны и его улыбка едва ли не до ушей.
- Надо же! - пояснил он восторженным восклицанием. - Я так рад, ты бы только знал!
Моё молчание Мелс воспринял настороженно, и его счастливое настроение упорхнуло, словно бабочка. Я вдруг устыдился: мы могли стать неплохими друзьями с этим парнем, а я променял разговор с ним на, глупо сказать, ощущение, когда раскрываются сухие губы. Мысленно ударив себя по лбу, я уже хотел начать говорить, как меня опередили.
- Я должен заткнуться? - спросил, поникнув, Мелс.
- Нет. Я немного задумался, но теперь нет. Уже нет, - повторил я, чтобы убедить его остаться и посидеть со мной рядом.
Он откинулся на спинку скамейки и широко расставил ноги.
- Как думаешь, с чем связано моё имя?
Я пожал плечами.
- Хочешь, расскажу?
Отрицательно помотал головой. Как я уже упоминал, мне до лампочки, хоть он на самом деле Иван Грозный или Шекспир.
- Вот ну о чём с тобой говорить? - с лёгкой улыбкой проговорил Мелс, и я издал смешок.
Мы молчали пару минут, пока мне не стало скучно: губы никак не хотели склеиваться. Да и мой горе-собеседник клевал носом.
- У тебя есть братья или сёстры? - решил зацепиться за тему я.
- Сестра. Она заставляет меня смотреть с ней мультики, только никому, ладно? Я не представляю, как ей не надоедают однотипные истории типа: "Всё плохо, всё очень плохо, хэппи энд". Принц женился на принцессе, какое счастье! Зато, - он усмехнулся, - я теперь супер классный старший брат.
Я получил лёгкий шуточный удар в плечо за то, что рассмеялся.
- Как хорошо, что у меня только младший брат. Мы играем в машинки, - я показал язык Мелсу.
- Ну и придурок, - скорчил рожу мой новоиспечённый полу-друг, однако я видел с трудом сдерживаемую улыбку.


В школе мне удается поболтать только с чуваком в моей голове. Он мудак, но не всегда.


Почти месяц я не заговаривал с Мелсом. Дело не в желании (в этом случае - в его отсутствии, но это, повторюсь, не так), а в количестве свободного времени. Нас загрузили по полной физикой: задачами, решать которые я научился только в начале учебного года, формулами, число которых постепенно, почти равномерно приближалось к бесконечности, снова задачами, чертежами, движениями, расчётами... Мой мозг перегружался, и к концу дня неизменно появлялись головная боль и желание расхерачить голову об стену. Мне кажется, сделай я это, из черепа польются не кровь и мозговая жидкость, а бесчисленные формулы.
До семи засиживаясь в школе, я грустным завистливым взглядом провожал учеников, спешащих поскорее в тёплые, уютные комфортные дома. Мне хотелось присоединиться к ним, уйти, убежать и, развалившись на диване, смотреть в потолок, отдыхать, расслаблять уставший мозг. Но физика словно говорила мне, что мечтать нужно больше.
В тот день я снова смотрел в окно, когда увидел знакомую цветную шапку и одну из малого числа разноцветных курток. Мелс вёл за руку маленькую девочку в розовом пуховичке и ватных штанах. Её розовый пакет висел на его плече, заставляя меня улыбаться. Мне почему-то вдруг непреодолимо сильно захотелось подорваться с места, поздороваться с ним и найти в школе первого друга. Я вздохнул. К сожалению, мой первый и единственный друг в холодных стенах этого здания - я сам. Иногда, признаюсь, мне было одиноко. Но не чаще, чем раз в неделю. И вообще, одиночество лучше общения. Одиноких не предают, им не причиняют боль. Но они никому не нужны. Их переживания и страхи навсегда запираются в стенах черепной коробки.
Я не вслушивался в монотонное бурчание физички, мадам лет сорока пяти с полнейшим отсутствием педагогического таланта или даже умения говорить с выражением. Хотя и прекрасно сознавал, что скоро меня ждут проблемы. Я никак не мог отделаться от мыслей о Мелсе и о том, что его сестрёнка выглядела очень довольной рядом с ним. Наверно, когда она подрастёт, они станут хорошими друзьями. В отличие от меня и моего брата.
Мы с моим внутренним я, пока длились курсы, решили, что такому парню, как Мелс, скучно рядом с таким человеком, как я. Иначе между нами давно завязалась бы... Да хоть та же дружба! Я с досадой смирился со своей никчёмностью и обрёк себя на вечное одиночество, глядя, как он падает, не сумев увернуться от снежка сестрёнки. Он упал прямо в снег, и я почти слышал его весёлый задорный смех. Всё-таки здорово иметь кого-то близкого рядом, кого-то такого, с кем на задний план уходит всё дерьмо, занимающее мысли. Я поджал губы и вздохнул. Жаль только, что я слишком скучный для этого. Я, вздохнув своим мыслям, перевёл взгляд на доску, принимая задумчивый вид пытающегося соображать ученика.
Но делать вид и быть - разные вещи. Я всё время возвращался к Мелсу, его счастливому смеху, снежкам и играм, в которые я не играл с детского сада. Я хотел, уверяю, вас, хотел, но не с кем. Я - отшельник и изгой класса с шестого, если не раньше. Может быть, да, я не исключаю, что я чувствовал желание поиграть во что-нибудь с Мелсом. Может быть, без дружбы, но просто стать ребёнком на полчасика, не тяготиться учёбой и не думать о том, о чём думают все подростки.

Я вообще люблю свою комнату, потому что это единственное место в мире, где мне комфортно.


Я без сил рухнул на кровать, всерьёз намереваясь провести в постели все выходные. Всё-таки школа выматывает с потрясающей настойчивостью.
Я чувствовал себя по-настоящему защищённым, а потому мог расслабиться и отдохнуть.
Мне всё ж пришлось вставать и даже разговаривать в течение выходных. Против желания, конечно. Я впервые задумался, без всяких шуток и смеха, о том, каким счастливым делает человека приятное общество. Я не говорю о доме: лица, которые видишь каждый день без передышек, становятся частью обыденной жизни и, по крайней мере, большинством юнцов не оцениваются по достоинству. Я из их числа, к сожалению. Да, мне грустно, что я не ценю родню, но я не чувствовал к ним ничего, кроме усталости.
Но в школе у меня не было никого, ровным счётом. Мелс, хоть и был мне интересен, не стал мне другом. Он всего лишь единственный человек в гимназии, который не шарахается при виде меня.
Воскресенье прошло с телефоном в руках. Именно так, я весь день переписывался с виртуало-человеками, читал дурацкие истории и смеялся над придурками. Я деградирую по воскресениям.
Вечером, уже засыпая, я подумал, что на следующий день обязательно постараюсь стать для Мелса "своим", хотя я и не рассчитывал на успех. Лучше жалеть об ошибках, чем о том, чего и не могло случиться из-за глупых, придуманных страхов.

Думаю, надо быть сильным, чтобы ничего не желать. Я вот много чего хочу, но не заслуживаю этого.


Прошло уже около полугода: приближалось лето, с неумолимой скоростью преобразуя улицы и лица людей. Жители нашего небольшого городка поснимали душные тяжёлые пуховики и шубы, шапки отправились в шкаф, а сапоги сменились кедами, балетками и босоножками. Школьники считали часы до конца учебного года, выпускники начинали садиться за зубрёжку, судорожно уча то, что не выучили за годы учёбы. Всё шло своим чередом, отличаясь от прошедших лет только тем, что я наконец приобрёл друга.
Мы с Мелсом, как вы могли догадаться, нашли общий язык.
Мы играли в снежки зимой и ранней весной. Это оказалось веселее, чем я предполагал. Мы бросались комьями снега, прятались, уворачивались, ударялись, сбивали друг друга с ног и, разумеется, хохотали. Я радовался тому, как резко изменилась моя жизнь с появлением Мелса.
Мы ходили на ужастики или располагались на диване у кого-то из нас дома. Как-то раз мы смотрели очень страшный фильм, и, пока я следил за развитием событий, открыв, по словам Мелса, рот, он бросил в меня попкорн. У меня едва сердце не выпрыгнуло из груди! Шутник чёртов.
Вообще, мы довольно часто смотрели мультики с сестрёнкой Мелса. Господи, я знаю имена всех диснеевских принцесс!
Однажды мы гуляли по центру города и наткнулись на художников. Так мой милый друг заплатил вполне талантливому мужчине, усадил меня на лавку и что-то прошептал художнику. Тот улыбнулся и указал, как мне сесть. Этот рисунок висит у меня на стене. У меня там рога изображены, а за плечами виден хвост. Всего одно слово: Мелс.
Как-то раз он подстриг мою кошку, причём далеко не равномерно. Она выглядела как поражённое лишаем бедное животное. Мама чуть не убила меня, когда решила, что это моих рук дело.
Была история с флэшкой, когда Мелс "случайно" скинул не мультик для семейного просмотра, а фильм рейтинга R. Папа, мгновенно посерев, выключил фильм и отправил нас с братом спать. Думаю, он решил, что сам забыл стереть с носителя свой фильм. Но я-то знал, кто всему виной.
Мелс прикалывался надо мной, но иногда перегибал палку, поэтому нередки были моменты, когда я просто хотел врезать ему и уйти. Но потом я видел его просящую прощения улыбку и виноватый взгляд нашкодившего пса. И тогда я понимал, что не имею права терять его, даже если у него трижды ужасное чувство юмора. "Всё-таки, - успокаивал я себя, - это Мелс, и кому, как не мне, его знать".
Короче говоря, он был собой, а я покорно терпел его выходки, понимая, что не имею права допустить, чтобы он вдруг начал чувствовать себя не комфортно в моей компании.
Проблем бы не было совсем, с придурковатостью своего единственного школьного друга я давно смирился, если бы я был кем-то другим. Нормальным человеком. А то у меня вечно всё не как у людей.
Как я уже говорил, реальные люди не обращали на меня внимания. И я чувствовал себя хорошо, мне не нужно было ничего ровным счётом, пока не появился Мелс. Я познакомился с ним и ощутил потребность в дружбе. А теперь я поймал себя на необходимости ещё кое-чего, что раньше мне тоже было чуждо. Я нуждался... Смешно сказать. В любви.
Но за узким кругом друзей мне просто некого было полюбить. Единственный, кто был рядом со мной и периодически выгуливал меня, Мелс, отпадал сразу. Хотя бы потому, что он слишком другой. Дело не в том, что я парень, и не в том, что парень он, просто такие люди, как Мелс, не любят таких, как я. Это ведь так же логично, как таблица умножения.
Да и достоин ли я кого-нибудь на этой чёртовой планете?
Я думал об этом, вбивал кулаками в стену, сжимал в волосах, выдыхал холодным воздухом в ладони, кричал в пустом доме, но всего этого было мало. Я всё равно чувствовал что-то. И всё, что я знал об этом, - причина кроется в Мелсе.
Я пытался бороться с этим, отталкивая друга от себя, представляя что-то отвратительное с его участием, заглядываясь на девчонок, а когда совсем ничего не помогало, то и на парней. Но он раз за разом возвращался в мою голову, распаковывая свои немногочисленные чемоданчики. Вам может быть любопытно, что там хранится. Там - мысли, раскрашивающие мои будни, чувства, усиливающие желание закрыться в комнате и не выходить, пока не пройдёт, образы, фантазии. Всё, что заставляло меня лезть на стену от собственного бессилия и отвратительности.
То, что он одного со мной пола, перестало меня смущать и вводить в ступор недели через три. Вы можете сказать, что это слишком мало. Но я вам скажу, что когда день длится месяц, когда думы атакуют каждую секунду, когда каждый час, как на войне, радуешься, что он прошёл, а ты выжил, три недели - огромный срок.
Я хотел хэппи энда для нас двоих, надеялся на него, понимая, что наивен до невозможного. Пусть я изучил Мелса всего и полностью, всё же не мог быть уверен, что он меня поймёт и примет. Мы никогда не заводили разговор о гомосексуальных отношениях.
Нет, я не считаю себя геем. Я - это просто я. Я влюбился в Мелса, в единственного реального друга. С кем не бывает?..

Я имею в виду, зачем мне это все. Вся эта ситуация.
Ведь я так счастливо жил до этого.



Я не переставал думать о том, как бы мне здорово жилось без Мелса. Конечно, сейчас я с трудом представлял, как наше общение сходит на нет, как и не представлял школьные будни без его хитрой улыбки. Но если бы я никогда его не знал так, как сейчас, мне жилось бы намного проще. Я бы, как все, радовался теплу и весне. Я бы с трудом заставлял себя подправлять хвосты по учёбе. Я... был бы уныл и серым, каким был всегда и какими являлись люди, окружающие нас с Мелсом. Наверно, будет уместней сказать: "... окружающие Мелса".
Я подпёр голову рукой, вздыхая. Куда мне до математики, если я даже сам с собой разобраться не могу?
И зачем я тогда сказал, что не против его болтовни? Или почему в тот злосчастный понедельник решился заговорить с ним?
Может быть, я стал ярче со стороны, но тогда, когда я не знал о своей бесцветности, мне было неплохо.
Чёрт бы его побрал, этого Мелса.

Надо быть сильным и не прятаться в шкаф.


Музыка может управлять людьми. Услышанный в правильный момент трек может придать сил, спасти жизнь, помочь выплакаться, а может, как это было и в моём случае, заставить действовать.
Я уже был готов оставить всё так, как есть, думать и до последнего пытаться вытравить его из своей головы. Я чувствовал себя ужасно, без конца боясь, что мои скрываемые от Мелса чувства выползут наружу, а он возненавидит меня, разболтает всей школе мои секреты, и я стану изгоем. Надо мной будут издеваться, меня будут презирать, подставлять, бить. И виной всему станет мой дружелюбный весельчак Мелс. Вот, что меня пугало больше всего. То, что я на самом деле не знаю Мелса, что он готов будет отказаться от меня из-за небольшой симпатии, съедающей мой мозг. Я боялся не столько не взаимности, сколько потерять его из поля досягаемости. Отсутствие симпатии с его стороны легко пережить, до этого же как-то жил, а вот остаться ни с чем теперь, когда я знал всё, что чувствуют нормальные люди, было бы невыносимым. Поэтому я не хотел раскрывать все карты.

Каникулы начались два часа назад, и мы с Мелсом пошли пообедать. И я вдруг понял, что если не скажу сейчас, то не скажу никогда. Это казалось выгодным для моей стороны: у него нет контактов в классе, а за три месяца он остынет.
Мы взяли себе по мороженому и сели в тенёчке. Для конца мая достаточно жарко. Мороженое таяло на глазах. Я вспомнил один из мультиков, просмотренных из-за сестрички друга. Там говорилось, что ужин, свечи и танцы - очень романтично и то, что нужно, чтобы влюбить в себя принца. Мороженное, конечно, слабо походило на ужин, Солнце было слишком большой свечой, а танцевать я и подавно не собирался. К тому же, решил я, слишком много времени пройдёт до вечера, я струшу и... И всё.
Не успел я сообразить, как что-то холодное приземлилось на мою щёку. Я вздрогнул, допустив дурацкую мысль, что это был Мелс и его запачканные мороженым губы.
Но это был всего лишь его шоколадный рожок.
Я с полу-напускной досадой вытер щёку платочком.
- Ну не дуйся, - Мелс потряс меня за руку. - Не дуйся, не дуйся, не дуйся, - затараторил он. Я лишь улыбнулся. - Спасибо. Ты крутой, раз терпишь меня.
Когда мороженое было доедено, а мы по-прежнему сидели в тенёчке, я теребил пальцами рубашку, пытаясь сосредоточиться и по-быстрому взвешивая плюсы и минусы. Я должен сказать. Или молчать. Или сказать. Или...
- Ты чего такой задумчивый? Фредди, не считай меня беззаботным придурком. Меня волнует то, что с тобой происходит, потому что ты мой друг.
Я взглянул в глаза друга. Сказать.
Когда я замолчал, боясь даже посмотреть на Мелса, он присвистнул.
Мы сидели, я думал, что сглупил и стоило держать язык за зубами, Мелс обдумывал ситуацию. Время замедлило бег, я, казалось, слышал, как сердце стучало, отдаваясь во всех частях тела. Я старался отвлечься на птичек вокруг, на зелёную травку, на голубое небо, на облачка, на крону дерева, охраняющего нас от лучей палящего солнца. Но это было бесполезным.
Когда я совсем отчаялся услышать хоть что-то, друг меня рассмешил и ошарашил одновременно:
- А в твоих мечтах, мы... ну, делали это?
- Это всё, что тебя интересует? - смеясь, поинтересовался я.

Изо рта Мелса вывалилась противная пережёванная масса, а вместе с ней - громкий заливистый смех. Еда, к счастью, прилетела обратно на тарелку. Он, не контролируя себя, уронил голову на руки. Мне тоже было невыносимо смешно. Мы привлекали слишком много внимания, но плевать мы хотели на всё это.
- Как? Помогло? - отсмеявшись, уточнил Мелс, с отвращением взглянув на пережёванную пищу.
Я помотал головой.
- Я знал, что всё это подстроено, - пожал плечами я.
- И что мне ещё придумать? - растеряно пробормотал он. Я снова пожал плечами и, видя его опечаленное лицо, расхохотался. - Дурак ты, - сдерживая улыбку, сказал Мелс.
Да, мы уже, наверно, в пятидесятый раз пытаемся избавить меня от этого спокойными волнами захлёбывающего меня чувства. Ничего, кроме смеха, это не вызывало.
- Знаешь, что, Мелс? Я думаю, пускай само пройдёт. Может, хватит дурью маяться? Пошли, может, в киношку сходим?
Мелс подмигнул:
- Это свидание, да? - спросил он, посмеиваясь. - Плати за меня, ты же... Это твоя инициатива.
Всё шло своим чередом, и, несмотря на отсутствие взаимности, я был счастлив, как никогда раньше.