Ром, клеймо и содомия

Название: Ром, клеймо и содомия
Фандом: Пираты Карибского моря
Автор: Barb G 
E-mail: barb@slashcity.com
Перевод: Серая тварь
Рейтинг: R (от переводчика)
Пейринг: Джек/Уилл
Содержание: если судьба тебе стать пиратом, ты им станешь. Если нет, то нет.
Дисклеймер (от переводчика): на сайте автора не обнаружен, но все права принадлежат их законным обладателям

 «Он – пират».

 Проблема состояла в том, что пиратом он не был. Он был кузнецом, и именно в этом лежали корни проблемы. В начале они ходили вокруг этого вопроса кругами, будто вокруг особо тяжелого и громоздкого комода в гостиной, но на второй год брака проблема выросла настолько, что в любой комнате им почти не хватало места на двоих.
 Элизабет целыми днями смотрела на море, и даже ела, не спускаясь со своего излюбленного места на крыше дома. Поначалу Уилл пробовал подходить к ней, садиться рядом, но в наполненном морем и солью воздухе разговор казался напыщенным и неестественным. И она никогда не улыбалась ему так, как улыбалась навстречу собирающемуся за пределами гавани шторму.
 И он снова с головой ушел в работу, и делал вещи, от красоты и изящества которых захватывало дух, вещи, выдающиеся настолько, что если бы он выкручивал и складывал покорный его рукам металл в причудливые формы каждый день до самой своей смерти, то все равно не удержался бы на таком уровне. Он становился все более избирательным в заказчиках и все более требовательным с работниками. А напряжение все нарастало. Он чувствовал, как воздух становится холоден, и между ним с Элизабет начинают потрескивать искры, и несмотря на безмятежную голубизну неба, в их наполненном нелюбовью доме появился запах озона.
 И гром грянул в одну ночь, когда Уилл взялся за ручку двери, ведущей в спальню Элизабет, и ручка не повернулась ни на дюйм. Уилл нажал снова, не желая осознавать, что дверь заперта, но ручка так и застыла в горизонтальном положении и не поддавалась.
 Элизабет просто не могла не услышать его попытки войти, и он полагал, что при желании запросто сможет выломать дверь.
 Но он не собирался вламываться туда, где его не хотели видеть.
 Он не был пиратом.

***

 Вся история дошла до него постепенно, отрывками. Элизабет выскальзывала из дома в глухую полночь, одетая, как последнее отребье, и посещала самые низкопробные портовые таверны. Только ее маскировка не обманывала никого, и лишь уважение завсегдатаев кабаков к мастерству Уилла спасало ее от принудительного ныряния в уходящие волны очередного отлива. Он узнавал новости, подобно всем обманутым мужьям, из внезапно воцаряющегося с его приходом молчания, и в один прекрасный вечер, уже сильно навеселе, он вытряхнул историю в целом из перепуганного хозяина бара, причем перепугался тот почти интимной близости собственного беззащитного горла и одного из выдающихся образцов работы кузнеца Уилла Тернера. Вся грязная повесть вывалилась перед ним вперемешку с жалобным воем, и оставила Уиллу лишь еще больший холод в груди. Он подарил рассказчику жизнь, несмотря на первоначальный внезапный и (к счастью) почти неконтролируемый порыв разрубить того напополам. В конце концов, никто не виноват в том, что Уилл Тернер не в состоянии справиться с собственной женой.
 Он вернулся домой, будучи в состоянии отличить свой, лишь немного отличающийся от других, дом от остальных, что, по сравнению с его прошлыми возвращениями из вечерних загулов, было несомненным шагом вперед. Элизабет находилась в своей комнате, как уверила его одна из горничных, отшатнувшаяся от его взгляда, и он взбежал по ступеням. Комната не была заперта, и Элизабет, стягивающая себе груди, подняла на него взгляд и прижала к груди мужскую рубашку. Молли подскочила на месте, как вспугнутая клуша, но Уилл даже не повернул головы и схватил Элизабет за запястье. Та бурно запротестовала, но он выволок ее в коридор и стащил вниз по ступенькам. Там он распахнул двойные двери, и в лицо ударил аромат распускающихся лишь по ночам цветов. Волны отлива, тянущиеся от берега вслед за луной, оставляли после себя мокрые камни дна, и легкое жужжание мошкары вокруг казалось ему более настоящим, чем отчаянно отбивающаяся Элизабет.
 - Они работают так, - пояснил он, поворачивая дверные ручки, медленно, чтобы она поняла. – Если тебе кажется, что они не работают, отправь кого-нибудь за Бентли, и он все устроит. Я буду ужинать один и спать один, но если ты настаиваешь, мы можем поискать себе девушек на ночь вместе.
 Она перестала биться, и он оставил ее здесь, с голыми плечами стоящей у распахнутых дверей. И это был последний раз, когда они разговаривали. С тех пор прошел месяц.

***

 В его старые комнаты над лавкой Брауна давно уже никто не заходил, и они покрылись пылью, но когда он развязал веревку и распахнул дверь, то почувствовал себя дома в гораздо большей степени, чем в их с Элизабет общем доме. На постели обосновались крысы, разодрав матрас, так что он свернул все разом, вместе с одеялом и простынями, и выбросил в окно. Отдал необходимые распоряжения Роберту, своему приказчику в лавке, и за день его комнаты отмыли и обставили новой мебелью. Роберт не задавал вопросов, прекрасно понимая, что этого делать не стоит, и Уилл не потрудился что-либо объяснить.
 По-прежнему он не отказывал Элизабет ни в чем, продолжая содержать для нее дом и слуг, но предпочитал посылать ей деньги через доверенных лиц, а не приходить лично. И такое соглашение устраивало большинство его участников.
 Он полагал, что этого визита стоило ожидать. Он стянул рубашку, пропитавшуюся потом и сажей от работы в кузнице, и опрокинул на голову ковш воды. Милая Роза, державшая его комнаты в чистоте днем, согревавшая его постель по ночам и не требующая ничего взамен, к своему счастью, взяла выходной.
 - Я никогда не желал видеть тебя в нашей семье, - произнес губернатор Суонн, стоя в скудно обставленной комнате с таким видом, будто вся немногочисленная мебель могла подкрасться к нему сзади и атаковать.
 - Вы всегда выражали свои намерения четко и ясно, сэр, - ответил Уилл. Он вылил второй ковш себе на плечи, обтерся рубашкой и вытащил из шкафа чистую.
 - И тем не менее, когда Элизабет выбрала тебя, я принял тебя всем сердцем.
 - И я всегда благодарил вас за это.
 Суонн подошел к стене, где были вывешены лучшие образцы кузнечного мастерства. Он снял саблю, взвесил на руке, проверяя баланс, а Уилл остался стоять около ведра с водой, мокрый и – как немедленно вбросило в его разум ощущение покалывания на затылке – безоружный.
 - Ты унизил ее и меня, - продолжил Суонн, по-прежнему разглядывая саблю. Его голос был тих, на лице сохранилось выражение легкого любопытства, но парик на голове слегка дрожал. Когда он обернулся к Уиллу, тридцать дюймов изящно изогнутого металла встали на уровне горла между ними. – И этого я простить не могу.
 Уилл смотрел в лица немертвых пиратов под проклятым лунным светом. Даже безоружный он не боялся страдающего подагрой старика с трясущимися руками, но сейчас Суонн защищал любовь отца к своей дочери. Уилл поднял руки.
 - Ничто из этого не было моим выбором.
 - Ты любишь мою дочь?
 - Всем сердцем и навечно, - ответил Уилл, и ответ был продиктован отнюдь не острым лезвием сабли.
 - Тогда почему ты так унижаешь ее?!
 - Она не любит меня.
 Сабля упала на пол, лишь чудом не задев ступню Уилла, но тот не шелохнулся.
 - Есть тысяча возможностей, при наличии которых на моем острове с молодыми людьми может произойти несчастный случай, Уильям Тернер. И еще на сотню больше, когда этот случай не совсем случаен. На Кубе постоянно требуются хорошие ремесленники, так что ты можешь попробовать свою удачу в других, более приветливых для тебя местах.
 - Здесь мой дом, - произнес Уилл. Он полностью выкупил у Брауна кузницу и лавку, и не брал у Суонна ни гроша на их с Элизабет дом.
 Суонн взглянул на него, и взгляд слегка метнулся в сторону.
 - Могу уверить вас, что это не проблема, сэр.
 Тяжелый стук, и между ними упал мешочек с золотом. Уиллу не нужно было даже поднимать его, что знать, что там гораздо больше, чем стоят дом и кузница, вместе взятые.
 - Прощайте, мистер Тернер. Не могу сказать, чтобы знакомство с вами было удовольствием, - произнес Суонн. Он перешагнул через саблю и золото и аккуратно закрыл за собой дверь.
 Уилл посмотрел на то и на другое и вздохнул.

***

Он завернул саблю в чистую холстину, но оставил мешочек с золотом и записку для Элизабет. Собрал волосы в хвост, стянул плотной лентой и запер кузницу. Утром Роберт ее отопрет, и на третий день или немного позднее поймет, что Уилл Тернер ушел.
 Столь любимые Элизабет таверны слегка притихли после того, как командор Норрингтон взял на острове власть, вторую лишь к губернатору, но даже он не смог подмять их полностью. В «Летящем котле» проворачивалось наибольшее количество сделок, туда Уилл и пошел. Ночь была жаркой, и внутри кабака было еще и душно. В лампах сгорала грязная масляная смесь, но кое-какой свет они все же давали, и те моряки, что пока еще были при деньгах или, по крайней мере, пока еще пили, глянули на вошедшего Уилла с интересом.
 Но ничто не выглядит таким похожим на завернутую в ткань саблю, как завернутая в ткань сабля, и ничьи взгляды на нем надолго не задержались. Ничьи, кроме одного. Чернокожая женщина оторвалась от двух крайне усталых на вид девиц и устремилась к нему, попутно перешагнув через валяющееся на полу тело. 
 - Уилл! Эй, это здорово снова тебя увидеть. Как, жизнь в браке пришлась тебе по вкусу?
 Слова она выговаривала четко, но полностью сфокусировать на нем взгляд не могла. Она нахмурилась, отступила на шаг, окинула его взглядом и тогда заметила и сумку за плечом, и дорожную одежду.
 - Собрался в небольшую поездку?
 Уилл продолжал молчать.
 - А, - наконец сообразила Анамария. – Уилл, за верную службу я плачу соверен в месяц, но ты, возможно, еще захочешь передумать.
 - Мне нужно просто уехать.
 Она воззрилась на него, не веря своим ушам, но Уилл был серьезен.
 - Просто уехать?
 - Да. На Кубу. Или на Ямайку. Все равно, хоть до первого порта, куда вы собираетесь зайти.
 Он протянул руку. Она поколебалась мгновение, но в руке Уилла лежала монета, и она кивнула.
 - Добро пожаловать на борт, Уилл Тернер, - с вытянувшимся лицом произнесла она. – Мы отплываем на рассвете.
 И на рассвете она стояла на носу своего корабля, трезвая и серьезная. Уилл получил разрешение подняться на борт и стоял рядом с ней, пока команда затаскивала в трюм последние тюки товара. Корабль был небольшим, не больше, чем был «Перехватчик», но немного медленнее.
 - Таскаю хлопок по Новому свету, - произнесла Анамария. – Хлопок, как настоящий мул. – Она тряхнула головой. – Зато это «честная» работа.
 Она произнесла слово «честная» так, будто в рот ей попало что-то отвратительное. Уилл подождал, но она не собиралась продолжать тему. Он глубоко вздохнул.
 - А Джек?
 Анамария рассмеялась, хоть в ее смехе мало было истинной веселости.
 - Джек есть Джек и останется им до того момента, когда не сможет вытащить свою шею из последней петли. Норрингтон нацелился его поймать. Слишком опасно для меня, и я боюсь. Слишком много было риска, и в моей крови больше нет желания рисковать. – Но она глянула в сторону груза и снова тряхнула головой. – Хлопок.
 Уилл кивнул, но почти физически он ощущал ее разочарование. Спустя один удар сердца он понял, что ее разочарование было смешано с его собственным.
 - Хлопок, - повторил он.
 Она взглянула на него, и в ярком утреннем свете ее глаза казались заплывшими до черноты кровоподтеками. Она хлопнула его по плечу.
 - Да, хлопок.

***

 Хлопок или не хлопок, волнам было все равно. В его спине разболелись мышцы, которые не затрагивала даже тяжелейшая кузнечная работа. Его кожа потемнела, волосы посветлели, и в конце концов он перестал замечать качающийся под ним океан. И он не думал об Элизабет, или просто заставлял себя не думать. Элизабет не видела болтающиеся на реях тела, вывешенные для устрашения других пиратов, или же просто не сопоставляла в своей голове, набитой пиратскими идеалами, реальную угрозу жизни и романтику приключений.
 Несмотря на перевозку всего-навсего хлопка, Анамария заставляла свою команду работать так, будто за ними гнался сам дьявол. Она не принимала никакой работы, кроме идеально выполненной, и ее люди полностью следовали ее приказам. Уилл ужинал с ней каждый вечер. Анамария не говорила о «Жемчужине», а Уилл не говорил об Элизабет, и вечера проходили мирно и спокойно. Они ели в молчании, и за это молчание Уилл был благодарен. Но он ясно видел ее тоску, так же, как она, несомненно, видела его печаль, но они оба не обращали на это внимания.
 Катастрофа разразилась на исходе второй недели, и явилась она в виде поврежденного судна. Мачта его была сломана, и корабль еле-еле передвигался по волнам. Анамария стояла и смотрела на корабль, как зачарованная, и ее глаза начинали блестеть. Уилл посмотрел туда же, куда смотрела она, увидел изуродованный корабль, и его сердце похолодело.
 - Анамария, - начал он, но она его не слышала. С ее губ посыпались приказы, и спустя несколько мгновений их корабль развернулся и устремился к чужому кораблю. А еще через мгновение на мачте развернулся и заплескался в воздухе черный флаг. – Ты сказала, у тебя торговое судно.
 - И ты мне поверил? – откликнулась Анамария и выкрикнула приказ заряжать пушки.
 Джек никогда ему не врал. Утаивал информацию, позволял делать неверные заключения, приукрашивал факты причудливой выдумкой, но никогда не лгал напрямую. Команда на чужом корабле начала кричать и забегала, как муравьи в потревоженном муравейнике.
 - Уилл, я думаю, тебе понадобится твоя сабля, - не глядя на него, произнесла Анамария.
 Это было жалкое торговое судно, и даже не сильно вооруженное и охраняемое. Его команда выбрасывала лишнее за борт и отчаянно пыталась приладить замену к обломку прежней мачты.
 - Уилл, твоя сабля, - Анамария наконец повернулась к нему и улыбнулась, напоминая скорее дикую кошку, чем человеческое существо. – Не заставляй меня думать, что ты против меня.
 - Приготовить пушки! – внезапно закричала она, отвернувшись от него. – Равные доли, ребята!
 Ее команда радостно взревела. Они подошли на расстояние выстрела, борт к борту с торговым кораблем. С одного борта на другой полетели крючья с веревками и намертво соединили оба судна, но прежде, чем первый пират перепрыгнул на чужой борт, на торговом корабле соскользнули панели и открыли ряд пушек. Матросы, только что суетливо и беспорядочно носившиеся по кораблю, остановились и выдернули из штанов заряженные пистолеты, и худшее из всего, на корабле развернулся красно-белый полосатый флаг Восточно-Индийской торговой компании.
 - Положить право руля! – заорала Анамария, но первый пушечный залп захватил их врасплох. Доски палубы вздрогнули, и Уилл схватился за поручни, чтобы удержаться на ногах.
 - Ответный огонь! Ответный огонь! – кричала Анамария, но на их корабле выстрелила лишь одна пушка. Они дернули за хвост спящего тигра, и тигр проснулся. И хоть команда Анамарии билась изо всех сил, но бой был закончен очень быстро после того, как первый из солдат прыгнул на борт пиратского судна. Уилла окружили, и он поднял руки, даже не держа в них сабли, которую можно было бы бросить.
 - А с тобой что, парень? – спросил один из чужой команды.
 Уилл качнул головой.
 - Я просто заплатил за проезд, - ответил он.
 Анамария яростно глянула на него, но он отвел взгляд. Она сдалась, но солдаты приняли за главного ее первого помощника, высокого мулата, и толкнули ее к остальной команде.
 Капитан чужого судна поднялся на борт, и трое солдат, окружавших Уилла, подтолкнули его к своему начальству.
 - А это что? – задал вопрос капитан.
 - Парень говорит, что только заплатил за проезд.
 Капитан неспешно оглядел его с ног до головы и тряхнул головой.
 - Милая сказка. Бросьте его в трюм вместе с остальными.
 - Да, капитан.

***

 Плавание до Сент-Киттса в трюме судна было одним из событий в жизни Уилла, которое он никогда бы не хотел повторить, и учитывая, как разворачивались события, похоже было, что его желание будет полностью удовлетворено.
 Анамария первое время плевалась и шипела, как дикая кошка, но после того, как один из охраняющих их солдат пообещал ей лично особое и отличное от общего обращение, притихла. Сейчас она съежилась у стены, прижимая к груди свою руку с клеймом, как ребенка.
 - На рассвете нас повесят, - глухо повторяла она снова и снова.
 Они все слышали, как был брошен якорь, и корабль постепенно остановился. В трюме постоянно стояла тьма и тяжелая духота, и от этого яркий солнечный свет и свежий ветерок с воды стали еще более яркими и свежими. Все вокруг выглядело ослепительно белым, и Уилл попытался прикрыть глаза руками, насколько позволяли оковы на запястьях. Их согнали вниз, заставили сесть в лодку и грести. Они вошли в гавань, и от вони тухлой рыбы и прочего гнилья Уилла едва не затошнило, а неподалеку описывали круги не сулящие ничего доброго треугольные плавники.
 Анамария схватила его за руку, дернула рукав вверх, но его запястье было чистым. Она провела по нему пальцами один раз, другой, затем сплюнула.
 - Раньше они клеймили нас и потом отпускали, как предупреждение для остальных, - прошипела она, держась за собственное клеймо.
 - А теперь? – спросил Уилл, не особенно желая знать ответ.
 Она растянула губы в усмешке, но от дикой кошки в ней не осталось ничего. Сейчас она напоминала скалящийся череп.
 - А теперь они клеймят нас и не отпускают.
 Они минули кошмарное предупреждение о судьбе всех пиратов, и лишь два тела из слегка раскачивавшихся на ветру, оставались целыми. У большинства отсутствовали руки или ноги, а одно тело представляло лишь туловище, повешенное за шею. Валяющиеся под виселицами кости, по мнению Уилла, были гораздо страшнее.
 Солдаты выгнали их на пирс, и вокруг тут же собралась толпа моряков, прочего портового люда и просто обывателей, и все глазели на них, сбившихся в кучку и скованных цепями.
 Анамария дернулась, когда кто-то из зевак погладил ее по боку, но тут же повернулась, вскинула вверх руки и зашипела на языке, на котором Уилл не понял ни слова.
 - Вуду, - прошептал один матрос из ее команды. – Они ни черта не понимает, что говорит, но непосвященных это пугает до чертиков.
 Тут Уилл ощутил чужую руку на собственном теле и резко обернулся, стряхивая нежеланное прикосновение.
 - У этого еще сохранилось присутствие духа, - произнес мужчина. Его седые волосы не были покрыты париком, но держался он несколько надменнее, чем собравшиеся отбросы. – И сильный, судя по тому, как выглядит. Заставьте его показать зубы.
 Он обращался к стоящему около Уилла охраннику так, будто сам Уилл был бессловесной тварью, но солдат лишь расхохотался.
 - Даже если у него крепкие зубы, тебе-то что? Зубы тебя интересуют в последнюю очередь.
 Все вокруг расхохотались, и Уилл ощутил, как кровь прилила к щекам. Он вскинул голову и плюнул этому человеку в лицо, за что тут же получил оплеуху.
 - Веди себя со мной получше, если хочешь избежать виселицы, - произнес он.
 От одной мысли у Уилла мурашки поползли по спине.
 - Тогда начинай задерживать дыхание, - огрызнулся он.
 Его толкнули вперед, и когда он оглянулся, тот мужчина смотрел на него, не отрываясь.
 - Похоже, у тебя появился воздыхатель, - подначила Анамария.
 Уилл сплюнул еще раз, и еще, только чтобы избавиться от привкуса во рту.
 Все судебное заседание состояло из зачитывания перечня их преступлений, и никто не спрашивал их имен. Увидев в толпе своего «воздыхателя», Уилл сплюнул еще раз. А потом его выдернули из общей группы, и только тогда Уилл начал отбиваться. Он ударил локтем под дых того, кто держал его за руку и перескочил через согнувшегося от удара солдата. Приземлился на ноги, побежал, но цепь дернули, и его развернуло на все 180 градусов. Он дернулся, сдирая кожу с запястий, но его «воздыхатель» встал на цепь и постучал пальцами по своей руке. К нему осторожно приблизились солдаты, держа сабли наготове, и когда он попытался опрокинуть их, дернув за цепь, вцепились в него и притиснули к полу. И оттащили его, отчаянно, но молча, отбивающегося, к наковальне, на которой стояла в ожидании жертв раскаленная жаровня.
 Мощный мужчина, одетый, несмотря на жару, в черную кожаную одежду и фартук, помешивал уголья. Двое мужчин встали Уиллу на руку, один на запястье, второй чуть ниже локтя, и вывернуть руку под этим углом означало лишь раздробить кости.
 - Лежи смирно, тогда будет не так больно.
 «П» на железе была раскаленной добела, ибо ее вынули из огня. Уилл корчился, лежа на спине, пытаясь отодвинуться как можно дальше. И когда клеймо прижалось к его коже, даже несмотря на то, что он закусил губу, чтобы не взвыть, мучительный крик взорвался внутри и вырвался наружу сквозь стиснутые зубы. В первое мгновение металл показался ледяным, а затем не осталось ничего, кроме чистой, пронизывающей, обжигающей, мучительной боли. Она заполнила его суставы и обожгла даже ступни, и он выл, пока раскаленное железо не отняли от его кожи. Невозможно было сделать вдох, а как вставать на ноги, он уже забыл. В конце концов его вздернули на ноги и почти волоком дотащили до одной из камер, заполненных пиратами.
 Перед глазами мелькнуло что-то голубое и желтое, а затем он упал в бесконечную тьму.

***

 - Дай ей подышать воздухом, - через решетку прошипела ему Анамария.
 Ее команду разбросали по трем клеткам, и в льющемся через вентиляционное отверстие тусклом свете было видно, что только он один в своей клетке, остальные заполнены. Его рука пульсировала вместе с каждым ударом сердца, каждым вздохом и каждым движением.
 - Или что? Я получу заразу в кровь и сдохну? – спросил Уилл, получая удовольствие хотя бы от иронии, раз уж в его жалкой жизни больше ничего не осталось.
 - Или болеть будет еще сильнее, - закончила Анамария.
 Уилл отпустил руку, сжимающую запястье с клеймом, но никаких особых изменений в мучительной пульсации, ощущении жжения и вообще раздирающей кожу боли не возникло. Он решил, что будет вполне справедливо об этом заявить, но внезапно на ступеньках послышались голоса.
 - И если я кого увижу, то, разумеется, сразу сообщу…
 Послышался треск, затем два приглушенных удара. Двое солдат рухнули с лестницы в коридор с клетками, в неуверенном свете они казались лишь темно-серыми полупризрачными очертаниями, и затем кто-то просто перепрыгнул через них.
 - Намного смекалистее, чем ребята в Порт-Ройяле, должен это признать. Разумеется, они еще дышат, так кто теперь тут самый смекалистый?
 - Джек! – охнула Анамария, когда Джек подошел к ее клетке. Уилл поднялся на ноги, но ему пришлось схватиться в процессе за стену, поскольку его собственная голова выразила горячее желание скатиться ему же под ноги.
 - Ну, любовь моя, если ты собиралась погулять по этому полному опасностей миру в одиночку, тебе следовало быть половчее. Командор соображает гораздо быстрее своего предшественника, и хоть само по себе это не такое уж выдающееся достижение, это означает, что нам следует быть пошустрее.
 - Это была ловушка, - зашипела Анамария.
 Дверь открылась и заскрипела снова, и затем открылась вторая дверь. Из вентиляционного отверстия вывалилась веревка, и первый из пиратов весьма сноровисто полез вверх, как крыса по канату. Уилл добрался до решетки как раз тогда, когда Джек дошел до его камеры, но Джек просто встал перед дверью.
 - Так, так, так, - протянул он, слегка понизив голос. В тусклом свете его глаза блестели. – Похоже, сегодня встреча всех старых друзей.
 Уилл промолчал. Взгляд Джека метнулся к его запястью, и из горла Воробья вырвался странный звук, среднее между чувственным вздохом и рычанием. – Нашего мальчика ужалила оса?
 - Джек, открой дверь, - с трудом произнес Уилл. Слова прозвучали еще глуше, чем он надеялся, они будут звучать.
 - А то что, останешься здесь и тебя повесят? – и это был прежний Джек, радостно скалящийся.
 - Да, именно.
 - Тогда пошли.
 Джек сунул ключ в замок, но повернуть не смог. Его улыбка завяла на мгновение, но затем он вытащил второй ключ. Он тоже не повернулся. И не повернулся ни третий, ни четвертый, ни пятый, и даже дергание двери из всех сил Джеку не помогло. Уилл поднял связку ключей с пола, вставил в замок первый же попавшийся ключ и повернул влево. Дверь распахнулась. Джек секунду ошеломленно на нее смотрел, затем тряхнул головой и отступил в сторону.
 - Пошли, - произнес Уилл.
 - Да, действительно пора, - согласился Джек.
 Воробей без всяких усилий вскарабкался по веревке, но когда за нее схватился Уилл, со стороны лестницы донеслись голоса, и пальцы на руке с выжженным клеймом никак не могли сжаться с достаточной силой. Он попытался подтянуться на одной руке, но соскользнул еще ниже. Джек взглянул сверху вниз.
 - Уходи, - прошептал Уилл.
 Джек закусил губу. Долю секунды казалось, что он собирается поспорить, но затем он просто добрался до верха. Охрана уже вбегала в коридор, когда Джек высунул голову из вентиляционного отверстия.
 - Мы еще вернемся, - пообещал он, а по тюрьме уже разносился звон тревожного колокола. Уилл надеялся, что он уйдет без лишних слов, но учитывая натуру Джека, наверное, было лучше, когда он прямо заявлял о своих намерениях. Уилл махнул ему рукой, чтобы тот поспешил уйти.
 Уила толкнули сзади, и он ударился запястьем о прутья решетки. Боль ударила его, будто кулаком, и он прижал руку к животу.
 - Как крысы из канавы, - произнес один из охранников, пытаясь заглянуть в отверстие.
 Уилл удержался на ногах, но когда второй охранник схватил его за запястье и сжал, с его губ сорвалось шипение.
 - Кроме тебя, разумеется.
 Первый охранник схватил его за другую руку.
 - Нет, они все сбежали.
 - Что ты… - очень долгая пауза, - да, конечно, они сбежали все.
 Второй охранник снова стиснул запястье с клеймом, и Уилл рухнул на колени.
 Они вытащили его из тюрьмы под покровом тайны и толстого слоя подкупов. Утро пришло и ушло, к счастью, обойдясь без болтающегося на короткой веревке Уилла Тернера, но то, к чему все это катилось, Уиллу также категорически не нравилось.
 Они дали ему воды смыть липкую жидкость с ожога, который к полудню сморщился и порозовел, но все так же отчаянно болел, когда Уилл задевал обо что-то рукой, двигал ею или просто вспоминал о ней. Солдаты притащили его в одну из самых низкопробных таверн и прождали там большую часть дня. На третий час ожидания они предложили ему кусок черного хлеба, и Уилл вцепился в него зубами без единой мысли о возможном яде. Когда кусок был съеден, рука болела уже не так сильно.
 - Я не пират, - произнес он.
 - Забавно слышать, учитывая, что тебя взяли на пиратском корабле, - ответил первый охранник.
 - Она сказала мне, что у нее торговое судно.
 - И ты ей поверил? – поднял брови охранник.
 Уилл поднялся, цепи зазвенели. Он глянул вверх, на балки, но они были слишком далеко, чтобы его не успели рывком цепи вернуть на место, как животное. Уилл пожал плечами. Да, он ей поверил. Таким образом, с точки зрения Джека, это была полностью его вина. Он вздохнул и провел по лицу рукой.
 Дверь вновь открылась, и внутрь вошел тот самый человек с пирса. Он огляделся с видом кота, недовольного внезапным поворотом судьбы, но прошел в комнату, ничем не показывая, что окружение его тревожит.
 - Мы могли встретиться в другом месте, - проговорил он, глядя на солдат.
 - Не могли, только не с парнем, закованным в цепи. Обычные люди начнут задавать вопросы. Ну, ты собираешься нам платить или как?
 - Пять соверенов. И еще пять за ваше молчание.
 Уилл здоровой рукой подпер подбородок.
 - Десять соверенов, - заявил он, чувствуя себя слегка оскорбленным. – За такую цену ты и трехногого мула не купишь. Вы двое столько на подкуп потратили.
 Солдаты наморщили лбы.
 - А ты знаешь, он прав.
 - Ладно, тогда двадцать.
 - Рыночная торговля во всей ее красе. Это закрытая распродажа или участвовать может любой желающий?
 Все четверо разом посмотрели вверх. В дверях стоял Джек, только вот это был не совсем Джек. На этом Джеке отлично сидело одеяние джентльмена, включающее в себя даже шляпу с плюмажем, и поскольку подводку с глаз он смыл, отсутствие на ее месте загара придало ему весьма приличное сходство с енотом. Тем не менее это был Джек, распространяющий вокруг себя ароматы рома и вытаскивающий из рукава носовой платок, дабы промакнуть лоб и шею. Затем он запихал платок обратно, прикрывая и татуировки и свое собственное клеймо.
 - Это еще что? – начал говорить первый джентльмен, но Джек его аккуратно обошел и направился прямо к Уиллу.
 - Приоткрой рот, вот так, мило. Сохранил все зубы, я вижу, мило, мило. Есть проблемы, о которых мне стоит узнать? Все еще евнух? – Первый джентльмен отшатнулся, услышав такое. – А вот это новенькое, - продолжил Джек, дергая Уилла за руку, что заставило его немедленно о ней вспомнить. Уилл вздрогнул и постарался не думать.
 - Так ты говоришь, что знаешь этого парня? – наконец отмер один из солдат.
 - Он мой личный помощник. Больше личный, чем помощник, если вы понимаете, что я имею в виду, но он помогает мне ничуть не хуже. В Порт-Ройяле связался на свою дурную голову с каким-то отребьем, и с этого неприятного момента я мотаюсь по городам, пытаясь его найти. Но тем не менее, вы спасли ему жизнь, за что я благодарен. Сколько я вам должен?
 - Мы сошлись на тридцати монетах.
 - Тридцать! Но как говорил мой старик, никогда не скупись на доброе дело, но он еще говорил чего-то о павлинах и подорожниках, так что не стоит все его высказывания принимать близко к сердцу. Двадцать монет, так?
 - Тридцать.
 - Тридцать, вы говорите. Тридцать и ключ, полагаю, и мы можем оставить себе цепи, - он высыпал монеты в ладонь одному из солдат. – Пошли, парень.
 - Одну минуту вашего времени, сэр, - внезапно произнес первый джентльмен.
 Джек воззрился на того так, будто никак не мог осознать, каким это образом с ним заговорил обычный стол. Он прищурился, и затем улыбнулся, будто понял природу сего загадочного явления. И похлопал того по спине, как если бы за хорошую работу.
 - Он продается?
 - Продается? – переспросил Джек, наклоняясь еще ближе.
 - Или, возможно, сдается в аренду?
 Уилл не хотел звать Джека по имени, но, так незаметно, как только смог, пнул его под левую коленку. К счастью, внезапный шаг вперед не сильно выбивался из характера. Джек уцепился за джентльмена, дабы удержаться от падения, и легко скрыл свое изумление. Затем приобнял его и повел на выход.
 - У меня есть идея получше, - тихо произнес он, опуская руки. Солдаты оставили их здесь, стоящих голова к голове на улице, так что они не увидели очень острый нож, очень аккуратно уткнувшийся между ног уважаемого джентльмена. Лицо упомянутого джентльмена исказилось от столь же острого неудовольствия, но возможно, причиной этому было дыхание Джека, истекающее ромом, буквально в дюйме от его лица. – Почему бы тебе не отдать мне все свои деньги? – продолжил Джек, особенно четко проговаривая слова, будто здесь имелись некоторые трудности с пониманием распределенных ролей. – И я не вспорю тебе брюхо, как хорошо одетой свинье. Или плохо одетой свинье, раз уж на то пошло. Скажем так, я не вспорю тебе брюхо, как любой свинье, смекаешь?
 Джентльмен был не в состоянии кивнуть с нужной скоростью. Его кошелек упал в подставленную ладонь Джека, и Воробей похлопал свою жертву по щеке.
 - Хорошо сделано, добрый сэр. Теперь, разумеется, все, что от вас требуется, это извиниться перед моим хорошим другом, и сделка будет окончательно совершена. – Джек подмигнул Уиллу и отступил в сторонку, но лезвие его ножа по-прежнему прижималось к чужому бедру. – Да, и он не евнух. Ну, не то, чтобы я убедился в этом лично, но информация поступила из надежного источника.
 Джентльмен стоял на месте, хватая воздух, как вытащенная из воды рыба.
 - Давай, давай, добрый человек. Извинение, - Джек слегка похлопал лезвием ножа в качестве добавочного, и совершенно не требующегося, побуждения. Улыбка Джека Воробья сама по себе была вполне достаточным побуждением.
 - Мои искренние извинения, - наконец выдавил тот. Он слегка поклонился, и Уилл принял извинение в той же манере, что он было принесено.
 - Что ж, итак, теперь мы все пойдем свое дорогой, - Джек провел ножом снизу вверх, по пути отрезав несколько пуговиц с рубашки застывшего в ужасе джентльмена. – Не требуется добавлять, что нам нужен спокойный тихий уход. И если ты сделаешь хоть что-либо, – Джек вновь придвинулся вплотную, так что они стояли нос к носу, - и я имею в виду что-либо, лапочка, во всем широком значении этих слов, чтобы нам помешать, любым образом, любым способом, в любой форме и любом виде и… - Джек не закончил предложение, а джентльмен уже тряс головой. – Итак, просто иди домой, добрый человек. Мы можем пойти за тобой, а можем и не пойти. За тобой могут пойти наши друзья, а могут и не пойти. – Джек указал на них с Уиллом. – Пираты, ну ты понимаешь, мы все такие. Нам нельзя доверять. Так что иди домой, запри дверь и забудь, что ты вообще пытался наложить лапы на моего друга.
 Мужчина отчаянно закивал. Уилл ждал, запястье отчаянно болело, но никто не двигался с места.
 - Давай, парень, давай. Пора уже идти! – рявкнул Джек, замахав руками. – Брысь!
 Джентльмен повернулся и зашагал по дороге. Джек подождал секунд тридцать, затем открыл кошелек и не спеша отсчитал тридцать монет.
 - Что ж, вполне достаточно. На, - произнес он, бросая кошелек Уиллу.
 - А мы… - начал Уилл. Джек приподнял бровь, а затем вздрогнул.
 - А, ну да, конечно.
 «Черная жемчужина» была весьма мудро поставлена на якорь за пределами гавани. Джек и Коттон гребли, оставив Уилла в блаженстве ничегонеделания. Его запястье глухо ныло, и он только сейчас осознал, насколько сильно от него воняет. В корабельном трюме или тюрьме запах не ощущался.
 - А вообще, что ты делал на корабле Анамарии? – спросил Джек. – Если ты с Элизабет хотели присоединиться, я бы…
 Джек, видимо, узрел выражение лица Уилла, поскольку фраза заглохла на середине. Затем Уилл произнес, старательно сохраняя ровный тон:
 - Она сказала, что это торговое судно.
 - И ты ей поверил?
 - Да! – огрызнулся Уилл. – Да, я ей поверил. Да, я доверчивый идиот, который верит людям на слово, и это было успешно мне доказано задолго до твоего вторичного появления. Да, кстати, спасибо тебе.
 - Забудь. Элизабет?
 - Забудь.
 - Вот и замечательно, сразу и договорились о закрытых темах в беседах. Прекрасная погода стоит, не правда ли?
 Уилл метнул на него злобный взгляд.

***

 Этим вечером Джек поставил перед ним кувшин, до краев заполненный жидкостью насыщенного янтарного цвета. Они сидели в каюте Джека – на «Жемчужине» не было гостевых кают, а спускаться в трюм очередного корабля Уилл не имел ни малейшего желания.
 - Просто заплатил за проезд, да? – снова спросил Джек.
 - Да. Просто… мне было настоятельно предложено открыть лавку где-нибудь в другом месте.
 - На этом острове только двое имеют подобную власть, и я не думаю, что ты смог бы уйти спокойно, если бы это был Пушечный Командор.
 - Да, я бы не ушел.
 - Итак, мы собираемся напиться, ты наверняка расскажешь мне все об Элизабет, и затем мы займемся твоим клеймом, как только ты упьешься до нужной степени.
 Уилл опустил глаза. При свете ламп клеймо приобрело нездоровый блеск. Несколько волдырей полопались, там, где их натерли цепи, и из разорванной кожи сочилась липкая жидкость.
 Свечи на столе сгорели до половины, когда Джек внезапно хлопнул кружкой об стол. Ром выплеснулся, и в лужицах отразился и заблестел свет, оказывая гипнотическое воздействие.
 - Знаешь, я всегда старался избегать девчонок с птичьими именами. На самом деле, это к потере удачи. Мерзкие, уродливые, отвратительные птицы эти лебеди, - пьяно сообщил Джек.
 - А ты встречал еще девушек с птичьими именами? - с живым интересом спросил Уилл.
 Джек наморщил лоб.
 - Нет, на самом деле нет.
 - О.
 - Конечно, у ее папочки тоже птичья фамилия, а уж встречи с ним я постараюсь избежать. Почему он решил выставить тебя с острова?
 До Уилла внезапно дошло, что Джек не настолько пьян, насколько хочет казаться, но ему было все равно.
 - На самом деле это не вина ее отца. Элизабет… не любила меня по-настоящему.
 - Да, да, я знаю. Но полюбит. А затем ты перестанешь любить. Потом снова полюбишь, а она уже разлюбит, и даже все это долго не протянется. Весь трюк в том, чтобы не поубивать друг друга в процессе. Ты еще молодой, справишься с этим.
 - Это не просто «это».
 - Так, ты все же евнух!
 - Нет!
 - Тогда в чем проблема?
 - Она не любит меня. Она любит пирата.
 - Посмотри-ка, ты пират, как все хорошо сложилось.
 - Нет! Я не пират. Во мне нет этого! – он вытянул вперед руку с клеймом и сжал кулак, стискивая зубы от отдающейся по мышцам и коже боли, и Джек схватил его за запястье. И прежде, чем Уилл успел отдернуть руку, Джек выплеснул оставшийся ром из своей кружки на сочащийся жидкостью ожог.
 Уилл долю секунды просто смотрел, не вполне понимая, что произошло, а затем пронизывающая боль от попавшего на ожог спирта бросила его на колени. Руки сжались в кулаки, пальцы на ногах подогнулись, и боль была почти такой же кошмарной, как и в первый раз, когда раскаленное железо прижали к его коже. Он мог поклясться, что его кожа шипит от одного прикосновения. Воздух в груди кончился, и он пытался вдохнуть, но легкие не в состоянии были принять в себя ни глотка.
 Но Джек тут же приобнял его, растирая ему спину.
 - Вот так, парень, хорошо. Сейчас воздух вернется на свое место, боль поможет. Лично я в это не верю, но так мне однажды сказали, и я выжил. И ты выживешь.
 Дыхание вернулось прохладным, сладким, заполняющим грудь воздухом, и Уилл вцепился зубами в большой палец, чтобы не закричать. Наружу вырвался лишь придушенный всхлип, а за ним прерывистый вздох. Джек взял его руку в свою и осторожно замотал куском тряпицы. Абсолютно белой тряпицы. Она была самой чистой вещью, что Уилл когда-либо видел рядом с Джеком, и он смотрел на нее, не отрываясь, лишь бы не видеть жидкость странного цвета, текущую с ожога.
 - Уильям Тернер, теперь приличное общество для тебя закрыто. Помни об этом и никогда не забывай. И будь всегда настороже, если хочешь сохранить голову на плечах. Эта отметина означает, что любой магистрат может повесить тебя на месте по любому поводу. Она с тобой навсегда, и ты не сможешь даже притвориться, что это не так. Теперь ты один из нас.
 Уилл промолчал.
 - Так что прими это как мужчина и выпей со мной еще или вали отсюда. У меня нет времени пялиться на чужую тоску. Я начинаю скучать до зевоты.
 Уилл все еще не вернул себе полную координацию и контроль над всеми мускулами, равно как и достаточно воздуха, что говорить, но он понял, что наступил один из редчайших моментов, когда Джек серьезен до той самой тоски и зевоты. Мгновение они просто смотрели друг на друга, а затем Уилл жестом попросил ему налить. Джек немедленно расплылся в широчайшей ухмылке и хлопнул Уилла по спине.
 - Вот и молодец.
 Уилл пил, пока его глотка не начала гореть и в желудке не осталось места, и он был вынужден либо перестать пить, либо захлебнуться. Спирт быстро разбежался по разогретому телу, и боль поутихла, а ром заполнил разум.
 Долгое время они просто сидели и пили, пока Уилл не почувствовал, что еще немного, и его мочевой пузырь просто разорвется. Когда он поднялся, комната внезапно сделала три оборота направо и медленно вернулась к обычному положению. Он схватился за стену, но промахнулся и вместо этого вцепился в пол.
 - Наверно, стоило разбавить последнюю кружку, - услышал Уилл бормотание сзади себя, но был это Джек или сам Творец, он бы сказать не смог, и в этот конкретный момент ему было абсолютно все равно. Джек помог ему добраться до поручней, помог спустить штаны (заодно разрешив вопрос о евнухах раз и навсегда), а Уилл сделал остальное.
 Ну на этом воспоминания Уилла о прошедшей ночи и кончились.
 Он очнулся, когда пушечное ядро раздробило ему голову, и мозги расплескались по всей подушке, но когда он неловко зашарил вокруг, пытаясь уложить на место хрупкие кусочки костей, единственным, но что наткнулись его пальцы, были косички с бусинами.
 Он дотронулся до собственных волос, все еще завязанных в сальный хвост, и затем провел по косичкам непосредственно до места их происхождения. Рядом лежала еще чья-то голова. К счастью, она была приделана к чьей-то шее и остальному телу, но кожа на этом теле не была нежной кожей Элизабет. Он приподнялся на локтях, и в голове выстрелила очередная пушка, но грубая кожа на голове рядом с ним ни изменилась.
 Первым, что до него дошло, было то, что они с Элизабет спали в разных постелях уже больше года. Вторым то, что, понятное дело, Элизабет не была Джеком, и Джек Элизабет тоже не был, а третьим было то, что ему совершенно необходимо помойное ведро. Немедленно.
 Мерзкая зеленая масса поднялась из желудка, обжигая горло на своем пути вверх гораздо сильнее, чем обжигал ром на пути вниз. Он напрягся, но даже это не помогло избавиться от скопившейся внутри гадости, и он почти ожидал услышать легкие всплески падающих в рвотную массу внутренних органов.
 - Ну что же, - произнес Джек со своего места. – И тебе доброе утро.
 Уилл ухитрился произнести «убей меня» в перерывах между накатывающими волнами тошноты, но поскольку благословенная пуля так и не прошила его затылок, видимо, Джек его не услышал. Он повторил попытку.
 - Ну нет, парень, тебе придется просто это перетерпеть, - беспечно произнес Джек, хоть при пристальном разглядывании было заметно, что качает его несколько сильнее, чем обычно.
 С течением дня страдания Уилла упали до отметки, когда он ворчливо признался, что, скорее всего, переживет эту трещину в черепе. Вечером они снова ужинали вместе, но в этот раз ограничились разбавленным пивом, и после третьей кружки оба признали, что мерзкий вкус перевешивает все возможные положительные стороны. И в конце Джек посмотрел на Уилла очень внимательно.
 - Итак, ты решил?
 Уилл прокашлялся.
 - Здесь нечего решать. Ты все очень хорошо объяснил.
 - Бери все, что пожелаешь? – спросил Джек, поднимая кружку.
 - И ничего не давай взамен, - довершил Уилл.
 - Это не сильно убеждает меня в твоей собственной убежденности.
 - И ничего не давай взамен, - повторил Уилл. Он стукнул своей кружкой о кружку Джека так, что они обе полетели на пол, и вышел из каюты, не оглядываясь.

***

 Он привык к жизни на «Жемчужине», как Джек и предсказывал. И привык к тяжелой выматывающей работе, из которой и состоит жизнь моряка. Торговые корабли плыли под надежной защитой, и на каждый корабль, который они захватывали и грабили, приходилось не меньше дюжины, которые приходилось пропускать, ибо они были или слишком хорошо вооружены или ветер дул не в нужную сторону.
 Во время боя Уилл сражался рядом с Джеком, будто это и было его местом. И никто, даже мистер Гиббс, не пытались это оспаривать. Но спал он в общем помещении вместе с храпящей на все лады командой, как если бы его место было именно здесь.
 Он не просил никаких поблажек, и спустя неделю, не получал ни одной. Он работал, как обычный матрос и бился, не жалея себя, но когда они плыли спокойно, и он занимался тем же, чем и любой моряк – мыл, тер, счищал грязь с многочисленных надстроек, то всегда чувствовал на себе взгляд Джека. Он работал с рассвета до заката, но ничто не меняло того факта, что в его душе царило черное беспросветное отчаяние.
 Клеймо зажило полностью, оставив лишь слегка выступающую на коже серебристую отметину, но его ладони изнывали от жажды вновь ощутить твердость и податливость металла. Крошечная кузница на борту корабля использовалась лишь для мелких ремонтных работ, и плавающий на «Жемчужине» кузнец совершенно не желал видеть в ней посторонних.
 Но однажды после заката, когда после ужина вся команда сидела, уткнувшись в кружки с ромом, Уилл вошел в пустую кузницу, жаркую, поскольку жаровню только-только загасили, и вновь развел в ней пламя.
 Металл был крайне низкого качества, и огонь в маленькой жаровне заставил его лишь слегка светиться, но Уилл бил по нему молотом, пока на ладонях не открылись размягчившиеся от долгого отсутствия тяжелой работы старые мозоли. Выкованная сабля выглядела не лучше, чем первая работа юного ученика, только-только взятого в кузницу, и чья спина еще болела от полученных побоев, а в глазах не высохли слезы, пролитые ночью от тоски по дому и мамочке, но баланс у нее все же был превосходный. Он швырнул ее в ведро с водой и лишь в заполнившем помещении паре он понял, что не один.
 - Неплохая работа, - произнес Джек.
 Уилл вынул саблю из ведра и отбросил в угол.
 - Детский лепет. Слепой пес и то выкует лучше.
 - Найти собачонку, выколоть ей глаза и проверить?
 Уилл бы согласился, но помешала странная уверенность в том, что Джек так и сделает.
 - Мой малыш несчастлив на моем корабле, да? – проворковал Воробей.
 Джек был пьян. Ну Джек всегда пьян, нельзя пить столько рома и не быть пьяным, но сейчас он был сильнее пьян, чем обычно. Уилл на полном серьезе опасался подпускать существо, испускающее столь сильные алкогольные пары, к открытому пламени в жаровне. Джек придвинулся к нему, к счастью, умудрившись не вспыхнуть, чистая удача, как всегда, и Уилл внезапно понял, что сделал шаг назад.
 - Ладно, хорошо, парень, я не кусаюсь, - промурлыкал Воробей. Он всунул бутылку Уиллу в руку, но Уилла кусали уже достаточно, чтобы опасаться вдвойне.
 - Не думаю, Джек. Тебе стоит пойти в постель.
 - Полностью согласен! – тут же отреагировал Джек, вскидывая руки. – Пошли.
 Уилл опустил на жаровню крышку и подхватил с пола свою рубашку. Она уже носила следы попавших искр и была заляпана сажей, но ему было все равно. Ночной воздух, горячий и обволакивающий сам по себе, после жара кузницы казался почти прохладным. Джек оторвался от его плеча и почти втолкнул Уилла в свою каюту.
 - И что, настал момент, когда ты меня соблазнишь? – спокойно спросил Уилл. – И если так, Джек, то мне не слишком интересно.
Джек молчал целую секунду.
 - Что ж, а какого черта и нет? – почти серьезным тоном вопросил он. – Ты сохранил себя до брачной ночи, ну а после этого уже можно все. – Джек на момент запнулся. – Или… позволь спросить, тебя уже ввели в этот клуб, и приглашение было решительно невдохновляющим?
 Улыбка Уилла отнюдь не лучилась весельем и потому так не достигла губ.
 - Думай об этом, как об игре на скрипке. Только в руках мастера или начинающего ученика она может довести человека до слез.
 - И кем это делает меня, начинающим учеником?
 - Нет, мой мальчик. Ты всегда будешь скрипкой.
 Джек так и не поцеловал его, хотя Уилл этого ждал. И Уилл не оттолкнул Джека, чьи губы уже касались его шеи, не целуя, а как бы пробуя на вкус, Джек облизывал и покусывал кожу, но не целовал. Трезвый как стеклышко Уилл ясно осознавал, что в любой момент он может Джека оттолкнуть и все будет кончено, но идущий от Воробья сильный запах рома заставлял его голову кружиться и остатки соображения растекаться по укромным уголкам.
 И результаты были… ну как минимум интересными. Джек обхватил его через штаны, не гладя и не сжимая, но от ощущения чужой тяжелой руки где-то в горле родился странный звук, услышав который, Уилл даже смутно не смог вспомнить момент его зарождения. И помимо прочего, Джек еще не закончил с облизыванием, и его язык, хоть и явно раздвоенный, был восхитительно мягким и теплым и продолжал скользить по его коже. Джек закончил вести дорожку, остановившись на животе Уилла чуть выше пупка, и застыл на месте. От внезапного разочарования у Уилла едва не подогнулись колени. Джек же поднялся с колен и подошел к столу, на котором дожидалась его недопитая бутылка.
 - Уходи или оставайся. Только без тяжких размышлений о тяжелой доле, - не поворачиваясь к нему, произнес Джек.
 - Иначе тебе станет скучно до зевоты? – спросил Уилл. У него ушло несколько секунд на то, чтобы вспомнить, как именно следует открывать рот, поскольку вначале получилось издать лишь пару гнусавых звуков.
 Кадык Джека дернулся вверх-вниз, когда он заглотнул едва ли не четверть из оставшегося в бутылке рома.
 - Именно.
 Уилл остался. Он взял бутылку из рук Джека, и вылил обжигающую жидкость себе в глотку. Джек обернулся, в глазах появился собственнический блеск, а на лице широкая ухмылка. В следующий момент Уилл спустил штаны, как бы вызывая Джека отвести глаза, но тот лишь улыбнулся и облизнул губы.
 - Так, так, так, - усмехнулся он, затем слегка склонил голову, принимая игру Уилла, и опустил взгляд. И голова у Уилла кружилась не только от рома. Отчаянное желание ощутить хоть что-нибудь внезапно свело судорогой мышцы на животе и заставило подогнуться колени. Он открыл рот, чтобы произнести имя Джека, но слова застряли в горле, а Джек дотронулся до него снова, самыми кончиками пальцев.
 - Много времени прошло, - протянул Джек. Грубые пальцы царапнули по коже, и Уилл инстинктивно попытался прижаться к ним сильнее. Джек положил ладони ему на бедра и снова усмехнулся. – Похоже, я теряю сноровку.
 - Если не поторопишься, потеряешь пальцы, - сквозь стиснутые зубы выдавил Уилл.
 - Ты чересчур требователен, Уильям. Это серьезный недостаток. Моменты, подобные этому, следует смаковать.
 До пистолетов Джека было не дотянуться, что наверняка, также было заранее просчитано. У Джека вообще все было очень хорошо просчитано. И когда, наконец, решив, что пока игр достаточно, Джек соизволил опуститься перед ним на колени, легкие прикосновения его пальцев к телу Уилла заставили того до умопомрачения желать простого человеческого контакта кожи с кожей.
 И ощущения Уилла от губ Джека на своем члене были еще восхитительнее, чем от его же губ просто на коже. Уилл привалился к шершавой стене, не обращая внимания на мелкие занозы, поскольку пытаться устоять на ногах без посторонней поддержки в данный момент было опасно для здоровья, причем здоровья их обоих, хотя Уилл тут пребывал в большей опасности, чем Воробей. И пальцы Джека не замирали ни на секунду, но сейчас их прикосновения из легких и дразнящих стали требовательными и настойчивыми, пытаясь проникнуть внутрь его тела, скользя вниз по бедрам, обхватывая его член рядом с чужими губами. Какое-то одно ощущение он смог бы заглушить, но все вместе, дюжина разных прикосновений и растекающееся по венам тепло довели его до развязки быстрее, чем бы ему хотелось.
 Еще дважды ночью и один раз ранним утром Джек доводил его до грани и опрокидывал, но утром Уилл проснулся один.
 Утренний воздух казался прохладным и влажным, и Уилл вернулся в общее помещение, неся ботинки в руках. Он рухнул в койку, хоть до общего подъема оставалось меньше часа, и поднялся вместе со всеми. Он думал, что все его тело будет ныть от недостатка сна, но оно будто онемело изнутри. Джек стоял у штурвала и смотрел на свой компас, и их с Гиббсом головы почти соприкасались. Гиббс взглянул на него, но ничего не сказал, а Джек просто не обратил внимания.
 Прошел день, затем неделя. Уилл спал в общем помещении, когда он вообще спал, но тот небольшой арсенал, что он ковал в свободные вечерние часы, не помогал справиться с пустотой. Сабли исчезали почти сразу после того, как он заканчивал с ними, но он ненавидел свои творения с момента окончания работы над ними.
 Неделю спустя Джек сидел за столом, изучая морскую карту. Уилл вошел в каюту, не постучав, и Джек моментально свернул ее. Уилл наблюдал за этим, приподняв бровь, но Джек лишь улыбнулся и пожал плечами, будто говоря «а что делать?».
 - Извини, парень, новые привычки.
 Уилл не ответил.
 - Тебе придется постараться посильнее. Может, стоит начать с того, что сейчас на колени встанешь ты? – произнес Джек, причем на его лице явно читалось ожидание возражений.
 Такое ожидание дало о себе знать и у Уилла в душе, но к своему собственному удивлению, он просто опустился на колени.
 - Вот и хорошо, молодец, - почти прорычал Джек незнакомым низким голосом.
 Уилл не ожидал от себя подобной немедленной реакции, но эта реакция тут же дала о себе знать, и он ощутил напряженность и жар, прижавшиеся к животу. Джек обошел его кругом. Уилл попытался обернуться, но Джек придержал его голову.
 - Ах-ха, малыш, смотреть перед собой.
 Джек был так близко, Уилл ощущал жар его тела на своей шее. Он прикусил губу, чтобы не заговорить, но не смог унять дрожание мышц.
 Вес чужих ладоней на плечах, чужие пальцы, убирающие волосы с его шеи и тянущие его немного назад, всего на пару дюймов. Жар, запах, вес Джека, прижавшегося к обнаженной коже открытой шеи, слились в одно, и Уилл не смог удержаться от долгой дрожи. И он кончил без единого прикосновения, проваливаясь в тепло и зной и тесноту, и внутри него будто отпустило пружину.
 - Понятно, - произнес Джек.
 Уилл опустил голову, сгорая от стыда, но Джек, похоже, был в полном восторге. Он затащил Уилла в кровать, медленно снял с него всю одежду, вытер его тело грубой тряпкой, что сделало и без того горевшую кожу чувствительной к любым прикосновениям.
 Плавая в мареве странных незнакомых ощущений, он смутно услышал, как Джек сплюнул, но когда Джек толкнулся в него, резкая боль пришла всего на долю секунды. Уилл вытянулся, предлагая себя и принимая в себя новые ощущения. Руки Джека не останавливались ни на мгновение, и Джек выплеснул остаток рома Уиллу на плечи и медленно слизал его весь.
 И снова, Джек взял его дважды, на второй раз слюна почти высохла, и от жгучей боли он вскрикнул. После второго вскрика Джек закрыл ему рот рукой, перекрывая дыхание настолько, что его разум поплыл от нового наплыва ощущений, и голова начала кружиться. Это швырнуло его на самый край и оставило там до тех пор, пока Джек не отпустил его полностью.
 И опять, когда Уилл проснулся, проснулся он один.

***

 Его мышцы снова болели, но боль шла откуда-то из глубины души. Он поел вместе с командой, но вместо того, чтобы подойти к боцману за указаниями, он поднялся на мостик. Джек стоял один, одна рука лениво лежала на колесе, и несмотря на относительное спокойствие волн, его покачивало взад-вперед. Уилл молчал, ожидая узнавания, внимания, хотя бы ворчания в знак приветствия, но Джек молчал.
 За Уиллом поднялся Гиббс, открыл рот, но когда Джек не обратил никакого внимания даже на своего первого помощника, Гиббс развернулся и поманил Уилла за собой.
 - «Жемчужина» говорит с ним, - объяснил он, положив тяжелую руку Уиллу на плечо. – Она не любит соперников. Не считай себя лишним только поэтому.
 Он не чувствовал себя лишним прошлой ночью, но тем не менее кивнул и занимался своими обязанностями вплоть до заката. Вечером он решил было лечь спать в своей койке, но вместо этого повернулся и пошел к Джеку в каюту, не зайдя даже в кузницу. Джека не было, но каюта была не заперта, и ужин был накрыт для двоих. Он поел один, выпил вина и почти уже заснул, когда Джек вернулся. И Джек вставил ему еще раньше, чем брошенные им пистолеты упали на пол, и вес придавившего его к постели мужчины заставил Уилла толкнуться вверх, ему навстречу, отвечая так же страстно, как и принимая. Оргазм залил его мощной волной, прокатившейся по нему за две секунды и так же быстро схлынувшей, и Джек скатился с него и был уже за столом буквально через пару секунд. Уилл перевернулся и заснул, не проснувшись, когда Джек лег рядом с ним. Если Джек вообще лег рядом с ним.
 На следующее утро они пристали к одному островку, чтобы пополнить запасы. Уилл проснулся от тряски, сопровождающей корабль, когда он царапает днищем по песку, а затем от резкой остановки. С палубы доносились голоса, с обоих бортов на воду спускались шлюпки, но никто его не будил, и судя по всему, его присутствие не требовалось. Он поднялся, оделся, но шел среди команды как мертвый среди живых, неспособный или не желающий заговорить.
 И он осознал, что все еще имеет телесную оболочку, только когда кто-то выкликнул его имя. Он обернулся. Гиббс махал ему рукой, чтобы он подошел к мостику, и он подошел, проходя между снующими матросами и тюками с припасами, уже привезенными с острова.
 - Парень, ты в третьей лодке, - крикнул Гиббс.
 Уилл кивнул, чувствуя благодарность.
 Ручей с пресной водой находился в доброй миле от берега. Уилл сдвинул коромысло с ведрами на плечи, чтобы оно не натирало шею. Он уже сделал одну поездку, и после прохлады джунглей солнце особенно нещадно палило его плечи. Гиббс положил руку на его коромысло.
 - Тебе придется вернуться на корабль.
 Уилл застыл на месте.
 - Но… - начал он, но слова завязли в горле. Гиббс же явно не желал спорить на эту тему. – Ладно.
 Он отдал коромысло и взял лодку.
 Джек ожидал его в каюте с явным нетерпением. Он молчал, и Джек без вечных присказок был даже и не Джек. Он расстегнул штаны, поставил Уилла в нужное положение и просто взял, что хотел.
 После Уилл остался лежать на полу, весь дрожа, но когда Джек попытался шагнуть мимо, протянул руку и схватился за его ботинок.
 - Мне это не нужно, - произнес Джек, но прозвучало это так, будто он пытался убедить сам себя.
 Уилл остался на корабле, но провел ночь на пыльной койке внизу. В помещении было душно, и чужой храп не давал заснуть. Уилл натянул ботинки и вышел на палубу.
 Он оказался там не один. Облокотившись на поручень, там стоял Гиббс с фляжкой в руке. Он предложил ее Уиллу, что было с благодарностью принято.
 - Парень, это не первый раз, - внезапно произнес Гиббс, забирая фляжку назад. – Джек есть Джек, и это все, что он есть.
 Уилл слегка отстранился, не желая это обсуждать. Гиббс смотрел мимо него и наклонился, чтобы наполнить фляжку из стоящей рядом бутылки. В каюте Джека горела лампа, и Джек двигался перед непрозрачным окном, так что Уилл видел лишь его тень и ничего больше. Он смутно подумал, а видит ли Джек его, но затем отвернулся и усилием воли заставил себя спуститься в общее помещение.
 Он проснулся от звона колокола на палубе. В следующую же секунду он уже стоял на ногах. Он поднялся на палубу, когда бой уже начался, пушечные ядра свистели над головами и вспарывали воду, и пушки «Жемчужины» дробили доски чужого борта. Уилл пробился к капитанскому мостику.
 Джек подвел «Жемчужину» борт к борту с чужим кораблем.
 - Уильям, пошли.
 Матросы Воробья уже приступили к грабежу, но Джек был гораздо более методичен. Они бились до кровавого конца, и чужая команда сдалась. Анамария принесла судовую декларацию, и Джек быстро ее просмотрел.
 - Пусть капитан ждет меня на мостике, и приведите туда же кого-нибудь из его друзей, что еще остались на ногах.
 - Да, Джек, - ответила она.
 - Уилл, за мной.
 Анамария привела на мостик капитана, его слугу, первого помощника и одного из плывших на судне купцов. Джек поприветствовал их распростертыми объятиями и взведенными пистолетами. Гиббс и Коттон поднялись вслед и встали над первым помощником и слугой с саблями и пистолетами наготове.
 - На этом корабле должен быть груз золота, доставляемый из колоний, но произошло удивительнейшее событие, мы, кажется, не можем его найти. Вероятно, вы сможете оказать нам неоценимую помощь и подскажете, где его искать. Потом мы отправимся по своим делам, а вы останетесь в целости и невредимости.
 Капитан замотал головой.
 - Мы выгрузили его в последнем порту.
 Джек подергал себя за бородку.
 - Нет, простите. Не верю тебе, приятель. Попрошу без обид. Мистер Коттон?
 В один момент шея слуги была одним целым, в следующий ее залило красным цветом. Слуга упал, сжимая горло и пытаясь соединить разрезанные части. Купец рядом с Уиллом завизжал, как баба.
 - Ну, а теперь вернемся к сундуку, – спокойно продолжил Джек. – Боюсь, в первый раз я вас плохо расслышал.
 - Я сказал вам. Я все, черт побери, вам сказал! Здесь нет сундука! – закричал капитан.
 Джек облизнул зубы.
 - Тебе сильно не хватает здравого смысла, ты об этом знаешь? – спросил Джек. – Что же, хорошо. Мистер Гиббс?
 Первый помощник упал рядом со слугой, и лужа крови под ними дотекла до подошв ботинок Уилла.
 - Пожалуйста! – взмолился купец. Он стоял в крови, но совершенно этого не замечал. – Пожалуйста, умоляю вас, у меня жена, дети, я не могу…
 - Попрошу замолчать! – заорал Джек. – А теперь, добрый капитан, у тебя остался один шанс. Где. Сундук?
 В его голосе звенела ярость, с которой Уилл никогда раньше не сталкивался. Капитан поднял на него мертвый взгляд, и Уилл понял, без какой-либо тени сомнений, что на корабле нет сундука. Купец завыл.
 - Здесь нет сундука, - произнес капитан.
 - Я боялся, что ты так и скажешь. Мистер Тернер?
 Купец смотрел на Уилла, не в силах произнести ни слова, и лишь прерывистый вздох сорвался с его губ. Уилл поднял саблю, поднес к его плечам, но затем опустил.
 - Я не могу.
 Гиббс тряхнул головой, показывая простейшее движение, нужное для того, чтобы перерезать безоружному человеку горло, но Уилл не мог. И не стал. Сабля выпала из пальцев.
 Джек прищелкнул языком и открыл рот. Затем передумал и направил на трясущегося перед ним купца оба указательных пальца.
 - Прошу прощения, мы отойдем на минутку, но мы скоро вернемся, чтобы завершить разговор.
 Он перешагнул через тела.
 - Уилл, мой мальчик, ты, похоже, уронил саблю. Будь умницей и подбери ее, - попросил Джек, подходя ближе к Уиллу. Тепло и спокойствие, исходившие от Джека, были настолько сильны, что преодолели его собственные страхи, и он уже потянулся за саблей.
 Ее рукоять лежала в луже крови. Уилл застыл на месте. Купец открыл глаза.
 Джек легонько постучал рукояткой своего пистолета того по плечу.
 - Ты знаешь, что не сможешь сохранить ему жизнь, - тихо произнес Джек, будто они были одни в какой-нибудь комнате. – Это ни к чему ни приведет.
 - Тогда тебе придется сделать это самому, - ответил Уилл.
 Джек кивнул.
 - Должен сказать, Уилл, я разочарован.
 - А мне действительно жаль.
 Джек снова кивнул.
 - Да, я знаю.
 Он нажал на курок, купец упал, и Гиббс тут же кинул ему еще один заряженный пистолет.
 - Сундук. Быстро, - ровным голосом произнес он.
 Капитана затрясло.
 - В моей каюте, под полом.
 - Спасибо. Неужели это было сложно? – резко спросил Джек. Пистолет рявкнул, и четвертое тело рухнуло к его ногам.
 - То, что мы обсуждали раньше, сделай это, - приказал Джек Гиббсу, не поворачиваясь к Уиллу. – Я не хочу видеть его на моем корабле.
 - Я понял, Джек.
 Джек выбежал с мостика, пистолет он держал на плече, так что тот утыкался ему в шею, хотя, возможно, металл, разогретый недавним выстрелом, обжигал кожу.
 Гиббс вздохнул.
 - Пошли, парень.
 Они позаимствовали одну из лодок с торгового судна, а вокруг них корабль уже занялся огнем. Гиббс приволок с собой мешок и извлек из него пару широких кожаных браслетов. Он завязал их вокруг запястий Уилла, а тот был слишком подавлен, чтобы протестовать.
 - Откуда это? – только спросил он.
 - Джек приказал их сделать. В тот день, когда ты ступил на борт.
 Уилл кивнул, пустота внутри расползалась с угрожающей быстротой. Гиббс кинул к его ногам мешочек, и тяжелые монеты внутри глухо звякнули.
 - Это очень опасно – быть нужным Джеку Воробью, парень. А сейчас уходи.
 Лодка опустилась на воду со скрипами, напоминавшими тяжелые вздохи.

 Конец