Новые поступления
По страницам: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Почитайте фендом
«Doctor Who»
1 фанфик
1351 фанфик
80 фендомов
213 авторов
Партнеры

Запах Нью-Йорка

      Ветер в Нью-Йорке совсем не такой, как в том штате, где расположился пансион, который служил мне домом восемь лет. Он достаточно теплый для того, чтобы мне не пришлось застегивать пиджак, и достаточно спокойный, чтобы лишь слегка касаться моих волос и приятно обдавать свежестью кожу, принося с собой запах цветущих деревьев. В такие моменты с легкостью можно подумать, что именно так и пахнет Нью-Йорк – распустившимися цветами, теплом и свежестью. Именно сейчас, ведь приятные воспоминания острее всего врезаются в память, будто бы игнорируя то, что во все остальные дни в Нью-Йорке можно ощутить лишь запах бензина, пыли и сырости. Всегда. Но только не сегодня. Только не сейчас.
      Отложив фотоаппарат в сторону и подобрав с деревянного столика небольшой камушек, Питер принялся вертеть его в руке, внимательно рассматривая и вглядываясь в выведенные на нем узоры. Понятия не имею, что его вдруг так заинтересовало в этом ничем не примечательном камне, но даже мне стало интересно, что он пытается там увидеть.
      ― Ты его взглядом собираешься просверлить? ‒ шутливо поинтересовался я, с улыбкой глядя на друга.
      Паркер тут же отвлекся от созерцания и обратил свое внимание на меня.
      ― Шутка года, Озборн, десять из десяти, ‒ язвительно произнес он, а я, ничуть не обидевшись, демонстративно цокнул языком. Кто, как не я, знал, что этот человек не способен нарочито обидеть. ‒ Пытаюсь тут понять, не показалось ли мне. Вроде бы эти белые узоры на нем похожи на очертания твоего лица.
      ― Ты серьезно? ‒ оживился я и, протянув руку, выхватил камень из рук Питера.
      Белые линии на темно-синем камне уже сами по себе выглядели поистине прекрасно, однако перед тем, как Пит забрал у меня камень, я успел разглядеть, что эти линии на самом деле выводят контуры моего лица.
      ― Дай сюда, я его нашел, ‒ с какой-то напыщенной гордостью воскликнул он, приподняв руку с камнем над головой, будто боясь, что я решу забрать его обратно. Совсем как в детстве.
      ― Будто он мне нужен, ‒ фыркнул я, а уже через мгновение мы, на пару с Паркером, звонко смеялись. Я даже не мог понять, что нас так развеселило. Просто рядом с Питером я чувствовал себя настолько легко и комфортно, что любая мелочь вызывала во мне бурю эмоций.

      Питер пах Нью-Йорком в этот день. Или, быть может, это Нью-Йорк пах Питером? Наверное, этого я уже не узнаю, потому что сейчас весь мир для меня вертелся вокруг этого человека. Я мог связать любое значимое и не очень событие с ним, с его жизнью, с его присутствием, и, наверное, был бы прав, ведь все хорошее, все самое светлое в моей жизни связано именно с ним.
      Я не успел заметить, в какой момент мои чувства к нему из простых дружеских переросли во что-то более… глубокое. Я даже правильных слов не мог подобрать, чтобы охарактеризовать то, что чувствовал по отношению к нему. Я лишь понимал, что это чувство брало свое начало в злосчастном пансионе, куда отец меня справил. Чем больше я думал о своем одиночестве, тем чаще теплая мысль о Питере приходила в голову, и тем сильнее становилось чувство внутри меня. После очередного разговора с отцом, прошедшего, как обычно, на высоких тонах, после очередной веселой ночи с сокурсниками, после очередных попыток отношений с тощими моделями я вспоминал Питера и понимал, что он – единственный человек в моей жизни, который навсегда останется в моей памяти. Который будто выжег огромное клеймо на моем сердце, запретив ему сближаться с окружающими.
      Как бы глупо ни звучало, иногда мне на самом деле казалось, что Питер сделал это нарочно. Будто он знал о своих способностях притягивать к себе людей, и вот, притянув меня, он решил во что бы то ни стало не отпускать, не давать мне возможности хотя бы немного сближаться с другими людьми. После Питера все они казались настолько чужими и холодными, что мне, рано или поздно, становилось невыносимо находиться в их обществе. А, может, Паркер таким образом просто защищал меня? Ведь первое время я колебался, прежде чем осознать, что тем, кто пытался добиться моего расположения, нужны лишь мои деньги, а спустя время и вовсе понял, что абсолютно всем вокруг только они и нужны. Кому-то, может, еще нужно мое тело на одну-две ночи, а после снова деньги. Всем, без исключения. Всем, кроме Питера.

      ― Почему ты расстался с Гвен?
      Мой вопрос, очевидно, Паркер совсем не ожидал услышать, потому что он быстро обернулся на мой голос, оторвавшись от бургера.
      ― Вообще, это она со мной рассталась, ‒ он как-то горько усмехнулся, глядя себе под ноги.
      Я лишь тихо хмыкнул в ответ.
      Мы снова пришли на ту самую мостовую, по которой гуляли в первый день нашей встречи после долгой разлуки. Питер оперся о перила и, глядя на медленно проплывающую яхту полную зевак, неспешно ел купленный в стоящей неподалеку кафешке сэндвич. Он и мне изначально хотел купить, но я вежливо отказался, боясь добавить к уже существующим болячкам еще и отравление. А вот от сока отказываться не стал, потому, встав рядом с другом, так же неспешно потягивал напиток через соломинку.
      ― Причина ведь есть? ‒ наконец собравшись с мыслями, спросил я, не отрывая взгляда от плывущей яхты.
      ― Ну, как тебе сказать… ‒ Пит явно колебался, и я не мог понять, почему: то ли из-за того, что тема была ему неприятна, то ли из-за недоверия.
      ― Да уж как-нибудь скажи, ‒ хоть я и не улыбнулся, он, думаю, понял по моему голосу, что упрекать его я не собираюсь.
      ― Наверное, как таковой причины и нет, ‒ неуверенно начал Паркер через пару минут. ‒ Просто… Не знаю. Не получается как-то у нас.
      Сглотнув, я обернулся к нему, чтобы следить за выражением его лица.
      ― Ты ее любишь? ‒ набравшись смелости, наконец задал я интересующий меня вопрос. Несмотря на то, что ответ Питера я наверняка знал заранее, где-то в глубине души все равно надеялся услышать обратное.
      Он вдруг обернулся, и я увидел, как с его лица медленно сходит такое привычное наивное выражение. Он перестал легко улыбаться одними уголками губ и, не отрывая от меня взгляда, серьезно и тихо произнес:
      ― Да.
      В тот же момент я понял, что этот короткий ответ звучит куда убедительнее, чем тысячи громогласных и многословных фраз. Питер всем сердцем любил эту девушку, и мне даже сложно было представить, насколько она была замечательной, что он был так сильно к ней привязан.

      Бывает так, что ты растешь с осознанием, что в твоей жизни есть лишь один единственный человек. Или так не бывает? Я не раз слышал выражение «лучший друг» или же «лучший и единственный друг», но в большинстве случаев у тех, кто эти выражения использует, есть знакомые, приятели. И, конечно же, у них есть родители. Часто эти люди, разбрасываясь такими фразами, даже не представляют, как сильно они ошибаются, не представляют, сколько людей готовы пойти за ними.
      Сколько себя помню, я крайне редко называл Питера своим лучшим другом или даже просто другом. Зачем говорить такие очевидные вещи? Другое дело, что ни одно из этих утверждений и близко не подходило для точного описания моего отношения к нему. Он был, без малого, единственным важным человеком в моей жизни. Единственным человеком, которого я любил.
      Я старался как можно меньше думать о своих странных чувствах к Паркеру, считая их очередным наваждением, игрой гормонов, списывал это на долгую разлуку: одним словом, до последнего открещивался. Но стоило мне увидеть его спустя столько лет, как я понял, что пытаться избавиться от них – занятие самое что ни есть бесполезное. Питер прочно засел в моей голове. И не только в голове.
      Меня неимоверно тянуло к этому человеку: я ощущал себя энергетическим вампиром, словно я подпитываюсь его добротой и жизнелюбием. Рядом с ним я чувствовал себя по-настоящему живым, и мне совсем не хотелось, чтобы это чувство исчезало. Но стоило мне расстаться с Питером, как это приятное тепло куда-то улетучивалось и не возвращалось до тех пор, пока он каким бы то ни было способом не связывался со мной, будь то телефон, скайп или же встреча. Именно по этой причине я использовал любую возможность встретиться с ним или хотя бы просто поговорить, пусть даже о пустяках или же неприятной для меня теме.
      Как в подобных случаях называют такую связь?.. Кажется, «духовная»? Наверное, это слово наиболее точно характеризует мое влечение к нему. Именно духовно меня тянуло к Паркеру больше всего. Иногда казалось, что я даже могу прочесть его мысли: договорить за него фразу, промолчать, чувствуя, что тема ему неприятна, а в следующий момент услышать от него подтверждение своих домыслов, или же и вовсе сказать что-то с ним в один голос: в такие моменты мы всегда смеялись и отшучивались, мол, нам можно и вовсе не говорить, будем просто общаться мысленно! К чему слова, когда мы прекрасно понимаем друг друга и без них? Но я понимал, что хочу его слышать. Мне очень нравился его голос, нравилась его простая и в какой-то степени детская манера общения, как он запинался, повторял одни и те же фразы по два-три раза, пытался подобрать нужные слова и отшучивался от моих колких замечаний. Мне нравилось быть так близко к нему и общаться с ним. Я был уверен, что простого общения, этого духовного единства, мне будет достаточно. Пока не поймал себя на мысли, что мне нравится его касаться.
      Питер был невероятно теплым: могло создаться впечатление, что у него всегда была повышенная температура, потому что даже в холодные нью-йоркские дни его руки оставались горячими: я ощущал это, когда он хватал меня за запястье и в очередной раз тянул в сторону какого-то здания со словами: «Ох, черт, его же недавно построили, ты должен это увидеть!» Конечно же, я, как идиот, в дорогущем пальто и кожаных ботинках бежал по лужам, брызги которых попадали на мои брендовые джинсы, вслед за Питером, не отпускавшим мою руку до самого прибытия на нужное место, словно боясь потерять где-нибудь по дороге.
      Да и, кажется, Питеру самому нравятся телесные контакты, ведь как еще объяснить тот факт, что он не брезговал лишний раз хлопнуть меня по плечу, приобнять за плечи или же вовсе притянуть к себе, обхватив рукой шею. Он любил быть рядом, и внутри я был безмерно этому рад. Только мысли о том, что большего я никогда не смогу испытать, могли испортить мне настроение. Но когда Пит был рядом, я всегда старался засунуть эти мысли подальше в сознание и просто наслаждаться моментами, проведенными с ним.

      ― Скажи сразу: сколько еще «О_боже_мой_Гарри_мы_должны_туда_попасть»-мест есть в этом в городе? ‒ я с улыбкой взглянул на Паркера, который вертел в руках фотоаппарат. Не отвлекаясь от камеры, он рассмеялся.
      ― Много, еще очень много. Можешь не расслабляться, ‒ заверил меня Пит, поднимая зеркалку и поднося ее к своему лицу.
      ― Расслабишься с тобой, ‒ я усмехнулся, протягивая руку в сторону объектива. ‒ Перестань уже меня снимать.
      Питер резко опустил камеру и, серьезно на меня посмотрев, холодно произнес:
      ― Нет, ‒ после чего снова поднес камеру к лицу и нажал на кнопку спуска.
      Я закатил глаза и отвернулся в противоположную сторону, пытаясь уйти от прицела фотографа.
      ― Смотри, какой красивый закат, ‒ возвышенным тоном начал я. ‒ Ты не хочешь его поснимать?
      Паркер вновь опустил руки с фотоаппаратом и взглянул на меня.
      ― Нет, ‒ пожав плечами, равнодушно бросил он и снова принялся меня снимать, пользуясь тем, что я обернулся к нему, когда задавал вопрос.
      Закат на самом деле выглядел потрясающе, особенно с этого моста, возле которого мы провели практически весь день. Время прошло так незаметно, что я даже не сразу осознал, что мне в очередной раз начнут выговаривать за пропущенное собрание, которое, по идее, должно было закончиться еще час назад, но которое без меня, конечно же, никто проводить не собирался. Но зато тот факт, что мне было на это абсолютно плевать, я осознал сразу.
      ― Я не люблю фотографироваться, ‒ предпринял еще одну неудачную попытку отделаться от фотографа я, после чего, усмехнувшись, оглянулся на Питера. ‒ Зачем тебе это?
      Он опустил камеру так, чтобы я мог видеть его лицо, и, пожав плечами, улыбнулся.
      ― Мне просто это нравится. И я хочу, чтобы они остались у меня на память, ‒ после чего снова поднес фотоаппарат к лицу и начал снимать. ‒ Потом распечатаю несколько, повешу у себя в комнате.
      После его слов мне показалось, будто по моему телу прошелся электрический разряд. От одной мысли, что у Питера в комнате будут висеть мои снимки, мне становилось невероятно хорошо и радостно, до такой степени, что это, кажется, отразилось на моем лице, потому что уже в следующее мгновение Паркер подошел ко мне и легко потряс за плечо.
      ― Эй, ты живой?
      Словно очнувшись от своих мыслей, я пару раз моргнул и с улыбкой оглянулся на друга.
      ― Да, просто вспомнил про собрание. Снова прогулял, ‒ как же хорошо, что это прекрасное оправдание вовремя пришло мне на ум.
      ― Ответственный Гарри Озборн, с таким руководителем я могу не беспокоиться за будущее «ОсКорпа», ‒ серьезно произнес Паркер, задумчиво глядя куда-то вдаль и многозначительно кивая головой.
      Внезапно, даже для самого себя, я рассмеялся и увидел, как Питер, не сдержавшись, засмеялся вместе со мной.
      ― Стой-стой, не прекращай улыбаться, ‒ он резко поднял камеру и начал быстро нажимать на кнопку спуска.
      Конечно же, улыбка сошла с моего лица мгновением позже, и я смущенно закрыл лицо ладонью.
      ― Да заканчивай уже, посмеяться спокойно нельзя, ‒ с шуточным укором воскликнул я, а Питер расстроено опустил руки.
      ― Ты – задница, Озборн, ‒ обиженно проговорил он, а я, не удержавшись, снова разразился смехом.
      ― Даже не думай! ‒ я указал пальцем на уже поднесшего к лицу фотоаппарат Пита.
      Его лицо в тот момент было просто бесценно: обиженный щенок – и тот не выглядел жалостливее.
      ― Лучше давай я тебя сниму, ‒ предложил я, тут же протягивая руки к камере Паркера. Эта альтернатива внезапно пришла ко мне в голову, и я тут же попытался ею воспользоваться, дабы этот парень уже перестал, наконец, меня смущать.
      ― Давай тогда вместе, ‒ внезапно он буквально «загорелся» и быстро подлетел ко мне, поднимая одну руку с зеркалкой над нами, а второй легко приобнимая меня за плечи.
      Сделав несколько кадров, Питер попросил меня закрыть руками дисплей от солнца и начал листать снимки. Видимо, решив, что этого мало, он внезапно дернулся с места и начал подходить к проходящим мимо людям, очевидно прося их сфотографировать нас. Через пару минут и привел к нам женщину лет тридцати пяти, которой отдал свой фотоаппарат, а потом быстро подбежал ко мне и обхватил рукой шею, видимо, стараясь не задерживать даму. Сделав несколько снимков, она с улыбкой отдала Питеру его камеру и, помахав нам рукой, направилась в сторону кафешки, в которой несколько часов назад Паркер купил свой бургер.

      В тот день я окончательно убедился, что это Нью-Йорк пахнет Питером – цветущими деревьями, теплом и солнцем. А еще жизнью. Моей жизнью.