Новые поступления
По страницам: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Почитайте фендом
«Doctor Who»
1 фанфик
1351 фанфик
80 фендомов
213 авторов
Партнеры

Home

Edward Sharpe and The Magnetic Zeros – Home



15.05.2013

Когда она приехала в Инчхон, было уже за полночь; Пак сделала над собой усилие, чтобы избавиться от того автоматизма движений, который выработался у нее за пять лет бесконечных переездов. Алгоритм на повторе, один и тот же кадр фильма с разными названиями, периодически меняющимися с перелетами и каждым новым аэропортом. Спускаешься по трапу, наконец ощущая под ногами твердую почву, ставишь чемодан, вынимаешь из кармана билет, опять берешь чемодан, отдаешь билет, покупаешь вечерние газеты, потому что – привычка, и выходишь на улицу, чтобы подозвать такси.

Пять лет подряд она чуть ли не через день откуда-то уезжала и куда-то приезжала, а по утрам шел легкий провожающий дождь, почти всегда. По механической лестнице вверх, потом — вниз, под вечер — вниз, потом — вверх, подзывала такси, искала в карманах куртки мелочь, чтобы расплатиться с шофером, покупала вечерние газеты, потому что – привычка, а в самой глубине души было паршиво, от одиночества, ставшей причиной такой небрежности, той с которой она проделывала всю эту точно разработанную процедуру.

Расстояние от аэропорта, того маленького мирка, в котором люди живут от силы 3-4 часа, до гостиницы и от гостиницы – обратно, измеряется для Пак только одним — счетчиком такси.

В большинстве гостиниц ее знают – за пять лет создается определенная рутина.

Пак уже не может остановиться, потому что – привычка.

Пак уже не может остановиться, потому что – одиночество.

Пак уже не может.

У Чанель был дом, тот самый, с сердцем и кровью, которая текла по ее венам с невообразимой скоростью, с душой, теплой, как мягкий плед в субботний вечер перед телевизором. У Пак был дом, который все еще живет. Ждет ли он?

15.05.2008

- Отвлекись на минуту, - сетует Сехун, ероша соломенные волосы Пак. Она щурится – солнце бьет по глазам. Пак застывает, не оборачиваясь, отнимая сигарету от губ и вздыхает неслышно, незаметно. У Сехун детский, звонкий голос. У Пак он жесткий, хриплый, немного осевший, как пятна пыли на ее ботинках.

- Посмотри, - говорит Сехун, и ее тонкий палец смотрит куда-то мимо черной макушки Пак, где под сенью зеленых крон сидит Чонин. У нее большие черные глаза, и пепельные волосы. Пак морщится, стряхивая остатки пепла с грубых пальцев, которые резко контрастируют с изящными пальцами Сехун. Пак невыносимо смотреть на Сехун, потому что она всегда смотрит куда-то дальше Чанель, туда, куда Пак не дотянуться своими грубыми пальцами, хриплым голосом и соломенными волосами. Сунув руки в карманы, Чанель стреляет в Чонин глазами, безмолвно ломая ей смуглую шею.

- Она так прекрасна, - выдает Сехун, томно прикрывая глаза с веером пышных ресниц, на которых дрожат лучи весеннего солнца.

Чанель только пожимает плечами. Сехун невесело смеется, то ли от собственной себя так тошно, то ли Пак это все кажется.

- Пошли.

Чанель идет следом, шаркая нескладными ногами по неровной дороге, усеянной гравием.

Чанель злится на себя, на свою «красоту», которой у нее нет. За все свои 19 лет она не добилась ничего. Ни внимания противоположного пола, ни взаимности от любви. Не добиться ничего слишком легко, быть никем – гораздо более серьезная проблема. Быть негативным пространством, бесконечностью одинокого космоса, поглощающей все вокруг. А вокруг – никого, только Сехун, которую не поглотить. Парадокс.

18.05.2008.

- Ну пойдем со мной, - тянет по слогам Сехун в телефонную трубку, не осознавая, что одним лишь словом заставляет дрожать слуховые косточки, проникая вибрацией в мозг; будоража сознание.

- Хорошо, - привычно басит Пак.

Запрыгивая на старенький велосипед, Чанель с исступлением крутит педали, чтобы быстрее…быстрее. Вечерняя прохлада забирается под свободную футболку с непонятной надписью, проникает меж растрепанные черные пряди, делая их еще беспорядочнее.

Сехун ждет ее в указанном месте, ежась от колючего холода, который остро колит по открытым участкам кожи. На Сехун белая хлопчатая футболка и джинсовая юбка до колен. На Сехун детская улыбка, редко процветающая на ее милом личике, с поражающей до озноба черными глазами.

- Куда мы собираемся? – спрашивает Пак.

- Наблюдать за Чонин.

Наблюдать за Чонин оказывается совсем не веселой затеей.

Пак и О прячутся за ограждением небольшого спорткомплекса, внутри которого большой бассейн. На часах Чанель регистрирует без пяти девять, и хмуро косится на Сехун, которая забавно пыхтит, пытаясь получше разглядеть Чонин.

- Она одна, - шепотом выдает О Сехун. – Как ты думаешь, она встречается с кем-то?

Пак молчит, потому что, «а как иначе, ведь это Чонин». Чонин, которая с танцевального факультета, и пепельными волосами чуть ниже плеч. Чонин, которая всегда одна, даже когда она с друзьями.

- Хочешь, чтобы я узнала? – вопрошает Пак, получая в ответ кивок.

Ким Чонин! Грубый крик Чанель разрезает плотную тишину, и секундой позже, когда мокрая Чонин озирается по сторонам, повторно кричит:

- Ким Чонин! У тебя есть парень или девушка?

Чанель сквозь глупый смех и тяжелый ком повторяет вопрос. Чонин отрицательно качает головой, и ее вид говорит о том, что она явно чем-то недовольна. Чанель на секунду замирает, будто кристаллизуясь изнутри, превращаясь в неподвижное нечто.

- О нет. Она идет сюда. Сделай что-нибудь, - испуганно шепчет Сехун, бегая глазами по сторонам.

Чанель делает. Она перелезает через ограждение, все еще скрытая от чужих глаз под покрывалом ночи. Сунув руки в карманы, она смотрит в темноту перед собой.

Свет зажигается, как по взмаху волшебной палочки. Пак не пугается, потому что – это всего лишь Чонин. Всего лишь. Она наблюдает за лицом Чонин, на котором отражается каждая эмоция: брови вопросительно нахмурены, щеки покраснели, красивые нежные губы скривились. Она дрожит, съежившись, на холодном кафельном полу в одних купальниках, и кажется такой маленькой, но это обманчивое впечатление. Она вовсе не хрупкая, она уязвима и опасна одновременно.

Химические свойства Пак непредсказуемы. Она может быть, как водой, так и натрием. С Сехун – она скорее второе, чем первое – экзотермическая реакция. С Чонин все по-другому.

- Кто ты? – Чонин задает вполне соответствующий ситуации вопрос.

- Пак Чанель, моя по…

Не успевает Пак договорить, Чонин тянет ее за руку в душевую, задергивая следом шторы. Жестом она просит молчать. Чанель пугается того, что Сехун все видит. В кабинке сыро и пахнет мылом.

Охранник спорткомплекса душевые не проверяет, на что Пак и Ким тихо выдыхают, очевидно задержавшие до этого дыхание. Когда шаги охранника стихают, Чонин выходит из кабинки первой.

- Жди здесь, я переоденусь.

Пак ждет, поглядывая по сторонам, будто ощущая на себе чей-то взгляд. Когда Чонин появляется в серой толстовке и черных джинсах, Пак продолжает незаконченный разговор.

Чонин слушает внимательно, и смотрит туда же, куда и Чанель – за ограждение.

- Ну и где твоя подруга? – спрашивает Чонин, сгибаясь пополам, за перила. Ночь. Пустота.
Чанель молчит, все еще выискивая глазами цветную макушку Сехун, у которой волосы переливаются всеми цветами радуги.

- Никакой Сехун нет, – обращается к ней Чонин, - так ведь?

Сехун ушла, значит на то были причины, решает Пак. Солгать себе так просто, а вот Чонин - нет. Пак открывает рот, собираясь сказать… и не может. Просто Сехун – нет, она ушла, а Пак не знает куда, и почему.

Пак разворачивается на месте, и бежит к выходу. В спину ей летят стрелы, перемазанные ядом слов. Чонин отвечает на вопрос. Но не так, как того хотела бы Чанель.

- У меня никого нет.

20.05.2008.

По приблизительным подсчетам статистов, в Южной Корее каждый год происходит от тридцати до сорока лесных пожаров.

По приблизительным подсчетам Пак, в ее, трещавшем по швам, сердце каждый день, начиная с их первого знакомства, пожар не стихает вообще.

Пак смотрит сквозь пальцы на то, как пластично двигается Сехун. В душной комнате кончается воздух, и Пак приходится часто-часто дышать, чтобы успеть запихнуть в свои легкие восьмой элемент таблицы Менделеева. Сехун сливается с мелодией - играет какой-то рок-н-ролл - создавая иллюзию фееричности. Когда Пак отдаленно слышит вопрошающий голос Сехун «ну как?», она в шутку стреляет в голову из самодельного пистолета рук. Бам! Сто восемьдесят с лишним сантиметра падает на кровать, показывая большой палец пространству. Сехун тихо хихикает в кулак.

Сехун падает возле Чанель, и резко притягивает нескладную, грубую, но такую близкую Пак к себе, заставляя ее согнуться в один большой человеческий комочек, неловко прижимаясь к ее виску, то и дело задевая дыханием чувствительную кожу, а потом целует в лоб, доказывая, что любит. Не так, как того хотела бы Чанель, но любит.

В ушах звенит рок-н-ролл, а в душе плачут бабочки, которые трепыхаются, но никак не могут взлететь.

21.05.2008.

Пак входит, громко хлопнув дверью, – так, что колокольчики над входом мелодично и встревоженно звенят – привычно скидывает сумку на деревянный пол, щёлкает пальцами:

- Сегодня неважный день.

Сехун мычит, не отвлекается – пишет письмо, аккуратным почерком выводя на чистом листке слова и предложения. Ее волосы цвета радуги собраны в пучок, и несколько выбившихся прядок торчат в разные стороны.

- Что ты делаешь?

Пак пытается заглянуть за плечо ссутулившейся девушки, но Сехун смешно и по-детски прикрывает руками листок. Пак становится тревожно, но она продолжает улыбаться.

Сегодня Чанель – рыжая, с ямочками на щеках, с чуть обеспокоенным выражением лица – улыбаясь, пожимает плечами, выискивая в своем терпении что-то от ревности.

Когда Сехун вручает Пак идеально сложенный самодельный конверт с корявым, но все же аккуратно выведенным «Чонин», она ломается. Кости медленно начинают дробиться, а сердце – в хлам. Алое сердечко красным пятном на белом конверте впечатывается в зрачок, затем – хрусталик, пока не разъедает сетчатку.

- Передашь Чонин, - говорит Сехун и удобно усаживается подле Чанель, подтянув худенькие ноги к груди.

Пак согласно кивает.

- Туманы в Инчхон густые и мрачные. Они заглушают все звуки, и у тебя возникает странное ощущение, будто бы весь город укутан в ватное одеяло и хранит в тишине свои секреты.

Сехун согласно кивает, и устраивает голову на чужом остром плече.

Пак продолжает говорить, потому что – Сехун слушает. Пак любит говорить, чтобы заглушить то, что внутри. Скребется, вырывается на свободу.

Пак начинает петь, потому что – Сехун подпевает. Тихо, до мелкой дрожи вдоль позвоночника. Рок-н-рол в голос, вместе – что может быть красивее?!

Пак продолжает смотреть, потому что это – единственное, что позволяет ей холодный разум.

22.05.2008.

У Пак очки, безразмерная футболочка, блестящие на солнце волосы цвета спелого каштана и потертые джинсы.

У Ким хлопковая футболка без каких-либо надписей и пепельные волосы, как туман густые и немного мрачные. У Ким красивые, но усталые глаза.

Пак хмурится под лучами солнца, карие глаза покрыты тончайшей плёнкой безразличности. В её взгляде стена, которую не пройти в обход, не перепрыгнуть.

Чонин улыбается, без напускной лжи, без фальши. Чонин не понимает, почему такая забавная Пак, такая милая Чанель, сейчас неуверенно хлопает руками по джинсовым карманам, будто не зная куда себя деть.

- В-общем…это…вот.

Тонкие пальчики Чонин обхватывают протянутый конверт, и не раскрывая кладут в сумку. Чанель минуту гипнотизирует пухлые губы Чонин, затем отворачивается, и уходит, чувствуя, как чей-то теплый взгляд упирается между лопаток.

У Пак кончается надежда. У Пак нет лекарства от той горечи, которая циркулирует по жилам. У Пак одни отпечатки прошлого на белом полотне ее жизни, а остальное – мимолётом. Все имеет свойство когда-либо кончаться. У Пак кончается надежда.

22.05.2008.

«Студент Пак Чанель и студент Ким Чонин» - вещает радиоприемник на весь университет голосом про-ректора. Студенты в аудитории начинают озираться по сторонам, с немым вопросом в выискивающих глазах. Пак бросает «черт бы вас всех побрал» себе под нос где-то между извинениями в сторону профессора по истории и сбором вещей. Она чувствует подвох, и искренне недоумевает, почему эта блядская жизнь никак не может успокоиться с подкидыванием новой подлянки.

Встретившись глазами с пепельными волосами, Пак вздыхает, с трудом заставив себя пересечь футбольное поле, чтобы поравняться с Чонин. Она хотела забыть Ким, наверное. Но забывать каждый раз на дню – это парадокс ведь, ха-ха.

- Привет, - Чонин хрипит не лучше Чанель.

Пак прочистив горло, кивает в ответ. Пак стоит в пяти шагах от нее, такая высокая, такая туманно-серая в своей покалеченности, и совершенно прекрасная. А Чонин - уставшая, как темное дымчатое небо, и лохматая. Чонин заправляет прядь за ухо, и молчит.

- Пришли, наконец, - говорит про-ректор, подначивая черта внутри Пак проснуться и сказать пару остроумных фраз в отместку. Но Чанель молчит. – Вот это, - он машет руками, - явно касается вас двоих.

На деревянном полу, приклеенным письмом лежит клочок бумаги, с корявым, но все же аккуратным «Чонин» – в самом начале и «Пак Чанель» – в самом конце. А где-то между строк душа и мысли Сехун, невидимым маркером соединяют две кривые лини в неясную фигуру.

- Чтобы вы отмыли весь спортзал, - заканчивает про-ректор, и ковыляет к двери, за которой спустя минуту и скрывается.

Чанель не говорит, что признание на листке бумаги – не ее рук дело. Что подпись «ПакЧанель» - это недоразумение. Чонин не говорит, что письмо выпало из ее сумки, и она никак не могла его прочесть, чтобы ответить.

Тем же вечером, в душном коридоре, освещенном лучами уплывающего за горизонт солнца, Пак все же не находит Сехун.

23.05.2008.

Чанель знает строение университета так же хорошо, как судмедэксперт - анатомию, - каждый нерв, кровеносную систему, все входы и выходы, все органы и их функции. Она знает все особенности: где можно исчезнуть, где – просто побыть одной.

Она любит ходить на крышу, где всегда спокойно. Тихо. Одиноко. Вакуум в сердце, звон в ушах.

Сехун не разговаривает с Пак со вчерашнего дня. Сехун не отвечает на звонки. Сехун не маячит перед глазами в социальных сетях, разве что только провокационное «off». Сехун меняет цвет волос на ярко-малиновый.

С Чонин Пак видится каждое утро в спортзале. Пак играет в баскетбол, а Ким – наблюдает. С Чонин Пак видится каждый вечер в спорткомплексе. Чонин занимается плаванием, Чанель – наблюдает.

Ким Чонин становится слишком много для личного пространства Чанель. Ее много в университете, много за окном в дымчатом небе. Просто много.

Сехун становится – мало. Но она есть, и этого достаточно. Мелкими крупицами соскребать остатки памяти Чанель уже привыкла.

Чанель стучится в металлическую дверь минуты три. Сехун молчит. Пак знает, что та дома, но ничего не говорит. Она сползает на пол, и слышит звон цепей – это ее сердце, закованное в цепи под замок. Подобрать ключи разве что может только девочка с волосами цвета радуги.

В здании спорткомплекса – темно. Вода в бассейне прозрачная-прозрачная, и луна отражается совсем-совсем ярко. Чонин любит плавать. Ночью.

- Расскажи мне свой секрет, - просит Пак так, будто от ее ответа зависит ее жизнь.

Чонин с ее усталыми глазами, и пепельно влажными волосами выбирается из воды, создавая мелкие волны на поверхности. Она шлепает ногами по белому кафелю, оставляя не нем мокрый след.

- Расскажи мне…

- Мне казалось, — Ким садится напротив Чанель, — что у тебя любовь, что-то вроде неправильной, осуждаемой, потому что я никогда не видела тебя с парнями. А все оказывается..

- ...свой секрет, — перебивает её Чанель.

- Как ты думаешь, почему я люблю плавать?
Чанель смотрит на капли воды, задержавшиеся на тонких ресницах Чонин, и спрашивает «почему?».

- Потому что, это – одиночный вид спорта. Я всегда, все свои полных 19 лет была одинока. И это, на самом деле, дает ощущение независимости и свободы.

- Но это не секрет, - возмущается Пак.

У Пак другие мысли. У Пак другая жизнь. Но Чонин теперь ее частичка, пуст даже не такая, какой хотела бы быть Ким. Чанель просто хочет, чтобы у Чонин тоже была какая-то частичка от Пак. Потому что… просто так.

- Хорошо. Как насчет того, что я храплю по ночам?

Пак смеется, но качает головой, потому что этого не достаточно для того, чтобы поравняться с секретом Пак, которую она собирается рассказать Ким.

- Хм. У меня никогда не было девушки. И парня, - краснеет Чонин. – Я пыталась. Пыталась. Пыталась.

Пак слушает внимательно. Пак смотрит внимательно. Вообще Пак сегодня примечает за собой не замеченную ранее внимательность к кому-то, кроме Сехун.

- Пыталась, - вздыхает Чонин. – А она – нет. Все кончилось, даже не имея начала. Поезд попросту уехал, не остановившись на моей остановке.

- Честно, - отвечает Пак. – А теперь моя очередь.

И она говорит. О волосах цвета радуги, о глазах черных-черных, о неясности, где-то глубоко внутри.

1.06.2008

Жизнь превращается в один сплошной хрен, рисуя перед глазами очертания улыбки Сехун и дымчато-усталых глаз Чонин.

Малиновые волосы и их обладательница тихо рвут Пак изнутри с улыбкой предложенной после тренировки водой и это самый большой пиздец, потому что – Чонин рядом.

Сехун улыбается Пак, так же, как раньше. Сехун ждет Пак после пар, так же, как раньше. Сехун говорит с Чонин, и это нечто совсем другое, чем того хотела Пак, но ей нравится. Нравится слушать смех Сехун, голос Чонин и свое сердце в котором слишком много «нравится». А Чонин непротив, Чанель уверена. Сехун понравится Чонин.

На крыше их теперь трое. Пак рисует черным маркером на стенах свои инициалы. Чонин соединяет кривую линию с другой – сердце. Сехун пишет инициалы Чонин, та в свою очередь – Сехун.

И когда-то, спустя пять с лишним лет, Чанель вернувшись в Инчхон найдет эту надпись, то искренне удивится тому, что «О.S.+P.C.+K.J.» обведенное сердцем, будет чем-то вроде «forever», потому что все еще «together» в сердцах каждого.

15.05.2013.

- Чанель?

Пак вырывают от воспоминаний, и она отворачивается от надписи на стенах.

У лестницы виднеются устало-дымчатые глаза и пепельные волосы, а за ней – Сехун, с природным каштановым.

- С возвращением.

У Чанель был дом, тот самый, с сердцем и кровью, которая текла по ее венам с невообразимой скоростью, с душой, теплой, как мягкий плед в субботний вечер перед телевизором. У Пак был дом, который ждал ее и дождался.