Новые поступления
По страницам: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Почитайте фендом
«Doctor Who»
1 фанфик
1351 фанфик
80 фендомов
213 авторов
Партнеры

Страшный человек

Было это во время Великой Отечественной войны. Страшные беды обрушивались на людей. Фашисты приходили к обычным людям в дом, убивали всех и издевались над всеми, включая женщин и детей. Звериная жестокость орудовала ими на уровне базовых инстинктов.
Наш приют, пожалуй, один из последних, которые оставались на оккупированной территории. Он был подпольный. Нас было двадцать, и все – дети. Мне на тот момент было восемь лет, моей троюродной сестре Жене – пять. Партизаны увели нас из нашей деревни во время бомбежки и устроили в глубине Полесских болот в небольшой землянке, предназначенной для хранения оружия. Каждый день к нам приходил один и тот же партизан и приносил еду. Воды не было, и нам приходилось пить болотную воду.
В один из таких страшных дней к нам приполз наш партизан весь израненный и, умирая, сообщил о том, что немцы нашли наш приют и собираются его разбомбить. Что делать с трупом, мы не знали. Мальчики перетащили его в дальний угол землянки. Потом мы начали решать, что нам делать.
- Убегать отсюда – не выход! – я, как самая старшая, взяла бразды правления в свои детские ручки. – Они нас убьют! Примем бой и перебьем гадов!
- А оружие? – донесся голос Жени.
- Мы живем на оружейном складе, - ответила я.
- Мы не знаем, когда они придут, - воскликнул какой-то мальчик лет шести, - предлагаю разобрать оружие и рассредоточиться сейчас.
Я кивнула.
Даже самый маленький мальчик, которому было три года, взял тяжелый пистолет в свои тонкие ручки. Оружия хватило на всех детей.
Осторожно выйдя в тишину болот, мы распределились вокруг землянки в кустах. Я осталась с Женей и трехлетним малышом на переднем фланге. Малыш заявил, что будет защищать нас любой ценой. Переубеждать его не оставалось времени. Тишину болота начали разрушать отдаленные взрывы снарядов и выстрелы.
- Они близко, - Женя сжала тяжелую винтовку в руках.
- Все будет хорошо, - я протянула свою руку к девочке и сжала ее кисть, - главное, раньше не начать.
Гул все усиливался. Они уже нашли нас. И едут убивать. Убивать невинных детей. Звери. О, звери! В вас не осталось ничего человеческого. Вы даже разговаривать разучились. Вы можете только реветь, орать и вопить, как дикие животные. Вы живете только инстинктами. Нет! Вы даже не живете! Ваш разум давно покинул вас. Ваше сознание уснуло навсегда. Ваша душа умирает в заточении бренного тела. Мало того, она уже умерла! Вы – живые мертвецы! Мертвые души!..
Выстрелы раздались уже совсем близко. Были слышны голоса. Реплики на другом языке. Они пришли…
Я подняла руку. Несколько детей, увидев мой знак, приготовились к обороне.
Я видела, как дрожали руки трехлетнего малыша. Я налегла грудью на пулемет, не опуская руку.
Внезапно из-за деревьев выбежали солдаты в черных формах. Дула их автоматов были направлены на нас, а лица выражали животную ненависть.
Моя рука призывно опустилась. И сразу же из наших кустов грянули выстрелы. Несколько солдат упали, остальные открыли огонь. Крики в кустах оповестили о попадании в цель. Мое сердце похолодело. Но я продолжала стрелять. Лента кончалась. Мне удалось расстрелять еще нескольких фашистов. Но их становилось еще больше.
Внезапно стрельба с их стороны прекратилась. От неожиданности даже мы перестали стрелять.
Послышался рев мотоцикла. И да! На поляну выехал потрепанный мотоцикл с коляской. В коляске я разглядела офицера в немецкой форме. Черный крест поблескивал на его шинели.
Мотоцикл остановился на небольшом пригорке. Офицер вылез из коляски, поправил шинель и огляделся. Я не разглядела его лица: его скрывал козырек фуражки.
Внезапно он поднял лицо, будто почувствовав, что я на него смотрю. Я еле сдержала крик: это был он. Когда-то наяву бывший моим другом.
«Господи! – в ужасе подумала я. – Валентин! Валик! Неужели это ты? Как ты мог? Я же доверяла тебе».
Офицер продолжал пронизывать меня взглядом. Он словно гипнотизировал. Я даже не замечала, что Женя дергает меня за рукав.
- Юля! – громко шептала она. – Юля, очнись! Он открыт! Стреляй в него!
Мои руки дрожали. Внезапно палец непроизвольно отпустил курок. Я не могла стрелять в друга, пусть и в бывшего, пусть в фашиста!
Офицер достал пистолет и резко пошел вперед, выставив руку с оружием. Он стрелял метко и без перерыва. Дети падали в кустах с простреленными шеями и головами.
Нас осталось только трое: я, Женя и малыш. Малыш стрелял без перерыва из тяжелой винтовки, но убивал лишь солдат. От Валентина пули рикошетили, будто на нем были невидимые доспехи. Женя тоже стреляла, но и ее пули рикошетили. Меня это очень разозлило. Я зубами выдернула чеку гранаты и бросила снаряд точно под ноги фашисту. Взрыв был внушительный.
Когда дым рассеялся, я увидела то, что заставило меня раскрыть от удивления рот: Валентин был целехонек. Даже шинель не была заляпана грязью, разлетевшейся от взрыва во все стороны. Он все продолжал идти. В его глазах горела страшная ненависть. Именно ко мне.
«Наяву ты меня ненавидишь, - думала я, - и во сне. Зачем ты так? Ну, хочешь убить – убей. Хочешь оскорбить – оскорби. Хочешь избить – избей. Я все стерплю. И даже твою ненависть…»
Офицер выстрелил. Малыш тихо охнул и рухнул лицом на винтовку. Мы с Женей быстро перевернули его. У малыша была прострелена грудь, но он еще боролся со смертью. Он открывал глаза и хрипел.
- Женя! – воскликнула я. – Бери пулемет! Я возьму малыша. Надо уходить! Они все равно нас убьют. ОН (указываю на продолжавшего идти к нам офицера) нас убьет.
Девочка кивнула. Она подхватила мой пулемет и перекинула ленту через плечо. Я взвалила на спину еле дышавшего малыша, и мы побежали через топи в чащу.
Я удивлялась, почему Валентин еще не выстрелил. Мы же бежали по открытой местности.
- Женя, быстрее! – мне было тяжело, но я не хотела бросать малыша.
- Юля! – крикнула Женя. – Он догоняет!
- Юля! – раздался знакомый голос. Голос, испорченный немецким акцентом.
Мое сердце сжалось. Я не выдержала и повернулась.
Глаза, полные ненависти, на родном лице. Бесстрастное выражение лица. Оружие в твоей руке, блестевшее в лучах осеннего солнца. Твои изящные, тонкие пальцы, сжимавшие рукоять пистолета до побелевших костяшек. Ты молниеносно спускаешь курок.
Так вот зачем ты меня звал! Ты хотел смотреть в мои глаза, тускнеющие при встрече со смертью. Хотел увидеть разочарование и боль, отразившиеся на моем лице. Но ты не увидел одного: я благодарила тебя. Благодарила за то, что ты спустил курок, благодарила за твой ненавистный взгляд. А ты этого не видел. Ты этого не понял.
Пуля пробила мою голову насквозь. Тысячи нервных окончаний взорвались болью во мне. Я закричала. Рядом со мной закричала Женя. Выронив пулемет, она кинулась ко мне, но было слишком поздно…