Новые поступления
По страницам: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Почитайте фендом
«Doctor Who»
1 фанфик
1351 фанфик
80 фендомов
213 авторов
Партнеры

Сколько стоит наша дружба?

      Шерлок Холмс взял со стола пузырёк и вынул из аккуратного сафьянового несессера шприц для подкожных инъекций. Нервными длинными пальцами он закрепил в шприце иглу и завернул манжет левого рукава. Какое-то время, но недолго, он задумчиво смотрел на свою мускулистую руку, испещренную бесчисленными точками прошлых инъекций. Потом вонзил остриё, нажал на поршень и откинулся на спинку плюшевого кресла, глубоко и удовлетворено вздохнув.
      Вот уже в который раз я становился единственным свидетелем этих процедур и боролся с собой и чувством отвращения, чтобы не сказать чего лишнего моему сожителю. Его безупречный разум, холодная и удивительно точная логика нуждались в тренировке, которой не было долгие месяцы. Я видел, как он страдает и изнывает от тоски по запутанному и захватывающему делу, которое растормошило бы его и дало сил и энергии. К несчастью, я ничем не мог помочь Холмсу и только со стороны укоризненно за ним наблюдал, зная, что в конце концов ни к чему хорошему эта зависимость не приведет. Я понимал, что нужно помочь ему, но как, ведь он четко вымерил дистанцию между нами и покорно соблюдает ее! Я боялся лишний раз заговорить с ним, а уж о замечаниях о его здоровье и вовсе предпочитал умалчивать. Этот человек никогда не рассказывал о себе и своих проблемах или печалях, единственным его развлечением во время глубоких депрессий становилась старая потёртая скрипка. Перебирая смычком струны, он воспроизводил всё новые и новые мелодии. Шерлок Холмс был импровизатором.
      Наблюдая в очередной раз за манипуляциями Холмса со шприцем и пузырьком, я решился наконец сказать ему о своих опасениях за завтраком.
      — Что сегодня, — спросил я, — морфий или кокаин?
      Холмс недоверчиво посмотрел на меня, раскуривая трубку табака и пуская серый дым.
      — Кокаин, — ответил он минуту спустя, а потом добавил, не меняя спокойного выражения лица: — Видите ли, Ватсон, мне необходимо действие мозга. Ничто так не утомляет как каторжное безделье. Раз лондонские преступления сошли на нет в своей необычности, а сыщики и сами справляются с разгадками якобы тайн, то что приходиться делать мне? Я пытаюсь занять свой мозг наркотиками, иначе просто не буду способен к существованию. Возможно, вы заметили, что почти целыми днями я нахожусь в своей лаборатории, изучая яды и реакцию на них человеческой крови. Я не могу заниматься этим вечно, порой мне надоедают химикаты и возня с ними, и приходиться заглушать бездействие веществами, способными избавить меня от него. Не хотите ли попробовать?
      Он указал своей бледной рукой на стол, где размещались несколько пузырьков, к которым были прикреплены бумажки с надписями так называемого лекарства.
      — Пожалуй, я воздержусь, — отмахнулся я, зная побочные эффекты всех этих веществ. — Не хотите ли вы прогуляться по парку? Погода сегодня чудесная, один из немногих дней, когда не льет стеной дождь, и Биг-Бен не окутан туманом.
      — Надобно подумать, — растянуто ответил на моё предложение Холмс. — Погода и вправду замечательная, было бы очень глупо упустить момент наслаждения редкими лучами солнца, просидев весь день в темных стенах дома. Я согласен, Ватсон. Подождите минуту, я принесу свою накидку.
      Я крайне удивился тому, что он так быстро согласился на моё предложение, но Холмс вернулся довольно скоро, и мы вместе вышли на улицу. Солнце бросало обжигающие лучи на землю и согревало ее, высушивая мерзкие грязные лужи дождей. Небо было чистое, и на нем красовались белые облака, похожие на вату. Мы шли молча, любуясь открывшимися нашему взору красотами. Я заметил, что Холмс любит наблюдать за птицами, а посему мы сели на одну из лавочек в парке и наслаждались этим прекрасным днем.
      Шерлок Холмс никогда не был понятен мне, сколько бы я ни разгадывал его. Невозможно было угадать, что он выкинет в следующую секунду, и естественно для меня стало неожиданностью, что он столь внезапно заговорил со мной.
      — Я понимаю ваше стремление помочь мне, — начал ровным и спокойным голосом он. — Вы в первую очередь врач и привыкли заботиться о людях, но я не из тех, кто нуждается в этом.
      Он не сводил глаз с голубей, жадно клевавших крошки хлеба. По его напряженному выражению лица я понял, что разговор наш будет не самым веселым, и приготовился ожидать худшего.
      — Я знаю, что вас мучает совесть от того, что вы не можете помочь мне. Сегодня я решил развеять ваши опасения по поводу своего здоровья — наркотики никак не повлияли на него, скорее даже улучшили, не позволив мне гнить заживо от безделья.
      Я не стал возражать ему, понимая, что это будет бесполезно, и он все равно настоит на своем, но я твердо знал, что должен помочь ему, правда, не представлял как.
      Вечером, после того, как миссис Хадсон зашла к нам, чтобы проведать и узнать, всё ли в порядке, и Холмс, сыграв себе на ночь очередную импровизацию на скрипке, лег спать, я втайне от него заменил кокаин и морфий в пузырьках на безобидное успокоительное, которое ему явно бы не помешало. Сделав это «тёмное» дело, над которым я раздумывал много времени, я пошел спать. Но напряжение в моем теле было таково, что не получалось даже сомкнуть глаз. Меня мучила совесть: во-первых, из-за того, что подменил лекарства друга, которые давали ему счастье существования и более или менее спокойной жизни; во-вторых, из-за тайны, которую я был вынужден хранить и которая, вероятнее всего, вскроется на следующее же утро.
      К счастью, после нескольких часов мучений мне все-таки удалось заснуть и насладиться сновидениями. Я давно не видел сны, еще со времен службы в Афганистане, но этой ночью я поразительно четко видел все происходящее в недрах моего воображения. Я проснулся от несильного толчка в бок, который, как я сразу же догадался, исходил от трости Холмса.
      — Доброе утро, Джон, — насмешливо произнес он, стоя над моей постелью. Меня пробрало мурашками от произношения моего имени. Хоть он его и не коверкал, но из уст Холмса, который ранее называл меня исключительно Ватсоном, это звучало крайне непривычно, и я услышал проблески некого сарказма и издевки в его голосе.
      — Вы так рано встали, Шерлок, — передразнил его я, поднимаясь с кровати. — Что-то случилось? — я пытался не выдавать себя и свое ночное «преступление», но по блеску в его глазах я понял, что он уже обо всем догадался.
      — Представляете, кто-то подменил мне наркотик на успокоительное, — смеясь, ответил он, выходя вслед за мной. — Не знаете ли, кто это мог сделать?
      Он наливал нам чай, а мое лицо горело всеми цветами радуги от стыда. Я знал, что Холмс догадается и будет не рад моему поступку, но я никак не мог предположить, что он еще будет издеваться надо мной, выдвигая различные версии. Меня это немного задело, но я молчал, зная, что если упрекну его еще и в остроте, с которой он говорил, то точно не сношу головы.
      — Поймите меня правильно, Холмс, я не мог смотреть на то, как вы издеваетесь над своим несчастным организмом. Вы разрушаете его еще больше, чем ваше одиночество и скука. Я искренне хотел вам помочь и ничего больше. Как вы сами недавно заметили, врачи склонны к заботе об окружающих людях.
      — Признаться, я вам благодарен, — правдиво ответил сыщик. — Давно было пора покончить с этим грязным делом и начать действовать. Неужели на весь Лондон не найдется смышленого преступника, совершившего ограбление или, того хуже, убийство с массой мелких деталей, собрать которые полиция не в состоянии?
      Он говорил расслабленно, в глазах блестели искорки, и он был наполнен добротой. Редко мне удавалось видеть Шерлока Холмса в приподнятом настроении, да еще и с утра. Его позитив оказался заразен, и я тоже поначалу улыбнулся ему, а затем мы вместе смеялись над моей подменой лекарств.
      — Доктор Ватсон, возможно, мой вопрос будет нетактичен, но все же я хочу спросить вас: сколько вы отдали за пятнадцать пузырьков успокоительного, которое подлили мне вместо морфия? — закуривая трубку, спросил Холмс и поставил меня своим вопрос в тупик, заставив вспоминать цену препаратов.
      — Пятьдесят фунтов стерлингов, Холмс, — ответил я немного с грустью в голосе от потерянной суммы.
      — Не расстраивайтесь, деньгами не купить дружбу.
      Его короткая фраза так и осталась со мной до конца дней. Она значила, что у нас с Холмсом действительно настоящая дружба — крепкая и правдивая.