Новые поступления
По страницам: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Почитайте фендом
«Doctor Who»
1 фанфик
1351 фанфик
80 фендомов
213 авторов
Партнеры

my songs know what you did in the dark/light em up

На часах четыре утра и вроде бы хочется спать, но сон упорно не идёт. Сехун накидывает на голые плечи толстовку Чонина, что старший забыл в спешке, когда на часах был еще вчерашний день, и плетется на балкон. На улице вроде бы май, июнь почти, но ночью чертовски холодно. Сехуна даже передергивает от забирающегося под ткань ветра. Сигареты, как назло, закончились с уходом Чонина, а идти в круглосуточный маркет за углом лень, да и думается, что и так нормально. Поэтому Сехун сидит на балконе - они с Чонином вынесли сюда потрепанное кресло, потому что старшему захотелось новых ощущений, - смотрит куда-то вдаль, где одно за одним гаснут редкие огни в окнах высоток, и слушает, как где-то на отдаленной трассе проносятся на умопомрачительной скорости машины. Неоновая вывеска магазина запчастей на первом этаже дома напротив слепит глаза, но Сехуну откровенно наплевать. За дверью, в комнате, играет что-то из старого fall out boy и Сехун стучит по былице кресла в такт.

Среди битов он различает противный попсовый мотив звонка, - Чонин вкусом никогда не отличался, да и таким образом пошутить любил - но уходить с балкона не спешит. Если и правда Чонин - додумается перезвонить.

Но когда мелодия стихает, раздается противная трель дверного звонка - ну кого еще может принести в четыре утра? Сехун медленно поднимается и идет к двери. Не смотря в глазок, дергает ручку.

- А если маньяк? - ехидно и даже не удивленно совсем, спрашивают с порога и Сехун в шоке немного. Чонин никогда не возвращается так быстро - негласное правило их отношений, что сродни табу. И правило, да и сами отношения. - Эй, чего встал, дай пройти. Там холодно.

Сехун отходит, но на языке так и вертится что-то колкое, что дома холодно тоже. Старший идёт сразу на кухню, щелкает кнопку на чайнике и достает из кармана новую, но уже изрядно помятую пачку красных Marlboro. Сехун тянется тоже, но Чонин перехватывает его руку и тянет к себе, прижимая крепко-крепко и практически не давая нормально дышать. Для Сехуна такой Чонин в новинку - старший никогда не проявляет инициативу, лишь следует на поводу желаний Сехуна, которые, на самом деле, общие всё же, потому что для Сехуна объятия и поцелуи Чонина необходимы как воздух.

Старший утыкается носом в клубничную макушку Сехуна, вдыхает сладко-горький аромат его волос и лишь еще сильнее сжимает руки на талии.

- Ты теплый, - выдает Чонин, не урчит как кот, разве что.
- А ты мудак, - едва слышно усмехается Сехун. - Чего это тебя на нежности расперло?
- Может, я люблю тебя, вот и...
- Ага, как же.

Чонин чуть отстранется, заглядывает в глаза Сехуну, будто спрашивая "нет, ну серьезно?" и тут же тянется к губам младшего. Целует нежно, почти невесомо, совсем не так, как обычно. Позади них шумит чайник, но Чонину, так же как и Сехуну, наплевать совершенно - выключится сам. А Чонин забирается холодными пальцами под толстовку Сехуна, чуть царапая кожу на пояснице и получает легкий укус в губы вместо поцелуя.

В комнате Патрик надрывается о том, что my songs know what you did in the dark, а Сехун и не против, в общем-то, сделать что-то такое, даже если и не в темноте.

Чонин толкает его в сторону комнаты, не разрывая поцелуя, и валит на кровать. Сехун пребольно ударяется локтем о спинку кровати и сдавленно шипит, матеря Чонина сквозь поцелуи. Тот лишь хмыкает неоднозначно, задирая свою же толстовку на младшем, призывая поднять руки и помочь ему, и раздвигает коленкой его бедра.

Сехун запрокидывает голову назад, открывая Чонину доступ к шее, и старший тут же начинает покрывать бледную кожу поцелуями-укусами, оставляя мелкие, по собственнически алеющие метки. Он спускается поцелуями к ключицам и проводит по ним языком. Сехун лишь сдавленно стонет, вцепляясь в плечи Чонина и собирает его же майку у него на плечах. Старший выпрямляется, позволяя Сехуну стянуть эту тряпку окончательно, и снова припадает к губам младшего, глубоко и как-то слишком пошло целуя.

- Что мы, блять, делаем, а? - сдавленно хрипит Сехун в губы Чонина, на что тот лишь бормочет "забей" и "потом думать будешь" и трется своим пахом о сехуновский. Младший тонет в ощущениях, стонет чертовски громко и, наверное, завтра соседи скажут ему пару ласковых. Но эти мысли уходят на второй план, когда он, словно сквозь дымку, слышит, как вжикает молния на его штанах и Чонин просит - по-блядски шепчет в ухо, чуть прикусывая мочку, - приподнимись. Он стягивает с Сехуна джинсы - медленно и неторопливо, будто издеваясь нарочно.

- Чонин, твою мать, - Сехун буквально захлебывается стоном, когда рука Чонина сжимает его стоящий колом член.
- Мелкий негодник, - с каким-то странным восторгом шепчет старший на ухо, чуть прикусывая хрящик и тут же проходясь языком. - Кого ждал?

Чонин проводит ногтем вниз по всей длине, сжимая в кольцо у основания, а у Сехуна перед глазами пляшут звезды.

- Никого... ахх, Чонин, - младший не врёт, и Чонин это знает. Знает, что Сехун только его мальчик. Только ему, Чонину, позволенно слышать и слушать стоны младшего. Но иногда так хочется позлить.
- Хороший мальчик, - шепчет Чонин, целуя в губы и ведя дорожку мокрых поцелуев вниз по шее, прикусывая кадык и делая, наконец, плавные и ритмичные движения рукой.
- Господи, Ким Чонин, просто трахни меня уже! - Сехун почти ноет, потому что ему мало. Мало прикосновений Чонина, мало сводящих с ума поцелуев. Хочется, нестерпимо и до боли, ощутить старшего в себе.
- Как скажешь, детка, - Чонин будто только этого и ждёт - тут же вжикает молнией на своих штанах, приспуская их вместе с бельем. Закидывает ноги Сехуна себе на талию и входит одним махом на всю длину.
- Чертов мудак, - шипит Сехун. Чонин, видимо, решил, что всё будет в порядке - они ведь трахались не так давно, - да и ласки это не по его части.
- Я тоже люблю тебя, крошка, - скалится старший, выходя почти полностью и снова вбиваясь обратно.

Сехун стонет еще, быстрее и о боже, сильнее, подмахивает бедрами на встречу, извивается на кровати и называет Чонина садистом. Но старшему как-то плевать - он лишь сильнее вколачивается в поддатливое тело младшего, находя нужный и правильный угол, даря ни с чем не сравнимое и непередаваемое наслаждение.

Сехун кончает, как ему кажется, слишком быстро, даже не притронувшись к себе. Чонин кончает мгновениями позже, изливаясь в Сехуна, и падает на него сверху. Перекатывается на бок и, едва отдышавшись, притягивает Сехуна ближе к себе.

- Ну и что, блять, это за такое? - возмущается Сехун, для проформы скорее. - У меня зад еще после первого за сегодня раза не отошел, а ты... Вот что ты, а?
- Господи, Сехун, заткнись, а? - передразнивая, тянет Чонин, прижимая Сехуна так близко, что тот утыкается куда-то в грудь старшему. И нечем дышать. Лишь слышно его сонное бормотание.


Утром, если двенадцать часов можно назвать утром, Сехун, ожидаемо просыпается один. На соседней подушке ещё чувствуется присутствие Чонина - его сладкий, чуть с горчинкой из-за сигарет, запах, и Сехун давит стон разочарования, накрывая этой подушкой лицо. Всё тело приятно ломит, и Сехун еле скатывается с кровати. Чуть прихрамывая, завернутый в одеяло, он идёт на кухню и удивляется, видя сидящего на подоконнике Чонина и курящего в открытое окно. Старший чуть жмурится на солнце, выпуская из легких дым, и Сехун засматривается. На плечах Чонина красные полосы - следы ногтей младшего. И Сехун хочет незаметно уйти, но ударяется об косяк и громко матерится. Старший поворачивает голову, чуть улыбаясь и тянет руки вперед:

- Иди ко мне.

Сехун подходит ближе, и Чонин обнимает этот кокон из одеяла, ерошит спутанные волосы Сехуна и целует в висок. Невесомо и нежно так, что у Сехуна всё внутри скручивает.

- Зачем вернулся? - бурчит Сехун, плотнее закутываясь в одеяло.
- Я же говорил, что люблю тебя, дурья твоя башка, - смеется Чонин.
- А уходил тогда зачем? - не понимает Сехун.
- За сигаретами? - Чонин глупый, и Сехун бьет его в плечо, теряя одеяло. Чонин тут же облизывается, заставляя Сехуна забраться к нему на подоконник и устроится на коленках. - Кажется, секс на подоконнике твоей квартиры мы еще не пробовали?

Сехун лишь закатывает глаза и сам, первый, тянется за поцелуем.