Новые поступления
По страницам: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Почитайте фендом
«Doctor Who»
1 фанфик
1351 фанфик
80 фендомов
213 авторов
Партнеры

Любовь - всё, что тебе нужно

      Двери вагона метро закрываются, и Баки перестаёт изображать из себя спокойного, довольного своей жизнью, обычного парня в байке с капюшоном. На его лице отражается глубокая, дико и всецело охватывающая его тоска.

      «Джеймс потерян, Джеймса больше нет, » - так, вероятнее всего, написал бы о нём Шекспир.

      Мужчина закрывает уши руками, пытаясь скрыться от «Баки?», что было произнесено Капитаном Америка на улице во время их сражения и с тех пор непрерывным эхом раздаётся в его голове, переворачивая мир с ног на голову.
Ведь очень тяжело принять все внезапно нахлынувшие воспоминания. Это как будто бы он всё это время мирно спал, и тут его грубо подхватили подмышки и закинули в бассейн с ледяной водой.
И он тонет.

      Хорошо было делать всё то плохое, что он делал, и не видеть это глазами того самого истинного Баки, который пробудился всего лишь от произнесения его имени. Его настоящего имени. Его единственной за всю жизнь любовью.

      «Баки?»

      Никто. Никто, кроме сопляка Роджерса, а, позднее, Роджерса-героя, не знал, насколько ничего не значащими были его отношения со всеми девушками, которые попадали в его поле зрения.
Для «жертв» обаяния Барнса это были самые настоящие крепкие яркие отношения. Для него же это было подобие отношений, прикрытие и, каждый раз, вакцина концентрированного раствора боли, потому что Роджерс знал. Потому что его Роджерс понимал, что в это прикрытие входили поцелуи, прикосновения и не так редко, как можно было подумать, секс.

      Чего не знал малыш Стив в те времена, когда приходилось скрываться очень активно, так это того, что Барнс всегда представлял себе на месте задыхавшейся от удовольствия девушки Стива, но это не спасало от горького предательства, всякий раз оседавшего в душе.
А Баки банально стеснялся признаться Роджерсу, что его одержимость маленьким, но смелым, уверенным, настойчивым и упрямым парнем приняла столь серьёзный оборот.

      Он хотел этого кретина так сильно, что, при одной мысли об этом, низ живота напрягался, и парня знобило, во рту пересыхало, а голова кружилась от живых, кричащих образов.

      Баки не забудет никогда их первый долгий поцелуй с уже знаменитым тогда Капитаном Америка. Он также помнил, как быстро выбежал из палатки, в которой это случилось, прерывисто дыша и сильно дрожа, он с полминуты смотрел в одну точку где-то вдали, а потом приложил пальцы ныне бионической руки, а тогда совсем обычной, с лишь слегка огрубевшей на них кожей, к губам. Он помнил, как рассмеялся от волнения и, мигом успокоившись от осознания, что Стив, должно быть, сконфужен и понял всё не так, вернулся обратно. Он принёс извинения, подарив парню новый поцелуй. Подумать только, их второй в жизни поцелуй, а уже поцелуй-извинение!

      А ещё у них была ночь перед его «смертью». Та самая ночь, в которую Баки рассказал Стиву о своём тайном желании: желании выжать все чувства Роджерса и все свои и позволить им вдвоём искупаться в этой атмосфере взаимности, поддаваться жажде сделать любимого мужчину полностью своим, подчиняя его себе, смело овладевая его до невероятности идеальным телом. Та самая ночь, в которую для всех они «ушли на разведку».
Безлунная холодная ночь в лесу, два спальных мешка в качестве постели, где-то совсем близко – война. Они были вынуждены кусать себе и друг другу губы, шею, плечи – всё, что было возможно, чтобы не дать предательскому эхо донести до лагеря стоны и вздохи. Абсурд. Мужчины ушли достаточно далеко, чтобы никто их не услышал, но страшно, слишком опасно было в то время выдать себя.
Барнс помнил широко раскрытые в испуге и вполне объяснимом волнении глаза Стива, когда Баки, после длительной страстной прелюдии, вошёл в него. Он держал Роджерса за руку, а тот сжимал её, на первых толчках. Вот дыхание Стива участилось, он положил руку Джеймса на грудную клетку, откуда его сердце, казалось, было готово вырваться…
Баки может описать эту ту ночь во всех деталях даже сейчас.

      «Баки? Баки? Баки? Баки? Баки? Баки? Баки?»

      Но голос Стива, воспоминания, от чёткости которых хочется кричать – вместе скорее сведут его с ума.

      Мужчина открывает глаза. Поезд останавливается, и расслабленного Баки, который уже забыл, где и на чём едет – Роджерс в его голове громче будничного воя метро, прижимает к спинке сидения. Двери открываются. В пустой вагон входит худощавый высокий мужчина в очках, волосы которого только-только начинают седеть. Он держит за руку маленькую светловолосую голубоглазую девчонку лет семи. Мужчина занимает место в углу вагона слева, раскрывает книгу, тихо говорит что-то девочке, та кивает и, когда отец утыкается в творение, судя по состоянию обложки не раз им читанное, она подбегает к сиденью напротив Барнса, усаживается и смотрит на него с любопытством:

- Здравствуйте! А что это вы тут грустите? А вам идёт в капюшоне быть!

      Баки отнимает руки от ушей и поднимает на неё свои блестящие холодные глаза. Его губы плотно сжаты. Вместо ответа он тяжело дышит. И тут…видит в этой отчего-то счастливой девочке своего Стива: глаза сияют, но в то же время в них видится глубокая печаль, которую скрывают там, глубоко внутри, а ещё они горят желанием помочь ему. Именно ему. Прямо сейчас и в любое время, если они ещё увидятся.

- Никогда, слышите вы меня, никогда не упускайте возможностей! Верьте в себя, и не нужно этими глазами своими серьёзными меня пытаться напугать. У меня, вон, папа есть, - она указывает на своего отца и улыбается.

Очарованный и удивлённый, Барнс решает вступить в разговор:

- Откуда ты знаешь, что я не верю в себя?

- Да вы же прятались ото всех, уши закрывали, а тут никого и нет. Давит на вас всё, да? Ну, это ничего, вам довериться кому-то надо.

Джеймс открывает рот, но, не подобрав подходящих слов, закрывает его. Этой маленькой девочке удалось превратить сводящее с ума постоянное «Баки?» в едва слышный шёпот.

- Любовь – это всё, что тебе нужно. Так в песне поётся, а музыка не врёт! Так папа говорит, а он мне врать не умеет! – тут девочка подрывается с места и обнимает совершенно незнакомого ей мужчину. Её отец, который сам заинтересовался словами своей дочери и наблюдает за ними, громко вздыхает и качает головой. Он встаёт с места, подходит и мягко начинает:

- Милая…

Разорвав довольно крепкие объятия, она подмигивает Барнсу и прерывает отца:

- Ты любишь, я знаю! – улыбается шире, чем до этого.

- Почему? – тихо спрашивает растерявшийся Баки.

- Ты обнял меня в ответ и прижал к себе. Ты знаешь, как надо обниматься!

      Поезд снова останавливается, двери вагона открываются, отец подхватывает свою дочь на руки и выбегает.

      Двери снова закрываются.

      Джеймс Бьюкенен Барнс провожает необычное семейство взглядом, отмечая, на какой станции сейчас находится. На следующей выходить. Пора навестить Стива и попросить прощения. Баки, обращаясь к образу Стива, прочно застрявшему у него в голове после встречи с милой незнакомкой, повторяет её слова: «Любовь – это всё, что тебе нужно». Ему трудно заставить себя улыбнуться, однако глаза Барнса словно оживают.