Почитайте фендом
«The Chronicles of Riddick»
1 фанфик

Фанфик
«Запрещенный прием»
Фандом: «Criminal Minds»
Автор: TerryBolger

Наследство лорда Кавендиша

Название: Наследство лорда Кавендиша  
Фандом: Гарри Поттер
Автор: E-light
Пейринг: ГП/ДМ
Рейтинг: NC-17
Размер: макси
Содержание: Каждый не уважающий себя гарридрачник обязан написать историю, в которой Гарри и Драко живут в одном доме :). Собственно, это и есть сюжет.
Отказ от прав: всё принадлежит Роулинг. 

[ все фанфики этого автора/переводчика ]



Глава 1. Думай об Англии

Гарри столько лет не пользовался маггловским транспортом, что уже забыл, как неудобно перемещаться на нем из одного пункта в другой. За сутки в поезде он отсидел себе задницу и сейчас нетерпеливо поглядывал на часы, желая побыстрее оказаться в Торренстоуне.
- Жаркий сегодня будет денек, - заметил молодой человек в синей джинсовой куртке. В вырезе покачивался крестик на серебряной цепочке – в этих местах многие до сих пор верят в вампиров. – Элен, ты не видела мой телефон?
Его спутница пошарила по сиденью, вытащила из-под себя черную блестящую коробочку с кнопками и кинула на колени соседу.
- Держи… Он, кажется, разрядился.
За окном замелькали фонарные столбы, огромные красно-сине-черные граффити на бетонном заборе, изрисованном местной молодежью, маленькие домишки с черепичными крышами и длинные унылые бараки.
Вот она, сельская Англия. Что-то не пахнет здесь ни пасторалью, ни идиллией. Гарри подхватил рюкзак, кивнул на прощанье соседям по купе: ответный кивок парня был дружелюбным и равнодушным, девушка посмотрела на попутчика с тоской, смутным сожалением и ласковым теплом. Будь Гарри студентом, он непременно бы смутился, а потом долго думал о случайной знакомой, представляя продолжение их знакомства. Но в двадцать три, почти двадцать четыре года внимания женского пола ему хватало с лихвой.
Миловидная проводница в серой униформе стукнула в дверь:
- Торренстоун! Готовьтесь к выходу!
Гарри вышел на пустой, мокрый от прошедшего ночью дождя перрон и огляделся. Что ж, к месту, где ему предстоит работать до конца месяца по самым оптимистическим прогнозам, он прибыл.

Торренстоун Гарри обошел по дуге: ни к чему местным знать о появлении здесь чужого человека. Намного сложнее оказалось идти по болоту; порой Гарри начинал сомневаться в верности выданной ему старой карты. В конце концов, с тех пор прошло двести лет. За два столетия многое может измениться.
Гарри с силой хлопнул себя по щеке и ругнулся. Похоже, все комары в округе слетелись к нему попировать. Надо было посмотреть инсектицидное заклинание сразу, как только Гарри узнал, что дом лорда Кавендиша стоит посреди болота. Впрочем, что уж теперь горевать.
Он мокрый, грязный и потный, - назойливые насекомые лишь последний завершающий штрих к портрету «я не преступник, вы заблуждаетесь, я – уполномоченный аврор».
Переход оказался неожиданным. Ошеломляюще неожиданным. С домом на Гриммаулд-плейс было совсем не так. Гарри остановился, разглядывая запущенный сад: деревья развесили ветви во все стороны, мешая друг другу расти; трава вымахала по пояс человеку, и из зеленого моря дерзко высовывались головки цветов; над ромашками порхали бабочки, жужжали трудолюбивые полосатые шмели, а вместо уходящих под воду кочек перед аврором расстилалась выложенная разноцветными плитками дорожка, словно манящая пройти по ней бодрым строевым шагом.
Гарри оглянулся и увидел за своей спиной высокую кирпичную стену, над которой торчали острые металлические пики. Иллюзия?
Гарри дотронулся до кирпичей рукой. Теплые – нагрелись на солнце. Реальные. Вполне настоящие.
Гарри рванулся отчаянно, как на платформе девять и три четверти, думая, что будет, если он разобьет себе голову...
Перед ним снова простиралось болото: кочки, вода, грязь и звенящие назойливо комары.
Хмыкнув, аврор аккуратно отступил, повернувшись лицом к заброшенному раю. Знает ли наследник лорда Кавендиша, что граница его владений нарушена представителем закона? Гарри Поттера это не волновало.

Дом Гарри разочаровал. Он совсем не походил на киношные усадьбы: приземистый, хмурый, мрачный, - он уступал даже дому Блэков. Дело было вовсе не в том, что в некоторых окнах отсутствовали стекла, не в том, что краска вылиняла и облупилась, не в закопченных трубах и выщербленных стенах, - само «лицо» дома было уныло-казенным. Ни проблеска фантазии. Убогий безликий фасад. Десять окон на первом этаже, десять – на втором. Выше – деревянная мансарда, но и в ней нет ничего, что представляло бы историческую или художественную ценность.
Гарри ожидал большего от дома, выстроенного самым чудаковатым магом Британии, превзошедшим в маггловских науках и Ньютона, и Бэкона. Не забыть бы ознакомить со своими выводами нынешнего наследника.
Аврор взялся за отполированный ладонями дверной молоток и постучал.
Тишина.
Он постучал сильнее, решив, что если ему не откроют на этот раз, он сам войдет. Послышались шаги, душераздирающе скрипнул несмазанный дверной засов, и Гарри отступил, давая место открывающейся двери.
На пороге стоял худой светловолосый человек в заношенном халате с широкими рукавами и оттянутыми карманами, в дешевых пляжных шлепанцах. Гарри еще не доводилось видеть Драко Малфоя с торчащими во все стороны вихрами и трехдневной щетиной. Кожа бывшего принца школы была землистой, под глазами прорисовывались темные круги.
- Доброе утро, - бодро сказал Гарри и протянул Малфою пергамент с печатью. Почему-то ему вспомнились почтальон с заказными письмами, налоговые агенты и члены общества любителей Иисуса, ходящие по домам с листовками «Британия против СПИДа». – Долго же до вас добираться. Кстати, прекрасный сад. Жаль только, немного запущенный.
- Поттер. – Малфой взял пергамент, но читать его не спешил. – Какие эринии принесли тебя сюда?
- Если кто меня и принес, так это пассажирский поезд. Посмотри на ордер. Видишь строчку «владелец имущества»? Дай мне войти, и мы поговорим.
Гарри был не в лучшем настроении. Он шагал сюда полтора часа. И до этого сутки ехал в поезде.
У него было стойкое ощущение, что в рюкзаке лежит груда камней; хотелось пить, хотелось есть, но сначала в душ - смыть с себя дорожную пыль и пот. И лучше бы Малфою не начинать возмущаться и качать мифические права. В этом случае Гарри мог внятно объяснить, куда тот может засунуть Великую Хартию магов.
Малфой внимательно изучал предъявленный ему документ. Наконец он опустил пергамент и уставился на Гарри с холодным прищуром:
- Почему именно ты? Что, во всем Соединенном Королевстве больше авроров не нашлось?
- Представь себе, да, - раздраженно ответил Гарри. – Мы так и будем стоять? Я чуть не спекся на солнце, и я хочу пить. Покажи, где здесь кухня. Нормальный хозяин предложил бы гостю чай, но я согласен и на воду. Только, ради всех проклятых, скорее.
«Шевели задницей, Малфой, - мысленно прибавил Гарри, - если будешь играть на нервах, удивишься, увидев, что могу сделать я».
Несколько мгновений Малфой стоял неподвижно, всматриваясь в лицо бывшего однокашника.
Наконец он фыркнул и развел руки в стороны, склонившись в полупоклоне:
- Добро пожаловать в Кар Кавендиш, милорд. Сожалею, что не могу угостить тебя, как полагается, - к несчастью, ты не предупредил меня о своем визите. Этот затхлый клоповник готов приветствовать тебя. Если откровенно, здесь редкостная дыра, не знаю, зачем она понадобилась Министерству. Можешь ее осмотреть.
Гарри покачал головой:
- Я собираюсь здесь жить. Некоторое время. Так ты покажешь мне, где кухня?

Предчувствия Гарри не обманули: давнее знакомство с «объектом n230» сыграло отрицательную роль. И Гарри ведь предупреждал, но Стиббинс сказал, как отрезал: «Раз «параноики» за, тебе не о чем волноваться. В крайнем случае, если все сорвется, в лужу сядут они. Уж я об этом позабочусь».
Гарри до последнего не говорил Джинни о задании. Привело это к тому, что в вечер перед отъездом жена объявила ему бойкот. Неохотно цедила сквозь зубы, когда Гарри спрашивал ее, какие вещи взять с собой в дорогу, а ночью отвернулась к стенке и упорно молчала. Можно подумать, Гарри сам хотел месяц прожить вдали от дома. Вместе с хорьком.
Аврор сверлил взглядом светлый затылок, развлекая себя фантазиями, включавшими темечко Малфоя и увесистый тяжелый предмет. Желательно, квиддичную биту или бладжер. Коридор закончился слишком быстро, и вообразить сладостные подробности Гарри не успел.
Дом Кавендиша изнутри выглядел гораздо презентабельнее, чем снаружи. Высоченные лепные потолки – магия, как в палатках? – деревянные панели, ковры на полу… Дом, по крайней мере, в три раза больше, чем кажется с улицы.
Кухня обставлена мебелью из мореного дуба; темновато, мрачно, но был в этом какой-то готический шарм, напоминающий о голливудских фильмах ужасов и музеях. Гарри обвел взглядом комнату и покачал головой. Голливудские фильмы ужасов… Самая та ассоциация для английского поместья XVIII века.
Над тумбочкой, в проеме между двумя шкафами, висели огромные застекленные часы с позолоченным циферблатом, узорными стрелками и мерно покачивающимся маятником. На столе стояла тарелка с остатками омлета, чашка с недопитым чаем и наполовину полная бутылка огневиски.
Гарри посмотрел на часы. Полдвенадцатого.
- Пьешь до обеда? Не лучший способ начинать день.
Не дожидаясь приглашения, Гарри сбросил рюкзак и уселся за стол. Малфой убрал грязную посуду на тумбочку и провел пару раз тряпкой, смахивая крошки.
Порывшись в буфете, он нашел чистую чашку и налил туда воду из деревянного, потемневшего от времени бочонка. Вода оказалась холодной и вкусной; Гарри выпил ее, не отрываясь.
- Работаешь в Министерстве здравоохранения по совместительству? – яда, содержащегося в голосе Малфоя, хватило бы на двух Vipera berus. - Как я провожу свои дни, не твое дело.
- Ну, в общем, да, - признал Гарри, с благодарностью следя за тем, как Малфой извлекает из шкафа сыр, ветчину, джем и маленькие круглые булочки.
Утоление жажды и перспектива позавтракать сильно улучшили его настроение. Еще бы в душ, и поскорее уладить дела с Малфоем. Хотя последнее маловероятно.
Экс-слизеринец быстро и ловко нарезал продукты, и Гарри впервые в жизни обратил внимание на его руки. Узкие бледные кисти, длинные пальцы, аккуратные белые полукружья лунок, не заросших кутикулой. Не бреется, но ухаживает за своими ногтями? Странно. Гарри скосил глаза, разглядывая собственные смуглые неухоженные руки. Крема, лосьоны, пилочки – это игрушки метросексуалов. Нормальные люди такой фигней не страдают.
- Комплекс чар «Manicure», - вполголоса пояснил Малфой.
- Что?
- Сделал в Париже в 15 лет. Через год выветрится. Стану таким же, как ты.
- О, - все, что смог произнести Гарри. – Дорого стоит?
- Ты бы не заказал.
Малфой подтолкнул блюдечко с нарезкой гостю, налил себе свежего чаю из пузатого чайника и уселся напротив Гарри.
- Ну? И что ты собираешься делать?
Гарри откашлялся, размышляя над тем, с чего начать.
- Клан Вильфедро – это тебе о чем-нибудь говорит?
Надо отдать должное Малфою – тот даже не моргнул. Гарри вскользь, без особой надежды проверил его ментальную защиту и наткнулся на непробиваемую стену.
- Вильфедро? Что-то итальянское. Сорт сигарет?
- Что ж, довольно звучно, можно даже раскрутить брэнд. Раз есть сорт Мальборо, почему бы не быть Вильфедро? Ладно, давай не будем играть в непонимание. Всех вас давно сдали оптом. Почему, как ты думаешь, я здесь?
- Не знаю, решил подышать деревенским воздухом?
Гарри и не надеялся, что Малфой расколется сразу. Ему понадобится время, чтобы осознать и прочувствовать поражение. Ничего, времени у них достаточно. Впереди целый месяц.
- Никто сюда не явится, Драко, можешь не рассчитывать. Дом под наблюдением. Твоя миссия провалена. У тебя есть только один выход, - Гарри сделал многозначительную паузу. – Сотрудничать с Министерством.
Лицо Малфоя вытянулось. Ради этого мгновения стоило тащиться сюда по кочкам. Но наслаждаться триумфом было рано.
- И если я откажусь? – спросил Малфой.
- Ты можешь уйти, - сказал Гарри. – У нас к тебе претензий нет. В отличие от твоих нанимателей. Где, интересно, ты возьмешь пятьдесят тысяч галлеонов, чтобы вернуть их людям Вильфедро? Я в 2001-м был на стажировке в Америке и видел в мертвяннике трупы магов, считавших, что не обязаны возвращать долги. Неприятное, скажу тебе, зрелище.
По информации, которой располагал аврорат, Малфой взял у подельников аванс, чтобы уплатить налог и проценты за свое поместье. Первые комиссионные составляли всего пять тысяч. Бриллиантов же из портала нагребли на три сундука. Миллион галлеонов, не меньше. Малфой тут же повысил свой процент – и прогадал, учитывая нынешние обстоятельства.
- Хорошо, и если я соглашусь?
- Мы обеспечим тебе безопасность. Ты открываешь Портал, и мы вместе работаем над установлением контакта.
Малфой поразмышлял.
- Вы в курсе, что на мне метка молчания?
- Да, - Гарри вздохнул, - не беспокойся. Я знаю, что ментальное принуждение не сработает. Ты умрешь.
- И другого Хранителя вы не найдете, - уточнил Малфой.
- Поэтому нам и нужно твое согласие.
- Отлично, - Малфой поднялся из-за стола. – Я подумаю. Вы же дадите мне время подумать?
- Только не слишком долго.
- Я буду думать столько, сколько потребуется. – Малфой обогнул стол, направляясь к двери.
– О… и, да, – он остановился. – Ты же собираешься здесь жить? Имей в виду, я кормил тебя в первый и последний раз. Этот дом может принадлежать Министерству, но припасы в этом доме – мои. Сам покупай себе еду и сам готовь. Мои продукты не трогай.
- Какие проблемы, - проговорил Гарри, - я за них заплачу. Сколько тебе надо - галлеонов десять, двадцать?
- Ты не понял, Поттер. Здесь не ресторан. Я не работник сферы услуг. Можешь пить воду, в бочонке всегда есть чистая вода. Все остальное покупай себе сам. Я надеюсь, ты не опустишься до мелкого воровства, но на всякий случай поставлю контрольное заклинание.
- Кто бы говорил о мелочности, Малфой! Человек, который собирается следить за каждой крошкой! Можешь подавиться своей едой. Мне она не нужна… Где здесь можно купить продукты?
- В магазине, конечно, - Малфой улыбнулся.
- А где магазин? В Торренстоуне?
- Гениальное озарение. - Малфой с притворным почтением склонил голову. - Приятной прогулки по болоту, Поттер.
Улыбнувшись напоследок, он вышел из кухни.
«Спокойно, - сказал себе Гарри, - спокойно. Я не буду вестись на провокации. Он все тот же мелкий хорек. Он меня не достанет. Ничтожество с большими амбициями… Мы сработаемся. Сработаемся».
Это угрожало стать мантрой месяца.

Гарри отправил патронуса с сообщением для шефа и решил осмотреть дом.
Кар Кавендиш был похож на музей: все стулья, столы, шкафы и прочая мебель здесь были массивными, темными, солидными, наводившими на мысли о нудных светских приемах и тоскливых ноябрьских вечерах с обязательным камином. К Каминной сети, кстати, дом подключен не был. Гарри заглянул в столовую, зачем-то посчитал стулья, стоящие вокруг длинного стола, - их оказалось двадцать четыре; побродил по гостиной, разглядывая изящные безделушки – коллекцию фарфоровых пастушков и пастушек, хрустальные вазы, пепельницы, трубки, бронзовые статуэтки, висящие на стенах звериные головы и картины; откинул запыленную крышку пианино, нажал несколько клавиш и кивнул, пробормотав: «Фа диез». Интересно, кто и когда играл здесь в последний раз?
Следующее помещение оказалось лабораторией, заставленной котлами, колбами, ретортами, перегонными кубами, и банками с непонятным содержимым. Гарри едва взглянул на пыльные склянки и тут же захлопнул дверь. Зельеварение до сих пор вызывало у него исключительно неприятные воспоминания.
Судя по количеству пыли, Малфой сюда тоже не заходил. Чем же он занимается в Кар Кавендише? Кроме, разумеется, открытия Портала раз в двадцать восемь дней.
Говоря о порталах. Гарри всерьез злила необходимость торчать в этом доме целый месяц. Стиббинс советовал смотреть на это, как на внеочередной отпуск. Самого бы его сюда…
Гарри распахнул следующую дверь и очутился в библиотеке. Здесь он задержался дольше. Книжные полки до потолка, особый, ни с чем несравнимый запах, полутьма и прохлада… Может, тут хранятся какие-нибудь книги о Кар Кавендише или порталах?
Гарри вошел внутрь и пошел вдоль полок, рассматривая книжные корешки.
- Что-то ищешь?
Малфой сидел в кресле возле окна, и Гарри заметил его присутствие, только когда он подал голос.
- Так, что-нибудь почитать.
- Здесь нет ничего развлекательного. Ричардсон и Шекспир.
Гарри подошел к окну и уселся в удобное глубокое кресло с изъеденной молью обивкой. Между креслами стоял низенький столик, на котором лежала стопка книг. Хороший шанс узнать, что читают бывшие Упивающиеся.
«Кларисса, или История молодой леди, заключающая в себе важнейшие вопросы частной жизни и показывающая, в особенности, бедствия, которые могут явиться следствием неправильного поведения как родителей, так и детей в отношении к браку». «Памела или вознагражденная добродетель, серия писем прекрасной девицы к родителям, в назидание юношам и девицам и т.д.». «История сэра Чарльза Грандисона». «Сон в летнюю ночь». «Венецианский купец». «Ромео и Джульетта».
- Интересно? – спросил Гарри, поднимая взгляд на Малфоя.
Малфой поморщился и выразительно закатил глаза.
- Я думал, ты что-нибудь научное читаешь… или философское…
- Мне этого в школе по горло хватило.
Малфой сидел, скрестив ноги в лодыжках, откинувшись на спинку кресла, и пока не проявлял желания уходить. Гарри воспользовался случаем и осторожно перевел разговор на интересующую его тему.
- Тебе не очень-то легко после школы живется, да?
Малфой покосился на Гарри:
- Каким боком тебя это касается?
Гарри пожал плечами:
- Я просто хочу поговорить. Учитывая, что мы увязли с тобой здесь минимум до 10 июля… Было бы неплохо наладить контакт, а?
Малфой помолчал, глядя на золотистые полотна солнечного света, расстилавшиеся на паркете.
- А почему бы не поговорить о тебе? Ты доволен своей жизнью, Поттер?
- Вполне. У меня есть семья, дом, друзья, любимая работа. В общем, все, что я когда-либо хотел.
- Порок наказан, добродетель торжествует. – Малфой пошевелил пальцами ног. – Не жизнь, а роман Ричардсона. Ты никогда не задумывался: может, мы тоже персонажи чьих-то книг? Кто-то сидит и пишет про нас, а мы живем и не знаем, что существуем лишь в чьем-то воображении.
Гарри нагнулся к Малфою и от души ущипнул его за руку.
- Больно? – поинтересовался он, услышав взвизг.
- Придурок! Спятил, что ли?! Я тебе в глаз сейчас засвечу!!!
- Почувствовал, что живой? Ты не создание чьего-то воображения, Малфой. Мы оба живые, настоящие, и у нас есть одно общее дело. Я говорю о Портале.
- Пошел к смертофалдам, Поттер, - выплюнул Малфой. – Если у меня останется синяк, ты пожалеешь.
Он встал и пошел к двери, но на пороге обернулся:
- Держись от меня подальше, слышал?
- Одиночество плохо сказывается на душевном здоровье! – крикнул Гарри в ответ. – Скоро ты будешь разговаривать с зелеными человечками!
- Надеюсь, они будут умнее тебя!
Малфой раздраженно хлопнул дверью, и Гарри, не удержавшись, засмеялся. Флобберчерви все побери, две попытки договориться в один день, и обе закончились крахом. И так всегда. После первых пяти минут они готовы вцепиться друг другу в глотку. Кто сказал «параноикам», что Поттер и Малфой способны работать вместе? Неведомый некто был шутником почище Трелони.

Гарри осмотрел комнаты на втором этаже – все, кроме одной, были открыты. Закрытая, как Гарри предположил, была Малфоевской спальней.
Подумав, аврор решил расположиться в угловой комнате: ему понравилось то, что окна там выходили на две стороны, северную и восточную. Гарри сходил за рюкзаком, притащил его в спальню, забросил на кровать и задумался над вопросом, где лучше всего купить продукты. Торренстоун отпадал – не стоило возбуждать любопытство местных жителей. Придется тащиться к границе болота и оттуда аппарировать в Лондон.
Гарри тяжело вздохнул. Шоппинг обещал стать удовольствием ниже среднего.
Вернулся Гарри ближе к вечеру, загруженный бесчисленными пакетами, потный, злой, проклинающий лорда Кавендиша, построившего дом на болоте, антиаппарационный барьер, не дающий возможности перемещаться свободно, жадного Малфоя, пожалевшего свои несчастные продукты, Министерство, отправившее его сюда, и Генри Стиббинса – за компанию.
Но его ярость возросла многократно, когда он обнаружил, что в Кар Кавендиш отсутствуют канализация и водопровод, и все удобства находятся во дворе. В конце концов, он справил нужду в странном деревянном домике, кое-как помылся под шлангом и съел два сэндвича, запив их ароматизированным чаем.
В девять он застелил постель – слава основателям, он купил в Лондоне комплект постельного белья, и рухнул без сил в кровать, глядя на украшенный завитушками потолок.
Пора подводить итоги дня?
«По крайней мере, надышусь деревенским воздухом», - сказал себе Гарри. Гермиона, последние полтора года всерьез увлекавшаяся психологией, научила его в любой ситуации искать положительные моменты.
Гарри закрыл глаза, вспоминая разговор с начальником перед отъездом.
«Я и Малфой? Ха! Кто-то точно сошел с ума! Какое сотрудничество? Если Малфой увидит, как меня сжигают на площади на костре, он подкинет в огонь поленья.
- Ничего не поделаешь, Гарри. Ты уж постарайся… Ты аврор. Думай об Англии».
- Закрой глаза… - пробормотал Гарри. – Да. Закрой глаза и думай об Англии.
Он перевернулся на бок, лицом к стене, и натянул одеяло на голову.


Глава 2. С широко закрытыми глазами

Первый сон, приснившийся Гарри на новом месте, был нехорошим. Нехорошим – это еще мягко сказано, правильней было бы назвать его чудовищным.
Во сне Перси Уизли высокомерно выговаривал Гарри, обвиняя его в провале операции и время от времени повторяя слова «профнепригодность» и «куда вы вообще смотрели». На заднем фоне маячил понурый начальник, почему-то покорно выслушивавший гневные тирады младшего помощника Кингсли Шаклболта. Гарри постоянно порывался заявить, что он не виноват в непрофессионализме псиоников, применявших дементор ведает какие критерии отбора при выборе исполнителя, но заткнуть фонтанирующего красноречием Перси Уизли было не проще, чем погасить лесной пожар котлом воды.
Проснувшись, Гарри еще полчаса ворочался в постели, подбирая аргументы, доказывая свою правоту и недоумевая, когда и чем он успел насолить одному из старших сыновей Уизли, прежде чем окончательно осознал реальность и понял, что это всего лишь сон. Что за кунштюки выкидывает подсознание? Обстановка в Министерстве в преддверии выборов, конечно, накалена до предела, гоняют всех независимо от званий и положения: если Гарри провалит операцию, он серьезно подставит аврорат. Ну и что теперь, трястись даже во сне?
Гарри сдвинулся на край постели, улегшись так, чтобы не задевать мокрое от пота место, засветил «люмос» и посмотрел на часы. Два тридцать ночи. Прелесть какая. А он-то думал, что здесь, где никто не следит за соблюдением трудового распорядка, он будет спать до десяти-одиннадцати утра. Разбежался, как же. Работа везде достанет.
Это была любимая присказка старшего аврора Бруно: про комиссию проверяющих, начальство и запирающихся до последнего заключенных он всегда говорил: «Маугли – он всех достанет».
Гарри взбил подушку, обессилено откинул на нее голову и задумался над тем, как уговорить Малфоя сотрудничать. Если бы можно было давить на психику! Аврор не сомневался, что полученная им профессиональная подготовка и бесценный практический опыт помогли бы ему прогнуть экс-слизеринца на счет раз.
Однако люди Вильфедро подстраховались, наградив Малфоя меткой молчания. Веритасерум, «империо», пытки с целью выведать информацию о Портале приведут к моментальной смерти Хранителя. Малфой способен открыть Портал только добровольно, и покуда он жив, другого хранителя быть не может.
Он, правда, имеет право передать свои полномочия во время ритуала любому, в ком течет кровь Кавендишей, – тут Гарри и видел единственную лазейку. Из-за инбридинга родственниками Кавендишей могла с полным правом называть себя треть магической Англии, в том числе и Гарри Поттер.
Теперь остается лишь придумать, как уломать Малфоя эти полномочия передать. Всего-то! Гарри фыркнул.
Моуди часто повторял: хочешь победить врага – стань им. Значит, придется копировать поведение Малфоя. А как вел себя хорек, когда ему что-то было нужно?
Юлил, подлизывался и льстил, пытаясь обратить на себя благосклонное внимание учителей. Подумаешь, великая наука. Если нужно называть Малфоя «о трижды величайший Потрясатель Вселенной, наводящий ужас и внушающий священный трепет», так Гарри, собственно, и не запнется.
Утром стоит подкараулить хорька в кухне: совместное чаепитие, говорят, объединяет. Подъедем с этой стороны и поглядим, что будет. А если не получится, всегда есть планы «b» и «c».

На этот раз Гарри проснулся в полдесятого. Он распахнул шторы, впуская в спальню утреннее солнце, повозился с заевшими створками и открыл окно, за которым весело голосили беззаботные птицы. Иногда он жалел, что его анимагическая форма – кентавр. Ему хотелось по-настоящему ощутить полет, махать своими крыльями и обладать пустотелыми костями. На что это похоже, когда ты создан для пения и для неба?
Минут десять Гарри смотрел в сад, опираясь локтями на подоконник и бездумно наслаждаясь мирным июньским утром. В конце концов, все не так уж плохо. Сегодня он попробует установить контакт с Малфоем, проверит погреб и осмотрит сад. Интересно, кстати, что там отблескивает чуть поодаль… Вчера, обыскивая окрестности в поисках «удобств», он видел едва заметную тропинку, исчезающую в зарослях малины, но проверять, куда она ведет, не стал. Сегодня нужно наверстать упущенное.
Встав перед зеркалом, вделанном в дверцу шкафа изнутри, Гарри удалил щетину заклинанием и придирчиво себя осмотрел. Такие люди, как Малфой, всегда обращают внимание на внешний вид. Если ты плохо одет, ты для них не относишься к виду homo sapiens.
Гарри хмыкнул, вспомнив, как был одет вчера сам Малфой, и вытащил из сумки белые брюки и сетчатую футболку. Обычно он носил аврорскую униформу, но вряд ли они достигнут взаимопонимания, если Гарри будет мозолить глаза Малфою своей синей мантией.
Учитывая, что в ближайшие четыре недели главная задача Гарри – не раздражать нынешнего Хранителя, придется поступиться некоторыми принципами.
Гарри умылся во дворе холодной водой из-под шланга и поспешил в кухню. На тумбочке до сих пор стояла тарелка с покрывшимся подозрительным белым налетом омлетом – то ли Малфой не завтракал, то ли решил не мыть за собой посуду. Бутылка огневиски и чашка исчезли еще со вчерашнего вечера. Гарри подавил раздражение и достал из холодильного шкафа закупленные в гипермаркете продукты.
Малфой вошел в кухню как раз в тот момент, когда Гарри ставил на стол шипящую сковородку с поджаренным бифштексом. Он был одет в белую рубашку и черные брюки (классика, дементор побери! классика летом!!), прическа у него была волосок к волоску (опять пользуется гелем?), лицо чисто выбрито (Гарри почувствовал странное разочарование, все-таки приятно было осознавать себя более культурным магом, чем Малфой), и пахло от него дорогим одеколоном (тут Гарри тоже был на высоте).
«Наследник» втянул носом аппетитный запах и грустно поглядел на аврорский завтрак.
- Присоединяйся, - щедро предложил Гарри. – Для меня здесь все равно слишком много.
Малфой не заставил просить себя дважды. Впрочем, стоит отдать ему должное: он тщательно следил за тем, чтобы не съесть больше Гарри.
- Ешь, - аврор придвинул сковородку к хорьку, переставшему работать челюстями, но по-прежнему жадно глядящему на оставшееся мясо.
- Я сыт.
- Ешь-ешь, я больше не хочу; пропадет.
Малфоевская гордость боролась с искушением целых пятнадцать секунд.
- Ладно, - сказал Малфой так, будто делал огромное одолжение. – Я съем, чтобы не пропало.
Гарри усмехнулся. Кажется, план «a» работал.
Малфой в рекордные сроки расправился с содержимым сковородки и посмотрел на чайник.
- Чай, кофе? – Жаль, нельзя добавить к списку пиво с огневиски.
- А кофе растворимый? – уточнил Малфой.
- Я обычно пью такой. Не вижу необходимости готовить, если есть уже готовый.
Гарри ожидал едкого замечания о плебейских вкусах некоторых из присутствующих, предпочитающих Макдональдс изысканной кухне, но никаких ядовитых реплик в ответ не последовало. То ли Малфой был благоразумнее, то ли приятней, чем Гарри о нем думал. А, собственно, почему бы нет? Главные враги аврора – стереотипы, предрассудки и предубеждения. Они-то и мешают взглянуть на ситуацию по-новому; словить, как говорил Давлиш, «приход». Стиббинс выражался высокопарней - озарение.
Вряд ли, конечно, Малфой исправился за минувшие годы, перейдя из стана козлищ в отряд агнцев, но можно хотя бы попытаться смотреть на него, как на человека. Дрянного, недалекого, избалованного человека.
- Тогда чаю, пожалуйста, - вежливо сказал Малфой, смиренно сложив руки на коленях.
Гарри закинул в чашки пару «липтоновских» пакетиков и залил их кипятком. Малфой поморщился, глядя на то, как Гарри «готовит» чай, но и на этот раз обошелся без комментариев. Куда катится мир? Скоро наступит золотой век. Эра всеобщего взаимопонимания и либерализма.
- Здесь водится что-нибудь особенное? Опасные существа, призраки, ловушки? – спросил Гарри.
Малфой достал из чашки капающий пакетик и донес его до тумбочки. Гарри решил, что там стоит ведро, но тумбочка оказалась пустой. Малфой вбросил туда использованный «липтон» и вернулся к столу.
Гарри заглянул внутрь: в полу была вырезана идеально круглая дыра. Старинный мусоропровод?
- Не суй туда руку, - предупредил Малфой. – Станешь инвалидом.
- Что это? - На мгновение Гарри захлестнула сильнейшая, иррациональная, ликующая радость – неужели портал!
Малфой пожал плечами.
- Не знаю. Я выбрасываю туда мусор.
- Ты не проверял, куда ведет этот лаз?
Дыра казалась абсолютно черной. Как будто Гарри смотрел на ночное небо из чердачного окошка.
- Я засовывал туда как-то фонарь. – Глаза Малфоя заискрились весельем.
- И?
- И вытащил половину фонаря.
- Думаешь, это связано с Порталом?
- Залезь и проверь, - предложил Малфой.
Он достал из шкафа четыре печенюшки и оставил две из них на столе.
- Спасибо за завтрак, Поттер. Вот тебе десерт. Ты неплохо готовишь. – С этими словами он взял свою чашку и пошел к двери.
- Эээ… Постой! Драко? Мы не договорили!
Малфой остановился и развернулся.
- Мы разговаривали? Поттер, не порть мне чудесное утро. Я понимаю, что вас в аврорате учат называть допрос беседой, но, видишь ли, разница мне очевидна. Если хочешь поговорить, в саду живет ученый ворон; ел с рук еще у Кавендиша, если не врет. Принеси ему зерна – и он твой.
- Но, по крайней мере, ты скажешь, что находится в погребе и в саду? – сделал последнюю попытку Гарри.
- Ты ведь аврор? – Малфой пожал плечами. – Проверь.

Малфоя стоило сослать на галеры. Приковать к скамейке, сунуть в руки весло и поставить рядом надсмотрщика. За разумную плату Гарри сам был согласен поработать один день кнутом. От души, не жалея сил.
Переодевшись в джинсы и фиолетовую футболку (на ней грязь была не так заметна), аврор захватил маггловский фонарь, в деле показавший себя намного лучше волшебных громоздких и хрупких стеклянных бандур, и спустился вниз. Остановившись перед запертой дверью, он наложил несколько проверяющих заклинаний. Кажется, никакие опасности его внутри не подстерегают. Или они очень хорошо затаились.
Отмахнувшись от пессимистичных мыслей, Гарри открыл дверь «алохоморой» и вступил в сырое, темное, как душа Нагайны, неуютное помещение, заваленное всяким хламом. Луч света от фонаря вырывал из темноты заплесневевшие коробки, подгнившие ящики, бочонки, сломанные стулья, кресла, остов кровати, без матраса выглядевшей как орудие пыток, узлы с тряпьем, портреты, развешенные так, чтобы заслонять собой пустые полки (видимо, раньше там хранили бутылки с вином).
Краски на холстах поблекли, и различить, что нарисовано, было сложно. Это семейная галерея Кавендишей? Да, не очень-то лорд Кавендиш любил свое семейство.
Гарри еще раз осмотрел подвал и подошел к портрету, сохранившемуся лучше других картин. На раме он увидел затертую блекло-желтую надпись: «Аарон Кавендиш (17…)» - дальше аврор, сколько ни щурился, разобрать не сумел.
- Кто здесь? – голос был похож на шелест, и если бы Гарри не напрягал все органы чувств, пытаясь предугадать, с какой стороны ждать нападения, он бы вопрос не услышал.
- Я… - нет, «я аврор, собравшийся узнать тайны Кавендишей, и убраться отсюда как можно скорее», здесь не подходило, - гость лорда Кавендиша. И ваш очень дальний родственник. Как говорят, вашему забору двоюродный плетень, - сообщил Гарри, приглядываясь к бледному пятну лица, сливавшемуся с напудренным париком.
Аарон Кавендиш умер молодым – изображение, возникавшее в пустой раме сразу после смерти, в точности соответствовало ушедшему из жизни человеку. Берта Лестранг, мечтавшая остаться в памяти потомков вечно юной и красивой, из-за этого даже покончила с собой. В 29 лет. У этих чистокровных с головой не все в порядке – и они еще делают вид, что проблемы вырождения магов не существует.
Насколько Гарри мог разглядеть, Аарона Кавендиша вырождение не коснулось. Он обладал классической красотой: прямой нос, большие глаза, правильный овал лица, высокие скулы. Гарри ценил красоту в любых ее проявлениях, может быть, потому, что сам в детстве был ее лишен. В начальной школе его дразнили шкетом и очкариком, обзывали ботаником, хоть он и не проявлял особого рвения в учебе; до сих пор он так и не научился следить за своим внешним видом. Тем сильнее он восхищался людьми, думавшими о своей прическе, стиле и имидже каждое мгновение.
- Какой сейчас год? – пробормотал Аарон, не выказав ни малейшего интереса к степени их с Гарри родства.
- 2004.
- А, значит, Генри умер?
Надежда, прозвучавшая в шепоте Аарона, беспощадно свидетельствовала о силе братских чувств в семье Кавендишей.
- Давно.
- Слава эриниям! – Аарон закрыл глаза, собравшись вновь погрузиться в дремоту. Наверное, свет фонаря был для него слишком болезненным. – Это я должен был стать лордом Кавендишем. Я, а не он - жалкий ученый червяк. Что мой братец знал, кроме своих книг? Но теперь и он в этой яме. Ха!
- Что с вами случилось? – спросил Гарри.
Если брат Генри Кавендиша точит на родственника зуб, может, он расскажет аврору о Портале. В сердце Гарри трепыхнулась робкая надежда.
- Лошадь… понесла… на охоте, - с каждым словом голос Аарона становился все тише и тише. – Повезло… Генри…
- Вы знаете что-нибудь о Портале?
- О чем? Нет. Не знаю. Значит, после. После моего ухода.
Старший сын погиб на охоте, и Генри – по счастливой случайности или совершив преступление, Мерлин теперь знает, - стал лордом Кавендишем. Ясно.
Значит, пользы от Аарона не будет.
- Вас вынести на свет? – спросил Гарри, движимый милосердием. – Может, в более подходящих условиях…
- Нет! Это… не жизнь. Просто… дайте… мне… уйти…
- Хорошо. Как скажете, мистер Кавендиш. – Гарри развернулся.
В общем-то, продолжать существование в виде портрета хотелось немногим. Только людям, обладавшим при жизни философским складом ума, магам, для кого дух был важнее плоти.
Кажется, к Аарону Кавендишу это не относилось. Лучшим выходом для него было медленное угасание; тихое, постепенное соскальзывание в пучину небытия. Оставить портрет догнивать в данном случае было актом милосердия.
Гарри быстро осмотрел остальные портреты, но они находились в еще более плачевном состоянии, чем портрет Аарона. Главное, он убедился, что самого сэра Генри ни в одной раме не было. Любопытный факт. Неужели он, и правда, шагнул в Портал и исчез из этого измерения? Как бы то ни было, «подвальную» миссию можно считать завершенной. С облегчением аврор повернулся к выходу и замер, увидев возле двери мерцающий на уровне колен зеленый пульсирующий полупрозрачный сгусток.
«Форма жизни – потусторонняя. Основа – эктоплазма. Класс опасности – «С». Фразы из углубленного курса защиты тут же всплыли в памяти. Как подводные лодки с наведенными на цель ракетами.
«Резкие движения способны обратить объект в бегство или спровоцировать нападение».
Гарри плавно, осторожно поднял палочку, подбирая подходящее заклинание. Это, скорее всего, полтергейст – призраки обычно принимают определенную, легко узнаваемую форму. Объект медленно двинулся к аврору.
Пивз в Хогвартсе был одержим манией разрушения, но до серьезных травм дело не доходило. Однако хогвартский вредитель относился к числу одомашненных полтергейстов, этот же зеленый друг за два столетия мог вконец одичать.
- Уходи, - сказал Гарри ровным голосом, - я не трогаю здесь ничего. Повелеваю тебе: изыди.
Полтергейст метнулся к Гарри так резко и внезапно, что аврор не успел среагировать. Миг – и Гарри почувствовал, что его ноги ниже колен облеплены чем-то, похожим на липкий холодный студень.
- Диффиндо!
Полтергейст моментально «опал», растекшись лужей, слился в чудовищно огромную каплю, скользнул в сторону и исчез – утек в какую-то дырку. К счастью, заклинание не «дошло» до ног Гарри, расщепив на атомы лишь каплеобразного сторожа погреба. О контакте напоминали только оставшиеся на джинсах длинные, похожие на сопли зеленые потеки.
Аврор поспешил наверх, кипя от злости и мечтая оторвать Малфою голову. Ну мог ведь предупредить, а? Хорек. Мелкий пакостник.

К счастью, Малфоя не оказалось ни на кухне, ни в библиотеке, – его слизеринское высочество изволили почивать. Гарри промчался по первому этажу, словно фурия: попадись ему слизеринец, тому бы не поздоровилось.
Добравшись до спальни хорька на втором этаже, Гарри уже слегка поостыл. Что ему, в конце концов, сделал полтергейст? Обмазал эктоплазменными соплями?
Да Малфой до конца жизни сможет вызывать Патронуса, вспоминая этот «несчастный» случай. Салазар с ним. Пусть только скажет, с чем можно столкнуться в саду.
Гарри нетерпеливо постучал, покрутил дверную ручку, услышал ничуть не удививший его ответ («Пропади пропадом, зараза гриффиндорская! Оставите вы меня когда-нибудь в покое?!») и решил осваивать сад на свой страх и риск.
Он отчистил джинсы, захватил с кухни попкорн вместо зерна: Мерлин знает, польстится ли говорящий ворон на кукурузу, но попробовать стоило, - и отправился на прогулку.
Извилистая тропинка не принесла никаких сюрпризов: идти по ней оказалось легко и приятно. Кроны деревьев давали укрытие от палящего солнца; Гарри дышал полной грудью, радуясь напоенному ароматами воздуху, вслушиваясь в щебетание птиц и неумолчный треск цикад. Сделав последний поворот, тропинка выбежала на поляну, где стояли три теплицы, от каждой из которых отходил желоб, ведущий к ручью. Вот что сверкало утром, когда Гарри глядел из окна спальни в сад…
Аврор не спешил заходить внутрь. Он изучил систему ирригации, воздав должное ее создателю, - продумано все было замечательно, обошел теплицы со всех сторон, рассматривая сквозь стекло зеленые заросли и пытаясь определить, не растет ли там что-нибудь вроде афганских плотоядных росянок, способных поймать, высосать и за полчаса бесследно переварить человека. Однако ничего похожего Гарри под стеклянными куполами не обнаружил.
Полный набор овощей для салата, вот и все. Очевидно, в теплицах действовал комплекс чар, позволявших выращивать помидоры, огурцы, капусту, брюкву, свеклу, морковь, баклажаны и прочую ерунду-отраду огородника без участия человека. Удобно.
Гарри снял футболку, набрал туда овощей на обед и завязал края узлом. Жаль, что лорд Кавендиш признавал только отечественные дары природы: Гарри не отказался бы от арбузов и дынь. А еще от булок, растущих на деревьях, молочных рек и кисельных берегов. Не забыть бы о комплексных обедах в тарелках, распускающихся прямо на грядке.
Усмехнувшись, Гарри закинул узел на плечо и поспешил домой. Шел он быстро, не глядя по сторонам: изучать обстановку больше необходимости не было. Осмотр окрестностей не дал никаких ключей. То есть, возвращаемся к тому, с чего начали - обрабатываем Малфоя. Другого пути нет.
Но прежде придется поработать над собой. Избавиться от старого, сложившегося еще в детстве образа капризного хорька, довлеющего над восприятием, откинуть его в сторону, как гнилую ветошь, понять, кем стал Малфой теперь. Если Гарри не сумеет разглядеть, что там у Малфоя внутри, чего он боится и чего хочет, можно сразу паковать рюкзак и отчаливать в Министерство с рапортом, объясняющим причины провала.
Моуди учил молодую смену: не смотрите глазами, смотрите оком. Над переносицей у вас есть точка – «третий глаз» - им вы должны глядеть. Так вы сможете проникнуть в суть явлений и познать любого человека. Хороший совет, но с его реализацией возникали определенные трудности.
Над головой задумавшегося аврора раздалось громкое карканье. Гарри вздрогнул; хлопанье крыльев, дуновение воздуха на правой щеке, и в следующий миг на узел за его плечом опустилась черная птица. Коготки прокололи ткань, щекотно царапая загорелую кожу.
- Мирррдин, - проговорил ворон. – Каррр Кавендиш!
- Так ты и есть ворон Кавендиша? – спросил Гарри, осторожно спуская узел вниз, чтобы не спугнуть птицу. – Погоди, сейчас вытащу попкорн и тебя угощу.
Гарри ссадил ворона на траву и достал из узла пакет с зернами. В гипермаркете он купил готовый попкорн в пакетах и упаковки с «полуфабрикатом», который надо жарить в масле, так что сейчас ему было чем угостить птицу. Ворон поглядел на рассыпанные зерна круглым блестящим глазом, подпрыгнул, клюнул…
- Как тебя зовут?
- Мир-р-рдин, - каркнул ворон и принялся выклевать из травы кукурузу.
- А меня зовут Гарри. Гар-ри. Знаешь что-нибудь о лорде Кавендише, Миррдин?
- Лорррд Кавендиш!
- Да, точно, мы о нем говорим.
- Зер-р-рно!
- Давай лучше о Портале. Пор-тал…
- Завтр-р-рак!
- Портал? Портключ? Секрет?
- Кррра-со-та!!!
- Спасет мир, - пробормотал Гарри, глядя на довольную собой птицу, доклевывавшую зерно. – Да, дружок, ты кладезь премудрости.
- Мр-р-рак!
С этим высказыванием Гарри согласился.
Дождавшись, пока бесполезный помощник пообедает и почистит клюв, Гарри протянул к нему руку.
- Пойдешь со мной, Миррдин?
Может, оказавшись в доме, ворон сумеет что-нибудь подсказать. Миррдин каркнул, тяжело взлетел и опустился аврору на плечо. Гарри зашипел, почувствовав, как когти вцепляются в голую кожу.
Он вскинул узел на другое плечо и осторожно пересадил ворона туда.
- Ну что, пошагали, брат Миррдин?
- Миррдин. Генри.
Похоже, кавендишский ворон преисполнился к новому другу добрыми чувствами: он захватил клювом волосы Гарри и нежно их дернул.

Все эти приключения отняли добрую половину дня. Гарри шагал к дому и размышлял, как с максимальной пользой провести хотя бы вечер.
Среди авроров существовали две диаметрально противоположные точки зрения на то, какие способы лучше использовать, чтобы открыть «третий глаз». Немногочисленная партия аскетов предлагала пост, очищение, медитации и ограничение плотских желаний. Эпикурейский лагерь пропагандировал свободный образ жизни, легкие наркотики и умеренное потребление огневиски.
Хорошо бы вовлечь в это дело Малфоя, может, после выпивки у него развяжется язык. Или они наговорят друг другу гадостей и подерутся, что более вероятно.
С каждым прошедшим часом задание казалось Гарри все менее и менее выполнимым. Аврор обогнул дом и остановился, глядя на окно Малфоевской спальни.
Делай что должно и будь что будет. Этот девиз выручал его всегда. Делай, что от тебя зависит, а судьба довершит остальное.
- Мы справимся, Миррдин, да? – вполголоса пробормотал Гарри, погладив ворона по голове.
Миррдин каркнул и взлетел: отправился, наверное, по своим вороньим делам.
Гарри не огорчился. Он преодолел долгий путь от неприятия и отторжения к смирению и желанию выполнить задание как можно скорее и качественней. Значит, полдела сделано.
Остальное уже технические проблемы. Мелочи жизни, как говорит Шаклболт.


Глава 3. Как ловить черную кошку в темной комнате

Драко Малфой сидел на кухне, медитируя над тарелкой с надкушенным сэндвичем.
- Приятного аппетита, - пожелал ему Гарри, вываливая на тумбочку вымытые во дворе под шлангом овощи.
Малфой покосился на поттеровскую добычу и пробормотал:
- Все-таки нашел…
Гарри достал из холодильного шкафа свои пакеты с зеленым трилистником, логотипом известной в Европе торговой сети, и начал перекладывать банки и вакуумные упаковки так, чтобы освободить место для принесенного из теплиц добра.
- Я полгода скитался в лесах, как индеец. Если в окрестностях есть что-нибудь съестное, я это найду.
Гарри отложил в сторону сэндвич и огурец и поставил на стол две зеленые жестяные банки – восхитительно холодный «Гиннес».
- Будешь?
- Нет. – Малфой посмотрел в ответ вызывающе, словно ждал, что бесплатная выпивка – всего лишь первый шаг в сложной игре «Обмани доверие Драко».
- Зря. – Гарри пожал плечами, бросил на сэндвич заклинание разогрева, одним ловким движением палочки разрезал огурец вдоль и уселся за стол - вкушать заслуженный отдых. – Знаешь, в чем твоя проблема? Ты считаешь, все похожи на тебя. То есть, себя ты считаешь самым умным, но думаешь, что всеми движут такие же мотивы. Страх, желание властвовать, жажда известности… Постарайся представить: на свете есть люди, которые хотят тебе помочь. Искренне. От всей души. Просто так.
- Странно, как тебе удалось выжить с такой наивной верой в людей, - устало сказал Малфой. – Я знаю только одного человека, который готов помогать всем и просто так. Это ты. И я догадываюсь, почему отправили именно тебя. Они думают, что твоему благородству и еще долгу жизни, - ну это так, между прочим, - никто не в силах противостоять. Давай расставим точки над «и». Я очень благодарен тебе за то, что я жив, но моя семья не имеет к этому никакого отношения. Я не буду вам помогать.
Малфой встал, шагнул к окну и распахнул створки, вдыхая раскаленный, не остывший к вечеру воздух. Его напряженная поза подсказала Гарри, что сейчас не самый подходящий момент для дальнейших убеждений.
Гарри подхватил жестяное колечко и дернул его вверх. Треск, которым сопровождалось открытие банки, заставил Малфоя вздрогнуть.
- Почему ты до сих пор не женат? – спросил Гарри у малфоевской спины.
- Что?
Первый глоток показался райским наслаждением. Слишком крепкое пиво для быстрого утоления жажды, но Гарри знал, что после половины банки пить его станет легче, чем легкое светлое.
- Почему ты до сих пор не женился? Я думал, вы, Малфои, помешаны на традициях. Семья, жена из чистокровного рода, образцово-показательный наследник…
- Что он будет наследовать? – Малфой резко повернулся, уставившись на Гарри злым взглядом пронзительных серых глаз. – Долги за Поместье? Чистую кровь и старую метлу? Мои дети никогда не будут нищими. Или я обеспечу им достойную жизнь, или их просто не будет.
- У тебя вагон комплексов. Абсолютно неправильные представления о жизни. Ладно, ладно, живи, как хочешь. Если я чему-то за эти годы научился, так это тому, что каждый волен упорствовать в своих заблуждениях.
- А почему у тебя с Уизлеттой нет детей? Я думал, Уизли размножаются, как кролики.
- Стареешь, Драко. Теряешь хватку. Придумай что-нибудь новенькое.
Пиво наложилось на усталость; Гарри чувствовал легкое опьянение. В голове воцарилась приятная пустота, на кухне посветлело, хотя было ли это следствием снизошедшего на душу аврора покоя или вечернее солнце, замершее над верхушками деревьев, позолотило кухонные стены и старинную мебель, Гарри сказать не мог.
Малфой оторвался от подоконника, поколебался одно мгновение и шагнул обратно к столу.
Гарри молча придвинул неоткрытую банку к малфоевской тарелке.
- Так все-таки? Ты боишься, что окажешься плохим отцом? Синдром Медеи?
Гарри хмыкнул.
- Ты же меня знаешь. Я всегда поворачивался лицом к своим страхам. Это медицинская проблема. Думаю, что бесплодие подарил мне Волдеморт.
Малфой непроизвольно вздрогнул при звуке имени бывшего повелителя и потянулся к предложенной банке.
- Ну, не бывает такого, чтобы всё и всем сразу, - заметил он, возясь с кольцом. – Или ты великий герой, или у тебя куча детей. Нет, правда, я ни разу не встречал человека, обремененного десятком ртов и при этом озабоченного спасением человечества. Нам повезло, что Темный лорд возродился, когда тебе было пятнадцать, а не тридцать. Ты бы не смог сражаться с ним, таская за собой семью.
Гарри забрал у Малфоя неподдающуюся банку и открыл ее. Когда он возвращал пиво, их пальцы соприкоснулись, и рука Драко дрогнула, словно Гарри ударил его током. Гарри мимолетно удивился, но решил, что у Малфоя, как всегда, пошаливают нервы.
- Все вышло, как вышло, - ответил он. – Мне не о чем жалеть.
Он не прибавил, что Джинни ситуация серьезно напрягала. Через два месяца их браку исполнится шесть лет, Джинни за это время заметно похудела, стала более резкой, впрочем, резкости в ее характере всегда хватало, - и Гарри видел в этом свою вину. Сначала жена посмеивалась: «видишь, мы экономим на противозачаточных зельях», потом зачастила в гости к Тонксам и Биллу с Флер – «возиться с племяшками», а затем настала очередь бесполезных визитов в Сент Мунго, к целителям и гадалкам. Как эта история не выплыла в таблоиды, став достоянием общественности, до сих пор оставалось для Гарри загадкой.
- Тебе даже сны не снятся? – спросил Малфой, сделав пару долгих глотков из банки. – Я имею в виду, кошмары.
- Нет.
- Ты такой странный, - Малфой встал, приблизился к Гарри, взял его руку и перевернул ладонью вверх, рассматривая так, словно это был какой-то инструмент, и Малфой пытался понять принцип его работы.
Гарри подавился пивом и закашлялся.
- Ничем не отличаешься от других магов… Как ты смог это сделать? – Малфой поднял глаза, глядя в лицо аврора. – Как у тебя получалось стоять перед ним и не бояться?
- У меня не было выбора, - Гарри потянул руку из пальцев Малфоя, и тот тут же выпустил гаррину ладонь. – Это не моя заслуга. Я должен был бороться с ним. Те, кто воевали рядом со мной по своей воле, гораздо храбрее меня.
- Если бы Гриффиндору потребовалась статуя, олицетворяющая благородство, они бы заказали ее с тебя. Иногда я тебя ненавижу, - сказал Малфой и скользнул к выходу.
Гарри остановил его, вцепившись в запястье.
- Драко. Я могу тебе помочь.
Он надеялся, что эта фраза, произнесенная низким, приглушенным голосом, прозвучала убедительно.
- Двух раз вполне достаточно, спасибо, - вежливо отозвался Драко и, выдрав руку из цепкого захвата, исчез из кухни.

Полночи наверху кто-то плакал. В одиннадцать часов Гарри не выдержал и пошел разыскивать неведомую плакальщицу. Но как только он поднялся по шаткой прогнившей лестнице, рыдания тут же стихли.
Мансарда, как и подвал, был забита старыми вещами, покрытыми двухдюймовым слоем пыли. Разглядеть того, кто издавал звуки, аврору не удалось: на свет фонаря отовсюду слетелись потревоженные летучие мыши.
Гарри вернулся к себе в комнату, но стоило ему раздеться и улечься в постель, как обитательница мансарды вновь залилась горючими слезами.
Накинув мантию, злой аврор добрел до спальни Малфоя и постучал в дверь.
- Ты это слышишь? Малфой? Во имя бороды Мерлина, что тут творится?
Подождав десять секунд, Гарри повернул ручку – не поддалась – и гневно забарабанил в дверь.
- Малфой? Спишь ты там, что ли? Я и алохоморой могу!
Послышался скрежет отодвигаемого засова, и Малфой открыл дверь, встав на пороге так, чтобы Гарри не мог заглянуть в комнату.
На нем была черная пижама с вышитой на правом плече головой дракона, слишком широкая в груди и в плечах. Но он же не… Гарри отогнал эту мысль. Драко не может носить пижаму своего отца.
- Почему бы тебе не пойти спать, Поттер? Это всего лишь маленькое доставучее привидение. В полночь она успокоится.
- И часто она концерты устраивает? – спросил Гарри, разглядывая пижаму Малфоя.
- Каждую пятницу. Не спрашивай меня, почему именно по пятницам. Я не знаю.
Дракон, видимо, перестал бояться визитера, выполз из-за хозяйского плеча и потек вниз по груди серебристой лентой. Движущаяся вышивка!.. Гарри улыбнулся, глядя на рогатую голову, сосредоточенно перемещающуюся к пупку.
- На что ты пялишься? О… - Драко опустил глаза и увидел вышивку. – Это Йормунганд.
- Что?
- Его так зовут.
Теперь Гарри увидел, что на пижаме вышита змея, а не дракон. У дракона были бы крылья.
- Ладно, - пробормотал он, - некоторые разговаривают сами с собой, а некоторые дружат с пижамами…
- Что? – переспросил Малфой.
- Все нормально. – Гарри поглядел Драко в лицо, и Малфой отступил вглубь комнаты, потянув на себя дверь.
- Спокойной ночи, Поттер, - сказал он в трехдюймовую щель.
- Зови, если будут сниться кошмары.
Дверь со стуком захлопнулась.

Проснулся Гарри, как ни странно, рано. Выспавшимся он себя не чувствовал, но грызшее его беспокойство все равно не давало спать.
Он пожарил на завтрак яичницу (да уж, условия здесь по сравнению с лесом, где они скитались семь лет назад, королевские) и решил занять себя физическим трудом.
Интеллектуальные изыскания из них троих лучше всего удавались Гермионе. Но миссис Рональд Уизли здесь нет, придется рассчитывать только на свои мозги.
Гарри улыбнулся, вспомнив о друзьях. В конце мая Рон с Гермионой укатили в кругосветный круиз, оставив сына на бабушку Молли. Скоро они вернутся, привезут альбом колдографий и вагон рассказов, которых хватит им еще лет на пять.
В последнем письме Рон писал, что хотел принять участие в боях без правил и надрать чванливым испанским hombre задницу, но Гермиона ему не разрешила. Очень в их духе.
Гарри порылся в сарае, отыскал там металлический таз и после нескольких неудачных попыток преобразовал его в большой куб. Трансфигурировать в нем отверстия под шланг оказалось намного сложнее.
Через полчаса Гарри сумел сделать круглые дырки нужного размера и теперь думал над тем, как лучше засунуть туда шланг. Проблема была в том, что в любом случае придется отрезать кусок с краном. Значит, нужна затычка или чья-то помощь.
Из-за угла дома вышел Малфой, направляющийся к деревянному домику. Гарри помахал ему рукой. Экс-слизеринец посмотрел в его сторону, но ответить не соизволил.
Впрочем, выйдя из домика, Малфой проявил интерес к тому, чем занят его сосед. Он подошел к Гарри и остановился поодаль, вытащив из кармана пижамных брюк футляр для зубной щетки и палочку. Йормунганд обвивал тело хозяина серебряными кольцами, глядя на Гарри с правого плеча и нервно поводя кончиком хвоста из стороны в сторону.
- Привет, - поздоровался Гарри со змеем.
Йормунганд высунул раздвоенный язык и спрятал морду за спину хозяина.
- Ты ему не нравишься, - сказал Малфой. – Слава Мерлину, хоть кто-то разделяет мои чувства. Что ты делаешь?
- Подержи шланг. – Гарри жестом подозвал Малфоя. – Встань тут и дави посильнее. Я хочу обеспечить нас горячей водой.
- Я собирался умыться. – Малфой, тем не менее, встал туда, куда ему указывали и посмотрел на Гарри.
- Умоешься. Через десять минут.
Гарри отрезал кусок шланга и приладил его к кубу. Возясь с трансфигурированием прокладки, он спросил:
- Кто еще здесь живет? Кроме полтергейста в подвале и привидения на чердаке?
- Сэр Эпплтон. Он утверждает, что он баронет, но это вранье. А ты хозяйственный, Поттер. Мастер на все руки, - Малфой хмыкнул.
- Значит, Эпплтон разговаривает?
- Он редко появляется. Я не видел его уже две недели.
- А полтергейста и чердачное привидение видел?
- Да. Но давно. Полтергейст – это собака старшего брата Генри, безумно любит облизывать ботинки. А на чердаке живет Анна Кавендиш, она была сквибом, и семья, похоже, считала это позором.
- А в саду никого нет?
- Есть. Страшные и ужасные садовые гномы с острыми зубами. Они выходят из своих нор по ночам и крадут спящих людей. Закрывай окно получше, Поттер, или они тебя утащат.
- Ага, - без энтузиазма сказал Гарри. – Дай шланг.
Он всунул конец трубы во второе отверстие и приладил прокладку. Струя воды зазвенела о металлическое дно; Гарри переместил наполняющийся куб на каменную чашу пересохшего фонтана и бросил нагревающее заклинание.
- Горячая вода, - сказал он с гордостью. – Все блага цивилизации к нашим услугам!
- Отлично. – Малфой тут же поспешил к «умывальне», наколдовал лужицу жидкого мыла, открыл кран и принялся за утренний туалет.
Гарри вздохнул, усевшись на бортик фонтана. Чего еще ждать от слизеринца?
- Почему она грязная? – завизжал Малфой. – Поттер, она же грязная!!!
Гарри поглядел на извергавшуюся из шланга мутную воду, над которой клубился белый парок.
- Ну, наверное, куб был грязным, - он с трудом сдерживал смех. – Сейчас он промоется и пойдет чистая вода. Надо только подождать.
- Дурацкое изобретение, - процедил Малфой, смерил Поттера убийственным взглядом и пошел к дому, оставив кран незакрытым.
Гарри направил палочку на свое окно и призвал из комнаты мыло и полотенце. Он собирался насладиться горячим душем.

Помывшись и захватив из холодильного шкафа банку пива, аврор направился в библиотеку. Там он убил добрых четыре часа, раскапывая тайны Кавендишей в пыльных гримуарах с ломкими пожелтевшими страницами.
Одна из книг предсказуемо цапнула его за палец, но ответа на то, что такое Портал и как он работает, Гарри в текстах так и не нашел.
В голове у аврора, казалось, гудела стая мошек; в плохом настроении Гарри вернулся в свою комнату, заглянув по пути на кухню за третьей на сегодняшний день банкой пива, и рухнул на кровать.
Ладно, у него отпуск. О-т-п-у-с-к.
Недели две можно жить спокойно. Вряд ли Портал откроют за это время. Жара и жужжание насекомых за открытым окном успокаивали и навевали дремоту. Веки Гарри отяжелели, и он подумал, что когда рабочего режима нет, это все-таки хорошо.
Проснулся он в четвертом часу. Чувствовал он себя при этом так, будто во время сна кто-то убрал из его тела кости и набил чучело сеном. Потягиваясь, Гарри подошел к окну и лениво оглядел сад. Летящая ворона, облака клочьями ваты, деревья…
Под деревом на клетчатом покрывале растянулся полуголый Драко Малфой. Его бедра прикрывало маленькое желтое полотенце, сбившееся налево.
Гарри выдохнул от удивления. Мистер «Держитесь-от-меня-подальше» прямо напрашивался на контакт.
Может, появиться эффектно, как Волдеморт? Этот трюк Гарри редко проделывал, но в данном случае он будет к месту.
Гарри встал на подоконник, взмахнул палочкой, пробормотав нужное заклинание, и спланировал летучей мышью вниз, к лежащему под яблоней Драко Малфою.

Эти запахи напоминали ему о последней битве. Гарри не любил их. Земля, трава, шелест листьев затерлись, изгладились из памяти за долгие годы, но запахи били безошибочно, с профессионализмом опытного боксера находя солнечное сплетение. Иногда Гарри не мог справиться со слезами, вспоминая, как шли рядом с ним родители, Сириус и Ремус Люпин, окружая его серебристым сиянием, отгонявшим дементоров.
«Это больно?» «Нет, совсем нет. Быстрее и легче, чем уснуть».
«Вы останетесь со мной?»
Гарри подошел к Драко Малфою, и тот повернул голову, глядя на возвышающегося над ним аврора. Гарри уселся на траву, устроившись в тени от ствола, и сорвал зеленый стебелек.
Из-под ресниц он изучал худую незагорелую спину с острыми лопатками и отчетливой ложбинкой, уходящей под полотенце, длинные ноги, покрытые золотистыми волосками, огромный лиловый синяк чуть выше правой коленной впадинки, локти, вдавливающиеся в покрывало. Малфой не походил на беззаботного человека. Его тело замерло, застыло в недоверии и мучительной настороженности.
- Твои родители знают, что ты здесь?
- Какое тебе дело?
- Вряд ли они отпустили бы тебя в лапы бандитов. Ты им врешь. Так?
Малфой приподнялся на колени, придерживая полотенце у поясницы. На груди у него был уродливый шрам в форме морской звезды. Гаррина отметина.
Нелепо, но Гарри чувствовал ответственность за Малфоя из-за этой метки. Белые рваные щупальца будто складывались в слова «Собственность Гарри Поттера». Словно Малфой был заклеймен им до конца жизни.
- Не вмешивай в эти дела моих родителей. Я совершеннолетний. Если хочешь поквитаться со мной, давай. Я здесь. Я никуда не убегу.
Гарри покачал головой:
- Ты действительно не понимаешь, во что влез? Думаешь, они тебя отпустят, когда ты заработаешь себе на жизнь? Опыт с Упивающимися ничему не научил? От таких, как они, не уходят.
- Я в состоянии сам позаботиться о себе.
- Знаешь, почему людей так легко обманывать? Они всегда надеются на чудо. Они закрывают глаза, чтобы не видеть правды. Если кто-то пытается предупредить их, его слова попадают в слепое пятно. Ты меня слушаешь, но не слышишь. Отторгаешь, потому что не хочешь понять, что я прав.
- Поттер, пожалуйста, отвянь.
Малфой потянулся за халатом, и Гарри увидел спрятанный в складках ткани полупустой флакон. Огневиски.
Малфой встал, накинул на плечи халат, шагнул к шлепанцам.
- Постой. Я обещаю, что не буду больше говорить о Портале.
Несколько мгновений Малфой колебался, глядя на аврора; в его глазах Гарри видел боль, испуг, злость, отчаяние и опасение, смешанное с любопытством. Малфой опустился на покрывало, сев спиной к Гарри, скрестил по-турецки ноги. Нашарил флакон, запрокинул его вверх резким движением. Послышалось бульканье.
Любимый способ решения всех проблем. Уход от действительности.
Гарри дождался, когда Малфой оторвется от флакона, и протянул руку:
- Дай глотнуть.
Уверенный тон – приказ, а не просьба – оказал магическое действие. Малфой передал ему флакон, и Гарри, вытерев горлышко ладонью, отпил огневиски.
- Ты веришь в загробную жизнь? – спросил Малфой, по-прежнему не оборачиваясь.
- Я же маг. Конечно.
- Ты не боялся умереть?
- Ты про Хогвартское сражение? Там другое. Я не хотел умирать.
- Но ведь пошел? – Малфой повернулся к Гарри. – Ты же пошел к Волдеморту! Скажи мне, как… Как справиться со страхом?
Лицо Малфоя еще больше заострилось, в нем проступили черты семнадцатилетнего мальчишки, испуганного за себя и свою семью. Воспитанный слизеринцами, до глубины души слизеринец, он не знал, не имел понятия о том, что в мире есть что-то важнее смерти, важнее собственного благополучия, важнее всех вещей, созданных руками человека. Гарри ощутил непрошенную жалость к Малфою. Целый пласт жизни был отрезан от него. Любовь, милосердие, сострадание замыкались для Драко на своей семье, людях, которых он включал в ближний круг. Остальной мир представлялся ему или враждебным, или равнодушным.
- Все люди боятся. Не испытывает страха только безумец.
- Но гриффиндорцы боятся меньше слизеринцев, так? – горько произнес Малфой. – Вы такими рождаетесь. Храбрыми и безмозглыми.
- Не питай иллюзий насчет более высокого интеллекта слизеринцев. Вы эгоисты и поэтому трусы.
- Тебе нас не понять. Ты можешь думать только о мире, не меньше, - обвинил Малфой Гарри и забрал назад флакон.
Он сделал долгий глоток и улегся на покрывало, повернувшись к аврору спиной.
На складку его халата, привлеченная насыщенным зеленым цветом, уселась ярко-синяя бабочка и сложила трепещущие крылья.
- Ты ошибаешься, Малфой, - сказал Гарри, глядя на безмятежную бабочку. - Я думаю о себе. Потом о близких. И только потом о мире. Я за тори, не за вигов, понимаешь?
Малфой хихикнул, потревоженная бабочка взлетела, сделала круг почета и отправилась по своим делам. Ей на смену прилетела оса, закружившаяся над волосами Малфоя в надежде найти здесь поживу.
Гарри отогнал ее потоком холодного воздуха из палочки.
- Признайся, ты сладкоежка? Насекомые от тебя без ума.
- Угу. Я Повелитель мух.
- Ха! Повелитель… Подвинься. – Гарри лег на покрывало спиной к Малфою.
Было странно так лежать, чувствуя незримую связь между ними. Не дружбу, нет. Но их многое объединяло. Шрам от сектумсемпры, старое соперничество, пойманные и упущенные снитчи, воспоминания о Хогвартсе, а еще - со стороны Гарри - жалость.
Гарри сложно было это выразить, но Малфой был единственным, кто когда-либо нуждался в его милосердии. Похоже, правы мудрецы, говоря, что благодетель всегда привязывается к облагодетельствованному.
Правда, Гарри сомневался, что Малфой испытывает к нему в ответ хоть подобие признательности.
- Поттер?
- Да?
- Почему тебя интересуют чужие неприятности?
- Ну… сложно сказать. Почему бы не помочь человеку, если я могу?
- А зачем помогать? Тебе-то от этого какая польза?
- Никакой. Мне – никакой.
Некоторое время они лежали молча. Потом Малфой сказал убежденно:
- Ты псих. Поттер, ты псих.
- Нет. У меня широкий кругозор, а у тебя он слишком узкий.
- Ладно. – Сзади снова забулькала жидкость. – Если твой выдающийся кругозор охватывает меня, я согласен.
- Всегда добро пожаловать.
- Я подумаю.
- Подумай.
- Что-то ты сегодня слишком добренький.
- Милосердие – мое второе имя.
- На этом месте я должен был сказать, что тебя ненавижу.
- Ты действительно меня ненавидишь? – спросил Гарри, сдерживая смех.
- Иногда. Временами. Я тебе завидую. Восхищаюсь. И презираю.
- Твой эмоциональный спектр меня пугает. Может, тебе на сегодня хватит пить?
- Не дождешься. Я сам решаю, когда мне хватит. – Малфой завозился, как мышь под метлой. – Хочешь глотнуть?
Гарри повернулся и взглянул в серые глаза. Странно, какие бы эмоции ни владели Малфоем, уголки его губ всегда были опущены вниз в надменной гримасе. Интересно, как он будет выглядеть, если перестанет вечно кривить рот. Гарри подумал, что Малфоя можно назвать даже красивым, но красота у него специфическая. Тот же Оливер Вуд намного миловиднее.
- Ты гораздо лучше выглядишь без очков, - сообщил Малфой, и Гарри подавился огневиски. – Никогда больше не носи очки. Они оскорбляют взор богов.
- Ты называешь меня богом?
- Я о Древних богах, придурок. Дит, Бель, Луг – ты о них что-нибудь слышал?
- Христос с тобой, я не язычник, - Гарри рассмеялся.
- Христианин? Вот откуда у тебя навязчивая идея спасти человечество.
- Не умничай. Я теист.
- Атеист?
- Теист, глухой пень! Я верю в бога!
- В доброго дедушку с бородой, как у Дамблдора? Отдай мне бутылку.
- Ты на сегодня свою норму выполнил.
- Отдай бутылку или сходи за новой!
- Завтра ты будешь мне благодарен.
- Знаешь, за что я тебя ненавижу, Поттер?
- Знаю, за мое благородство и доброту, ты мне уже говорил.
Гарри нащупал в кармане палочку, готовый к неминуемо надвигающейся драке.
- Нет, за то, что ты идиот, был идиотом и умрешь идиотом! - выпалил Малфой и лег на покрывало, снова повернувшись к Гарри спиной.
Сбитый с толку аврор медленно допил оставшееся огневиски, пытаясь понять, почему Малфоя так резко кидает из стороны в сторону. То он разговаривает дружелюбно и даже смеется, то его переклинивает на агрессию, и он смотрит на Гарри злобным волком.
Эти странные вспышки Гарри угнетали. Между тем, объект его размышлений ровно задышал; Гарри склонился к нему и заглянул в лицо. Так и есть. Спит.
Гарри растянулся рядом, глядя на голубое небо, просвечивавшее сквозь листву. Дементор бы побрал сложные натуры.
Простые, как кнат, люди или любят тебя, или ненавидят, или равнодушны. Сложным непременно нужно устроить спектакль и сделать всех вокруг себя несчастными.
Например, Рон. Он и Драко – полные противоположности. Если Рон завидует или злится, это сразу видно, играть и притворяться он не будет. Зато Драко врет всегда, может, врет даже себе. Проклятый лицемер.
Черный муравей влез на покрывало и деловито направился к голой беззащитной пятке Малфоя.
- Ты заслуживаешь, чтобы тебя обглодали муравьи, - сказал Гарри малфоевской спине и раздраженно махнул палочкой, сдувая насекомое в траву.


Глава 4. Хочешь поговорить об этом?

Ковер с кремовыми розами. Приглушенный свет торшера просвечивает сквозь бежевую ткань, - похоже на летнее небо перед рассветом. Шторы не задернуты, за окном темно. Это октябрьская ночь 1981-го года.
На Гарри синяя пижама, мягкая и удобная. Он заливисто смеется, ловя руками струи разноцветного дыма, крепко сжимает пухлые короткие пальцы. Ладошки липкие – папа тайком от мамы дал конфету «Берти Боттс». Попалась земляника со сливками.
Гарри всматривается в лицо отца, но оно расплывается, папу плохо видно, может, из-за дыма, а может, из-за того, что Гарри слишком взволнован. Он знает, что Волдеморт будет здесь с минуты на минуту.
Времени нет, его не осталось.
Красивая женщина с рыжими волосами заходит в комнату.
- Бэмби, пора спать. Пошли мыть копытца. Джейми, ну вы и надымили, - укоризненно говорит она. – Проветришь комнату, ладно?
«Надо бежать! – хочет крикнуть Гарри. – Волдеморт идет сюда! Он близко! Он совсем рядом! Мы должны убежать от него!»
- Будет сделано, золотце! - отец смеется, подхватывает Гарри, передает его на руки маме. – Уложишь, спускайся. Давай, герой… пора в кровать.
«Он во дворе! Аппарируйте! Пожалуйста, аппарируйте скорее!!! Он убьет вас!»
- Гарри, пожелаем папе «спокойной ночи»? Помаши ручкой, помаши ручкой. Вооот… Бэмби.
Мама целует Гарри в лоб, она теплая и пахнет каким-то кремом с ароматом цветов, в ее руках так надежно и спокойно.
Дверь закрывается, отец остается один в гостиной. Несколько минут спустя он умрет.
Гарри кричит: «Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, мы должны убежать, мама, возьми палочку, возьми палочку, пошли к папе!»
Мама воркует утешительно:
- Ну, не плачь, не плачь. Пошли, найдем киску? Киска уже спит, Гарри тоже спать пора…
«Пожалуйста, мама, я не могу без вас!!!»
Скрипят ступеньки деревянной лестницы. Скрипит внизу входная дверь.
«Не оставляйте меня».

За окном раздавался противный монотонный скрип. Гарри с силой провел рукой по мокрому лицу, стирая слезы, встал, сунул ноги в шлепанцы и подошел к окну, выходящему на задний двор.
В первое мгновение ему показалось, что он видит маленького призрака, но затем, приглядевшись, он узнал в парящем над землей белом пятне Драко Малфоя. Через четверть минуты до него дошло, что Малфой качается на примитивнейших качелях – две веревки, перекинутые через толстую ветку, и сиденье-доска.
В неверном лунном свете его волосы, лицо и рубашка предательски белели, превращая его в привидение. Не раздумывая долго, Гарри дернул на себя створки, метнулся к шкафу за теплым свитером, лихорадочно поискал в ящике носки; под руку попадались только белые, и Гарри плюнул на это, решив, что в саду и так тепло.
Он вылетел в окно так же, как в прошлый раз, и приземлился прямо перед Драко. Не слишком удачно – споткнулся и чуть не пропахал носом землю. Шлепанец едва не слетел с ноги, холодная влажная трава коснулась кожи. Гарри выпрямился, готовясь услышать малфоевский смех, сопровождаемый презрительными комментариями, и совершенно этому не огорчаясь. Любая компания лучше, чем одиночество после того кошмара.
- Впечатляет, - сказал Малфой приглушенным голосом. – Напоминает о старых временах с танцульками под дудку Темного лорда. Хей-хо! Шевелите задницей, дементоров корм! Ты хороший танцор, Поттер?
- Не очень, - честно ответил Гарри. – Яйца мешают.
Некоторое время Малфой обдумывал фразу, а потом хрипло, лающе рассмеялся.
- Неплохо. Совсем неплохо. Когда ты отрастил чувство юмора, ммм?
- Я с ним родился. Чем ты тут занимаешься? – Гарри похлопал рукой по стволу дерева, с удовольствием ощущая под ладонью шероховатую грубую кору. Где-то в глубине сада заухал плотно поужинавший филин.
- Мистер Стальные Яйца, - пробормотал Малфой, не отвечая на заданный ему вопрос.
Тени и свет, проходящий меж веток, причудливо смешивались, образуя фантасмагоричные картины. Сейчас это не пугало – напротив, будоражило воображение, возвращая в детство, во времена игр в Шервудский лес и шайку Робин Гуда.
За каждым кустом прятались меткие стрелки. На деревьях стояли бдительные дозорные. На ветках качались петли, приготовленные для разбойников, и жирный епископ приказывал кучеру гнать коней во весь опор.
- Не спится? Днем выспался? – спросил Малфой.
В его голосе прозвучало удивившее аврора сочувствие. Гарри прислонился к дереву, сунув руки в карманы пижамных брюк.
- Сон плохой приснился, - пояснил он. – А ты чего тут скрипишь?
- Так. Тоже сон. У тебя про Волдеморта?
Гарри кивнул, глядя на качающегося Малфоя. Холодный ночной воздух пробрался под пижаму, кожа покрылась противными мелкими мурашками, но Гарри не хотелось уходить. Он не хотел оставаться один, без компании.
- В этом доме часто такое снится. Родовые гнезда – они мстительные, если тебе плевать на семью.
- А нам плевать? – Гарри удивленно приподнял бровь, хотя вряд ли Малфой мог разглядеть выражение его лица в темноте.
- Нет, я о Кавендише. Генри был мизантропом. Не любил никого, только науку.
- Вот как? – Гарри обхватил себя руками, пытаясь согреться.
Пальцы ног замерзли и угрожали в ближайшее же время онеметь и отвалиться, если Гарри не образумится и не зайдет в теплое место.
- Замерз? – проницательно спросил Драко Малфой. – Пошли в дом. Сыграем в карточки, ты не против?
- На что будем играть? – Идея показалась Гарри заманчивой.
Главным образом, потому, что в доме будет тепло, ну и посоревноваться с Малфоем тоже неплохо.
- Ни на что серьезное. – Малфой спрыгнул с качелей, и те исчезли, став невидимыми.
Гарри выдохнул что-то вроде «ого», протянул руку и поводил ею в воздухе. Он наткнулся на веревку, схватился за нее, притянув к себе, и качели снова появились.
- Хм.
- Там посмотрим. Ты идешь? – Малфой обернулся, пройдя пару шагов, и Гарри кивнул и поспешил за ним.

Пока Малфой ходил в свою комнату за набором карточек от шоколадных лягушек, Гарри вскипятил чайник и разогрел два сэндвича. Завтра надо будет что-нибудь приготовить. Всухомятку питаться удобно, но быстро надоедает.
Малфой вернулся с радужной коробкой, высыпал на кухонный стол переливающиеся карточки. А ведь мальчику пришлось съесть гору шоколадных лягушек, чтобы собрать «колоду». Гарри ухмыльнулся.
- Пить будем? – спросил Малфой, глянув на приготовленные стаканы.
- Я не буду ничего крепче чая. Ты, если хочешь, пей.
Малфой посмотрел на Гарри, наморщив нос, и промолчал.
Игра в карточки Министерством не поощрялась, но среди молодежи была довольно популярной. Когда Гарри играл с Гермионой, Роном и Джинни, он выигрывал больше половины партий. Правда, блефовать лучше всех удавалось Джинни.
- В обменный или в открытый? - Гарри провел палочкой над стопкой, проверяя колоду на наложенные чары. Ничего. Чисто.
Хотя если у Малфоя будет случай смошенничать, он им воспользуется. Гарри решил хорошенько следить за движениями рук слизеринца.
- Открытый. Ставки? – чинно спросил Малфой, взяв на себя роль «банкира». – Только давай уговоримся. Ничего личного. Никаких расспросов о Портале.
- Я и не стал бы спрашивать, - Гарри пожал плечами.
Как правило, перед началом игры игроки заключали магический договор, обеспечивающий выплату долгов. Предлагать Хранителю в качестве ставки информацию о Портале значило ставить на кон его жизнь. Разумеется, Гарри бы на такое не пошел. Ну, может, пошел бы, но в другой ситуации.
Малфой кивнул.
- Если ты проиграешь, будешь готовить для меня, пока я здесь.
Гарри, не сдержавшись, фыркнул.
- Ты в восторге от моей кухни, Малфой? Принято.
- Нет, просто не люблю готовить. Чего хочешь ты?
- Разговор по душам. Ты будешь говорить правду. Мне интересно кое-что о тебе узнать.
Глаза Малфоя расширились, он быстро облизнул губы.
- Только обо мне. Других людей это не касается.
- Согласен.
- Принято.
Они сплели пальцы, и желтые нити из палочек обвили на секунду их запястья. Ладонь у Драко была влажной. Волнуется.
Гарри мысленно порадовался. Сам он был спокоен, как пообедавшая Нагини.
Драко раздал по три карточки рубашками вверх. Аврор всматривался в лицо Малфоя, когда тот открывал свои карты, но никаких эмоций, увы, не заметил. Экс-слизеринец был бесстрастен, точно камень.
Самому Гарри пришли два Дамблдора и Снейп. Отличная комбинация, с такими картами можно играть.
- Поднимаю ставку, - сказал он. – Если я выигрываю, ты целый месяц ведешь себя хорошо. То есть тихо, мирно, вежливо и спокойно.
На щеках Драко появились розовые пятна.
- Принято, - выдавил он. – Если проиграешь, будешь месяц чистить мою одежду.
- Принято.
Драко сдал еще по карте, на этот раз открытой. Гарри получил еще одного Дамблдора в придачу к двум имеющимся и джокеру, Малфой разжился Люпином.
Он выжидающе посмотрел на Гарри. С полминуты они молчали, играя в гляделки. Наконец Драко опустил глаза и Гарри с удовольствием произнес:
- Поднимаю ставку. Ты весь месяц должен будешь мыть посуду.
- Принято. Ты будешь убираться в доме.
- Принято.
Малфой блефует? Позолоченные стрелки часов переползли к двум. К чаю ни Малфой, ни Гарри даже не притронулись.
Драко раздал по последней карте. К Гарри пришла никчемушная Венделина Странная, Малфой получил Хиткот Барбари из «Вещих Сестричек». Не блестяще. Даже если он собрал у себя флэш, стрит, три карты или две пары, гаррино каре перекрывает его вчистую.
- Поднимаю ставку, - проговорил Гарри. – Ты пишешь эссе-исследование на тему «Как я изменился со школы и какую пользу я приношу обществу волшебников». Длина, скажем… пять футов.
Малфой смотрел на Гарри злобно, как кентавры, наверное, смотрели на Амбридж.
- Принято, - процедил он. – Если ты проиграешь, то три раза обежишь вокруг дома голый, крича: «Я – гриффиндорский осел».
А вот это точно блеф! Будь у Драко шанс выиграть, он пожелал бы что-нибудь посущественней.
Карты, которые он собрал, должны быть полным барахлом. Гарри решил, что после игры все-таки выпьет стаканчик-другой огневиски. В честь победы можно.
- Принято, - сказал он твердым голосом.
- Ставки сделаны. Открывай.
Гарри выложил в ряд трех Дамблдоров и Снейпа. Бывший декан Слизерина смотрел на Гарри даже злее, чем Малфой. Гарри не сомневался, что если бы это зависело от Снейпа, он перебежал бы с карточки Гарри на карточку Малфоя немедля.
- Отличное каре, - с улыбочкой сказал бывший снейповский подопечный. – Великолепная игра. Поздравляю, Поттер.
Гарри облегченно выдохнул и потянулся к стакану с теплым чаем.
- Спасибо, Малфой. А знаешь, ты реагируешь достойнее, чем я думал…
- Подожди, - перебил его Драко. – Ты еще не видел, что у меня.
Он перевернул первую карту, и Гарри вздрогнул. Рыжие волосы, веснушки, стилизованный гриффиндорский лев в углу. Рон.
Глядя Гарри в лицо, Малфой перевернул вторую карту. Копна волос, решительный взгляд карих глаз, золотогривый лев. Гермиона. Она так злилась, что для карточек не взяли ее колдографию с уложенными волосами, хотела даже судиться с фирмой, но Рон отговорил…
«Третьей будет Тилли Ток или Боуман Райт», – загадал Гарри. Малфой собрал флэш и пытается потрепать нервы, прежде чем признать неизбежное поражение.
Последнюю карту Малфой переворачивал очень медленно. Актер хренов; лишь бы поиздеваться.
В желудке у Гарри возникла сосущая пустота, его замутило, как с утреннего похмелья.
Малфой убрал руку с идеальным маникюром в сторону, открыв наконец третью карту, и его улыбка из ехидной превратилась в торжествующую.
Черные волосы, очки, знакомый шрам. Никогда еще Гарри не испытывал столько негатива, взирая на свое изображение.
Пять львов по возрастанию. Стрит-флэш.
- Поздравишь? – спросил Малфой, сияя, как начищенный котел. – Редкая удача, правда?
Гарри с трудом отвел взгляд от себя и своих друзей и посмотрел на сочувственно улыбающихся Дамблдоров и сдержанно радующегося Снейпа с извивающейся в уголке змеей. В это невозможно было поверить.
Один шанс из 72 тысяч комбинаций, и Малфой его ПОЛУЧИЛ?
У судьбы дурацкое чувство юмора.
- Правда, - выдавил он из себя. - Поздравляю. Сыграем еще?
- Думаю, на сегодня мой лимит удачи выбран, - Малфой выбрался из-за стола, ухмыляясь, как кот, съевший канарейку. – Не буду испытывать судьбу еще раз. На завтрак, пожалуйста, подай рагу с мясом.
- Подожди, - Гарри смотрел перед собой, - подожди… Точно! Как же я сразу не догадался! Феликс Фелицис! Ты его пил, Мерлиновы яйца, ты его сегодня ПИЛ! Вот почему ты выиграл!
Гарри обвиняюще уставился на Малфоя, и тот побледнел.
- Дурак, - тихо произнес он. – Гриффиндорский осел. По-твоему, я бы стал пить Феликс Фелицис, только чтобы увидеть твою голую задницу? Конечно! Это ведь главная проблема моей жизни! Я сплю и вижу, как бы посмотреть на Гарри Поттера без трусов! Знаешь, что? Лечись-ка ты от мании величия!
К концу прочувствованного монолога Малфой возвысил голос почти до крика. Его стакан с остывшим чаем подскочил и взорвался от спонтанного выплеска магии, карточки полетели со стола в разные стороны.
- Эй, спокойно, спокойно, - начал увещевать Малфоя Гарри, - я ничего такого не…
Слизеринец одарил аврора ненавидящим взглядом и метнулся прочь, оставив разбросанные по всей кухне изображения знаменитых магов.

***
Если не считать того, что на семейном горизонте Гарри сгустились тучи, работа не заладилась (спасибо тебе, Драко, и как отблагодарить?), и с друзьями не виделись сто лет, в целом судьба к Поттеру была благосклонна и добра, и жизнь его была счастливой.
Гарри насвистывал, нарезая овощи для рагу. В сковородке на плите скворчало мясо, солнечный свет заливал кухню, сонная муха лениво ползала по стеклу с наружной стороны, пытаясь отыскать щелочку и забраться в дом.
Стрелки на циферблате словно прилипли к делениям: время от времени Гарри кидал на них взгляд, удивляясь действию закона относительности. Когда приходится ждать, минуты отчего-то растягиваются в вечность.
Ночью Гарри почти не спал, забывшись сном лишь под утро. Долго вертелся, сбивая и комкая простыню, думая, что же делать теперь. Решение сдаться на милость судьбы принесло облегчение. Ну, выиграл Малфой, ну и что? Ничего страшного и невыполнимого в его условиях нет.
Гарри увидел в окне Малфоя, спешащего к деревянному домику, только в 20 минут двенадцатого. Пока заспавшийся слизеринец совершал утреннее омовение, Гарри разложил по тарелкам рагу, нарезал хлеб и разлил в чашки чай. Заботиться о ком-то было… приятно. Джинни, выросшая в Норе, раз и навсегда усвоила стереотип «хорошая жена – хорошая хозяйка», и если незыблемый постулат нарушался, чувствовала себя неловко. Сначала Гарри это нравилось, потом он привык – к хорошему привыкаешь быстро – и стал относиться к обслуживанию как к должному. Теперь он поморщился, думая о том, что недостаточно ценит Джинни. Чаще надо вспоминать, как дороги тебе близкие люди. Все в жизни надо делать вовремя: дарить цветы, приятные слова, улыбки… Ни за что. Просто так.
- Доброе утро. – Малфой с влажными волосами, странно смущенный, застыл на пороге, поглядывая на Гарри и на стол.
Гарри сделал приглашающий жест:
- Садись. Завтрак готов.
- Не нужно было. – Драко переступил с ноги на ногу. – Я подумал… Ну, ты не должен ничего делать. Считай, ты мне ничего не должен.
- Это почему? – полюбопытствовал Гарри.
Малфой был непредсказуем, как английская погода. Полчаса светит солнце, полчаса моросит дождь. Малфой то пытался вести себя мило, то вскипал быстрее маггловского двухсотпятидесятиваттного чайника – не дотрагивайся, обожжет. В каком из этих двух случаев он был искренним, Гарри так и не понял.
Малфой скользнул к столу с изяществом почуявшей завтрак змеи и непринужденно устроился на стуле.
- Не хочу увеличивать долги, - пояснил он. – Я тебе и так на две жизни вперед должен. Кстати, что бы ты хотел за них получить?
- Ты же знаешь, - сказал Гарри.
Губы Малфоя скривились.
- О, ну да. К сожалению, Портал не продается. Он не мой, Поттер, представляешь, какая жалость, – говоря это, Драко смотрел в окно, и аврор видел только его профиль.
- Тогда отложим торги до другого раза, - примирительно сказал Гарри и кивнул на тарелки. – Ешь, остынет.
Драко поерзал, решая моральную дилемму: можно ли принимать одолжения от человека, которому только что отказал. В конце концов в неравной борьбе его совесть потерпела сокрушительное поражение.
- Ты можешь мыть посуду, - предложил Гарри, глядя на завтракающего с энтузиазмом Малфоя. – А я буду готовить по утрам. И иногда вечерами, по настроению. Так тебя устроит?
Слизеринец помедлил и кивнул с несчастным видом. Возможность сменить паразитирующий образ жизни на симбиотический его не обрадовала.
С последней битвы в Хогвартсе он, похоже, так и не отъелся. Волосы в порядок он привел, но круги под глазами по-прежнему остались. А ведь шесть лет уже прошло.
Гарри почувствовал смутную досаду. Он не хотел опять влезать в сумбурную жизнь Малфоя; видит Мерлин, узы, тянувшиеся из прошлого, и без того связывали их двоих надежней всяких морских узлов, так зачем снова прыгать в «чертов силок»…
Он потянулся к тумбочке и нашарил полупустую пачку. За ночь и утро он скурил полпачки сигарет, притом, что вообще-то курил два раза в год. Это дурацкое задание выводило его из себя.
- Не возражаешь? – спросил он, щелкая зажигалкой.
- Ты куришь?
Гарри коротко кивнул и откинулся на спинку стула, вытянув ноги. Кажется, он ведет себя ничем не лучше Малфоя. Знает же, что достигнуть чего-то тут можно только терпением и спокойствием.
Знает – и сидит, закуривая приступ раздражения.
- Дай мне, - сказал Малфой, протягивая руку.
Гарри дал ему сигарету и поднес огонек. Надо же, чистокровный маг с вредной маггловской привычкой. Рон сказал бы: «Вот что жизнь делает с людьми». Наверное, эта сценка его бы порадовала. Рон не злой, просто он до сих пор обращает слишком много внимания на чистокровных.
Некоторое время они курили молча. Малфой отстраненно глядел в окно, его правое ухо под пристальным взглядом аврора постепенно розовело. Гарри забавы ради гадал, когда слизеринец сбежит в этот раз. Но несмотря на то, что ухо вскоре приобрело рубиновый оттенок, Малфой сидел на стуле, не двигаясь.
- Трубка мира, да? – нарушил напряженное молчание Гарри.
Малфой медленно повернул к нему лицо.
- Наши отношения улучшаются прямо на глазах. Знаешь, это первый раз, когда мы не разругались вдрызг к концу беседы. Я думаю, у нас есть шанс. – Гарри загасил окурок в своей тарелке. – Пойду посплю. Встретимся в саду часа в четыре.
- С чего ты решил, что я приду? – хрипло спросил Малфой, поворачивая голову вслед за Гарри.
Аврор остановился в дверях и одарил Малфоя радостной улыбкой.
- Не придешь? Серьезно? Как я рад. Видишь ли, я собирался бегать вокруг дома голым.
Малфой наморщился.
- Крича: я – гриффиндорский осел?
- Это была твоя идея.
- Я же простил тебе долги.
- Я пробегу, - сказал Гарри. – А уж придешь ты или нет, меня не волнует. Мы, гриффиндорцы, люди чести.
- Вы ослы, - подвел итог Драко. – На мое благородство можешь не рассчитывать. Я явлюсь.
- Как хочешь.
Гарри пожал плечами и подумал, что наконец-то он сделал верный шаг. Он похож на Братца Лиса, сторожащего свернувшегося в ощетинившийся шар дикобраза. Надо только дождаться, когда шар развернется.
Развернись, Драко. Развернись.


Глава 5. Бойтесь своих желаний?

Несколько часов сна освежили Гарри, он чувствовал себя бодрым и готовым к подвигам. Ну, хотя бы к интенсивному мозговому штурму. Бредовые идеи? Почему бы нет; жизнь показала, что в отчаянной ситуации хвататься можно даже за соломинку. Самое странное, что тяжелые бревна часто шли ко дну, а вот соломинки вечно выплывали. Гарри взъерошил волосы, прикусил кончик белого с черной кисточкой пера, глядя на разделенный вертикальной чертой на две одинаковые колонки пергамент.
«Контрибуция – тяжелое финансовое состояние, кредит в Гриннготсе под залог поместья – задолженность по налоговым платежам / Долги полностью погашены неделю назад. Денежные средства поступили из не зарегистрированных официально источников. Привлечь за сокрытие доходов? (В крайнем случае).
Помимо материальных проблем существует высокая степень вероятности применения психического, магического и физического воздействия на объект / Материальные проблемы – беспроцентный кредит в рамках реализации нац. проекта «Будущее Британии в руках молодежи». Магическое и физическое – программа защиты свидетелей (курировать лично). Психическое – завоевание доверия. (Как? Как? КАК? Еще денек задушевных разговоров, и мне самому на прием к параноикам пора. Хотя не все потеряно, здесь можно работать).
Оперативная работа – книги, прочие источники, информаторы, слежка, обыск / Информация о Портале практически отсутствует. Других источников, кроме мифов в духе Тайной комнаты, Исчезающего Кабинета, Призрачного замка и бруга, нет.
Имеющиеся данные:
1. Открывается раз в месяц (28, 30, 31 день?) в полнолуние (не подтверждено) только Хранителем.
2. Хранитель проходит обряд инициации и имеет право передавать полномочия (но не делегировать их) любому родственнику Кавендишей. Степень родства значения не имеет. Одновременно может быть только один хранитель.
3. С помощью портала осуществляется обмен: графит – на бриллианты (для чего может использоваться графит? синтез искусственных бриллиантов?)
4. Портал – дверь в иные миры (гипотеза).
Главная проблема в данный момент – вопрос доверия.
Добиться в ближайшие две недели. Остальные методы использовать по ситуации, активное применение только после провала плана А».
Гарри отодвинул пергамент, пробежал глазами по строчкам, пытаясь систематизировать известные факты, вздохнул и покачал головой. В висках стучали маленькие молоточки, усердные, как каменщики царя Нимрода. Гарри сдавил виски пальцами, помассировал, но расцветающая головная боль никуда не делась. Выпить зелье? Нет; будет перекидываться, само пройдет.
Часы показывали без четверти четыре. Створка неплотно прикрытого окна хлопнула от внезапно налетевшего порыва ветра, стекло задребезжало, стиснутое шестнадцатью гвоздиками, забитыми в деревянную раму с облупившейся белой краской.
Аврор взглянул на шелестящий за окнами сад. За время, потраченное на бесплодные раздумья, небо успело нахмуриться и потемнеть, солнце едва пробивалось сквозь тяжелые фиолетовые тучи, изредка глухо и отдаленно порыкивал гром. На Торренстоун и усадьбу Кавендишей надвигалась гроза.
Отменить сегодняшнее представление? Хм, давненько Гарри не носился под молниями. Аврор встал, потянулся так, что захрустели суставы, спалил пергамент в пепел заклинанием и быстро переоделся для предстоящей прогулки. Пробежки. Скачки. Неважно, чего, лишь бы побегать.

Малфой сидел возле парадного входа в наколдованном синем шезлонге, потягивая через соломинку коктейль из высокого узкого бокала и изображая Статую Свободы на заслуженном отдыхе. Он так старался напустить на себя незаинтересованный вид, что Гарри ему ни на секунду не поверил.
Малфой небрежно отсалютовал бокалом.
- Готов платить долги? Смотри, не наступи на разбитое стекло, Поттер. Под окном на южной стороне его целые залежи.
- Под твоим окном? – фыркнул Гарри.
- Мое окно выходит на запад. Как ты стал аврором, если не умеешь ориентироваться по сторонам света?
- Почему не умею? На севере холодно, на юге жарко, на востоке всходит солнце, а запад – символ загнивания. Слышал что-нибудь о «Закате Европы»?
- Мне-то что, пусть закатывается, - пробормотал Малфой, пялясь на стоящего перед ним в мантии на голое тело аврора.
Выражение лица у объекта n230 было одновременно смущенное, виноватое и крайне заинтригованное. Как будто он смотрел очередной выпуск «Ведьм-затейниц» в компании со старшими родственниками, случайно включившими не тот канал Magic-TV.
Гарри постарался сосредоточиться и выкинуть лишние мысли из головы. Разумеется, Малфой не смог вытерпеть даже полминуты.
- Ты будешь раздеваться или твое чувство долга решило уйти в отпуск?
Если магглы правы со своим адом, то по всем писаным и неписаным законам совести и справедливости Малфой после смерти должен попасть на самую раскаленную сковородку – за болтливость.
- Помолчи, а? Мне нужно сконцентрироваться.
- Стесняешься? – Малфой поставил недопитый бокал на землю и вызывающе сложил руки на груди.
Пусть лижет кипящее масло не в меру длинным языком! Точно. Пару-тройку столетий, а там еще посмотрим на поведение.
- Просто перестань пялиться, как на цыпочку из «Горячих штучек»! У меня возникнут новые версии того, почему ты до сих пор не женат.
Малфой оскорблено откинулся в шезлонге.
- Гнусные аврорские инсинуации. Нагляделся на извращения на работе и теперь мне их приписываешь? Не выйдет! Или тебя самого одолевают нехорошие мысли? К твоему сведению, я встречаюсь с женщинами. С очень красивыми женщинами. Уизлетта по сравнению с ними…
- Помолчи, - перебил его Гарри, вздохнул и скинул мантию, примяв ею траву.
Под мантией на нем ничего не было. Малфой вжался в шезлонг, украдкой одаривая нагого аврора быстрыми любопытными и робкими взглядами.
Мир сузился, сжался, завертелся хороводом радужных красок и потускнел. Секунду спустя Гарри смотрел на Малфоя с высоты в два с половиной ярда.
- Т-ты… Ты-ы… - запинаясь на односложном слове, проговорил объект n230, показывая на Гарри пальцем.
- Привет! - трансформировавшийся аврор подошел ближе и жизнерадостно навис над Малфоем. – Что-то ты побледнел…
Гарри подхватил Малфоя под мышки, чуть-чуть отступил и аккуратно поставил его на ноги.
Мышцы ныли от желания сорваться в галоп, вытянуться в струнку, задрав хвост, высечь искры из земли крепкими копытами; ноги сами пускались в пляс – застоялся, дружок, давно пора было перекинуться и поноситься наперегонки с ветром...
- Будешь смотреть, как я бегаю? – буднично спросил Гарри.
Широко распахнутые глаза Малфоя казались светло-серыми; в шкуре кентавра Гарри различал только черный, серый и красный цвета. Зато такая радость жизни, такая бьющая ключом жизненная энергия в упругом и мощном теле, ни одному ущербному двуногому и не снилась. Разве что под LSD.
Когда Гарри скакал по весь опор, ему чудилось, что он летит.
- Что за фокусы, Поттер??! – высказался наконец обретший дар речи Малфой.
- Ты о чем? Это моя анимагическая форма. Мы, кажется, не обговаривали, в какой шкуре я должен бегать.
- А-анимагическая? – Малфою с трудом удалось захлопнуть рот. – Кентавры не животные!
- И давно ты так считаешь? – насмешливо поинтересовался Гарри.
Если ему еще секунду придется топтаться на месте, он за себя не отвечает. Он взбрыкнет, заденет что-нибудь (или кого-нибудь) копытом и тогда... Последствия для пострадавшего объекта Фиренце называл смешным словом «полетайки».
- Были два-три случая, когда маги перекидывались в других волшебных существ, но это же было тысячу лет назад! При Мерлине длиннобородом! Поттер, это свинство с твоей стороны! Ты и здесь должен был оказаться избранным, обычные лошади и гиппогрифы тебя не устраивали! Ты… ты…
- Я гриффиндорский осел, - закончив малфоевскую фразу и заодно исполнив одно из условий сделки, Гарри пожал плечами, неловко развернулся и повалил шезлонг, задев его задней ногой.
Раздался звон бьющегося стекла, но Малфой, кинув на разлившийся коктейль равнодушный взгляд, поспешил за кентавром.
- Эй, почему Министерство об этом не знает?!
- Почему ты думаешь, что там не знают? – Гарри гарцевал нетерпеливо, почти не обращая внимания на идущего рядом человека.
- Это было бы в «Ежедневном Пророке»!
- Доступ «альфа», вот и все. Кстати, - Гарри остановился и поймал Малфоя за плечи, - если будешь об этом болтать, я наведаюсь к тебе в этой форме и припечатаю между глаз копытом. Как считаешь, ты будешь хорошо смотреться с вдавленным носом?
Когда смотришь на человека с высоты в два с половиной ярда, твои слова почему-то мигом становятся в два раза убедительней.
- Ну, продам я за 100 галлеонов новость о том, какая у тебя анимагическая форма, и что? За такие деньги я даже из дома не выйду. По мелочам не размениваюсь, - Малфой пожал плечами, вернее, попытался пожать – ладони Гарри по-прежнему ласково придавливали экс-слизеринца к земле. – Вот если бы ты был василиском или хотя бы оборотнем, тогда, сам понимаешь, из любви к искусству…
Гарри посмотрел в честные серые глаза и кивнул. Болтать ему уже надоело. Ф-фу, как же любят люди без толку трепать языком. Да только он не человек, он может взмыть свечкой вверх, а потом помчаться так, чтобы уши на виражах от скорости закладывало! Он развернулся к слизеринцу боком, собираясь ускакать на волю, в пампасы, как вдруг на спину ему опустилась рука. С трудом удержавшись от инстинктивного порыва устроить полетайки, Гарри мрачно повернул голову влево.
- Ты… ты… - наглого и противного Драко Малфоя было не узнать. Он краснел, запинался и смущался, как школьница с четвертого курса, по своей инициативе приглашающая парня на бал. – Ты не покатаешь меня? – робко закончил слизеринец.
- Э?
- Я всю жизнь мечтал покататься на кентавре! Ты же катался на первом курсе, почему мне нельзя? Я все долги тебе прощу! Ты еще на гиппогрифе катался, между прочим! И на тестрале! И драконе!!! Так нечестно, Поттер! Почему все самое интересное достается тебе?
- Ты понимаешь, о чем просишь? Да ты брякнешься головой об землю на первой минуте!
- Меня еще ни одна отцовская лошадь не скинула!
- Я, по-твоему, хуже лошадей?!
- Поттер, ну пожалуйста!
Гневный взгляд разъяренного, готового метать громы и молнии кентавра, скрестился с умоляющим взглядом серых глаз. Поединок воль завершился неожиданно.
- Садись. Будь по-твоему, - отрывисто сказал Гарри. – Только не пожалей.
Небо на востоке прочертила извилистая молния, формой точь-в-точь как шрам на лбу Поттера, и в ее свете Драко показалось, что глаза свежеполученного «скакуна» на мгновение блеснули красным.
Не обратив на это внимания, единственный наследник семьи Малфоев сотворил заклинание воздушной подушки и залез на спину Поттеру. Ого, а поводьев ведь нет, придется за этого недокентавра держаться! Решительно продвинувшись вперед, Драко крепко обхватил торс аврора.
- Держишься? – спросил тот спокойным голосом. Следующая фраза потонула в гулком раскате грома: - Ну, держись!!!
Скачка началась.

Стволы деревьев и низко свисающие ветки бросались кентавру навстречу, но за миг перед столкновением расступались словно по волшебству. Малфой быстро уловил основные правила езды на сердитых кентаврах и впился в Гарри, как голодный клещ. В первые несколько минут он два раза взвизгнул, но больше такого удовольствия скакуну не доставлял; зато его руки и ноги сжались, будто стальные обручи.
Гарри не хватало воздуха, ребра едва не трещали, что приводило его в еще большую ярость. Взвившись над поваленным стволом, он при приземлении хорошенько поддал задом, надеясь скинуть назойливого наездника, однако Малфой вцепился только крепче, обеспечив аврору пятисекундные расплывающиеся перед глазами круги.
Попросить разжать руки значило признать поражение, и такая мысль Гарри в голову не пришла. У него еще оставались силы, чтобы нестись вперед, словно Дикая Охота, сметающая все на своем пути. Под грозовым небом разыгрывался древнейший поединок между всадником и не укрощенным скакуном, и оба его участника не обращали внимания на громовые раскаты, молнии, сверкающие над головами, и редкие безобидные дождевые капли. Только дождь, хлынувший, как из ведра – отвесная стена воды, от которой ни под каким деревом не спасешься, самый сильный ливень на памяти Гарри, промочивший их обоих до последней нитки и шерстинки в считанные секунды – остудил их пыл. Гарри перешел на шаг, думая, где укрыться, и Малфой сзади сказал сипло, будто горло его было перехвачено крепкими пальцами:
- Там, слева, кажется, конюшня. Или амбар.
- Далековато от дома, - бросил Гарри.
Малфой слегка ослабил захват, и аврор облегченно вдохнул полной грудью.
- А что у Кавендишей как у людей?
Гарри счел, что сейчас неудачное время для ответов на риторические вопросы, полезней будет прибавить шаг. Что он и сделал; на бег дыхалки не хватало.
Потемневшая от времени деревянная развалюха оказалась конюшней. Как и дом Кавендиша, внутри она сохранилась намного лучше, чем снаружи: по крайней мере, потолочные балки не внушали опасений, что постройка станет для гостей последним приютом, а доски, из которых были сколочены стойла, хоть и посерели от въевшейся пыли, но не сгнили и казались достаточно крепкими, чтобы сдержать разыгравшуюся лошадь. Гарри не испытывал ни малейшего желания проверять их прочность и разносить конюшню тяжелыми копытами: холодный душ привел его в чувство и загнал кентавра глубоко в подсознание.
Остановившись в проходе, Гарри мрачно предложил:
- Слезай.
Малфой сполз с его спины, небрежно шлепнул ладонью по крупу (кентавр моментально всплыл снова и захотел кого-нибудь укусить или лягнуть), и прошел к дальней стене, возле которой лежал тюк грязной соломы. На пыльном глиняном полу остались узкие мокрые следы.
Вытащив палочку, Малфой трансфигурировал солому в грязно-белый матрас и повернулся к Гарри, вскинув кулаки с отогнутыми вверх большими пальцами в жесте победителя.
- Это скачка века! Я гений! Я лучший наездник в магической Англии! Никто не может сравниться со мной! Я укротитель драконов, кентавров и гиппогрифов!
Гарри резко отряхнулся, и брызги полетели во все стороны. Перекинувшись в человека он терпеливо и мягко произнес:
- Раздевайся и суши одежду, а то что-нибудь застудишь.
- Ну перед тобой-то такая проблема не стоит, - фыркнул слизеринский хвастун, разглядывая в полутьме голого аврора. – Эй, ты куда?! От тебя воняет потом, сиди в том углу!
Гарри шел к Малфою, не обращая внимания на возмущенные вопли.
- Я не собираюсь сидеть на полу. Моя жена мне этого не простит, да и сам я хочу оставаться полноценным мужчиной еще много-много лет. Сделай мне такой матрасик, Малфой, и я уйду в другой угол.
Малфой посторонился, вжавшись спиной в воротца стойла, панически огляделся, ища подходящий для трансфигурирования материал. Усохшие, превратившиеся в труху опилки, подозрительного цвета песок, непонятно как уцелевшее и ставшее похожим на булыжник конское «яблоко» - МакГонагалл сумела бы из этого что-нибудь сотворить, или близнецы, или Гермиона, но Рон бы точно спасовал. Как и Гарри.
Хорек сдался и пробурчал:
- Не мочи весь матрас, твоя там только половина. Слышишь?
- Слушаю и повинуюсь, - ответил Гарри, усаживаясь на спорное, твердое, как окаменевший блин, имущество в позе восточного джинна и предвкушая обнаженку в Малфоевском исполнении.
Каждого ублюдка рано или поздно настигает карма. В этот раз грозная дама не промедлила с возмездием, и Гарри не пришлось ждать даже положенных ста лет. Поморщившись, он осторожно ощупал ноющие ребра. Казалось, внутренности перемешались и слиплись в один болезненный комок: придурок Малфой при каждом прыжке невольно колотил кентавра пятками по бокам.
И теперь он еще имел наглость возмущенно глядеть на Гарри! Аврор уставился в ответ, старательно имитируя полное равнодушие. Поняв, что Поттер не отвернется и не будет смотреть в сторону, Малфой повернулся к нему спиной, отошел на три ярда, положил палочку на верхнюю доску стойловой дверцы и начал раздеваться.
Стянув рубашку через голову, Малфой повесил ее на дверь и нагнулся расшнуровать сандалии. Гарри поерзал на жестком неудобном матрасе и решил, что хорек ничего в жизни не умеет делать прилично, даже трансфигурировать. Объект наблюдения развязал заляпанные грязью пижонские атласные ленты сандалий, стащил с ног мокрые брюки и повесил их рядом с рубашкой. Теперь он остался в одних влажных черных трусах, облеплявших задницу, не оставляя простора воображению.
На месте Малфоя Гарри снял бы трусы и хорошенько их выжал, но у хорька, похоже, были ханжеские представления о приличиях. Он взял палочку и стал сушить одежду потоком горячего воздуха; главное тут – не перестараться, так что действовал он очень аккуратно. Гарри следил за Малфоем, двигавшимся бесшумно и грациозно, как кошка, бездумно рассматривал бледную до голубизны кожу, контрастирующую с черной тканью трусов, вслушивался в мягкий перестук капель по крыше конюшни и старался расслабить напряженные после скачки, болезненно ноющие мышцы.
Малфой закончил колдовать с одеждой, оставив ее чуть влажной, скрутил потемневшие от воды волосы в недлинный жгут и выжал, как сумел, потряс головой, разбрасывая слипшиеся пряди по плечам, затем повернулся к Гарри и некоторое время просто смотрел на аврора.
- Дождь, наверное, скоро кончится, - глухо сказал он.
Гарри промолчал.
Малфой с палочкой, зажатой в руке, медленно и нерешительно двинулся к матрасу – как будто боялся, что аврор вскочит, схватит его и сделает что-нибудь нехорошее. Гарри кожей чувствовал исходящее от него напряжение.
Дойдя до конца прохода, Малфой осторожно опустился на свою половину и подобрал под себя ноги. Гарри разглядел крупные пупырышки на белой коже: мистер хорек мерз.
- А кентавры сильно отличаются от человека? – хм, попытка завести мирную беседу?
- Да, - коротко ответил Гарри.
- Чем, например?
- Всем, - отрезал аврор и улегся на матрасе, вытянувшись во всю длину.
На территориальные поползновения Малфой отреагировал немедленно:
- Какого черта, это моя половина!
- Утрись, Малфой, не на тебе сегодня ездили!
- Что, спинка бо-бо? – съехидничал Драко и получил коленом в зад.
- Убери ноги, Поттер!!!
- Куда я их уберу?
Малфой сердито оглядел Гарри и пододвинулся к краю. Сидеть так было совсем неудобно, а через пять минут тяжелого, наполненного невысказанными обидами молчания, Малфой еще и зубами застучал.
Гарри шумно вздохнул, положил ладонь на холодную, как рыба в горном озере, спину и подвинулся.
- Ложись.
От самого Гарри – спасибо кентаврьему метаболизму – жаром несло, как от натопленной печки.
- Зачем? – подозрительно спросил Малфой.
Но руку со спины стряхивать не спешил.
- Греться. Если хочешь, я в кентавра превращусь.
- Чтоб от тебя лошадиным потом на всю конюшню несло? Нет, спасибо, - Малфой фыркнул и осторожно лег на правый бок, а Гарри придвинулся к нему поближе. Они лежали, как ложки в футляре, дыша тихо-тихо, словно боясь нарушить хрупкое равновесие.
Кожа у Малфоя была ледяной; Гарри медленно протянул левую руку и обнял слизеринца, стараясь не спугнуть. Ребра Драко поднимались и опускались в такт дыханию, дождь успокаивающе шумел снаружи, нагоняя сон, и казалось, что во всем мире не осталось ничего кроме темной пыльной конюшни. Малфой скинул дурацкие сандалии и пристроил замерзшие ступни к теплым ногам Гарри - погреть. Некоторое время они лежали молча, не двигаясь. Хорек был на удивление тихим и спокойным. От него чем-то заманчиво пахло: Гарри незаметно понюхал влажные, спускавшиеся чуть ниже плеч волосы, но запах шел не от них.
Пот. Еле уловимый запах пота. Пыль из-под копыт. Сладкий сок трав, духмяная полынь, летнее жаркое и свирепое солнце.
Накатило на мгновение: свежеструганные доски, золотящиеся в косых солнечных лучах, длинные морды гнедых лошадей, с любопытством высовывающиеся из стойл в проход, все денники заняты, из каждого доносятся звуки - шуршание соломы, фырканье, стук копыт по глиняному полу, призывное ржание…
Скачка, бешеная скачка за кобылицей, сильные ноги обхватывают туловище,
Дверь, найди дверь, дверь!
широкий круп дразняще мелькает впереди, догоним, настигнем, никуда не уйдет,
Что ты делаешь, стой, дверь в другой стороне!
пахнет гарью, желчью, горячее тело вжимается в спину так, что не отодрать, под ногами ревет огонь, под копытами дрожит земля, бока сжимают белые колени, на спину давит теплая тяжесть – повернуть голову, прикусить…
- Поттер!
рукой мять упругий живот, ногой собственнически обхватить длинные стройные ноги, бедрами прижаться к прикрытому тканью заду…
- Что ты делаешь?!
Писк пойманной совой мыши. Гарри не обратил на него внимания; он склонился над Драко, глубоко вдохнул дурманящий запах и погрузил зубы в тонкую кожу шеи. Малфой не оценил ухаживание на лошадиный манер: мгновением позже Гарри резко отлетел на стенку. К-ка-ачественный ступефай.
Аврор осторожно приподнялся, ощупал затылок: приложило его неплохо, точно будет огромная шишка. Схватив сандалии за ленты, Малфой бежал по проходу. Он что, наружу собрался, под дождь?
- Эй! – крикнул Гарри. – Подожди! Стой!
Он сделал несколько шагов, но Малфой уже достиг двери, толкнул ее и обернулся, нацелив на Гарри палочку.
- Не двигайся, Поттер! Даже не думай бежать за мной! Акцио одежда!
- Ты куда? Промокнешь…
Малфой подхватил прилетевшие к нему рубашку и брюки и исчез.
Когда Гарри дошел до двери, он увидел только белое пятно, мелькающее между стволами. Дождь лил уже с ленцой, но гулять под ним все равно было идиотской затеей.
Догнать Малфоя и объясниться? Вряд ли он сейчас примет извинения. Пусть придет в себя, успокоится, все обдумает… Гарри тоже не помешало бы обдумать случившееся.
Что произошло несколько минут назад? Или чуть не произошло? У кентавров, конечно, повышенная потенция, один кентавр может иметь целый табун кентавриц, а Гарри вот уже две недели… воздерживается, да. Секс с Джинни стал сплошной головной болью: каждый раз перед семяизвержением Гарри должен был читать заклинание плодородия, указывая палочкой на жёнин живот; каждый месяц Джинни составляла календарь благоприятных для зачатия дней; в каждом квартале нужно было пробовать новые зелья, сидеть на специальных «эффективных» диетах, исполнять всевозможные шарлатанские обряды… Не жизнь, а пляски с бубном.
Так, о чем это он думает? Ну он и мразь: чуть не изнасиловал Малфоя, а теперь еще и Джинни судит. Да он ее на руках носить должен, она красивая, умная, волевая, решительная, сильная, смелая, бесстрашная, как валькирия! Самая лучшая на свете!
Гарри скрипнул зубами и изо всех сил засадил кулаком в косяк.
Боль помогала прочистить мозги.

До дома Гарри добрался часам к семи. Окно Малфоя было закрыто и зашторено. Гарри не мог вспомнить, было ли оно закрыто шторами утром.
Быстро проверив комнаты на первом этаже, аврор постоял минут пять у подножья лестницы, тяжело вздохнул и поднялся наверх. Он зашел в свою спальню, взял палочку, заглянул в остальные комнаты для очистки совести и нерешительно постучал в малфоевскую дверь.
- Драко, ты там? Я хотел извиниться.
Тишина. Гарри весь обратился в слух, но не уловил за дверью никаких звуков. То ли в комнате никого не было, то ли Малфой затаился и сидел тихо, как мышь.
- Драко, пожалуйста, скажи что-нибудь, если ты внутри. Просто чтобы мне не беспокоиться, что ты лежишь где-нибудь под деревом со сломанной ногой. Я прошу прощения за то, что произошло в конюшне. Это все сатурнальный синдром, я объясню, если откроешь.
Молчание. Десять секунд. Двадцать. Тридцать.
Минута.
- Извини, мне придется взломать дверь, чтобы убедиться, что тебя там нет, и идти искать дальше, - предупредил Гарри и толкнул на пробу ручку.
За дверью послышались торопливые шаги.
Малфой отодвинул засов и сердито сказал:
- Твою мать, Поттер, есть пределы твоей наглости?
Лицо Малфоя в свете люмоса казалось изжелта-зеленым. Одет он был в шерстяной колпак, махровый халат и толстые носки; вряд ли бы он оценил сравнение, но одежда у него была один в один как у тестя Гарри, Артура Уизли. Гарри закусил губу, чтобы не рассмеяться от нахлынувшего облегчения. Только истеричного смеха после сегодняшних происшествий ему не хватало.
- Извини. Я вел себя непозволительно. Последствия превращения. Это больше не повторится. Ты можешь… не бояться.
Малфой вздернул нос и яростно фыркнул.
- Я? Чтобы испугать меня, нужно больше, чем один аврор с лошадиными мозгами! Если с извинениями покончено, то не мог бы ты пойти под хвост к мантикоре?
- Драко, - мягко сказал Гарри, опираясь левой рукой об косяк. Правая болела; кажется, он вытащил не все занозы. – Прости меня. Я действительно не хотел…
- Все нормально, - поспешно перебил его Малфой, - извинения приняты. Я на тебя не в обиде. Все, Поттер. Свободен.
Он закрыл дверь и громко чихнул.
- Ты заболел? – крикнул Гарри. – У тебя есть лекарства? Я могу тебе принести.
- Ради всех основателей, отстань от меня, Поттер! – заорал вышедший из себя Малфой. – Повторяю по слогам: ОТ-СТА-А-НЬ! Что в слове «отстань» тебе непонятно?!!
- Все, - успокоительно сказал Гарри и попятился к лестнице. – Все понятно. Все ясно, как божий день. Я приготовлю ужин и принесу тебе зелье. Если ты не захочешь спуститься сам, конечно.
В спальне Малфоя послышался звон: в дверь метнули чем-то тяжелым и хрупким.
«Ничего, палочка у него есть, - успокоил себя Гарри, спускаясь в кухню и на всякий случай крепко сжимая в руке свою собственную палочку. – Если это что-нибудь ценное - починит».
Он опасливо потрогал вспухший затылок, отозвавшийся тупой болью. Да. Орудовать палочкой Малфой умел. Что умел, то умел.

На кухне Гарри быстро (хорошо все-таки быть счастливым обладателем волшебной палочки) разморозил мясо и потушил его с кавендишскими кабачками. Заварив чай и нарезав хлеб, он достал порошок для антипростудного зелья, размешал в стакане воды и долго смотрел на пузырящийся раствор. Решившись, он вытащил из мешка со стилизованным изображением клевера еще один пакетик (на этикетке были нарисованы месяц и звезды), всыпал порошок в антипростудное зелье и хорошенько взболтал.
Некрасиво, конечно. Но, учитывая полную нереальность завоевания какого-либо доверия… теперь, после всего, что произошло… другого выхода нет. Ведь так?
С тяжелым сердцем Гарри нагрузил поднос и понес наверх. Оставив его у порога, аврор постучал и крикнул:
- Я принес ужин и лекарство! Выйдешь, заберешь. Я буду в своей комнате, если что.
Никакого ответа.
Однако через пять минут после того, как аврор вошел к себе, нарочито громко хлопнув дверью, он услышал тихий скрип и понял, что Малфой все-таки не устоял.
Теперь оставалось только ждать. Тоскливо глядя в окно на залитый водой сад, Гарри сидел, сцепив руки на коленях. Слушал. Смотрел. Ждал.

Где-то через час аврор встал, накинул манию-невидимку и бесшумно прокрался по коридору к спальне Малфоя. Прислушался, проверил дверь на наличие охранных чар. Как он и ожидал, Малфой не устанавливал чары, когда сам находился внутри. Или, может, он настолько устал, что решил не заморачиваться этим сейчас.
Засов легко поддался обычной алохоморе. Гарри скользнул в комнату и огляделся.
Доверчивость подвела Малфоя второй раз за этот день. Он спал на застеленной постели прямо в одежде: наверное, зелье наложилось на усталость и подействовало так сильно, что он успел только добраться до кровати. На остальное – переодеться в пижаму, залезть под одеяло – его не хватило. На низеньком столике стоял поднос с пустой тарелкой, смятой салфеткой, вилкой, чашкой с недопитым чаем и стаканом.
Кроме стола и кровати в комнате были гардероб, комод с огромным зеркалом в резной раме – Гарри никогда не был фанатом вещей, но тут подумал, что на такую красоту не хватило бы его месячной зарплаты, - стул, брат-близнец стоящих внизу в гостиной, и гигантская египетская ваза с искусственными цветами. Постояв рядом с Малфоем и убедившись, что он действительно крепко спит, Гарри стал быстро и методично обыскивать помещение. Четверть часа спустя он сел на стул и задумался. Ничего, способного дать ключ к разгадке тайн Портала, он не нашел.
Чего другого – сколько угодно, а того, что надо, нет.
Его удивило, что гардероб оказался заполнен едва ли на треть; насколько он знал Малфоя, тот должен был забить все шкафы и гардеробные Кар Кавендиш своей одеждой. Самой дорогой из принадлежащих Драко вещей, если не считать средненькой по полетно-магическим характеристикам метлы, была фотография в серебряной рамке, стоявшая на комоде: семья Малфоев верхом на лошадях. Люциус и Драко в ботфортах и коротких черных плащах, Нарцисса в темно-синей амазонке. Кони то и дело порывались унести седоков за рамку, но всадники натягивали поводья и высокомерно улыбались в объектив.
В комоде лежали белье и книги, всякая лабуда вроде «1000 бытовых заклинаний на каждый день», «Полезные чары: как выжить на необитаемом острове», «100 000 гаданий: Таро, Египетский Оракул, И-цзин, волшебные карточки и многое-многое другое». Испытывая к самому себе сильное отвращение, Гарри бегло проглядел три пергамента: два письма от Нарциссы и один черновик недописанного Драко письма, адресованного отцу с матерью.
Либо родители вообще не представляли, чем занимается их сын, либо тщательно конспирировались. С Малфоями никогда не знаешь точно.
Гарри заглянул в радужную коробку, которую Малфой приносил сегодня на кухню, и увидел там то, что ожидал – карточки. Одна пачка была дважды перетянута тоненькой зеленой резинкой; Гарри вытащил ее и присвистнул: на всех карточках были его изображения. Только с одной, засунутой в середину колоды, глядело другое лицо с заостренными чертами и серо-голубыми глазами. Драко Малфой вырезал свою колдографию и наклеил на чужую карточку. Зачем? Для чего? Мальчишеская жажда славы, пусть даже фальшивой, не настоящей? Как-то по-детски.
Гарри внимательно разглядывал карточки на свету, ища следы повреждений – проткнутые иглами глаза, сердце, прочие органы, пририсованные рога или усы – но ничего не нашел. Пожав плечами, он аккуратно положил вещи на место, заглянул под кровать, и вот там, наконец, увидел кое-что интересное. Ночная ваза – неудивительно, естественная потребность. А вот окованный железом сундук, на который наложены сложные многоярусные охранные чары… Провозившись впустую минут сорок, аврор взял сундук на заметку и запихнул обратно.
Может, Малфой столь бережно хранит коллекцию зачитанных до дыр порнографических журналов, но Гарри думал, что там спрятано нечто более ценное.
Просканировав палочкой стены и пол, аврор убедился, что в них никаких тайников нет. Вымотанный до предела, он снова уселся на стул и поглядел на спокойно спящего Малфоя. Щеки Драко пылали лихорадочным румянцем. Он что, все-таки заболел?
Не должен: антипростудка действует медленно, но верно.
Гарри подошел к кровати, склонился над Малфоем, положил ладонь на горячий лоб. Ладно, завтра надо дать ему еще одну дозу антипростудного, на всякий случай.
Лицемерие – одной рукой лечить, другой пакостить, но куда тут деться? Если Малфой думает, что может надуть и Вильфедро, и аврорат, он наивен, как дитя.
Гарри уже не испытывал никакой злости, одну всепоглощающую жалость к этому с трудом дышащему Малфою, пылающему от жара и поимевшему на свою задницу кучу проблем. Взяв свисавший со спинки стула шерстяной плед, Гарри укрыл больного – глупо, конечно, завтра Малфой обо всем догадается; разве что решит, что сам укрылся в беспамятстве.
- Все будет хорошо, - пообещал он и заботливо подоткнул плед. – Я постараюсь, чтобы все для тебя кончилось хорошо. Это вместо извинений, ладно?


Глава 6. Взрослые игры

Против ожиданий, этой ночью Гарри спал хорошо. Он так утомился днем, что вырубился, едва коснувшись головой подушки. Его не мучили ни угрызения совести, ни кошмары. Спасибо Мерлину за маленькие радости: рефлексия казалась ему слабостью, недостойной аврора. Он хотел, как лучше. И он все сделает для того, чтобы выполнить обещание, потому что Малфой…
Малфой вечно впутывается в дурацкие истории, и его якобы хитроумные планы постоянно обращаются против него. У него неприятный характер и эгоистичная натура, но все же в очереди претендентов на титул «Мировое зло» он стоял бы последним. Дамблдор считал, что за Малфоя стоит бороться, и Гарри казалось, что в данном случае директор прав.
Гарри встал с постели совершенно разбитым. Все тело ныло после вчерашней скачки; никогда еще последствия трансформации не были такими тяжелыми. Молодец, Малфой: творить настоящее зло не смог и не научился, но мелкие пакости всегда были его коньком.
- Кто же тебя так отделал, красавчик? – весело спросило запыленное зеркало.
Гарри рассматривал гроздья синяков, щедро покрывавших грудь, живот, бедра и даже ноги, и с каждой секундой злился все больше и больше. Показав зеркалу кулак, он отвернулся и оделся. Все. Они с Малфоем в расчете за вчерашний вечер.
После душа и целебной мази ему немного полегчало. Стояла пасмурная погода, солнце и не думало вылезать из-за туч, тропинка к фонтану превратилась в цепочку мелких и глубоких луж, и у Гарри зуб на зуб не попадал, когда он брел обратно к дому, завернувшись в одно махровое полотенце. К одиннадцати часам он приготовил завтрак, поел и остался сидеть за столом, размышляя, не проведать ли своего подопечного. Вдруг он там умирает? Ага. Умирает. От простуды. Как же. Дождешься.
Если до вечера он не выйдет, тогда Гарри к нему наведается, а пока лучше предоставить событиям течь своим чередом. Аврор наложил на сковородку согревающие чары и взял из шкафчика банку «Гиннеса». Он сгрыз ногти чуть не до мяса и перебрал самые дикие варианты, но новую тактику поведения так и не выработал. Чего они за это время достигли?
Во-первых, в физическом плане: оба спокойно относятся к нарушению границ личного телесного пространства, более того, без напряжения впускают друг друга не только в персональную, но и в интимную зону. В Хогвартсе Гарри прикасался к Малфою, только чтобы избить, если не считать того случая в горящей Выручай-комнате. Экстремальные ситуации разрушают барьеры. Подсознательно Драко до сих пор доверяет аврору и позволяет приближаться к себе очень близко. Вплотную.
Что ж, теперь об этом можно забыть. После вчерашнего инцидента Малфой в здравом уме и ясном сознании не подпустит Гарри ближе, чем на ярд. И правильно сделает. Гарри больше не собирался перекидываться в кентавра; им вчера очень повезло, что у Малфоя была при себе палочка и он ею вовремя воспользовался. Может, все завершилось бы благополучно и без магического вмешательства, но Гарри не был уверен в своем контроле над анимагической сущностью. Он знал, что в ярости и перед случкой кентавры становятся неуправляемыми. У всех волшебных существ в определенных ситуациях инстинкты довлели над разумом. Но раньше Гарри никогда не сталкивался с такими серьезными проблемами… Ладно, в будущем придется это учитывать.
Во-вторых, что касается личного эмоционального пространства, их сознательного взаимодействия… Гарри проанализировал причины столкновений и с неохотой признал – это тупик. Малфой не закрывается, он идет навстречу, но только до какой-то известной ему одному границы. Подходит к черте и отпрыгивает. Снует, как челнок; дядя Вернон когда-то вел переговоры с японцами, и приходя домой, две недели подряд орал, перекрывая телевизор в гостиной, что «с этими косоглазыми не поймешь, чего у них на уме». Поведение Малфоя было непостижимым.
Можно отправить патронуса и попросить совета у тех же параноиков, но Гарри претила эта мысль. Он попытается разобраться самостоятельно, и если за неделю ему это не удастся… тогда придется просить о помощи.
Наверху хлопнула дверь, лестница заскрипела под медленными тяжелыми шагами.
Гарри достал из лекарственной сумки порошок для антипростудного зелья и всыпал его в стакан с водой.

Малфой посетил туалет, умылся, дотащился до кухни и застыл в дверях, хмуро рассматривая аврора. Выглядел он не лучшим образом: серая кожа, покрасневшие глаза с опухшими веками, старый теплый халат, в который Малфой завернулся чуть не два раза, и толстые шерстяные носки.
- Я приготовил лекарство, - Гарри кивнул на стакан, - ты как, нормально себя чувствуешь?
- Хоть сейчас женить, - зло ответил Малфой.
Он сел, поставил на стол локти и опустил голову.
- Температура есть?
Гарри придвинул к Малфою стакан и наложил еды в тарелку.
- Нет, - процедил сквозь зубы Драко.
- Слабость?
- Отстань.
- Слушай, о вчерашнем…
- Поттер, все в порядке. Только не начинай извиняться снова. Мы оба виноваты. Я знал, что кентавры не любят катать людей. Как твой затылок?
Гарри улыбнулся.
- Ноет.
Он заметил призрак улыбки, скользнувшей по губам Малфоя.
- Видишь, я могу о себе позаботиться. И даже не собираюсь извиняться.
- И не надо.
Гарри сидел, откинувшись на спинку стула, и смотрел на то, как шевелится кадык Драко, медленно глотающего приготовленное зелье.
- Тебе нужно поесть.
- Я не хочу.
- Быстрее восстановишь силы.
Драко сжал пальцы правой руки в кулак, но ответил спокойно:
- Ты как моя мама.
- Должен же кто-то за тобой присматривать.
- Поттер… - Драко на мгновение закрыл глаза. – Почему ты такой омерзительно настырный? Знаешь, то, что ты прикончил Волдеморта, еще не дает тебе права меня доставать. Присматривай за Уизли. Их много, и у них у всех асоциальное поведение. Они опасны для общества… Если каждый из них наплодит по семь детей, я не дам за Хогвартс ломаного кната.
- Ты можешь не бояться за Хогвартс, - почему-то возвращение старого доброго плюющегося ядом Малфоя Гарри обрадовало. – Я женат на одной из Уизли, и у нас пока нет ни одного ребенка.
- Это пока, - зловеще изрек Малфой и встал, одарив аврора фирменным испепеляющим взглядом. – Умение размножаться у Уизли в генах. Как только Уизлетта начнет рожать, ее не остановишь. А если у нее будут двойни, вы выполните свой адский план по захвату школы к 2020 году.
- Хорошее пожелание, спасибо, – отозвался Гарри невозмутимо и поставил на поднос тарелку и чашку с горячим чаем. – Возьми с собой наверх. И вот еще галлеон. Если понадобится помощь, зажми его в руке и позови меня. Я услышу тебя, даже если буду далеко.
Малфой несколько мгновений беспомощно смотрел на Гарри, кусая губу.
- Это нечестно, - сказал он. – Ты только все усложняешь. Не надо меня жалеть, не надо отрабатывать на мне милосердие! Давай лучше ненавидеть друг друга. Так будет честнее.
Он развернулся и выскочил из кухни так, словно ему подпаливали пятки.
Гарри глядел на отвергнутый галлеон и сжимал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Вот он, пожалуйста: Малфой во всей красе, получите и распишитесь! Зачем он согласился на это задание? Он хотел хорошенько врезать Малфою, отказаться от дела, заставить начальство назначить другого аврора и уйти из Кар Кавендиш, предоставив хорька его судьбе.
Сюда отправят кого-нибудь вроде Давлиша, тот будет убеждать Малфоя угрозами, и в итоге слизеринец либо сбежит, либо будет жить в постоянном страхе. Сколько? Месяц? Два? Год? Открыть Портал под принуждением для него означает смерть. А если Малфой уйдет, люди Вильфедро поставят его на счетчик, похитят и будут присылать Люциусу и Нарциссе по отрезанному пальцу до тех пор, пока родители не сдадутся и не продадут Малфой Мэнор, чтобы заплатить долги. Без поддержки аврората Малфой беззащитен, как новорожденный младенец.
Гарри устало прикрыл глаза и помассировал веки подушечками пальцев. Пусть Малфой устраивает тут шекспировские спектакли, да пусть хоть у шеста с томагавком отплясывает, Гарри никуда не уйдет. Если до слизеринца не доходит, когда объясняешь человеческим языком, есть и другие средства коммуникации. Раздраженно освободив поднос, аврор поставил туда свою чашку, термос, сахарницу и банку растворимого кофе, и пошел к себе в комнату.

Окончательный вариант текста был готов только к вечеру. Гарри начертил таблицу, похожую на маггловский SWOT-анализ (сильные, слабые стороны, возможности, угрозы), трансфигурировал пергамент в бумажную птичку, размножил, превратив ее в целую стайку, и усадил посланников у малфоевского порога. Птички получились бойкие и верткие; прочитать текст Малфою будет проще, чем уничтожить.
Если и это его не убедит, у Гарри имелся еще один план. Визуальное воздействие. В малфоевском окне будет показываться документальная хроника; с содержанием аврор пока не определился, но выбор у него был из четырех вариантов.
После столь утомительных трудов Гарри попытался поспать, но адреналин и три пинты кофе в желудке заставляли его подскакивать при каждом шорохе. Интересно, упрямство – наследственная черта Поттеров? И какие у него будут дети, если Джинни даже упрямей его?
Когда-то ему это нравилось. То, что они оба сильные, несгибаемые, волевые и стойкие. Сейчас он начал избегать жены – порой ему казалось, что за своей мечтой о ребенке Джинни уже не видит его. Он превратился в производителя. Бракованного производителя, не способного дать любимой женщине то, что она хочет. Он осознавал, что ведет себя эгоистично, но чувство вины только отдаляло его от семьи.
Надо будет после этого дела откровенно поговорить с Джинни и сходить на прием к знакомому сквибу-психологу. Им еще есть за что бороться, они могут наладить отношения и спасти свой брак. Гарри боялся даже думать о том, что когда-нибудь Джинни устанет от бесплодных усилий и потребует развод.
Его родители бы точно не развелись. Родители Джинни до сих пор любят друг друга. Все нормальные супруги хранят верность обетам, правда, отец Тома Риддла бросил свою жену, но уж их-то семью трудно было назвать нормальной. Говорят, Беллатрикс Лестранг была любовницей Волдеморта, и Рудольф Лестранг об этом знал. Риддл был воплощением всего ненормального и неестественного в магическом мире.
А Гарри много лет служил хранилищем для части его души.
Его затошнило, то ли от кофе, то ли от воспоминаний о Волдеморте. Кажется, после вчерашней грозы температура в доме опустилась на пару градусов. Ежась, Гарри встал и достал из шкафа свитер и мантию.
Малфой выполз из своей норы часов в восемь. Гарри услышал скрип и почти сразу за этим последовал тихий ожесточенный возглас. Наверное, какая-нибудь птичка клюнула Малфоя в лоб. Прислушиваясь к происходящему за дверью, аврор продолжал срисовывать затейливые фигурки с рисунка в обтрепанной рукописи, изображающего обряд открытия какой-то Двери. Автором рукописи был некий Юлиус, не имевший, судя по всему, ни малейшего отношения к семейству Кавендишей.
Минут через двадцать в окно аврора стукнул камешек. Под восточным окном стоял Малфой, молча указавший палочкой на кружащую за стеклом желтую птичку. Пока Гарри распахивал створки, Малфой повернулся и скрылся за углом. Гарри перешел ко второму окну и проводил слизеринца внимательным взглядом. Тот, скорее всего, возвращался с заднего двора. Гарри развернул свою же записку и прочитал на оборотной стороне два предложения, накарябанные быстрым небрежным почерком:
«Я ЗНАЮ.
Завтра поговорим».

***
Утром Малфой приготовил завтрак.
На самом деле это была каша-полуфабрикат из маггловского супермаркета, растворимый кофе и сэндвичи с ветчиной, но для Гарри и это стало потрясением, от которого он еще полчаса не мог оправиться.
Когда он вошел в кухню и увидел там Малфоя, одетого в рубашку и брюки, улыбающегося, как Гленда Читток в передаче «После третьих петухов», он не поверил своим глазам.
- Доброе утро. Газеты к завтраку нет, но могу сообщить, что сегодня и завтра, а если не повезет, то и послезавтра, ожидаются ливневые дожди. Иногда с градом.
Гарри со вздохом провел рукой по мокрым волосам.
- Надо будет достать из кладовки зонт. У него ручка в виде змеиной пасти, а я не слишком люблю змей. Может, поменяемся?
Сохнущий в прихожей зонтик, с которым Гарри выходил во двор, выглядел дорогим, но не вычурным. Малфой покачал головой.
- Я предпочитаю не брать вещи из этого дома. Во-первых, у Кавендиша не было вкуса. Во-вторых, ты не задавался вопросом, почему здесь все так хорошо сохранилось?
- Чары, - предположил Гарри.
Его уже давным-давно не удивляло все, что связано с волшебством. Маги всемогущи. По крайней мере, некоторые из них в некоторых ситуациях.
- Вот именно. И я понятия не имею, какие.
Аврор знал главное требование правил безопасности: непонятного избегай. Но человеку, воспитанному среди магглов, трудно отделить нормальное по понятиям волшебников от ненормального. Для него все чудеса ненормальные.
- Ты чувствуешь темную магию? – настороженно спросил он.
- Я не могу сказать, что эта магия - темная. Ты будешь есть?
- Да, спасибо.
Гарри принялся за кашу, перебирая в уме варианты фраз, позволяющих деликатно намекнуть на вчерашние события. Но Малфой начал разговор сам.
- Я вчера говорил с тобой не слишком вежливо… Когда я болею, то становлюсь страшным мизантропом. Даже родители стараются держаться от меня подальше, - проигнорировав гаррино бормотание, что он не в обиде, пустяк, ничего страшного, Малфой задумчиво продолжил. – Это все потому, что я ужасно выгляжу…
Гарри подавился кофе и долго кашлял, Малфой даже постучал по его спине. Он подал Гарри салфетку, и аврор, скорчившись, долго фыркал и утирался, стараясь подавить одолевший его приступ смеха. Если Малфой заподозрит, что Гарри смеется… Нет уж, хватит с него криков и возмущенных воплей; наслушался за эти дни.
- Ты прочитал записку? – Гарри выпрямился и встряхнул головой.
Ладно, хватит, пора работать. Малфой подозрительно смотрел на аврора, но, видимо, решил спустить все на тормозах и ответил спокойно:
- Да. Я буду очень тебе благодарен, если ты дослушаешь меня, не прерывая. Я изложу ситуацию так, как она видится мне. Шесть лет моя семья пытается сохранить Малфой Мэнор. Выплата репараций оставила нас без средств, и намного проще было бы продать поместье, потому что дохода оно не приносит, а налоги огромны. Но это мой дом. Это не просто камни и земля. Мне легче будет умереть, чем жить в каком-то другом месте, - Малфой поднял руку, останавливая собравшегося возразить аврора. – То же самое сказал бы и мой отец. Это НАША земля, мой предок, Антуан Малфой, сделал все возможное и невозможное, чтобы его потомки жили в Уилтшире в мире и благоденствии. Я знаю, что некоторые магглы из разорившихся аристократов теперь работают сторожами в своих же родовых замках. Я не хочу, чтобы это случилось с моей семьей.
- Мертвым быть лучше, чем бедным? – не сдержался Гарри. - Даже притом, что я не понимаю такой логики…
- Я просил тебя дослушать до конца, - с нажимом проговорил Малфой.
Гарри откинулся на спинку стула и сцепил руки в «замок».
- Хорошо. Продолжай.
- Отлично, – Малфой глотнул остывший кофе. – Я понимаю, что выбора у меня нет. Может, ты выхлопочешь нам беспроцентный кредит, но как мы будем его отдавать? Сомневаюсь, что у тебя на примете есть работа, за которую платят по пять тысяч галлеонов в год. Виктор Крам по контракту получает три. Я осознаю, что мне повезло, что сюда прислали именно тебя, и я понимаю, что ты пытаешься мне помочь… Но… Я не знаю, что мне делать. Мне нужно подумать. Портал откроется через две с половиной недели. Дай мне четырнадцать дней.
Гарри пожал плечами, стараясь не выдать охватившего его разочарования.
- Хорошо. Не очень понимаю, над чем тут думать, но тебе лучше знать. Через две недели ты скажешь мне, что решил.
- Договорились. И давай больше не будем говорить о Портале. Я действительно оценю это одолжение.
Гарри вытянул ноги под столом, оттолкнул тарелку с недоеденной (и совершенно невкусной, это как же нужно ухитриться, чтобы испортить простейший в приготовлении продукт) кашей, и коротко сказал:
- Ладно.
Булочки, между прочим, были черствыми. Кофе - переслащенным. Если Малфой питался так все время до появления аврора, неудивительно, что у него испортился характер.
- Спасибо за понимание, - Малфой не по-малфоевски благодарно улыбнулся. – Я сочинял эту речь всю ночь. Было бы обидно, если бы ты не стал меня слушать.
Он встал и протянул Гарри руку через стол.
- Ты один из лучших людей в Британии. Не знаю, кто бы еще мог основать приют для магов-сирот и подготовительные курсы для магглорожденных. Ты олицетворенное добро.
Гарри готов был провалиться под пол. Он пожал руку Малфою, думая при этом не о величии момента, а о том, что у него, наверное, сейчас по-идиотски краснеют уши.
Словарный запас Малфоя был чуть богаче, чем у Дадли. К сожалению.
- Я до обеда буду в библиотеке, - сказал Драко, отпустив руку аврора. – Если захочешь поговорить, добро пожаловать.
Он пошел к двери, но остановился, услышав оклик.
Гарри откашлялся.
- Я у тебя никогда не спрашивал, но… Мне интересно, почему ты не опознал меня в Малфой Мэноре?
Драко сделал вид, что задумался.
- Хм, может, потому, что у тебя лицо было похоже на раздутую поганку? Или потому, что мне не нравилось смотреть на то, как Волдеморт убивает и мучит людей? Выбери вариант, который тебе больше по душе. - Он взял с тумбочки губку и бросил ее в Гарри. – И я сегодня готовил завтрак, так что ты моешь посуду.

Гарри без сожалений выбросил в дырку, служившую мусорным ведром, остатки каши из кастрюли. Нет, вымыть посуду, конечно, несложно. Но как будто бы Малфой ее хоть раз мыл!
Жаль, что у Гарри нет роновой горячности: один раз съездить Малфою по зубам было бы полезно. В целях профилактики. Гарри вспомнил бледного и испуганного Малфоя, пытавшего провинившихся перед Волдемортом Упивающихся, его запавшие глаза, затравленное выражение лица, - и махнул рукой. Пусть лучше хорек будет наглым, чем загнанным в угол и забитым. Второй Малфой нравился Гарри еще меньше, чем первый.
Покончив с мытьем, Гарри захватил из шкафа початую бутылку огневиски, взял из буфета два стакана и отправился в библиотеку. Малфой сидел там, укутавшись в плед, забравшись в кресло с ногами, и читал толстую книгу.
В библиотеке было холоднее, чем в других комнатах, и пахло чем-то странным и неприятным.
- Фу, - Гарри со стуком поставил бутылку и стаканы на столик и с размаха плюхнулся в кресло, - чем здесь так пахнет? Плесенью?
Малфой выразительно посмотрел на него и снова уставился в книгу.
- Мудростью столетий, Поттер.
- У мудрости за столетия прогнили мозги.
Гарри подумал, что Рону бы понравилась эта шутка, но Малфой промолчал.
- Что ты читаешь? – Гарри прищурился, пытаясь различить слова в тексте.
- Кристофера Марло.
- Не думал, что ты увлекаешься маггловской литературой.
Гарри разлил огневиски по стаканам и протянул один Малфою.
- Я не пью с утра.
- Как хочешь. А я выпью.
Если он не на работе, то один-два стаканчика в день вреда не принесут.
Гарри глотнул огневиски, искоса разглядывая погруженного в чтение соседа.
- Нравится? – спросил он, кивая на книгу.
- Симпатичный, - скучающе ответил Малфой и продемонстрировал аврору вкладку с портретом Марло.
Гарри поперхнулся.
- Марло?!
В голове тут же замелькали некрасивые, ненужные, дурные мысли о нравах елизаветинской эпохи, о том, что Шекспир посвящал сонеты некоему загадочному мужчине, и Марло тоже мог быть… но тут Малфой поглядел на Гарри и ухмыльнулся.
- У него сильные герои, это мне импонирует. Люблю антиклерикалов и богоборцев. А ты говорил сейчас так, будто кроме тебя никто ничего о магглах не знает.
Гарри успокоился, но чувствовал себя слегка пристыженным. Малфой отложил в сторону книгу с портретом Елизаветы на обложке и достал с нижней полки столика искусно вырезанные бело-желтые шахматы из слоновой кости. Вместо коней были единороги, вместо ладей – башенки с готическими шпилями.
- Сыграем? – предложил Драко, расставляя фигуры.
- На что?
- На девственность. Шутка. На интерес.
- Боишься проиграть? – поддел Гарри.
- Я. Не проигрываю, - с расстановкой произнес Драко.
- Посмотрим. Спорим, я тебя сделаю. Черными или белыми?
- Играй черными. Это твой цвет.
- Куда ты меня ставишь, тупица? – разъяренно спросил король, когда Гарри, поглощенный разговором, поставил его на клетку не того цвета.
- Не лапайте меня грязными руками! – завопила белая королева.
Малфой пожал плечами, двинул вперед пешку и сказал извиняющимся тоном:
- Не обращай внимания, им по триста лет, совсем из ума выжили.
- Кого ты назвал маразматиком, хмырь белобрысый? – тонюсеньким голосом пропищал Гаррин офицер.
- Ничего, мне приходилось слышать вещи и похуже, - рассеяно ответил Гарри и сделал традиционный ход с е6 на е8.
Драко подумал и подстраховал свою пешку на е4.
- Как ты представляешь себе свою жизнь?
- Хм… в каком смысле?
- Ну… работа на благо общества, счастливая семья, семеро детей и все такое. У тебя есть глобальная цель? Заветная мечта?
- Нет, наверное. Волдеморта больше нет, а на мир во всем мире я не рассчитываю, - Гарри открыл дорогу офицеру-скандалисту.
- Давно пора было, - недовольно пропищал тот.
- А ты чего хочешь? – задал встречный вопрос Гарри.
- Ничего необычного. Достигнуть благополучия, жениться, родить наследника. Все, как у людей. В школе я мечтал о всемирной славе, но на седьмом курсе жизнь прочистила мне мозги. Спасибо, хоть жив остался.
Драко улыбнулся. Да, у Малфоя сегодня до неприличия мирное настроение. Гарри даже перестал досадовать из-за того, что пришлось отложить дело с Порталом на две недели.
- А любовь? – спросил он, начиная реализовывать сложную многоходовую комбинацию. – Люди еще мечтают о любви.
Просечет, куда Гарри клонит? Нет; похоже, заговорился.
- А что в ней хорошего? Не всем везет, как моим родителям: чтоб и пару найти подходящую, и в партнера своего влюбиться. Мне это не светит.
- Почему? Женись на том, кого полюбишь. Вы, чистокровные, слишком усложняете себе жизнь.
- Я не могу.
Драко отчего-то покраснел, глядя на доску, но явно не осознавая, что там творится. Это было хорошо, потому что от осуществления замысла Гарри отделяло всего два хода. Аврор попытался отвлечь внимание противника на себя.
- Почему не можешь? Возьми да женись, не вижу в этом ничего сложного. Сейчас даже согласия родителей не требуется.
- Тебе легко говорить! У тебя нет родителей!
Взволнованный Малфой сходил, не особенно задумываясь над последствиями. Гарри чуть не подпрыгнул от радости. Следующим ходом он подставил черную королеву под удар.
- Ты не обязан жить их умом. У тебя своя жизнь! Не позволяй в нее вмешиваться!
Он напряженно смотрел на руку Малфоя, зависшую над белым офицером. Ну, давай, бери королеву! Бери, чего смотришь! Ешь!!!
- Кроме желаний есть еще и долг, - проговорил Малфой упавшим голосом. – Поттер, я ведь заберу твою королеву.
- Бери, - мрачно сказал Гарри, - ничего не поделаешь.
- Я могу сделать вид, что последнего хода не было. Сходи по-другому.
- Нет уж, тронул фигуру – ходи. Надо следовать правилам.
Что-то в неподходящий момент Малфой решил проявить благородство. Двадцать четыре года он считал подлость нормой жизни, и тут в нем вдруг проснулось великодушие! Мерфи, наверное, смеется в могиле!
- Если все будут выбирать себе партнера по своему желанию, мы вымрем через несколько поколений… Ты же знаешь законы крови.
- Да тебе-то что за дело? - Гарри изо всех сил старался скрыть свое возбуждение, но получалось у него плохо. – К тому времени ни тебя, ни меня уже на свете не будет.
- Я думал, тебя больше заботит будущее волшебников, - очень сухо сказал Малфой.
И взял офицером гаррину королеву. Наконец-то.
- Я не вижу разницы между магами и магглами.
Отлично, «вилка» почти готова. Еще чуть-чуть…
- Трудно ожидать чего-то иного от того, чья мать была магглокровкой.
Гарри удивлено посмотрел на Малфоя. Тот вел себя, как смертельно обиженный человек, старающийся во что бы то ни стало задеть оппонента.
Аврор хмыкнул и поставил ладью на одну линию с белым королем.
- Тебе стоило бы послушать Гермиону. Однажды она сказала: «Я грязнокровка, и горжусь этим!» Она самая умная и замечательная ведьма из всех, кого я знаю. Шах, Малфой.
Малфой наконец-то оценил ситуацию. И побледнел.
Угу, нечего отвлекаться во время игры. Малфой вывел короля из-под шаха, поставив его на седьмую линию, но Гарри тут же снова шаханул единорогом. Шестая горизонталь простреливалась второй черной ладьей. Малфой отступил на соседнюю клетку, чтобы дать своей пешке возможность следующим ходом съесть единорога – шахующую фигуру брать нельзя. Что ж, пусть съест… и уберет мешающую ладье пешку.
Малфой, проникнувшись серьезностью своего положения, отчаянно кусал губу, дожидаясь следующего хода торжествующего соперника. Гарри, наслаждаясь прекрасно разыгранной комбинацией, не торопился заканчивать игру. Он медленно занес руку над ладьей…
- Добрый день, джентльмены, - произнес за спиной аврора замогильный голос.
Гарри подскочил и обернулся.
Это было ошибкой.
- Сэр Эпплтон! – обрадованно воскликнул Малфой.
Над полом парил призрак, одетый, как маггловский аристократ 18 века.
- Рад вас видеть, мистер Малфой. Вы представите меня вашему другу?
Гарри быстро оглянулся на лучащегося радостью Малфоя и снова взглянул на призрака.
- Конечно. Мистер Поттер - сэр Эпплтон. Сэр Эпплтон - мистер Поттер.
- Э… очень приятно, - сказал аврор, пытаясь сообразить, следует ли по правилам этикета пожимать призраку руку.
Сэр Эпплтон обвел комнату широким жестом.
- Надеюсь, вы задержитесь в моем скромном доме. Я живу анахоретом, но люблю послушать новости о том, что происходит в свете. Леди Кэтрин по-прежнему блистает на балах? Непременно хочу съездить этим летом в Бат, говорят, в августе там будет весь цвет общества. Вы же недавно из Лондона, мистер Поттер? Ах, но что же я! Продолжайте игру, джентльмены, я распоряжусь о чае. Когда в доме нет хозяйки, легко позабыть о законах гостеприимства. Надеюсь, вы меня извините.
- Конечно, ничего страшного, - пробормотал Гарри и обернулся к Малфою, удивляясь его молчанию.
Мог бы и поддержать беседу, в конце концов, не Гарри тут светскому обхождению с пеленок учили. Драко странно усмехался, выражение на его лице было смесью злого восторга, презрения и… хм, вины? Уж на вину-то Гарри был натаскан, как специально обученная ищейка на трюфели.
- Продолжайте, продолжайте, джентльмены, не хочу вам мешать!
Гарри опустил взгляд на доску. Теперь он понял, что произошло.
Его ладья исчезла.

- Где… Тут стояла моя ладья! – он указывал пальцем на пустую клетку.
- Какая ладья, Поттер? – Драко прекрасно разыграл недоумение.
- Это ты меня об этом спрашиваешь? – Гарри гневно оглянулся, пытаясь сообразить, куда Малфой мог спрятать украденную фигуру. Среди снятых с доски фигур и пешек, лежащих на столе, ее не оказалось. – Акцио ладья!
Сузив глаза, Гарри посмотрел на Малфоя. Тот сидел, старательно демонстрируя полное равнодушие, но поза у него была подозрительно напряженной.
Гарри встал и шагнул к креслу Малфоя. Наставил палочку и заметил, что на лбу у Малфоя выступил пот.
- Акцио ладья, - тихо произнес Гарри.
Малфой сильнее прижал рукой левый карман своих брюк, но поздно: аврор уловил легкое шевеление.
- Выверни карманы, - бросил Гарри.
Малфой поднялся и взглянул аврору в глаза.
- По какому праву? Покажи мне ордер на обыск.
- Лучше ты покажи, что у тебя в левом кармане. Если тебе нечего скрывать, тогда чего ты заволновался?
- Пошел ты, Поттер. Слышал о презумпции невиновности, магглофил несчастный?
- Слышал. И даже придерживаюсь. До счета три. А потом сам обыщу тебя, ясно? Раз…
У Малфоя порозовели щеки, когда он понял, что Гарри не шутит. Он действительно залезет к Малфою в карман.
- Два…
Малфой вытащил ладью и кинул в аврора.
- Лови. Но ты злоупотребляешь служебным положением. И если когда-нибудь Скитер спросит меня, что я думаю о работе аврората…
- О, я уверен, - Гарри без труда поймал фигуру и закатил глаза, - полетят от нас клочки по закоулочкам.
Он вернулся на свое кресло и поставил ладью на законное место.
- Будешь доигрывать или сразу сдаешься?
Драко застыл соляным столбом, глядя на аврора так, что будь тот сухой соломой – загорелся бы. И тут Гарри сделал вторую ошибку: вместо того, чтобы сгладить ситуацию, он дернул василиска за хвост.
- Ну, что? Признаешь, что проиграл?
- Я. Не проигрываю!!! – процедил Драко и ударил рукой по доске.
Фигурки взлетели, единорог больно клюнул Гарри в щеку, доска с гулким стуком сложилась пополам, и прежде чем стол перестал дрожать, Малфой вылетел из библиотеки, напоследок оглушительно хлопнув дверью.
Шахматные фигурки возмущенно запищали, обзывая Гарри нехорошими словами. Аврор потер щеку пальцами и увидел на них кровь.
- Истерик, - вполголоса сказал он.
Из угла послышалось тихое хихиканье. Сэр Эпплтон сделал под потолком три восторженных круга и вернулся к Гарри.
- Какая страсть! – сказал он. – Хотя не думаю, что в обществе бы ее одобрили. Античная сила и свобода духа! Нет, после такого выражения чувств вы просто обязаны его убить! Или он вас. Я могу быть секундантом.
- Я не собираюсь драться с ним на дуэли, - Гарри поспешил разочаровать сэра Эпплтона.
- Но, мистер Поттер, а как же романтика? Если вы не убьете друг друга, это будет дурной вкус.
- Если я убью его, это будет дурной вкус, - Гарри вздохнул. – Хотя иногда очень хочется.
Сэр Эпплтон взлетел под потолок и успокаивающе произнес:
- Не беспокойтесь, мистер Поттер, уверяю вас, его чувства весьма серьезны. Неприлично намекать на чужие тайны, но я видел колоду. Если вы понимаете, о чем я. Я вас сразу узнал, но притворился, чтобы не смущать присутствующих. Разумеется, я говорю вам это как джентльмен джентльмену. Оставляю вас, чтобы не мешать раздумьям. Если соберетесь кого-нибудь убить, обязательно меня пригласите! До пятницы я совершенно свободен!
С этими словами сэр Эпплтон просочился сквозь потолок, оставив ничего не понимающего аврора в полном недоумении.
- Бред. Сумасшедший дом, - пробормотал Гарри.
Теперь ему предстояло решить очень важный вопрос.
Кому придется уступить первым?


Глава 7. Сказки у камина

Гарри отшвырнул «Демиургов Елизаветы» и потер пострадавшую щеку. Кристофер Марло был занудой. А Драко Малфой, очевидно, воображал себя «Тамерланом великим, скифским пастухом». Картина маслом, падайте ниц и трепещите: Малфой в пурпурной мантии, отороченной горностаем, в триумфальной колеснице выезжает на сцену, а рядом бредут побежденные цари.
Ублюдок.
Гарри поразился тому, как сильно его задела их последняя ссора. В Хогвартсе Малфой постоянно пытался ужалить гриффиндорцев побольнее, но Гарри тогда обращал на него внимания не больше, чем на назойливую муху.
Сейчас же внутри у аврора словно настаивалась ядовитая желчь. Драко удалось забраться под кожу и отложить личинки: вот что получается, когда позволяешь кому-то приблизиться к себе.
Приблизиться? Он объект n230. Относись к его выкрутасам профессионально.
Профессионально значит равнодушно. Равнодушие существует, когда есть дистанция. Можно поставить Малфоя на место, можно говорить с ним холодно, сквозь зубы, и следить за каждым его действием безжалостно и пристально, как змея за птицей… Это совсем нетрудно. Стать Волдемортом намного легче, чем человеком, которым гордился бы Дамблдор.
Гарри налил виски в стакан и снова открыл «Демиургов».
Напиться ему удалось быстрее, чем добраться до финала «Мальтийского жида».

Когда он проснулся, были уже сумерки, хотя часы показывали семь вечера. За окном уныло накрапывал дождь, тихий и скорбный, как гробовщик на похоронах. Гарри замерз, шея после сна в кресле затекла и не поворачивалась. Пустая бутылка стояла на столе, в стакане отблескивали чудом недопитые остатки огневиски. Не так уж много там и оставалось.
Господи, ему надо принять душ… Ну зачем он столько пил? Где были его мозги?
Гарри поплелся наверх за полотенцем и плащом. В доме стояла мертвая тишина, нарушаемая только скрипом ступенек под ногами. Что делает Малфой, спит? Или исчез, обратился в дым, сбежал в болото и находится сейчас на полпути к Америке? Гарри остановился под дверью и прислушался.
Тишина. Где бы Малфой сейчас ни был, пусть идет к мантикорам.
Головная боль когтистым зверьком возилась под черепом, набирая силы с каждой минутой. Если ее не придушить, она быстро вырастет в монстра. Гарри зашел на кухню за микстурой от головной боли, жадными глотками выпил стакан божественно холодной воды и побрел в кладовку – искать зонтик.
Зонт стоял в углу, заслоненный щетками. И в нем было… что-то странное. Что-то не то.
Аврор попятился, вышел за порог и взмахнул палочкой.
- Акцио зонтик.
Да. Так и есть, ему не показалось. Ручка увеличилась почти в два раза. Огромная уродливая голова, удлиненные клыки, шипастый гребень, два больших продолговатых янтаря вместо глаз – неизвестный резчик прекрасно представлял, как должен выглядеть василиск. Гарри готов был поклясться, что когда он видел этот зонт в первый раз, ручка у него была в виде головы змеи. Он мог отличить змею от василиска. Если только это не какие-нибудь фокусы с чарами.
С брезгливой опаской Гарри подтолкнул зонтик носком сандалии, почти готовый к тому, что василиск зашипит и вцепится ему в ногу. Но деревяшка, как и положено любой деревяшке, просто откатилась, подпрыгивая на полу. Клак-клак-клак. Поежившись, Гарри запнул зонт в кладовку и захлопнул дверь.

Героически подавив желание облегчиться под ближайшим кустом, он направился к туалету. Все равно надо ополоснуться под шлангом, так что побывать на заднем дворе придется. Кавендишы наверняка делали свои дела в ночных вазах, но у них были эльфы, чтобы все это выносить, да и вообще прогулка - дело полезное.
Туалет был расположен на таком расстоянии от дома, чтобы не портить вид из окон, к тому же, его надежно скрывали густо разросшиеся кусты и деревья. И рационально, и гигиенично, хотя аврор все равно предпочел бы современный санузел.
Гарри заметил светловолосую голову, торчавшую над бортиком фонтана, только когда был на полпути к отхожему месту. Он замер, пытаясь разглядеть, чем там занят белобрысый придурок. Малфой что, КУПАЕТСЯ? В ледяной воде?
Нет, похоже, не в ледяной – если белая дымка над ложем фонтана действительно пар, а не оптическая иллюзия или блуждающий туман.
Поколебавшись, Гарри свернул с тропинки и бесшумно подкрался к своеобразной купели. Откинув голову на бортик и прикрыв глаза, Малфой по шею погрузился в воду. На лице у него была блаженная улыбка, и Гарри это вполне понимал: он бы тоже с удовольствием расслабился в горячей ванне. Для полного счастья только разноцветной пены не хватает.
Член Малфоя наполовину встал, ступни вытянутых ног упирались в постамент каменной чаши. Хоть статую делай – «Античный купальщик». Гарри оценил диаметр ложа фонтана и покачал головой. Мелкое, но широкое – вода быстро остынет. И никакие нагревающие чары не помогут, против законов физики не попрешь. А если и попрешь, то ненадолго.
Взял бы лохань из кладовки и плескался бы там. Нет же, мы эстеты, нам подавай фонтан, он благороднее. Шлюзы, через которые поступающая из нагревательного куба вода уходила вниз по трубам, сейчас были закрыты, заросшая мхом облицовка – очищена. Да Малфой горы свернет ради того, чтобы жить красиво. Гарри бы поленился.
Полюбуйтесь-ка, лежит, нежится, капли дождя падают ему на лицо, будоражат гладкую, спокойную поверхность воды... Настоящий декаданс. Венера без пены.
Гарри сам толком не понимал, с чего это он злится и ерничает. Ничего женственного в Малфое не было: слишком худой, весь из прямых линий, никаких изгибов, никаких округлостей; не особо мускулистый, но на женщину все равно не похож - ну, любит комфорт, и что такого? Он и в школе был избалованным сверх всякой меры, обожал роскошь и всегда тщательно следил за своим внешним видом. Быть сибаритом – не преступление. Вполне невинная слабость.
- Наслаждаешься? – спросил Гарри.
Малфой вскинулся, поскользнулся и ушел под воду. Побарахтавшись, он выплыл, встал на колени и прижался животом к бортику, держась за него руками и сердито смотря на Гарри.
- Какого дементора ты подглядываешь?!
- Я не подглядываю. Я просто шел мимо, - возразил аврор и отступил на шаг.
Лицо у Малфоя было хмурым, как грозовая туча, и Гарри порадовался, что малфоевская палочка лежит в кармане плаща, а плащ находится вне зоны досягаемости - на скамейке.
- Ну так и иди дальше! Чего уставился? – повысил голос Малфой.
Гарри независимо пожал плечами и, повернувшись к Малфою спиной, пробормотал:
- Не понимаю, чего дерьмом исходить. Ладно бы я был женщиной…
Он отошел на три ярда и услышал оклик.
- Поттер!
Гарри обернулся, готовый мгновенно сигануть в сторону, если увидит нацеленную на него палочку.
Малфой стоял (сидел? скрючивался?) в той же позе, его соски сморщились от холода, мокрые кончики волос облепили шею.
- Затопи камин в гостиной, - сказал он, дрожа. – Если тебе нетрудно.
Гарри проглотил замечание насчет умственных достоинств человека, купающегося под дождем на следующий день после того, как вылечился от простуды. Какой смысл говорить ненормальному о том, что он ненормальный? Будто бы он поверит. К тому же, у Гарри не было сил на новую перепалку. Слишком погано он себя чувствовал.

Огонь в камине разгорался медленно и неохотно. У аврора была солидная практика по разжиганию костра в любых погодных условиях, но камин, казалось, издевался над его усилиями. Гарри проверил, не забился ли дымоход (в домах волшебников на него обычно накладывали чары, но лучше перебдеть, чем недобдеть), сжег пять пергаментов, чтобы создать первоначальную тягу, и все равно огонь продолжал охотно пожирать пергаменты и гаснуть, едва лизнув куски торфа.
Нет худа без добра: к тому времени, когда кавендишский камин смилостивился (или сдался, осознав бессмысленность борьбы), и пламя в его чреве весело загудело, похмелье у Гарри бесследно прошло. Виват физическому труду. Фанфары, флейты, барабанная дробь.
Подтащив кресло поближе к огню, аврор уселся любоваться плодами своих трудов.
- Ты с ним справился, - сказал сзади Драко Малфой. – Поздравляю. У него на редкость мерзкий характер.
Гарри повернул голову и посмотрел на своего строптивого подопечного, порой казавшегося ему наказанием, ниспосланным за грехи. Какие грехи? А, был бы человек, а грехи найдутся. «Не вижу проблемы», как говорил Бруно, доливая коньяк в кофе.
Для тонуса, исключительно для тонуса, авроры не пьют на рабочем месте. А то, что кофе там одна треть, а коньяку две, так вкусы ведь у всех разные.
- Знаешь, я бы сказал, что не только у него.
Малфой не стал поднимать брошенную перчатку: наверное, водные процедуры оказали положительное воздействие на его расшатанную нервную систему. Надо запомнить на будущее. Невилл рассказывал что-то про обертывание мокрыми простынями, и представив себе кокон, внутри которого мирно дремлет надежно спеленатый по рукам и ногам Малфой, Гарри улыбнулся в первый раз за этот вечер.
Зябко передернув плечами, Малфой пробормотал что-то об омерзительной погоде, подтащил к камину еще одно кресло, расстелил на нем принесенный с собой плед и уселся, нахохлившись, сунув руки в рукава свитера, как в муфту.
- Я бы что-нибудь выпил, - сказал он и выжидающе посмотрел на Гарри.
Нашел себе домового эльфа! С чего он решил, что Гарри для него хоть пальцем шевельнет?
- Сходи и принеси, - нелюбезно предложил аврор.
- Я замерз, как собака, - жалобно вздохнул Малфой.
- Неужели? С чего бы вдруг? Может, не надо было плескаться в фонтане?
- Я знаю, Поттер, ты злишься из-за того, что было сегодня в библиотеке. Но то, что было в библиотеке, не идет ни в какое сравнение с тем, что начнется, если я заболею. Окажи мне услугу, и я буду развлекать тебя весь вечер.
- С тобой и так не жизнь, а нескончаемый аттракцион, - Гарри фыркнул. И вспомнил подходящую случаю пословицу: - Кто жил с тобой, тот в цирке не смеется.
- Очень смешно, - надулся Малфой. – Ха-ха-ха-ха. Я же не жалуюсь, что живу в одном доме с вуайеристом.
- С кем?! - Гарри уставился на Малфоя, не веря своим ушам. – Ты что, думаешь, я за тобой подглядывал? Малфой, а у тебя точно температуры нет?
- Нет. Но скоро будет. Из-за тебя.
- Ну, разумеется! Разорение Трои, смерть короля Артура и скрытие Авалона в туманах – это все мои заслуги.
Малфой не удостоил аврора ответом. Свернувшись в кресле клубком, он смотрел на огонь, сонно щуря глаза, как большая кошка. Через полминуты он шмыгнул носом.
- Пойду в лес, назло бабушке отморожу уши, - громко и зло процитировал Гарри. – Силы великие, ну почему ты такой паразит, и почему я на это ведусь? Стоит один раз посадить тебя на шею, и ты уже никогда не слезешь, – скрипнув зубами, аврор встал и пошел на кухню.
- Это не паразитизм, это взаимовыгодное сотрудничество! – крикнул Малфой вслед.
Голос у него был очень радостный.
- Я знаю много захватывающих дух историй! Обещаю, ты не пожалеешь! Между прочим, бардов всегда кормили и поили просто так, только за то, чтобы их послушать!
- Уй-я! – простонал Гарри, услышав это и наткнувшись на угол тумбочки. – Я буду поить и кормить тебя просто так - только за то, чтобы ты не раскрывал рот!

На дно стакана Гарри налил фламбо-перцовки. Сверху щедро плеснул огневиски. Получившуюся смесь в народе иногда называли «коктейлем Морриган» или «драконьим огнем», но простуду она убивала в зародыше.
Такую дрянь обязательно надо чем-то заесть (запивать вредно для здоровья). Гарри сделал двойные бутерброды, запихав туда ветчину, сыр и остренькие огурчики, заварил в кружке травяной чай и, окинув критическим взглядом поднос, пожалел, что никогда не участвовал в риал-шоу «Добрый самаритянин». Если он уживается с Малфоем, то среди двух десятков корыстных, настроенных на победу любой ценой магов, он выживет без труда.
Вернувшись в холодную, до сих пор не прогревшуюся гостиную, Гарри обнаружил, что его личная Vipera berus едва не влезла в камин вместе с креслом. Малфой поставил ноги на каминную решетку и, не отрываясь, глядел в огонь. Замечтался?
О чем может мечтать Малфой? О мировой славе и гонорарах, как у Крама?
- Подошвы почернеют, - сказал Гарри.
- Плевать. Это фабричные туфли, магглы такие миллионами штампуют.
- Как знаешь, - аврор освободил от безделушек маленький столик, скинув их на диван, и отлевитировал стол с подносом к камину. – Кушать подано, господин больной. Только сначала выпей.
Малфой оглядел жидкость в стакане и на всякий случай понюхал ее.
- Огневиски? Ну и доза. По-твоему, я похож на тролля или Хагрида?
- Ты будешь похож на побитого тролля, если не перестанешь меня провоцировать. Просто зажмурься и выпей, не переводя дух. Это поможет.
- Сжечь слизистую и посадить печень?
- Не окончить жизненный путь раньше положенного срока. Серьезно, Малфой, еще пара-тройка твоих выходок, и я тебя удавлю, а потом сяду в Азкабан за убийство. Пожизненно.
- Тебя не посадят, - уверенно сказал Драко. – Отстранят от работы на время проведения расследования, а потом вынесут вердикт «арестованный убит при попытке к бегству».
Он запрокинул стакан и лихо проглотил гремучую смесь. В следующее мгновение его глаза расширились, щеки раздулись, как у бурундука, и Гарри поспешил сунуть ему в руку спасительный бутерброд.
Согнувшись в три погибели, Малфой долго и мучительно кашлял.
- Эй, ты чего? Драко, заешь!
Обеспокоенный аврор готов был вокруг Малфоя плясать, но, к счастью, тот не собирался отходить в мир иной и безвременно покидать своих безутешных женщин, каждая из которых в десять раз прекраснее Джинни. «Если только он их не выдумал», - мельком подумал аврор, подавая Малфою наколдованный кусок ткани. Импровизированный хлопчатобумажный платок мнимого больного не устроил: он достал из кармана брюк белоснежный батистовый платочек с пижонской вышивкой и тщательно вытер руки и лицо.
- Какая низкая шутка, Поттер. Юмор, как у домового эльфа. Можешь не радоваться, я тебе отомщу. Когда-нибудь ты пожалеешь…
- Я искренне раскаиваюсь и приношу глубочайшие извинения, - прервал поток угроз Гарри. - Съешь этот бутерброд, потом будешь ругаться.
Малфой осторожно глотнул горячий травяной чай и надкусил бутерброд.
- Не надейся, что это сойдет тебе с рук. Я буду помнить об этом всю жизнь. Эринии – легкомысленные хаффлпафки по сравнению со мной.
- Не сомневаюсь, - Гарри отошел к своему креслу.
Раз Малфой изобретает страшные кары, значит, с ним все в порядке. Инцидент исчерпан.
- Ты собирался рассказывать истории. Знаешь что-нибудь о Кавендишах?
Малфой, не удостаивая аврора взглядом, в мрачном молчании поглощал бутерброды. Хочет изображать несправедливо обиженного – его дело. Гарри откинулся в кресле и вытянул ноги к огню, задумавшись об очередном отпуске. Может, он сумеет уговорить Джинни плюнуть на шарлатанские зелья и жесткие графики, забыть о них хотя бы на две недели, и они вместе махнут на Амазонку. На далекой Амазонке не бывал я никогда, только «Дон» и «Магдалина» - быстроходные суда, только «Дон» и «Магдалина» ходят по морю туда…
Джунгли, экзотика, обезьяны, пираньи, розовые фламинго, громадные анаконды, рычащие по ночам ягуары…
- Грязь и антисанитария, - резко сказал Малфой.
Гарри подскочил.
- Ты что, залез мне в мозги?!
- Ты так громко мечтаешь, что не услышать невозможно. Поттер, в джунглях душно, влажно и запросто можно подцепить лихорадку. Я денно и нощно благодарю великие силы, что родился на островах, а не на Амазонке.
- Не лезь. В мои. Мысли, - процедил Гарри.
Надо же. Малфой знаком с легилименцией. Час от часу не легче. Что он еще умеет, оживлять мертвых и ходить по воде? Самое обидное, что Гарри даже не может сделать ответный ход: статус Хранителя обеспечивает Малфою ментальную неприкосновенность.
- Не буду, - покладисто согласился Малфой. - Как будто бы там есть что-то интересное. Так что ты хотел узнать о Кавендишах?
О Кавендишах Гарри хотел узнать ВСЕ.
- Все, что ты можешь рассказать.
Малфой отпил из кружки, поставил ее на столик и облизнул губы.
- Ты начинаешь разочаровывать меня своей предсказуемостью. Неужели то, как Аврора Лонгботтом в молодости отплясывала канкан в Мулен-Руж, тебя совсем не интересует? Нет? А зря. Скандал по тем временам был жуткий. Я считаю, что дед Лонгботтома совершил преступление. Совратить такую красотку с пути истинного … У нас дома есть раритетные фотографии, черно-белые, но какая эстетика… Ладно-ладно, я понял. Ты скучный и отвратительно благопристойный тип. Наверное, до сих пор не знаешь, в каком доме Косого переулка расположен элитный бордель, и всегда занимаешься сексом с Уизлеттой при погашенном… Не кидайся торфом!!! Никогда не говорите правду гриффиндорцу… Это слишком грубая пища для его ума.
- Чужая личная жизнь меня не интересует, - сказал Гарри, вытирая платком запачканную ладонь. – А моя не должна интересовать тебя. Если ты еще раз назовешь мою жену Уизлеттой…
- Смерть моя будет страшна, - Малфой понятливо закивал головой. – Не удивлюсь, если ты до сих пор хранишь ей верность. У тебя всегда были проблемы со вкусом.
- А ты до сих пор выбираешь? Понимаю; трудно найти дуру, которая согласится стать твоей женой.
- Ты просто завидуешь моей свободной холостяцкой жизни.
- Ну да, ночами напролет не сплю, всё скрежещу зубами от зависти.
Несколько минут они враждебно молчали. Малфой доел бутерброд, Гарри подкинул куски торфа в огонь. Хоть один их разговор может закончиться мирно, не на повышенных тонах? Наверное, может, если один из них будет уступать. Еще бы решить – кто…
Когда Гарри злился, он не мог просто взять и молча проглотить малфоевские штучки. «Малфой» и «сдержанность» в одном предложении звучали еще смешнее.
- Ладно, - внезапно признал Малфой, - твоя личная жизнь действительно меня не касается. Постараюсь это запомнить.
Брови Гарри поехали вверх. Ангелы в аду выписывали лезвиями коньков имя бога. Вернон Дурсль пожертвовал деньги в фонд борьбы со СПИДом. Волдеморт и Снейп шагали по Пиккадилли, раздавая детям конфеты. Атлантида всплыла, и в Объединенных Эмиратах узаконили однополые браки.
- Вот как?
- Вернемся к нашим баранам, - как ни в чем не бывало, продолжил Малфой. – К Кавендишам. Ты, наверное, знаешь, что Кавендиши – древний, очень древний род. Это не их настоящее имя - настоящее давно уже никто не помнит после того, как Гильберт Кавендиш в десятом веке наложил на него запрет. Многие Кавендиши увлекались темной магией, но в те времена ее практиковали почти все. Певереллы и Дамблдоры, кстати, тоже. Самый известный, могущественный и таинственный маг из их рода – Генри Чудак. Про него рассказывают много баек, и большая часть, конечно, ложь от первого до последнего слова. Правда намного невероятнее вымысла. Вот этот дом, например. Что ты о нем слышал?
- Что его построил Генри после того, как старый дом сгорел дотла, - растерянно сказал Гарри.
- Ни-че-го он не строил. Он перетащил этот дом сюда, на болото, а рядом с Торренстоуном оставил иллюзию пожарища.
- Зачем?
- Зачем змея прячется под колодой? Подумай сам, Поттер. Ты ничего здесь не замечаешь?
- Внутри дом хорошо сохранился. А снаружи выглядит заброшенным.
- В этом доме нет паразитов. Нет пикси, моли, клопов, тараканов, мышей, крыс, пауков, комаров и мух. Никого нет.
- В мансарде живут летучие мыши, и моль здесь точно есть, если судить по мебели.
- Ты видел хоть одну бабочку?
Гарри задумался. Малфой говорил серьезно; время шуток и подколок явно прошло. Он с нетерпением ждал ответа аврора.
- И что такого? Многие волшебники накладывают инсектицидные чары на свои дома… Правда, обычно они малоэффективны.
- Я поймал в саду муху и посадил ее в банку. Через час она валялась кверху лапками. Бабочка продержалась три часа. Мышь-полевка – сутки. Но ты, наверное, прав. Это всего лишь заклинания против вредителей, - Малфой встал и отодвинул кресло от огня. – Пожалуй, пойду к себе. Спасибо за выпивку. Спокойной ночи.
- Подожди… Ты можешь рассказать о сэре Эпплтоне?
Малфой пожал плечами.
- Бастард, магглорожденный, отец - старший брат Генри, мать – трактирная служанка. В деревне поговаривали, что она зачала от дьявола. Когда в десять лет у ребенка проявились магические способности – при крайне неудачных обстоятельствах, в церкви во время службы, - его прогнали на болота. К тому времени Аарона уже не было в живых, но Генри взял племянника в свой дом слугой. Я думаю, он был неплохим человеком – немногие чистокровные волшебники согласились бы помогать незаконнорожденному сквибу-полукровке. Впрочем, он не стал открывать бастарду тайну его рождения. Эпплтон почему-то решил, что он – сын знатных родителей, отданный волшебнику в обучение: ты заметил, что даже для призрака он излишне романтичен? Когда Генри исчез, бедному Эпплтону взбрело в голову съездить в деревню и похвастаться своим положением. Там его и убили. Зарезали, выпотрошили, как гуся, забрав деньги, одежду, коня и оружие, а слухи о болотном колдуне Кавендише с его чудесным порталом расползлись по всему острову, вызвав у магглов всплеск интереса к Волшебной стране, а у волшебников - нездоровый ажиотаж. Чем мне нравятся древние предания, так это их оптимизмом и аутентичной готичностью. Из века в век в них передается один и тот же посыл. Меньше болтаешь - дольше живешь. Спокойной ночи, Поттер.
- Ты думаешь, этот дом может быть опасен?
Малфой с досадой посмотрел на аврора.
- Я ничего такого не говорил. Здесь могут происходить странные вещи. Но Малфой Мэнор для незваных гостей тоже не самое приятное место. Я не видел тут ничего, что нельзя было бы объяснить естественными причинами. Если ты что-нибудь заметишь – скажи.
- Ничего, - вырвалось у Гарри прежде, чем он успел подумать.
Ручка зонтика превратилась в морду василиска. Может быть, раньше, в полутьме, он ее плохо разглядел. В любом случае, он не собирался говорить об этом Малфою. Не следовало исключать того, что слизеринец как заинтересованное лицо всего лишь пытается его запугать.
- Ничего такого не замечал, - твердо повторил Гарри. – Доброй ночи, Малфой. Приятных тебе снов.
Малфой как-то странно поглядел на Гарри.
- Приятные сны здесь редкость, - проговорил он, пожимая плечами. – Но будем надеяться на лучшее. Твоими-то молитвами, Поттер.

***
Гарри шел по мокрым мраморным плиткам, близоруко вглядываясь в пустой бассейн. Почему-то зрение у него стало плохим, таким же, каким было в школе, до магической коррекции. И очков на лице не было.
Ванная старост расплывалась перед глазами, словно Гарри напился в стельку. Дойдя до бассейна, он положил на бортик палочку и томик «Демиургов Елизаветы», снял с шеи медальон-хоркрукс, бережно положил его на книгу и открутил четыре ближайших крана.
Струи воды с шумом начали извергаться на дно, над бассейном поднялся белый пар. Гарри разделся, не спуская глаз с медальона. Он собрался залезть в воду, но тут увидел плавающего посередине бассейна человека, играющего с пеной.
Гарри нерешительно замер. Человек поднял голову, и Гарри узнал Седрика Диггори.
- Ты принес яйцо? – проговорил Седрик глухим голосом. – Ты должен был принести яйцо.
- Седрик, Тремудрый турнир давным-давно кончился, - Гарри осторожно нагнулся за медальоном и палочкой и отступил на шаг от бортика.
- Ты должен был его принести.
Седрик поплыл к бортику, и Гарри повернулся и побежал, сжимая в руках палочку и хоркрукс.
Он открыл дверь, и в комнату хлынула ледяная вода. «Да, конечно, - сообразил Гарри, - Хогвартс же затопило, он теперь в озере». Полчаса назад Гарри съел жаборосли, так что задохнуться он не боялся.
На дне было темно и холодно, зато везде росли огромные водоросли, в которых без труда можно было спрятаться. Седрик несколько раз проплыл мимо, светя фонарем, больше похожим на прожектор. Гарри затаился, вцепившись пальцами свободной руки в ил, и молясь, чтобы гриндилоу не напали на него и не выдали его местонахождение.
Когда Диггори уплыл, Гарри решил пробираться к русальему поселку – почему-то он был уверен, что там будет безопасно. Во сне, как всегда, не было ни логики, времени, ни расстояний: Гарри проплыл совсем немного и оказался среди освещенных гнилушками домиков озерного народа. Русалы и русалки беспечно болтали, не обращая на гостя никакого внимания.
Гарри забрался в светящийся грот и стал искать убежище. Он залез в один из коридоров и начал подниматься вверх. На середине коридора вода кончилась, и Гарри обрадовался тому, что удачно выбрал ход. Коридор вывел его в небольшую, почти круглую пещеру, в центре которой находился кавендишский фонтан. Работающий. Без нагревательного куба.
В воде плавали маленькие льдинки и голый Драко Малфой; его глаза были похожи на серебристую пелену в думосборе.
- Ты подглядываешь за мной? – спросил он.
- Нет, - ответил Гарри, опираясь коленом на бортик, - очень надо. Я женат.
- На женщине, которая не может родить тебе детей. На пустой утробе.
- Заткнись.
- У королевы Джиневры тоже не было детей. Она говорила, что виноват Артур, но мы-то знаем, кто был виноват, правда?
- Закрой свой рот. Предупреждаю, Драко.
- Она никогда не забеременеет. Ее чрево гнилое, как червивое яблоко. Она пустая, будто пиявка. Будет пить твою кровь и жиреть на ней…
И тут Гарри сделал то, чего не стал бы делать в реальности. Он наклонился и отвесил Малфою пощечину.
Голова Драко мотнулась, на бледной щеке проступил отчетливый алый след. Но Гарри напугало не это.
Малфой глядел на Гарри серебристыми провалами глаз - и улыбался.

Очнувшись от запутанного, нелогичного кошмара, аврор долго лежал без сна. Перед тем, как лечь, он отправил патронуса в аврорат с просьбой как можно скорее прислать информацию об инсектицидных чарах, но вряд ли ответа стоило ждать раньше обеда.
Не надо было спать днем. В голову лезла всякая чертовщина, которая при солнечном свете показалась бы ерундой, но сейчас, в темноте и тишине, обретала плоть и кровь.
Ей-Мерлин, это смешно. Он полгода ночевал в лесу, когда за ним охотился Волдеморт. Он видел, что ждет его за гранью, и знает, что ничего страшного там нет. Бояться нужно людей, а не чего-то неведомого.
В этом доме нет никого, кроме него самого и Малфоя. И Малфою невыгодно его убивать. Гарри завернулся в одеяло и отвернулся к стенке.
Не накручивай себя зря. Здесь абсолютно безопасно. Спи, аврор.
Спи.


Глава 8. Змеелов

Малфой переменился. Не в первый, конечно, раз за всю историю их знакомства, но так кардинально – впервые. Гарри словно видел перед собой незнакомого человека – Малфой приветливо здоровался, прежде чем приступить к завтраку, приготовленному аврором, вел себя безукоризненно вежливо и при этом холодно.
Он перестал пить – бутылки из холодильного ящика не исчезали. Он одевался безупречно и слишком, на взгляд Гарри, официально для летнего сезона. Надменность, нахальство, капризы – все пропало, как ветром сдунуло. Остался один официоз, не враждебный, но безразличный, и на третий день Гарри понял, что это за понятие такое – оскорбительная вежливость. Вежливыми полупоклонами и «реверансами» в сторону врага можно было воздвигнуть барьеры, рядом с которыми стены Камелота казались детской игрушкой.
У э т о г о Малфоя Гарри не мог спросить, где были его мозги, когда он согласился сотрудничать с людьми Вильфедро. С этим Малфоем, облаченным в броню из учтивости и правил хорошего тона, нельзя было запросто поцапаться, по старинке пытаясь оттоптать любимую мозоль. Гарри внезапно обнаружил, что тактичность сильно мешает жить. Ему. Как аврору.
Утром Малфой спускался на завтрак при полном параде – он даже перестал одевать шлёпки, ходил теперь только в начищенных туфлях, - умело орудуя ножом и вилкой, поддерживал стандартный разговор о погоде и ловко уклонялся от других тем. Но стоило аврору завести речь о чем-то поинтереснее, чем вездесущая сырость, как Малфой вежливо улыбался, и лицо у него становилось непроницаемым, как маска египетской мумии.
«Да», - говорил Малфой, если не удавалось перевести беседу в безопасное русло. «Все прекрасно». «Лучше некуда». «Замечательный/пасмурный сегодня будет денек». «Не понимаю, что ты имеешь в виду».
Другие слова напрочь исчезли из его лексикона.
Поблагодарив за завтрак, Малфой складывал в пакет сандвичи, брал кувшин с водой и уходил наверх. До следующего утра Гарри его больше не видел.
На шестой день, отчаявшись, Гарри предложил:
- Что ты сидишь на фастфуде? Хочешь, я буду еще обед и ужин готовить? Мне нетрудно.
Отчаянные времена требовали отчаянных мер. Если Малфой будет торчать в своей комнате, точно сыч в дупле, как тогда добиться его доверия и наладить контакт? Поттер был человеком действия. Он не мог просто сидеть сложа руки и ждать, когда мимо него по реке проплывет труп врага. Фигурально выражаясь, разумеется: Малфою Гарри желал исключительно долголетия и несокрушимого здоровья.
Малфой опустил ресницы. В прежние времена он непременно постарался бы съязвить или послал бы Поттера под балахон к дементору.
Но сейчас он ответил спокойно и кротко, что любит маггловский фастфуд, потому что тот калорийный. Воистину, есть многое на свете, друг Горацио… Ошарашенный Гарри поймал себя на том, что думает словами Гермионы. Вежливый, не нарывающийся, не достающий окружающих Малфой – мечта половины гриффиндорцев в школьные годы – оказался на поверку не таким уж подарком судьбы. Вежливость создавала вокруг него поле, в котором дохли все остальные чувства. Она, как умелый дуэлянт, надежно держала аврора на расстоянии.
Грубить в ответ на выверенные фразы, ни слова, ни тон которых поводов для проявления недовольства не давали, не получалось. А все попытки Гарри подкатиться то с той, то с другой стороны, разбивались о неизменную любезность, идеальную учтивую маску, которую Малфой носил теперь, не снимая.
Откуда уж это взялось в Драко, никогда раньше не поражавшем окружающих своим безупречным воспитанием? Или он нутром почуял, что с Гарри нужно вести себя именно так? Аврора не покидало ощущение, что под ледяной броней Драко похож на взведенную пружину. Что-то он задумал, и Гарри дорого бы дал, чтобы узнать, какие мысли роятся под этим черепом. Однако вот уже третье утро он только бессильно смотрел в удаляющуюся спину.
Гарри чувствовал себя обведенным вокруг пальца простофилей. Прошло столько драгоценного времени, и все, чего он достиг, - того, что Малфой выпросил у него отсрочку. Будь на его месте кто-нибудь другой, он бы уже давно вырвал у Малфоя обещание сотрудничать. Ведь так?
Заметки на пергаментах множились, как пикси в старом доме. Начальство о долговременных инсектицидных чарах не знало ровным счетом ничего. Гарри не хотелось беспокоить Гермиону, отвлекая ее во время законного отпуска, - подождет еще недельку, не к спеху, это не горит. Но вынужденное бездействие доводило его до желания побиться головой об стол.
Гарри плохой, Гарри не смог выполнить поручение хозяина…
Представив себя на секунду домовым эльфом, Гарри нервно рассмеялся. Может, кто-нибудь и смог бы приструнить Малфоя, став в доме хозяином. Но Дамблдор точно был бы против. Гарри часто вспоминал директора, когда стоял на распутье и пытался решить, как ему поступать.
Дамблдор мог в свое время убить Гриндельвальда. Мог выгнать Малфоя из школы на шестом курсе. Мог не доверять Снейпу.
Но он всегда верил в лучшее в людях. И как Гарри мог не оправдать его ожиданий?
Он думал о снитче, первом пойманном, хранимом Дамблдором столько лет. Говорят, снитч, как и деньги, приходит к тем, кто его любит. Дается в руки тому, кто ценит золотой промельк, свободу, трепет крыльев и… души. Тому, кто умеет верить в людей и любить.
Выбросив остатки еды из тарелок (Малфой даже и не думал выполнять свою часть соглашения, и сегодня Гарри тоже решил оставить грязную посуду на столе), аврор обвел взглядом кухню. К дементору пораженческие мысли, никуда Малфой от него не денется. Подумает и поймет, что надежда у него только на аврорат. На Гарри.
Гарри как наяву увидел нагого дрожащего Малфоя, тихо лежащего под горячей рукой аврора. Если выковырнуть его из скорлупы, он ведет себя, как нормальный человек. Надо только набраться терпения и не гнать коней, пугая бедолагу. Вильфедро его и так запугали.
Гарри вздохнул, поскреб пальцем коричневый налет на своей чашке. Умеет же Малфой вляпаться меж двух огней. Как сказала бы Гермиона, это его злой рок. Но просто сидеть и ждать, когда Малфоя клюнет жареный павлин… было невероятно мучительно.
По стеклу застучал требовательный клюв. Миррдин явился за своим завтраком.
Вчера и позавчера обрадовавшийся компании Гарри пытался заманить ворона в дом, но тот прыгал по карнизу и залетать в кухню решительно отказывался. Даже мясо и ветчина его не соблазнили. Поэтому сегодня аврор, открыв окно, сразу высыпал зерно в траву. Наблюдая за тем, как Миррдин увлеченно клюет кукурузу, он задумчиво проговорил:
- А это идея. Кошек… жалко. Собак тем более. А вот хорька или крысу…

***
Бруно только улегся на диван и нажал на зеленую кнопку на пульте…
- Фееергуууууус! – раздался зычный голос Матильды Скотт.
- Мерлин мой! – простонал Бруно, с вожделением глядя на красные и белые фигурки, гоняющие мяч по полю. – То есть, Господи Иисусе. Тьфу ты блин.
- Феееееергуууус!!! Иди сюда! Когда же ты поправишь забор! Козы в сад так и лезут.
Бруно поднялся с дивана и прокричал в форточку:
- Иду-иду, тетушка! Только пылесос починю!
Забором тетушка гордо называла штакетник, а садом – десяток грядок, кусты малины и несколько молодых яблонь, на которые вечно зарились кролики.
Бруно с неприязнью поглядел на белый платок, мелькавший над цветочной клумбой, и стукнул пару раз клещами по металлическому горшку с фикусом, изображая бурную полезную деятельность. Матильде Скотт было под восемьдесят, но такую активную старушку в Торренстоуне было еще поискать. Приехавшего из Лондона «племянника» она сразу же загрузила работой. По ее мнению, он приехал в надежде на наследство, и она решила наглядно ему продемонстрировать, что такое труд на земле.
В первый день Бруно копал колодец. Во второй красил крышу и сарай. В третий, четвертый и последующие дни он мечтал умереть. Конечно, лучше бы «тетушка» умерла, но хоть она и была стопроцентной магглой, Бруно с уверенностью мог поклясться, что она переживет весь аврорат в его нынешнем составе. Работать, словно раб, когда он давно забыл, как делать что-то без палочки, было тем еще испытанием. Сдавать экзамены на аврора было легче.
Бруно убавил звук и уставился на экран. Футбол хуже квиддича, но на безэльфье и садовый гном помощник.
- Фееееергуууус! Где пила?
- В сарае, тетушка! – Бруно снова показался в окне и помахал клещами. – Курица слепая, - вполголоса добавил он, впрочем, беззлобно. – Сейчас заорет, где бензин.
Бруно лег на диван, водрузив ноги на подлокотник и закинув руки за голову.
- Давай, двигай, ну, ты, гном вареный! Гриффиндор, вперед, вперед!
Красномаечный нападающий летел к воротам… Белые неслись наперерез, пытаясь заблокировать путь. Комментатор вопил со скоростью сто слов в минуту:
- … обходит Переса… выходит на ударную позицию! Иииииииииии…
И в этот момент в дверь постучали.

- Ну? – мрачно сказал Бруно мужчине средних лет в сером костюме, с пластиковым чемоданчиком в руках, нетерпеливо переминавшемуся на крыльце.
Дожди закончились, и в такую жару мужчина в костюме и при галстуке выглядел тем, кем и являлся – заезжим коммивояжером.
- Набор инструментов «Мастер на все руки»! – затараторил негодяй. – Новая цена, новые возможности, только для вас! Точить, резать, пилить, забивать, только что не вязать, но у меня есть вязальная машина, ваша супруга будет в восторге, скидка громадная! Может, хотите дрель?..
- Хочу, - сказал Бруно, - хочу засунуть ее вам в задницу.
Он попытался захлопнуть дверь, но мужчина быстро вставил в щель ботинок. Только тут Бруно обратил внимание на то, что снизу брюки незнакомца заляпаны грязью. В голове сработал тревожный сигнал. Это где ж он так замазался чуть не до колен? На асфальтированных улицах Торренстоуна лужи уже высохли. И где его машина?
Бруно беспокойно глянул на пустую дорогу за калиткой. До него дошло, что он не слышал шума подъезжающего автомобиля. А палочка лежит в спальне под половицей… нельзя же было расхаживать с ней по поселку.
Мужчина нехорошо улыбнулся.
- Да, аврор… Где же хваленая постоянная бдительность? Ты один? Это твоя тетушка расхаживает по заднему двору?
- М, - промычал Бруно, пытаясь выиграть время. – Вы о чем? Я вас не понима…
Мужчина, недобро прищурившись, поглядел на Бруно. Что-то в этом показалось аврору странно знакомым.
Оборотка? Эх, ну почему он выложил из заднего кармана зажигалку-портключ!
- Блестящая конспирация, - согласился лже-коммивояжер. – Будь я от Вильфедро, сразу бы поверил. Держи дрель и пусти меня в дом, наконец.
- Ты… - Бруно присмотрелся к гостю, пытаясь опознать его по жестам.
- Я твой гребаный напарник, Бруно. Гарри Поттер.

Бруно попивал холодный лаггер, надеясь, что «тетушка» найдет себе дела в саду еще минут на сорок. Поттер от пива отказался, сказав, что ему еще обратно по болоту пилить.
- Их тут трое, - проговорил Бруно. – Серьезные люди. Играют не по-детски. Проверили тетку, вытрясли до донышка… Хорошо, что у нее и в самом деле племянник-лоботряс есть. Которого она тридцать лет не видела.
- Бедная бабушка. Значит, следят?
- Бедная, ха! Да я бы на месте ее племянника еще тридцать лет не приезжал. Следят. Магию отслеживают. Артефакты у них тут такие, что в Министерстве позавидовали бы, - Бруно шумно отпил из банки. – Я и не шарил особо. Высунешься – засекут. Тебе сообщали, что они тут сферу раскинули? То ли заподозрили что-то, то ли просто страхуются. В двадцати милях магию пеленгуют. Вокруг Кар Кавендиш все пространство под их контролем. Лондон сообщает, что им из Америки инковский артефакт подогнали. Так что ты там поосторожнее, не засвечивайся.
Гарри кивнул, поморщившись. Его уже предупредили, что аппарация запрещена. Он попросил прислать хотя бы метлу, но начальство отказало. Сиди, дескать, аврор, в Кар Кавендиш, нечего по окрестностям гулять.
- У тебя есть метла?
- Смеешься? У меня вообще ничего, кроме палочки. Я тут наблюдатель.
- А тех… наблюдателей нейтрализовать сложно?
- За ними отрядом надо приходить. Так что только в конце операции, чтобы шухер не навели. Зря ты сюда явился. Лучше бы на болоте сидел. У тебя-то как дела?
- Дела идут, - туманно ответил Гарри. – Странное там местечко. Бруно, мне нужна твоя помощь. Достань мелкое животное. Крысу или хорька.
- Коза подойдет? – кровожадно спросил Бруно.
Гарри подумал и помотал головой.
- Нет, козу жалко. Домашние животные не нужны. Только вредители.
- А в Лондоне сейчас, между прочим, многие хорьков дома держат. И козы вредители еще те, спроси у тетушки. Ладно, что ты с ними делать собрался?
- Поставлю эксперимент.
- Поздновато вступать в общество «Юный натуралист». Ну да нет проблем, живности тут на целый зоопарк. Только ты сюда больше не ходи. Я здесь работаю, а ты там. Нечего меня подставлять.

***
Сова от Бруно прилетела в пять утра. Она изнемогала под тяжестью клетки, в которой вертелся и верещал испуганный черно-коричневый круглоухий зверек с белыми подпалинами на морде. Оказавшись в комнате, зверек струхнул окончательно и испустил такую вонь, что Гарри поспешил отнести клетку вниз, зажимая нос рукой. Похоже, держать животное в спальне не получится.
- Почему Бруно не прислал крысу? – ворчал Гарри, спускаясь по ступенькам. – Крысы хотя бы не воняют.
Поставив клетку возле лестницы, Гарри пошел на кухню за кормом и водой. Дом в предрассветной тишине казался мирным и спокойным, не таящим никаких угроз и скелетов в шкафах.
Проинспектировав холодильный шкаф, Гарри, судорожно зевая, нарезал мясо и налил в блюдце воду. Его припасы подходили к концу: скоро это станет настоящей проблемой. Придется переходить на зелень и овощи или совершать набеги на продукты Малфоя. То-то он обрадуется…
Увидев вернувшегося аврора, зверек издал тревожный писк и снова выдал вонючий залп.
- Как люди держат дома хорьков? – Гарри опустился перед клеткой на колени, стараясь дышать через рукав пижамы. – Ты пахнешь, как писсуар.
Хорек забился в угол, оскалив острые зубы и поблескивая бусинками глаз.

Идея с экспериментом с каждой минутой казалась аврору все менее и менее удачной. В спальне стояла такая вонь, что находиться там дольше пяти минут было невозможно. Гарри открыл окна настежь, переоделся и пошел на кухню. Поставил на огонь чайник. Сел, отодвинув грязную посуду к краю стола.
Проснулся он оттого, что кто-то дергал его за плечо.
- Что здесь происходит? Откуда у нас хорек?
Хмурый Малфой стоял над Гарри, настойчиво его встряхивая.
- Поттер! Что это за хорек?
Гарри пробормотал:
- Хорек как хорек. Лесной. Не тряси меня, а?
- Где ты его взял?
- В лесу!
Гарри вспомнил о чайнике и поглядел на треножник. К счастью, магический огонь угас – то ли сам по себе, то ли кухня тут оборудована чарами противопожарной безопасности.
- Ну так отнеси его обратно!
- Это еще почему?
- Потому что от него воняет! Он умрет здесь, Поттер.
- А может, и не умрет.
Час назад Гарри сам думал, что затеянный им эксперимент, пожалуй, слишком жесток. Изучать на животном влияние дома Кавендиша с точки зрения морали, может, и нормально, однако на практике зверька было жалко.
Но Гарри всегда заводился, когда с ним начинали спорить.
Малфой посмотрел на аврора отчужденно.
- С каких пор ты превратился в живодера? Ладно, делай, что хочешь. Авроры у нас людей жрут на завтрак, не морщась, что уж какие-то животные…
Он развернулся на каблуках, и Гарри смотрел ему вслед несколько долгих секунд, прежде чем стряхнул оцепенение и бросился догонять.
- Малфой, подожди! Стой! Тебя что, правда, жизнь хорька интересует?
Малфой резко обернулся. Его лоб прочертили две вертикальные морщинки.
- Ну что ты. Я же воплощение мирового зла. Как я могу интересоваться кем-то кроме себя?
- Твои якобы остроумные выпады пользы никому не приносят. Если хочешь, чтобы я отпустил хорька, тебе достаточно просто попросить.
Некоторое время Гарри и Драко пристально глядели друг на друга: наконец Малфой опустил глаза и сказал:
- Отпусти. Хорька. – Он внезапно улыбнулся, невесть отчего придя в хорошее расположение духа, и прибавил мягко: - Пожалуйста.
- Видишь, от этого не умирают, - пробормотал смутившийся аврор.
Малфой заулыбался еще ослепительней. Почему-то это живо напомнило Гарри крокодила из мультика про Питера Пена. Или предвкушающую завтрак белую акулу.
- Значит, если тебя попросить, ты все-все сделаешь? – вкрадчиво поинтересовался он.
- Не все. Но многое.
- Я буду иметь это в виду, - заверил Малфой, демонстрируя играющие на щеках ямочки и оглядывая Гарри так, что тому почему-то стало неловко.
Как будто он… машина в автосалоне. Или редиска на прилавке.
- Обращайся. В пределах разумного, - сухо сказал Гарри и пошел выпускать хорька.

Небо на востоке нежно розовело: такой рассвет предвещал хорошую погоду.
Зверек выскочил из клетки и прыснул к ближайшему дереву, сбивая росу с травы, оставляя за собой темный след.
- Можно справлять поминки по местным мышам, - Драко перевел взгляд на аврора. – И прочим мелким животным. Ты любишь загорать? Приглашаю погреться на солнышке. Выходи в сад к десяти, как раз пригреет.

Почему-то Гарри казалось, что они с Малфоем ходят по бесконечному кругу. Приближение-отдаление, мир-война, день-ночь. Настроение у Драко было переменчивей, чем погода на море. Сейчас, например, Малфой беззаботно валялся на одеяле в одних трусах и грелся, подставляя солнцу то один бледный бок, то другой. Кажется, с прошлого раза он похудел.
Гарри прищурился, разглядывая выпирающие ребра. Малфой вызывал у него двойственные чувства. С одной стороны, сочувствие, с другой - раздражение. Иногда желание защитить, а порой – острую потребность дать кулаком в зубы.
В данный момент во внутренностях аврора словно червь-паразит поселился. Под ложечкой сосало; казалось, ему не хватает каких-то жизненно важных элементов – минералов ли, крови ли, кислорода… Гарри испытывал смутное недовольство жизнью, миром, собой. Что-то было неправильно. Что-то шло не так.
А все Малфой со своим дурацким поведением. Не дружеским, но и не враждебным. Вызывающим. Непонятным.
Гарри знал, как вести себя с врагами, и как – с друзьями. Но как вести себя с Малфоем, он понятия не имел.
Малфой же, не обращая внимания на аврорские терзания, блаженно жмурился, бесстыже наслаждаясь солнечной ванной.
- Мне казалось, «змеи» не любят солнце, - нарушил молчание Гарри.
Малфой приоткрыл один глаз и с любопытством поглядел на соседа.
- Что ты знаешь о змеях? Они же холоднокровные. Жить без солнца не могут.
Гарри вздохнул и откинулся на своем покрывале. В отличие от Малфоя, он скромно загорал в джинсах.
- Я был змееустом. Теоретически я могу разговаривать с тобой, и ты даже можешь меня понимать. Но что-то не получается.
Малфой фыркнул в покрывало.
- Теоретически змеи глухие.
- Значит, ты у нас идеальная змея.
Малфой повернул к Гарри лицо.
- Лев, что за муха тебя укусила? – спокойно спросил он. – Чем-то расстроен?
- Хороший вопрос… Я застрял тут черт знает насколько, я мечтаю об отпуске и о том, чтобы больше никогда не работать, и ты спрашиваешь меня, чем я расстроен.
- Смотри на жизнь веселее, аврор. У тебя нет долгов, ты не боишься потерять крышу над головой, за тобой не охотятся плохие волшебники, и ты не влюблен в человека, который на тебя никогда не посмотрит.
- Бывает… - согласился Гарри. - Всегда найдется кто-то, кому хуже, чем тебе.
- Полегчало?
- Нет.
- Приятно, согласись, беседовать с человеком, перед которым не надо притворяться. Мы слишком боимся ранить чьи-то чувства. А так, друг другу, можем высказать все, что угодно. Например: ты – бестолковый недоумок, Поттер. - Драко повернулся на другой бок, спиной к Гарри.
- А ты у меня в печенках сидишь, Малфой, - ответил Гарри.
- Полегчало?
- Чуть-чуть.
- Вот видишь. Не куксись, Потти. Жизнь прекрасна. Наслаждайся, пока есть возможность.
Гарри некоторое время смотрел на Малфоя, потом перевернулся на спину, раскинул руки, уставившись в голубое небо. Червь внутри постепенно втягивал присоски, сворачивался в куколку, засыпал, оставляя Гарри в покое… до следующего раза.
- Насчет любви помочь не могу, а вот со всем остальным… ты знаешь. Обращайся.
- Спасибо, масса Гарри, - ядовито ответил Малфой. – Гарри Поттер такой добрый аврор. Занимайся своими делами, а? Я уж как-нибудь без тебя обойдусь.
Обычные для Малфоя слова. В другое время Гарри пропустил бы их мимо ушей, но сегодня он был не в том настроении.
- Прекрасно. – Гарри вскочил, натянул футболку, перекинул через плечо покрывало. - Ты уже большой мальчик, и правда, чего мы вокруг тебя пляшем? Беспокойся о себе сам. Я больше вмешиваться не стану.
Он зашагал к дому, чувствуя, как внутри раскручивается тугая пружина спасительной злости. Хватит болтаться, как топляк по течению. Пусть все идет так, как идет. И заканчивается, как угодно, лишь бы скорее закончилось.
- Поттер!
Гарри не обернулся.
К дементорам этот дом, дурацкое наследство Кавендиша, Портал, Малфоя. Он найдет, чем заняться в оставшееся время. Например, отдохнет.

***
Гарри составлял письмо, пытаясь найти слова, которые убедят Джинни в том, что он скучает по жене и все время о ней думает. Эпистолярный жанр никогда не был его коньком, к тому же, приходилось учитывать, что писать можно было далеко не все.
После того, как неоупс проклял его в Эйвбери, и Гарри три недели провалялся в Мунго, Джинни постоянно упрашивала его перейти на административную работу. Пару раз они по-настоящему, с битьем посуды, ссорились, Джинни хлопала дверью, аппарировала в Нору. Она подключала к выяснению отношений Артура и Молли; Гарри апеллировал к Рону и Гермионе.
Словом, тема работы в их семье была болезненной. При этом Джинни можно было без преувеличения назвать прекрасной женой, скопищем многочисленных достоинств: идеальная хозяйка, страстная любовница, великолепная партнерша, безукоризненно исполняющая роль спутницы жизни национального героя на приемах.
И все же Гарри иногда задыхался в атмосфере любви и заботы, окутывающей его на Гриммаулд Плейс.
Джинни должна была знать каждую мелочь. Джинни была вездесущей и незаменимой. Ничто никогда не ускользало от ее внимания. Будь у них дети, эти качества нашли бы себе применение. Но детей у них не было.
Вздохнув, Гарри отложил перо. Не получалось у него удариться в ностальгические воспоминания.
Помнишь весну в Швейцарии? Помнишь старый фуникулер, который все время ломался? Помнишь, как ты искала эдельвейсы? А помнишь черно-белых коров, которые застукали нас в неприличной позе?
Записанное на пергаменте, это выглядело ахинеей. Гарри глотнул зелья от головной боли и улегся на кровать, закутавшись в покрывало.
Он внезапно пожалел, что не завел новую сову после гибели Хедвиг. Сейчас бы рядом с ним хоть кто-то дышал. В затылке ныло; боль не желала считаться с патентованным зельем. Гарри думал о своем браке: наверное, из-за детей жизнь в двухэтажном лондонском особняке так разительно отличалась от Норы.
Дети. Смысл жизни в них.

- Поттер! – в дверь стучали.
Гарри приподнялся, сбрасывая покрывало и окидывая комнату взглядом. Солнце уже ушло из спальни: значит, день близится к вечеру.
- Поттер, ты там? Я приготовил ужин.
Пробуждение под вопли Малфоя за этот день успело стать привычным.
- Отлично, - крикнул Гарри, свешивая ноги с кровати и нашаривая шлепанцы.
Малфой пытается извиниться? Раньше он ужины не готовил.
- Поттер, ты откроешь дверь?
Гарри встал, глянул на постель (застелить? а, ладно, и так сойдет), одернул мятую футболку.
- Входи. Открыто.
Малфой осторожно заглянул в комнату, прежде чем войти. Белая рубашка, черные брюки, гладко причесанные волосы, собранные в хвост. Гарри слегка раздражала эта зацикленность на внешнем виде.
Он автоматически провел рукой по встрепанным волосам. Ничего, сгодится. Не у Министра на приеме.
- Можно с тобой поговорить?
- Присаживайся, - Гарри указал на стул возле стола.
Со спинки стула свисал ворох мятой одежды. Да, порядок в комнате еще тот. Стол завален пергаментами, на полу валяются носки, обрывки фольги, в которую заворачивают флакончики с зельями, сломанное перо, ножницы, пустая упаковка из-под кукурузы.
Малфой неторопливо осмотрел этот бедлам. Гарри стиснул зубы, ожидая нелестных комментариев. Пусть только скажет хоть слово…
- Я хочу извиниться, если я тебя сегодня обидел.
Брови Гарри поползли вверх. Малфой приносит официальные извинения? Это что-то новенькое.
- Меня трудно обидеть. Тем, кто меня обижает, я плачу той же монетой.
Малфой сцепил пальцы в «замок».
- Я рад, что ты не обиделся. Мне бы не хотелось, чтобы сюда прислали другого аврора. Поттер, я… В общем, мне повезло, что дело ведешь именно ты.
- Я не собираюсь его никому передавать, - заверил Гарри. – Придется нам терпеть друг друга до конца. Смирись, Малфой.
Гарри усмехнулся, произнеся последнюю фразу. Надо было успокоить Малфоя, а что может подействовать лучше, чем капля иронии? Чем силы не шутят, может, они и правда сработаются.
- Мы как гном и дом, - сказал Малфой. – То гном ходит за домом, то дом… Поттер. Ты не обижайся. Я иногда по три часа не могу уснуть. Все думаю, что с нами будет. С родителями, со мной… Как мы будем жить, если нас выгонят из Поместья? Отец это не переживет. А если я… если со мной что-нибудь случится, не представляю, что будет с мамой.
- Стоп, - Гарри поднял ладони, - Драко, я вытаскивал вас шесть лет назад не для того, чтобы дать пропасть. Доверься мне. Мы найдем выход. Я вам помогу.
Драко бесцветно улыбнулся.
– Знаю, знаю. Выучил наизусть. Ты хуже заевшей пластинки, Поттер. Не думай, что я к тебе жаловаться пришел. Ненавижу жалость. Так как насчет ужина?
- Я только за. Но у меня есть предложение. Ты не хочешь прекратить играть в «гном и дом»? Не знаю, как тебе, а мне это надоело.
Драко облегченно фыркнул, обрадованный сменой темы.
- Ты ничего не понимаешь в играх, Гарри Поттер. Без принципа «гном и дом» ни одна книга не живет. Это же законы жанра. Героя должен оттенять протагонист. На каждого Артура найдется свой Мордред. Со мной тебе еще повезло: я красивый, умный и обаятельный негодяй. Вот если бы ты застрял здесь с Гойлом или Макнейром…
- Да, мне просто сказочно везет, - хмыкнул Гарри. - Но я подумал: это же может работать в обе стороны? Кто сказал, что Поттер обязательно герой, а Малфой – протагонист? Время менять роли. Ты у нас будешь жертвой, а я негодяем.
- Что?! – Малфой с округлившимися глазами выглядел очень забавно.
- Я буду плохим, злым аврором. Из меня получится отменный негодяй. На работе я много чего повидал… Знаешь, что такое BDSM, Малфой? – Гарри направился к двери.
- Ты пьян или заигрываешь со мной, Поттер?! – сухо осведомился Драко. - А на вид примерный семьянин…
Поттер резко остановился. Обернулся, поглядел на Малфоя в упор. Проговорил, делая ударение на каждом слове:
- Я образцовый семьянин. У меня идеальная семья. Понятно, Драко?
Драко поежился под этим взглядом.
- Да знаю я. Кто же спорит?
Гарри прислушался к червю-подселенцу. Слава Мерлину, тот себя ничем не проявлял. Внутри зияла пустота.
Он повернулся и пошел к лестнице, чувствуя жжение между лопаток – наверное, туда смотрел Малфой. Но Гарри не оглядывался.

«Дорогая Джинни!
Как у тебя дела? У меня все в порядке. Работа близится к концу. Надеюсь через две недели быть дома. Привет всем Норушникам.
Скучаю, люблю, целую,
твой Гарри».


Глава 9. Дом пробуждается

Гарри полночи не мог уснуть. Он ворочался, не находя себе места, считал воображаемых коз, овец, ворон, отчаявшись, зажигал люмос и пытался читать вторую гермионину монографию «Переговоры: тактика общения с магглами без применения палочки». Бесполезно. Ничего не помогало.
Перед глазами стоял полуголый Драко Малфой: выпирающие ребра, напрягшиеся на шее сухожилия, впалый живот, бледная спина с бритвенно острыми лопатками – как он ухитрялся не загорать, столько времени проводя на солнце? Хмурый взгляд из-под выгоревших ресниц, опущенные уголки губ, ввалившиеся щеки, вечно недовольное лицо. Гадюка слизеринская.
Гарри злили воспоминания о худом угловатом теле; хотелось схватить его, мять сильными пальцами, крутить, выжимать.
«Засадить ему».
«Нет».
«Рассказывай».
Голос в голове, чужой, насмешливый, незнакомый, хмыкал в ответ на яростные возражения Гарри.
«Я его не хочу. Он просто… просто единственный человек рядом. А Джинни сейчас далеко».
«Подрочи на жену».
Гарри закрыл глаза, погладил пах поверх пижамных штанов. Почему-то удовлетворения это не приносило. Он не хотел мастурбировать. Он хотел перестать думать о дурацких вещах.
«Вот он, великий герой, - голос едва не пел, переполненный сдерживаемым ликованием. – Отдрючил Волдеморта, как мальчишку, и не может отдрючить его слугу. И не самого лучшего, между прочим».
- А ты кто такой? – недобро спросил Гарри.
«Я – это ты, - с готовностью сообщил голос. – Кого-то другого ждал?»
Будь Гарри магглом, он подумал бы о шизофрении. Но в волшебном мире куда вероятнее был легилимент, сильный, искусный, умелый, входящий в чужие мысли запросто, как к себе в кабинет. Могучий маг, с полпинка ломающий барьеры, воздвигнутые Гарри.
Аврор напрягся, пытаясь найти брешь в своей обороне. Не мог же чужак влезть к нему в голову незаметно…
- Пшел вон отсюда, Кавендиш, - выдавил он сквозь зубы.
Голос рассыпался мелким смехом.
«Ты всерьез считаешь, что эти мысли навевает тебе волшебник, живший два столетия назад? Изыди, бесовское наваждение! – в голосе явственно прозвучала издевка. – Ну хорошо. Я уйду. А ты пожалеешь. Все ведь так просто… Зачем хранить никому не нужную верность? Возьми его. Вбей в матрац. Ему понравится».
- Пошел к черту, - слова замерли у Гарри на губах.
С кем он спорит? С пустотой? С темнотой? Тишиной?
Гарри сел на постели, прислушиваясь к тому, что происходит внутри него. Что это было? Он или некто, развлекающийся за его счет?
Вот так и начинают сходить с ума.
Вскочив с кровати, Гарри засветил люмос, выбрал одежду потеплее, раздраженно зашнуровал кроссовки. В саду оказалось довольно прохладно. Луна освещала тропинку, черные силуэты деревьев угрожающе раскачивались под порывами ветра. Как в старой полузабытой детской сказке про ночь, где маленькие дети бредут по ночному лесу, а фиолетовые деревья тянут к ним гибкие ветви, разевая рты-дупла…
- Меня вам не запугать, - вполголоса сказал Гарри, больше для собственного ободрения, чем для запугивания воображаемых врагов. – Убейтесь метлой.
Обогнув дом, Гарри первым делом отыскал малфоевское окно. Оно было зашторено и светилось мягким темно-синим светом. Видимо, слизеринцу тоже не спалось. В груди Гарри словно плеснула теплая волна. Он дошел до знакомого дерева, поводил рукой, нащупывая невидимую веревку - из чего она свита, раз не сгнила за столько лет? - уселся на отсыревшую доску.
Интересно, что сейчас делает Малфой? Как это просто и естественно – свет, развеивающий ночные страхи. Окно, за которым идет обычная жизнь.
Штора колыхнулась, пропуская узкий лучик света. Несколько секунд Гарри видел темный силуэт: похоже, он потревожил Малфоя скрипом. Гарри приветственно махнул рукой, и лучик тут же исчез. Малфой отошел от окна, но ощущение покоя и умиротворенности осталось.
Гарри прижался горящей щекой к веревке. Он спорил с эхом в памяти, с каждой минутой слабевшим и казавшимся ирреальнее.
- Я не такой. Это не мои мысли. Я бы так не смог.
Штору отдернули. Громко скрипнула рассохшаяся рама. Малфой высунулся на мгновение, запустив чем-то в сторону качелей.
Гарри инстинктивно отшатнулся, вообразив отравленную стрелку, но таинственный предмет оказался обычной запиской.
«Порядочные люди в такой час спят. Перестань скрипеть! Выпей чаю с ромашкой, если не поможет, прими сонное зелье. Обещаю, что не убью тебя ночью во сне, а утром даже приготовлю завтрак.
P.S. Хватит издеваться! Это не звук, а упсовская пытка».
Гарри усмехнулся, взглянув вверх. Малфой спрятался за шторой, но его силуэт отчетливо выделялся на фоне светящегося синим прямоугольника. Аврор поднял руку и продемонстрировал общеизвестный маггловский жест – вытянутый вверх средний палец.

***
Утром Малфой действительно выполнил обещание, оставив припозднившемуся аврору порцию в сковородке на столе. Лучше б он этого не делал.
Пожалев испорченные зря продукты, Гарри выкинул жесткий, как подошва, бекон в мусорную дыру и экспроприировал из холодильного шкафа принадлежащие Малфою булочки, сыр и ветчину. Черная молния спикировала на карниз: Миррдин, гордо выпятив зоб, прошелся гоголем взад-вперед и заискивающе поглядел на кормильца.
- Извини, - сказал ему Гарри, - сам чужое ем.
Сжалившись, он все же отломил полсандвича и поделился с пернатым попрошайкой.
- Только больше не гадь на карниз, ладно?
Ворон сосредоточенно клевал булку, не обращая внимания на моментально собравшуюся благодарную аудиторию. Стайка воробьев прыгала по траве, подбираясь к сандвичу замысловатыми зигзагами, но стоило ворону поднять клюв, как желающие присоединиться к завтраку тут же отпархивали.
Хорошо быть птицей. Никаких моральных устоев. Кто сильнее, тот и прав.
Гарри пил кофе «3 в 1» и задумчиво глядел на птичью суету.
После завтрака придется найти Малфоя. Поговорить, проверить, возможны ли рецидивы. При свете дня вчерашние мысли казались чушью. Глупостью, бредом воспаленного воображения, полной чепухой. Гарри не испытывал ни малейшего желания схватить Малфоя и сжимать, пока тот не посинеет. Нет, нет и нет. Абсолютно.
Отчаянный воробьишка, произведя блистательный военный маневр, спер у Миррдина из-под носа ветчинную крошку. Ворон взмахнул крыльями, каркнул на весь сад: «Крраа!.. Грррааа!!!» (Караул! Грабеж!), но гнаться за вором не стал – пернатая банда только этого и ждала. Гарри усмехнулся. Учимся у мудрой природы.
Молниеносная атака и отступление – прекрасный план на все случаи жизни.
Повелитель сэндвичей обнаружился в гостиной.
- Силы великие, - прошептал Гарри.
Малфой стоял перед узким зеркалом в раме красного дерева, висевшим в простенке между окнами, и внимательно себя разглядывал.
Его узкие плечи облегал голубой камзол, расшитый серебряной нитью, шею обвивал белый батистовый платок, на ногах были голубые кюлоты, белые чулки и туфли с серебряными пряжками. Правой рукой он опирался на эфес длинной шпаги, кончиком небрежно царапавшей дорогой паркет.
Малфой наклонил голову, с любопытством истинного нарцисса изучая свое отражение. Его узкое треугольное лицо, рассыпанные по плечам льняные волосы, худощавое длинное тело превосходно сочетались с вычурным старинным костюмом. Как будто его законным временем была не постиндустриальная эра, а Средневековье или Ренессанс (в истории Гарри разбирался плохо).
- Зачем ты напялил эти тряпки? – собственный голос показался Гарри чужим, незнакомым. Слишком хриплым, надтреснутым, враждебным.
- Мне идет эта одежда, верно? – спросил Малфой, не оборачиваясь.
- Не знаю. Ты в ней похож на гея.
- В ту эпоху в моде был изнеженный облик. И мужчины, и женщины должны были выглядеть кукольно. Декоративность во всем. Rocaille. Rococo.
Малфой обернулся, вычерчивая шпагой затейливый вензель. Сталь со свистом рассекала воздух.
- Тебе это нравится? – презрительно поинтересовался аврор.
Малфой пружинистой походкой подошел к Гарри.
- Я люблю красоту. – Кончик шпаги пощекотал аврора возле пупка. – Во всех ее проявлениях.
Из-за камзола глаза Малфоя казались совсем голубыми. Он глядел на Гарри с насмешливым вызовом: «сдрейфишь, нет?» Шпага медленно подбиралась к сердцу, собирая плотную ткань футболки складками.
- Футболку порвешь, - сказал Гарри, не отводя глаз от Малфоя.
- Невелика потеря. – Шпага невесомо обрисовала левый сосок и уткнулась в место на три пальца ниже.
Острие продавило ткань. Кожу неприятно покалывало.
Гарри смотрел на Малфоя. Проверка на храбрость? Что ж, аврор никогда не бегал от опасности.
Острие переместилось к середине груди.
Гарри вспомнил, что у Малфоя на этом месте рваный шрам от сектумсемпры.
- Поцарапать? – мечтательно спросил Малфой, глядя туда, где серебристая сталь соприкасалась с тканью.
- Попробуй.
Малфой нахмурился. Гарри отшатнулся от сверкнувшей стальной полосы, но Малфой развернулся и, сделав выпад, вогнал шпагу в кресло, стоявшее посреди гостиной.
- Все равно заживет, - прокомментировал он. – Это же чистое оружие, без темных заклятий.
Сердце Гарри неистово колотилось. Он знал, что Малфой ничего ему не сделает, но на какую-то секунду почти поверил…
- Ты умеешь фехтовать? – небрежно спросил он, завороженно глядя на подрагивающую шпагу.
Малфой пытался казаться безразличным, но самодовольная улыбка все равно выползала на его лицо.
- Учили.
- Ах, да. Благородное воспитание. Музыка, танцы, манеры, верховая езда. Полный набор чистокровного мага?
- Разумеется. Я же не плебей.
Малфой повернулся, положив руку на эфес застрявшей в кресле шпаги.
В следующее мгновение Гарри налетел на него, толкнул к дивану, навалился сверху. Жалобно скрипнул задетый молодыми людьми столик, послышался звон – упал и скатился на пол антикварный хрустальный графин. Малфой удивленно вскрикнул, оказавшись под тяжелым телом аврора, забился, пытаясь вытащить палочку. Но Гарри учел полученный в конюшне опыт.
Железные пальцы придавили хрупкие запястья к дивану. Драко вгляделся в расширившиеся зрачки, окаймленные почти незаметной зеленой полоской радужки.
- Ты спятил, Поттер?
- Я кажусь спятившим?
- Да!
Гарри продвинулся вверх, проехавшись нижней частью тела по распростертому под ним Малфою. Драко вздрогнул, испугавшись столь тесного контакта.
- Слезь с меня, псих.
- Я не псих, Малфой. Я плебей.
Оба замерли, тяжело дыша, ожидая следующего хода противника. Серые глаза пытливо изучали медленно зеленевшие.
- Ну и что теперь? – спросил Драко, устроив голову поудобнее.
Гарри не знал. Малфой нагло прищурился и улыбнулся. Момент был безнадежно упущен.
- Когда решишь, что делать дальше, разбуди. – Слизеринец демонстративно закрыл глаза и расслабил напряженные мышцы.
Гарри встал, не глядя на лежащего соперника, подтянул джинсы и одернул продырявленную футболку.
Малфой повернулся на бок и подпер голову рукой. В этой позе он был похож на задумчивого придворного бездельника с полотен французских живописцев.
- Не знаешь, куда делся Эпплтон? – отрывисто спросил Гарри, чувствуя, как предательский румянец проступает на его щеках.
- Наверное, следит за нами в какую-нибудь щель. – Малфой дернул плечом. – Откуда мне знать?
- Так… Хотел кое-что спросить, - пробубнил Гарри. Как будто бы Малфой требовал отчета!
- Попробуй покричать – вдруг вылезет? – серьезно предложил слизеринец. – Брауни оставляют молоко в блюдце… Эпплтону можно налить огневиски.
Спокойные интонации, заверяющие «а ничего и не было», добили аврора. Что бы тут ни происходило, они играли в эту игру вдвоем. Но вникать в мотивы сторон не хотелось.
Гарри опустил плечи и, ничего не ответив, вышел из гостиной.

***
Он этого не хотел. Это дом. Чертов дом. Место, где творятся странные вещи.
Здесь не водятся паразиты. Здесь мебель не ветшает со временем. Здесь змеиные головы превращаются в василисков. Бывший хозяин был сумасшедшим. Устроил тут филиал Зазеркалья и исчез, как безумный Чеширский Кот.
Только вместо улыбки у него были сны.

Вода. Каменный, обросший зеленой слизью коридор. Гарри вынырнул на поверхность, задыхаясь. Знакомое - еще как! - знакомое место… Если он прав, выплыть отсюда не удастся – позади озеро, а жаборослей нет.
Гарри пошел вперед, оскальзываясь на мокром холодном полу.
Пещера оказалась огромной; больше, чем раньше, раз в тридцать. Такая полость в хогвартском озере просто бы не поместилась.
Несмотря на размеры, видно здесь было хорошо: пещеру заливал мертвенный зеленоватый свет.
Гарри огляделся: кавендишский фонтан оставался единственной привязкой к реальному миру. Что там внутри? По-прежнему голый Драко Малфой?
Идти проверять не хотелось. Гарри попытался проснуться, но зеленоватая нереальность не желала его отпускать. Он прикусил указательный палец. Больно, но не настолько, чтобы проснуться. Нужна…
«Булавка. Пусть здесь появится булавка».
Прождав безрезультатно минут пять, Гарри смирился и побрел к своему личному лобному месту.
Там среди льдинок покачивалось бледное до синевы безжизненное тело.
Аврор вздрогнул и попятился, но Драко поднял веки и уставился на Гарри серебристыми глазами без зрачков.
- Дай руку, - властно сказал он.
Опираясь на руку Гарри, он выбрался из фонтана и встал перед голым аврором, бесцеремонно его разглядывая. Тело Малфоя в зеленоватой дымке светилось молочно-белым светом.
Гарри облизнул пересохшие губы.
- Кто ты?
Малфой засмеялся.
- Кем ты хочешь, чтобы я был?
- Мороком.
- Правда? – Малфой отступил.
Теперь он был одет в сегодняшний утренний костюм: камзол с широкими рукавами, кружевные манжеты, брошь, закалывающая белый платок, бархатные кюлоты, туфли, чулки.
- Я могу быть кем угодно. Таким. – Черты лица поплыли, он стал ниже ростом и полнее.
Красивый, странно знакомый мужчина. Аарон Кавендиш!
- Таким. – Незнакомая дама средних лет ласково взглянула на Гарри.
Ее накрахмаленные юбки шуршали при каждом движении.
- Или таким. – Снова Аарон Кавендиш, но уже с изъеденным червями лицом. – Тебе выбирать.
Инферио трансформировался в призрак девочки, одетой в длинное платье и чепчик.
- Только не ври себе. Врать здесь нельзя, - тоненьким голоском сказала она. – Запомнишь? Музыка!!!
Заиграл невидимый оркестр, и призрак присел в реверансе.
- С кем милорд желает танцевать? Я, Аарон, Элизабет, Анна? Кого хочет ваша милость?
Пещера преобразилась в бальный зал, где размытые тени кружились в вальсе. В толпе мелькали знакомые лица: Кингсли, Рон, Гермиона, коллеги, министерские работники – все бледные, отрешенные, в старинных, выглядящих на них нелепо, костюмах.
- Выбирай, - шелестело со всех сторон, - выбирай. Любого из нас… Кого захочешь... Кого хочет ваша милость?
- Хватит! – заорал Гарри. - Это дурацкий сон! Вы просто мороки! Вас нет! Ничего нет! Нет!

Гарри открыл глаза. Сердце молотом бухало в груди.
Музыка продолжала играть. Наверху, в мансарде, неведомые танцоры сходились и расходились, ритмично стуча каблуками в доски.
Гарри сжал палочку в потной ладони, прошептал: «Люмос», огляделся.
Он в своей комнате. Это не сон.
Значит, либо в доме бесятся привидения, либо у него слуховые галлюцинации.
Прислушиваясь к звукам продолжающегося бала, Гарри быстро напялил джинсы и футболку. Что сейчас делает Малфой? Слышит он это или нет?
Стараясь двигаться бесшумно, аврор добрался до двери и открыл засов. Повернул ручку, осторожно выглянул в коридор.
Дверь малфоевской спальни была приоткрыта. Оттуда высовывалась растрепанная светловолосая голова.
- Гарри, - позвал Малфой тихо, на грани слышимости. – Сюда.
Гарри осторожно прокрался к Малфою; тот посторонился, впуская аврора в комнату, и сразу же запер дверь на ключ и засов. Дрожащий свет двух люмосов осветил разворошенную постель.
«Вдвоем, в темноте, в запертой на ключ спальне, да еще и Драко в шелковой пижаме. Все, репутации конец», - иронически подумал Гарри. На самом деле ситуация к шуткам не располагала.
- Что здесь происходит?
- Я знаю не больше тебя, - огрызнулся Драко. – Похоже на Бал Привидений.
- От привидений потолок не трясется. Надо пойти и выяснить обстановку.
- Может, среди них десяток Пивзов. Что ты хочешь, прийти туда и спросить, не жаждет ли кто-нибудь представить тебя местному призрачному обществу?
Гарри вспомнил призраков в своем сне. Идти наверх не хотелось.
- Надо посмотреть, что там творится, - вздохнув, сказал он. – Я надеялся, ты что-нибудь об этом знаешь.
- Покажите мне того, кто знает все об этом доме, и я до конца дней буду угощать его огневиски за свой счет.
Над их головами проскрипел отодвигаемый стул. Раздался гортанный женский смешок. Солидно и громко откашлялся мужчина.
- Это не полтергейсты, - Гарри невольно понизил голос, словно боялся, что наверху его услышат. – Там же все завалено рухлядью! А по звукам танцует целая толпа. Открой дверь, Малфой. Я пойду.
- Еще чего! – Драко решительно ухватил аврора за руку. – Мне страшно, я боюсь, и твой аврорский долг остаться здесь и меня защищать.
С этими словами он непреклонно потащил Гарри к постели.
- П-подожди… - возражал ошарашенный аврор.
Защищать?
Малфоя?!
В кровати?!!
- Кресла нет, а на стуле жестко. – Драко бросил подушку к стенке, толкнул аврора, устроив его так, чтобы спина опиралась на мягкое, кинул на колени сложенный вчетверо плед.
Погасил палочку и уселся рядом, скрестив ноги по-турецки, прикрывшись до пояса одеялом.
Некоторое время они слушали звуки вечеринки: музыку, шарканье подошв, гул голосов и смех. Гарри вслушивался еще и в учащенное дыхание рядом, глядя на обтянутую скользкой тканью сгорбленную спину.
- Удивительно, - сказал он, наконец.
- Василиск, ползающий по трубам Хогвартса, тебя не удивлял?
- Удивительно, как ты признал, что нуждаешься в моей защите, - пояснил Гарри.
Спина Малфоя вздрогнула.
Ох. С неожиданной досадой Гарри осознал, что его сейчас выгонят. Трудно было держать язык за зубами?
- Сам же мне ее предлагал. - Малфой нырнул под одеяло, улегшись головой к двери и ногами к аврору. Громко зевнув, он мстительно пнул Гарри в бедро и добавил:
- И только попробуй уйти. Я сочту это нарушением гриффиндорского слова и аврорской присяги. Понял?
- А если мне понадобится в туалет? – поинтересовался Гарри, борясь с желанием запустить руку под одеяло и схватить паршивца за ногу.
- Разбудишь меня. Но не раньше девяти.
- В штаны ссать предлагаешь?
- Маленький гриффиндорец боится напустить в штаны… Стыдись, Поттер! Под кроватью стоит ночная ваза. А теперь заткнись и спи.
- Да, ваша милость, - пробормотал Гарри, но ирония пропала втуне.
Он погасил люмос и расправил плед. Не прошло и десяти минут, как Малфой беззастенчиво захрапел. Гарри с трудом сдержал смех.
Силы великие, паршивец невыносим. Но… с другой стороны, он определенно не хотел, чтобы Гарри шел наверх к призракам. И выбрал для пресечения гриффиндорского героизма самый щадящий метод.
Гарри улыбался, глядя в темноту перед собой.
Несмотря на тревожащий шум с мансарды, несмотря на неясное, туманное будущее и снедавшее его беспокойство, здесь и сейчас ему было хорошо.


Глава 10. Бывают, деточка, и просто сны?

Луч света высветил пыль, сломанные или вышедшие в свое время из моды стулья, кресла, шкафчики и диван. Кладбище мебели «увенчивали» огромные узлы с тряпьем – совсем как у азиатов, торгующих барахлом на Портобелло, в Кэмдене и еще сотне туристских мест.
- Эй, есть здесь кто-нибудь? – крикнул Гарри, водя фонариком из стороны в сторону.
Как он и ожидал, мансарда оказалась пустой, - если не считать взбудораженных летучих мышей, агрессивно отреагировавших на гостя и на свет.

- Почему летучие мыши живут в этом доме?
Драко оторвался от потрепанного фолианта и взглянул на стремительно вошедшего в кухню аврора. За окном лил дождь, и из-за низкой температуры в доме Малфой наконец-то оделся нормально: в зеленый свитер и брюки.
- Доброе утро, Поттер. Хотел было спросить, почему ты ужасно выглядишь, но летучие мыши все объясняют. Есть средство, чтобы с этим бороться. Называется р-а-с-ч-е-с-к-а.
Гарри отмахнулся, придвигая к себе кружку Драко. Кофе был холодным: наверное, Малфой сидит здесь давно. С тех самых пор, как проснулся и сбежал из спальни, оставив спящего аврора в своей кровати.
- Эй! Я не думаю, что проведенная вместе ночь дает тебе право пользоваться плодами моих трудов. Готовить завтрак – привилегия жены. Меня, конечно, зовут на Д., но я не Джинни Уизли.
Гарри поставил кружку обратно перед Драко. Все равно холодный кофе на вкус был отвратителен.
- Позавчера ты устроил скандал из-за хорька. Ты был уверен, что он здесь умрет. Чем летучие мыши отличаются от хорьков?
- Они рукокрылые. – Драко укусил гамбургер.
- Или у них договор с дьяволом, в полночь они превращаются в вампиров и устраивают шабаши в мансарде.
Гарри вытащил из холодильного шкафа гамбургер и огурец, закинул в красную кружку чайный пакетик. Если в ближайшее время он не вернется домой, к еде, приготовленной руками заботливой Джинни, дело действительно может закончиться гастритом. Хотя поводов для беспокойства вроде нет: магия лечит все, кроме последствий темной магии. Вряд ли Малфой встает по ночам и портит гамбургеры темными заклятьями.
- Твое магглокровное происхождение сильно сказывается на твоем восприятии действительности. Ты склонен к мистике. Пользуйся чаще Бритвой Оккама. В мансарде у Кавендишей была совяльня. Думаешь, они стали бы каждую неделю заводить себе новых сов?
Гарри за пять секунд разогрел заклинанием гамбургер и с аппетитом вонзил в него зубы.
- Хорошо, поделись со мной своей теорией, что творилось ночью в мансарде.
- Ты спрашивал меня, почему летучие мыши живут в этом доме. Я тебе ответил. На остальные загадки ищи ответы сам. Ты здесь аврор. - Драко раздраженно отставил недопитый кофе.
- Я аврор, а не экстрасенс. Мне бы хотелось обсудить с тобой ситуацию, вдруг у тебя возникнут идеи? Кто вчера топтался над нами? Почему не осталось никаких следов? Если это привидения, как они ухитрялись топать? Если кто-то материальный, почему вещи в мансарде не сдвинуты? Пыль как лежала, так и лежит. Там нет места, чтобы танцевать, а ведь нужно еще место для оркестра. Так КТО был там ночью?
- Не играй со мной в следователя. Я знаю только одно: от непонятного надо держаться подальше. В доме, где жил Кавендиш, лучше держаться подальше от всего. Он был чудаком и мизантропом, и я не удивлюсь, если его создания откусывают людям головы.
Гарри забрал кружку Драко, выплеснул остатки в мусорную дыру, размешал в горячей воде порошок из пакетика «3 в 1».
- Не лучший вкус, но пить можно. – Он со стуком поставил дымящийся кофе перед Малфоем. – Значит, это отголоски кавендишских экспериментов? Все эти странности как-то связаны с Порталом?
- Я думал, мы договорились, что ты не будешь спрашивать о Портале, - зло проговорил Малфой.
- Если они не связаны с ним, ты можешь просто сказать.
- Я не хочу говорить об этом. Я не хочу думать об этом. Я не хочу тебя видеть, но тут, к сожалению, поделать ничего не могу. – Малфой встал, гневно глядя на аврора. – Впрочем, у меня есть идея. Давай попробуем не мозолить друг другу глаза? Обычно ты занятный парень, но твои идеи-фикс портят жизнь окружающим. Если возникнет желание пообщаться на другие темы, ты знаешь, где меня найти.
В окно бесцеремонно постучали – мокрый и жалкий Миррдин явился за своим довольствием.
- Что у тебя в сундуке? – спросил Гарри, отрывая кусок булки.
- Что? – Малфой остановился, медленно обернулся к аврору. – Ты шарился в моей комнате?
- Малфой! Ты оставил в своей комнате старшего аврора. Твое удивленное лицо не делает чести твоему уму. – Гарри отпил приготовленный для Драко кофе.
- Ах, да. – Драко коротко и зло рассмеялся. – Я забыл. Извини. Авроры и честь – понятия несовместные. В следующий раз буду помнить. А сейчас скажу в первый раз и последний: не смей кормить эту птицу. Моих запасов не хватит на двух паразитов. Как мне помнится, твои гамбургеры закончились на прошлой неделе. Один дармоед еще куда ни шло, но один дармоед, кормящий второго дармоеда, это уже перебор. Если я еще раз такое увижу, в мире станет одной вороной меньше.
- Защитник братьев наших меньших, - восхищенно сказал Гарри. – Все-таки я в тебе не ошибался. Что ты держишь в сундуке? Это связано с Порталом?
- Ну да, конечно. – Малфой развел руками. – В этом доме все связано с Порталом. Ты чувствуешь энергию зла? Мировой ужас пробуждается и собирается ухватить человечество за задницу. Как тебе такая теория? Скоро дьявол выберется из Портала и разгрызет твой череп, как орех. «Чпок!» Хочу на это посмотреть.
- Ты смотрел слишком много фильмов ужасов? – Гарри закинул в рот кружочек огурца. – Не думал, что ты интересуешься магглами.
- Врага надо знать в лицо. Кроме того, во всем этом есть хорошая сторона. Я очень красочно представляю себе сцену твоей смерти. У меня есть несколько вариантов: классический с топором, технический с бензопилой, мистический с когтями и авангардный с чаном кислоты. Прелесть эти магглы, правда?
- Именно поэтому ты не пустил меня вчера наверх?
Драко Малфой порозовел.
- Я берег тебя для по-настоящему ужасного конца.
- Ценю твою заботу, Малфой. Я не отцеплюсь от тебя до тех пор, пока ты не скажешь мне, что на самом деле происходит в этом доме.
- Пойду, придумаю пятый вариант, - сказал Малфой. – Первые четыре были слишком гуманными.

Гарри покормил Миррдина, написал письмо Гермионе, тщательно формулируя вопросы – дела, которые вели авроры, формально являлись служебной тайной, и шифроваться приходилось покруче, чем на Поттеруотч. Гарри даже поостерегся писать о Малфое, как о «старом друге» - Гермиона мигом бы навела справки и вмешалась бы в ход расследования. Стоит ей узнать имя объекта, и она нипочем не останется в стороне.
А Гарри не хотелось вмешивать в это дело других людей. Это между ним и Малфоем. Их отношения были такими странными, что аврора безумно интересовало, как они могут «развязаться» естественным путем. Обычный научный интерес, ничего более; любопытство всегда было его сильной стороной.
В комиксах по библейским мотивам, раздаваемых младшеклассникам бесплатно, рай изображали, как место, где лев лежит рядом с ягненком. Но даже в раю никто не мог представить себе льва со змеей.

Неуверенные звуки, извлекаемые из расстроенного инструмента, понемногу осмелели, слились в знакомую мелодию. Что-то классическое, но назвать композитора Гарри затруднялся.
Перед Малфоем стоял раскрытый фолиант с пожелтевшими страницами и написанными от руки нотными знаками.
Гарри прислонился к косяку, слушая музыку. Не прекращая играть, Малфой проговорил:
- Кажется, я ясно дал понять, что не буду рад твоему обществу.
- Я просто зашел спросить, придумал ли ты для меня достойную казнь.
- Я в процессе. Разрываюсь между распятием, сожжением на костре, четвертованием и электрическим стулом.
- Фатальная ошибка. Пока злодей придумывает изощренную казнь и делится с жертвой своими планами, герой успевает перегрызть веревки и спасти мир. Предлагаю старую добрую аваду. Проверенные методы всегда надежнее.
Гарри приблизился к пианино. Теперь он видел бледные кисти рук Малфоя, порхающие над клавишами.
- Волдеморт погорел на этом. Я не собираюсь повторять его фатальную ошибку.
- Ну, ты же не вкладывал в меня часть своей души, - легкомысленно сказал Гарри. – Тебе не о чем беспокоиться.
Музыка запнулась на миг, затем снова набрала темп и полилась ровным потоком.
- У меня нет души. Здорово, правда? Никто не сможет разрушить мои хоркруксы.
Гарри смотрел на светлый затылок, согнутую спину, напряженные плечи. Слова могут лгать. Тело – нет.
- Ты боишься. Ты сам до чертиков напуган. Если ты скажешь…
- Ты прав, электричество действительно тревожащая штука. Уговорил. Сожжение заживо меня устроит.
То ли Малфой специально подбирал звуковое сопровождение, то ли в замысле композитора присутствовало нагнетание – в мелодии ощутимо нарастало напряжение. Вопли расстроенного пианино действовали на нервы.
- Когда ты устраивался младшим помощником Забини в дипкорпус, ты весил 165 фунтов. Сейчас – 140. Ты сбросил 25 фунтов, бегая до умывальника? Зелья для похудения я не видел, ешь ты столько же, сколько я, если не больше, что остается? Либо ты болен, либо переживаешь, либо тайно занимаешься йогой и достиг в этом занятии значительных успехов.
- Доктор Поттер, - с иронией сказал Малфой. – Сначала ты строишь из себя сыщика, потом психотерапевта. Я понимаю. В детстве тебе не дали возможности выбирать, кем ты хочешь быть, и сейчас ты компенсируешь упущенные годы. Все это давит на тебя: сломанные очки, старая одежда, чулан под лестницей. Тебе откорректировали зрение, подобрали гардероб, и твои биографии продаются в «Флориш и Блоттс» за 100 галлеонов, но маленький мальчик внутри до сих пор обижен. Он все еще плачет.
- Будь я домохозяйкой и смотри сериал по телевизору, такая проникновенная речь под трогательную музыку меня бы, наверное, растрогала, - сказал Гарри. – До слез. Драко. Чего ты боишься? Пойдем на кухню, выпьем по стаканчику, поговорим…
- Задушевная беседа… Минут через тридцать я должен признаться в том, что у меня были проблемы с наркотиками, я работал хаслером, родители меня не понимали и отец однажды заавадил маленького пушистого котенка на моих глазах. Сэкономим время. Я не нюхал кокаин, не спал за деньги, у меня замечательные родители, а самое большое существо, убитое отцом с помощью авады – это муха. Долбаное пианино скрипит, как пень. – Драко встал, смел ноты с подставки и резко захлопнул крышку. – Все, чего я хочу – тишина и покой. Немного тишины и покоя, больше я ничего у судьбы не прошу! Пойду посплю. Не беспокой меня, ладно? Странно, что я сегодня не выспался… Запиши - это происки Мирового Зла!

Гарри, подгоняемый неясным беспокойством, соорудил примитивную рамку и прошелся по дому, отмечая на начерченном на пергаменте плане аномальные места. Занятие бесперспективное: в старых домах, где хозяева много лет практиковали темную магию, рамка дергается чуть ли не на каждом шагу. Гарри знал это по Гриммаулд Плейс.
Родовое гнездо Кавендишей почти не отличалось от гнезда Блэков: рамка колебалась везде, но в пределах фоновых значений, и лишь в трех местах она начала отплясывать канкан. Подвал, кладовка, порог спальни Малфоя.
Гарри постоял у малфоевской двери, прислушиваясь к тому, что происходит в комнате. Есть ли вероятность того, что Малфой не знает, где поселился? Скорее всего, знает он прекрасно. Знает, но не говорит.

***
Гарри постучал в дверь. Он готов был стучать хоть до полуночи; на крайний случай пойти и разбить малфоевское окно.
- Ужин в постель. Сэр заказывал ужин в номер? Проснись, Малфой! Уже полшестого, за восемь часов можно было выспаться. Ты же не собираешься уморить себя голодом?
Скрипнул отодвигаемый засов, и на пороге возник сердитый Малфой. Не в пижаме. В халате.
- У тебя голос, как у торговца пирожками на блошином рынке.
- Рад, что ты так хорошо знаешь маггловскую культуру. – Гарри сунул Малфою поднос с едой. – Держи.
Аврор боком протиснулся в комнату, оглядел смятое покрывало на кровати, заваленный вещами стул, столик, на котором были разложены затейливый пасьянс, пара фолиантов с шекспировскими пьесами и три пергамента.
Вместо гадальных карт Малфой использовал карточки.
- Поттер! Что ты себе позволяешь?
Гарри развернулся к Малфою.
- У меня к тебе предложение. Давай сыграем в психотерапию? Сначала ты доктор, а я пациент, а потом наоборот. Ты ничего не теряешь от разговора. К тому же ты всегда мечтал найти мои больные места, правда, доктор Малфой?
Драко, придерживая поднос одной рукой, второй ухватил и отправил в рот кусочек политого соусом жареного мяса.
- Блестящая идея, - сказал он с непонятным выражением на лице. – Ложись.
Гарри сделал три шага, сел на постель.
- Э… я могу сидеть.
Малфой поставил поднос прямо на карточки, смахнул вещи со стула и придвинул его к изголовью.
- Не выйдет. Магглы всегда лежат. Будем играть по правилам. Подожди, сейчас сделаю затемнение.
Гарри сбросил кроссовки, лег, уставившись в белый потолок. Чем-то все это действительно напоминало больницу. В дошкольной группе они часто играли «в доктора»; если Гарри правильно припоминал, психологи привязывали невинную детскую игру к осознанию сексуальности.
Мерлин с ними, с фрейдистскими подтекстами: Малфой сейчас изо всех сил будет пытаться его достать. Скорее всего, набросится на излюбленные желтой прессой штампы про «трудное детство народного героя», «великие люди не такие, какими они кажутся», «я один вижу, какой он на самом деле», «Гарри Поттер убил младенца!» (о Последней битве в Хогвартсе).
Малфой закрыл шторы, вернулся, уселся на стул, закинув ногу на ногу, поставил поднос на колено.
- Какое сегодня число? – спросил он, наматывая на вилку спагетти. – Не смотри на еду. Смотри в потолок. Ты не должен отвлекаться от самосозерцания.
- 1 июля 2004 года.
- Правильно… Просто проверка памяти. Сколько раз в неделю ты спишь со своей женой?
- Малфой!
- Доктор Малфой.
Малфой с аппетитом ел, ничуть не стесняясь лежащего рядом пациента. Настоящие доктора так бы не поступали. Благоразумно придержав при себе эту мысль, Гарри ответил:
- Мы спим по графику. От 0 до 4 раз в неделю.
- Ваша жизнь настолько упорядочена? Вы все делаете по расписанию?
- Мы пытаемся забеременеть.
- Вы тоже, мистер Поттер? – с почтительным удивлением в голосе спросил Малфой.
Гарри представил себе ухмылку Малфоя.
- Да. Вот только отращу себе матку.
- Ваша сексуальная жизнь вас устраивает?
- Абсолютно.
- Вы недоговариваете, мистер Поттер. Если вам не пятьдесят и вы не зануда, невозможно совершать коитусы по расписанию и быть этим довольным.
- Что я могу сказать? Наверное, мне пятьдесят.
Если б он разговаривал так с настоящим психотерапевтом, сегодняшний сеанс на этом можно было бы завершить. Разозленный пациент все равно не сможет отставить в сторону эмоции и разобраться в ситуации.
- Вы изменяли своей жене?
Горло Гарри перехватил внезапный спазм.
- Я не собираюсь отвечать на этот вопрос. В чем дело, Малфой? Почему тебя интересует моя семейная жизнь?
- Поттер, - полушепотом сказал Драко, наклонившись к Гарри, - не порть игру. Когда ты будешь психотерапевтом, ты сможешь спрашивать меня, о чем захочешь. Кроме Портала, конечно. Смотри в потолок. – Он перевел взгляд на дверь и возвысил голос. – Мистер Поттер, ваша агрессия говорит о том, что вы не были верны своей супруге. Это было один раз, два, до десяти или регулярно?
Гарри глубоко вдохнул.
- Полтора.
- Что значит полтора?
- Значит полтора! Мне делали минет.
- Это интересно. Не расскажете об этом подробней?
- Порнографические описания запрещены врачебной этикой, доктор Малфой.
- Корни многих психических проблем кроются в половой сфере. Хорошо, забудем пока про этот вопрос. Вы когда-нибудь испытывали влечение к мужчине?
Да, это было похуже, чем издевательства над гарриным статусом героя.
«Будь я проклят, если позволю ему меня достать», - ожесточенно подумал Гарри.
- Вы знаете, доктор, мне кажется, вы правы. Я думаю, он отвечает мне взаимностью. Каждый день крутит передо мной задницей и старается вывести из себя. Наверное, так он хочет дать понять, что не против того, чтобы я его отшлепал. Ах, постойте. Совсем недавно мы провели ночь в одной постели. Скажите, доктор, мне уже пора переходить к решительным действиям?
Гарри повернулся, опершись на локоть, и поглядел на Малфоя.
Драко водил зубцами вилки по нижней губе, выглядя при этом не возмущенным, а, скорее, задумавшимся.
- Да, сложный случай. – Он отставил поднос, переместив его на столик. – Поттер, ты когда-нибудь занимался сексом с парнем?
Гарри закатил глаза.
- Только оральным.
- Кто брал в рот? Ты или он?
- Он.
- Тебе понравилось?
- Ты видел когда-нибудь человека, которому не понравился бы минет?
- Ты хотел трахнуть его по-настоящему?
Гарри сел на постели, наклонился, шнуруя кроссовки.
- Слушай, я отвечу на все твои вопросы, но сначала скажи мне одну вещь. Почему тебя интересует моя сексуальная жизнь?
Драко прикусил вилку ровными белыми зубами. Отвечать он не спешил.
- Хочу продать в «Пророк» твою историю и получить тысячу галлеонов.
- Неверный ответ. Попробуй еще раз.
- Хочу выпустить на пенсии мемуары «Месяц в одном доме с Гарри Поттером».
- Уже лучше. А теперь скажи правду.
- Кто здесь психотерапевт, ты или я? – Драко раздраженно отбросил вилку.
- Я. Сейчас моя очередь.
Гарри встал, указал Малфою на кровать.
- Ложись.
- Ты не ответил на все мои вопросы. – Драко не сдвинулся с места.
- Это мой старый знакомый. Я приехал во Францию в командировку и подселился к нему в номер на одну ночь, потому что мест в гостинице не было. Туристский сезон, наплыв иностранцев. Можно было отправиться к магглам, но банк уже закрылся и мне негде было обменять деньги. Мы на радостях напились, посмотрели французскую порнушку, а ночью он перебрался ко мне на диван. Один минет по пьяни ничего не значит. Это ерунда. Обычная глупость. Если ты не собираешься отвечать на вопрос, какое тебе дело до моей сексуальной жизни, завязываем с этим и ложись.
Драко вздохнул, перебрался со стула на импровизированную кушетку психотерапевта.
- У него красивая задница?
- Да. Смотри в потолок.
- А я его знаю?
- Малфой, роли изменились. Напоминаю на тот случай, если ты забыл.
Малфой, смирно сложив руки по швам, уставился в потолок и обиженно произнес:
- Ты должен разговаривать со мной вежливо. Я плачу тебе деньги.
- Какие деньги?!
- Я вошел в роль.
- Ладно… - Гарри уселся на стул и сцепил пальцы в «замок». – У нашего пациента расстройство психики. Его гложут какие-то мысли. Что-то вроде мании. Он долгое время подвергался воздействию дома… э, неопознанного объекта, поэтому он то агрессивен, то подавлен. Догадываешься, о ком я? Ты видишь сны.
Драко молча смотрел в потолок. Гарри, стараясь действовать незаметно, собрал со стола пергаменты и затолкал их себе под свитер.
- Нехорошие сны. Они тебя пугают.
- Все люди видят сны, - медленно проговорил Малфой.
- Неоспоримый факт. Но что им снится? Луга с ромашками или балы призраков? – Гарри ударил наугад, но, похоже, попал.
Малфой вздрогнул, посмотрел на аврора расширившимися серыми глазами.
- Когда тебе снится бал привидений, это кошмар, – Гарри поспешил закрепить успех. – Но когда бал снится двум людям одновременно, это уже не сон. Ты когда-нибудь страдал сомнамбулизмом?
- Мне снятся не такие сны, как тебе, - сказал Малфой, приподнимаясь. – Я знаю.
Гарри наклонился вперед.
- Ты проник в мои сны?
- Если бы тебе снилось то же, что и мне, ты бы задавал другие вопросы. Сеанс окончен. Можешь идти.
- Но ты нарушаешь правила! Ты должен ответить на мои вопросы!
- Открою тебе старый слизеринский секрет. - Драко поманил пальцем аврора, обхватил его за шею и прошептал в ухо: - Мы никогда не держим слово.
Он оттолкнул Гарри.
- Иди.
Аврор потоптался у кровати, не зная, как реагировать на такую детскую разводку, сжал кулаки, разжал, со злостью глядя на избегающего встречаться с ним взглядом Малфоя.
- Знаешь, у гриффиндорцев есть старый обычай: давать в ухо тем, кто врет.
- Ты меня не ударишь. Если не ударил сразу, то теперь уже поздно.
- Как хорошо ты меня знаешь. – Гарри схватил с подноса почти полную кружку и запустил ею в стену.
Малфой вздрогнул от звука разбившегося фарфора, но ничего не сказал.
Аврор пошел к двери, повернул ручку, борясь с желанием что-нибудь пнуть. Обернулся, стоя на пороге.
- Хочешь знать, что снится мне? Ты в голом виде, умоляющий хорошенько тебя оттрахать. В сочетании с твоими вопросами это наводит меня на кое-какие мысли. Угадай: слово из пяти букв, начинается на «п», заканчивается на «к». И нет, это не парик.
Гарри хлопнул дверью так, что с косяка полетела пыль.

***
«Я никак не могу понять, кошмары это или предостережение. Может быть, предчувствие? Мы с П. на балу. Я не знаю никого из тех, кто находится в зале.
Но мы смеемся, беседуем, танцуем так, будто присутствующие наши старые добрые знакомые. Будто мы в этом мире двести лет.
Потом в разных снах все идет по-разному, но заканчивается одним и тем же. Грохот, слепящий свет, смерч, затягивающий нас в воронку.
До открытия осталось 10 дней. Я ненавижу этот дом.

Один раз он меня поцеловал. Значит, это точно сны. Может, я просто схожу с ума?
Папа не прав: магглы лучше нас. Они придумали психоаналитиков».

«Дорогая мама!
У меня все в порядке. Здесь отличная погода, я здоров, как конь, правда, работы валом, но она мне нравится. Как папа?
Он все еще ходит в друидский клуб, где тусуется Гринграсс? Намекни ему как-нибудь, что я пока не готов к такому ответственному и серьезному шагу. То, что вы поженились в 18, не значит, что я уже могу стать хорошим мужем и отцом. Скажи, что у меня психическая травма – «военное поколение» и все такое.
Я знаю, что ты хочешь внука. Обещаю, как только я здесь закончу и дела у нас пойдут на лад, я начну думать над этим вопросом.
Как чувствует себя Гамильтон? Скажи Никки, пусть присматривает за ней получше. Когда вернусь, проверю. Твои алоуссисы уже зацвели?
Передавай привет папе.
Твой любящий сын,
Драко

P.S. Может быть, придется задержаться, если мистер Вильфедро не успеет завершить эксперимент. Если Гойл попросит мой зельедельный набор, дай ему, мы договаривались».

На третьем пергаменте были только рисунки. Вряд ли они имели отношение к ритуальным узорам, пентаграммам и прочему чернокнижию – обычные хаотически расположенные абстрактные фигуры, которые Гарри и сам рисовал во время долгих телефонных переговоров.
Гарри взял пергамент с записью про кошмары и положил ноги на стол по примеру маггловских полицейских. Так действительно лучше думается или это всего лишь миф?
Итак, теперь понятно, откуда всплыл средневековый костюм. Вышел прямиком из кошмаров. Гарри не нравилась часть про близящийся апокалипсис, но предположить, что Малфой сходит с ума, он не мог.
Разве что они оба сходят с ума. Какие-нибудь древние темные чары доводят их до галлюцинаций, действуя по принципу египетской пирамиды.
А почему бы не дойти в рассуждениях до логического конца? Может, все вокруг них – создание их воображения? Может, они не ходят по дому, не едят, не спят, не ругаются и не пьют? Они думают, что все это делают, а на самом деле они пойманы в магической ловушке и их тела по шею погружены в болотную грязь. Нет никакого дома.
Гарри хмыкнул. Спокойней, парень, «Матрицу» уже придумали. Нехорошо пользоваться чужими идеями. Круче будет додумать, что его с Малфоем вообще нет. Он галлюцинация, существо из сказки, книжный персонаж. И когда очкастый одышливый писатель нажмет на кнопку delete… Черт, это тоже где-то уже было.
- Почему маги не придумали психотерапевта? – вслух спросил Гарри. – Я за вариант с апокалипсисом. Ненавижу философскую фигню.

Когда жена была в ярости, глаза у нее сужались и опасно блестели. Ведьма. Фурия. Мегера. Гарри мысленно подбирал эпитеты, стараясь не смотреть на Джинни, пугающую его стоящими дыбом наэлектризованными волосами и искривленными, ярко напомаженными, тонкими губами.
- Значит, Олли просто взял и затащил тебя в постель? А ты, бедненькая невинная овечка, не смог сопротивляться крутой накачанной квиддичной звезде? Ты не смог сказать: извини, Оливер, у меня встает только на жену? Ты не смог долбануть его ступефаем? Хватит врать, Гарри! Что случилось в том номере?!!
- Ничего не было, - пробормотал Гарри в десятый раз.
- Думаешь, если будешь часто это повторять, я сдамся и когда-нибудь поверю? Я верю Анжелине! А она верит Оливеру Вуду.
- Джинни, это чушь. Мы с Оливером не спали. Что случилось с этими людьми? В викторианские времена в гостиницах незнакомые мужчины спали в одной кровати, и никто не обвинял их в том, что они голубые.
- Ты еще про частные школы вспомни… Хватит, Гарри! У тебя море фанатов и фанаток. Соблазн велик, искушение огромно. Я спрошу только один раз. Больше ты этого вопроса не услышишь. Оно того стоило? Трахать Вуда стоило того, чтобы потерять семью?
- Мы не… - начал Гарри.
- Заткнись!!!
Гарри опустил голову.
- Нет.
- Замечательно. В следующий раз я спрашивать не стану. Соберу вещи и уйду. Я попросила Анжелину не болтать, она девчонка надежная. И с Вудом я… поговорю. Ты проверялся на венерические?
- Джинни! До секса у нас не дошло.
- Проверься. И можешь вытатуировать на члене: я не изменяю жене. Вдруг вспомнишь об этом в следующий раз, когда решишь вытащить его из штанов.
- Джинни! Я все понял!
- Надеюсь. Я бы не хотела стать первой женщиной в семье Уизли-Прюэтт, прошедшей через развод.

Гарри скручивал пергаменты с записями по делу о наследстве лорда Кавендиша в трубки и бросал их в приколотый к дверце шкафа план дома. Стоило ли оно того? Разум говорил, что нет.
А в 24 (месяц остался до дня рождения) года прислушиваться к голосу разума стоило. Гарри сжал трубку крепче и почувствовал резкую мимолетную боль. Приехали! Он сумел порезаться о край пергамента. Сегодня точно не его день.

***
Он медленно выплыл из сна и еще с полминуты приходил в себя, оценивая обстановку.
Сны в этот раз ему не снились. Это хорошо.
Малфой играет на пианино в – Гарри посмотрел на часы, подсветив себе люмосом - три часа ночи. Это плохо.
Гарри перевернулся, накрыв голову подушкой. Музыка никуда не делась. До чего же пронзительный звук.
Если у него с Джинни будут дети, он ни за что не отдаст их в маггловскую «музыкалку» на пианино.
Гарри сердито сел, нагнулся, нашарил под кроватью шлепанцы. Позевывая, оделся и вышел в коридор.
Возле двери малфоевской спальни дежурил взлохмаченный Малфой в пижаме.
Гарри резко остановился, как будто дорогу ему переполз василиск. Если Малфой здесь, кто играет внизу?
- Доброе утро, - хмуро сказал Драко. – Симфония Беннетта, но какая – не помню, хоть убей. Патриотичные у нас привидения. Я бы выбрал Моцарта.
- Пойду посмотрю. – Гарри направился к лестнице.
- Стой! – Малфой рванул наперехват и уцепился за гаррин локоть. – Нам надо поговорить. Ты украл мои записи!
- Поговорим, когда вернусь.
- Это не терпит отлагательств! Мы должны все обсудить, - Малфой потащил за собой Гарри на буксире.
- Ты вышел в коридор, чтобы лучше слышать, или ты караулил меня?
Гарри начал упираться, но вяло. Однако у двери он намертво вцепился в косяк. Малфой безрезультатно подергал аврора, неохотно отпустил его руку и ответил:
- Я знал, что тебя потянет туда, как муху на мед.
- И что? Что тебя беспокоит? Тебе придется объяснить, если хочешь, чтобы я туда не ходил.
- Я чувствую опасность, так сойдет?
Гарри молча развернулся и пошел к лестнице.
- Ладно, стой! Я все расскажу. Вернись.
Гарри обернулся.
- ВСЕ расскажешь? Или мне придется спуститься вниз и узнать самому?
Драко помотал головой.
- Я расскажу. Но при одном условии.
- Слушаю.
- Ты останешься в моей комнате.
Гарри поднял палочку повыше, пытаясь разглядеть выражение лица Малфоя.
- Боишься нападения привидений?
Малфой сунул руки в карманы пижамы.
- Я патентованный трус. Спроси у тети Беллы. Ну что ты стоишь столбом? Заходи.
Переступая порог комнаты, Гарри пробормотал под нос:
- После всего, что было сегодня, это предложение звучит довольно двусмысленно.
- Почти у всех слов на свете несколько смыслов, - ответил Малфой. – Тут, Поттер, главное – контекст.
Ключ щелкнул два раза, поворачиваясь в замке. Звук эхом отдавался у Гарри в голове, усиленный, как в маггловском кинотеатре формата dolby digital surround EX.
Он стоял сейчас так близко к Малфою, что ему казалось, он ощущает тепло и запах чужого тела. И ему было плевать, стоило оно того или нет. В некоторых обстоятельствах вопросы и возражения теряли всякий смысл.


Глава 11. Темнее всего перед рассветом

Почему-то сейчас Гарри видел все отчетливей и яснее, чем при электрическом свете или в сиянии сотен светящихся шаров в Большом Зале Хогвартса.
Он не видел все сразу, но то, что находилось в поле его зрения, было контрастным и ярким, как бывает только в мультиках. Когда-то давным-давно Гарри пробовал одно зелье, маггловские полицейские наверняка записали бы его в наркотические. Сейчас он ощущал себя примерно так же. Срыв крыши. Обнаженные мозги как электроды – дуньте на них, сыпанут искры.
То, что было вбито в него – честь, совесть, достоинство – еще пыталось сопротивляться. Но их голоса, пытавшиеся достучаться до заговоривших враз инстинктов, гасли, как свеча на ветру.
Малфой указал аврору на старинный, красивый, не слишком удобный стул и выдал колючий плед. Гарри безропотно уселся на жесткое деревянное сиденье, но плед кинул на спинку. Ему и так жарко.
Вот-вот озноб пробьет…
Полтергейсты внизу наяривали на пианино, решив устроить вечер ностальгических воспоминаний. Малфой сдвинул одеяло к стенке, сел, погасил «люмос» и сунул палочку под подушку. Обеспокоенный Йормунганд безостановочно ползал по хозяину, отсвечивая в свете аврорской палочки тусклым речным блеском.
- М-да. Даже затычки не помогают, - пожаловался Малфой. – Не нравится мне это. Был бы на твоем месте – давно смотался бы.
- Что здесь творится? – Гарри обхватил себя руками.
Малфой пнул пяткой сундук под кроватью, отозвавшийся приглушенным звоном.
- Так… Все, о чем я знаю, записано в дневниках Кавендиша. Невидимые записи… Обычная разиллюзионка, работает только на магглах. Понимаешь, портал – не предмет, не вещь, портал – весь дом. Кавендиш думал, что здесь центр паутины. Точка схождения реальностей.
- Чего?
- Есть теория, что каждый раз, когда мы принимаем решение, мы создаем новую реальность. Помнишь анекдот про бабочку в руке ученика? Жива она или мертва? Так вот, в одной реальности она жива, в другой – мертва. В одном мире ты победил Волдеморта и стал Министром Магии. В другом – сошел с ума, в третьем – проиграл. Есть миры, где Темный Лорд получил абсолютную власть, есть миры, где Кавендиш – сквиб, а то и маггл… Где-то я воин света, где-то – погибший дурак. А где-то ты так и не вытащил меня из Тайной Комнаты. Надеюсь, это как раз те миры, где ты сбрендил и стал новым темным властелином.
Гарри хмыкнул. Малфой в своем репертуаре – даже если рассказывает о сотворении мира или там об его устройстве, обязательно попутно вставит гадость. Хорек… пушистый.
- То есть Кавендиш решил сбежать в мир, где он император? А в каких-то мирах графит, который тебе подвозят мафиози, превратился в бриллианты?
- Ага. – Драко подобрал под себя ноги, усевшись по-турецки. – Примерно так.
В такой позе шов на его пижамных штанах едва не лопался. Гарри сглотнул и с трудом отвел взгляд.
- Вот только вряд ли это кончилось хорошо. Одно дело разные миры, другое – предметы, занимающие один и тот же объем в разных мирах. Графиту, положим, все равно, что он распылится. А вот Кавендиш наверняка пострадал. Захотел стать великим – обратился в прах.
- Думаешь, он погиб?
Драко, усевшийся в позе лотоса, казался аврору безмятежным Буддой. Вершителем судеб, твою мать. А неплохо бы этого вершителя мордой в подушку… И навалиться сверху, вминая в матрас. Руки за спину, зад заголить…
Гарри потряс головой. О чем это он думает? Думать надо о привидениях. Полтергейстах, музыке, балах во время чумы, работе, тайнах портала… Не о том, как хорошо бы отшлепать Малфоя, оставляя следы пятерни на округлых белых ягодицах.
- Погиб? Нет. В каких-то реальностях он жив и по-прежнему испытывает мироздание на прочность. Только представь… Бесчисленное множество миров, как пчелиные соты, и стенки между ними тоньше воска. Все существует здесь и сейчас. В точке пересечения параллельных плоскостей.
- Я должен на это посмотреть. – Гарри решительно поднялся.
Но в следующий момент Драко схватил его за руку.
- Нет. Ты никуда не пойдешь.
Йормунганд панически заползал по пижаме, явно ища место для укрытия.
Призрачные таперы совсем распоясались, выдавая залихватскую мазурку, от которой ноги сами бы пускались в пляс… если б не ходили ходуном от ужаса.
- И кто меня остановит? Ты?
Гарри попытался выдернуть руку, но хватка у Малфоя была железной. Вывернуть ему запястье… уткнуть лицом в матрас… расправиться с сопротивлением… Перед взором Гарри снова призывно забелели обнаженные ягодицы. Малфой допросится – кровавыми соплями будет умываться. Проклятая кокетливая тварь!.. Раз намекаешь – надо давать! Нечего дразнить и сваливать в кусты.
- Тебе туда нельзя. Там опасно. Дыры между реальностями. Провалишься, - зачастил Малфой. – Что я буду делать, если ты исчезнешь?
- О шкурке своей беспокоишься? Ничего, суд у нас справедливый. Выпьешь Веритасерум, оправдают.
Гарри еще раз рванул руку. Палочку применять все же не хотелось. Малфой, может, и был капризной шлюхой, но его бледное лицо, решительно сжатый рот, острое плечо в пройме сползшей с плеча пижамы, костистые пальцы, обхватившие запястье аврора, по-прежнему вызывали захлестывающую сердце жалость.
На одном уровне – желание опрокинуть, смять, почувствовать под собой податливую плоть, оставить свои метки, следы зубов, укусы, узоры кровью, на другом – стремление защитить, закрыть собой, вытащить из огня, воды, петли, лап чудовищ, чего угодно. Гарри трясло, как переборку, разделявшую две разбушевавшиеся стихии. Он подумал отстраненно: еще миг, и он треснет, разломится пополам, и хрен знает во что тогда превратится мир. Может, он будет выжжен дотла, останется только гарь, на которой уже ничего не возродить.
- Я не хочу, чтобы ты исчез! – закричал Малфой. – Урод тупой, бревно, кретин!!!
Он вскочил и набросился на Гарри – с кулаками, как обычный, презираемый им маггл. Аврорская выучка не подвела. Гарри не успел опомниться, осознать, что творит, как Малфой уже лежал под ним, рыча, и дергался, пытаясь высвободить заломленные за спину руки.
- Ты зря это делаешь, - растерянно сказал Гарри, с трудом удерживая яростно вырывающегося подопечного. – Малфой, зачем?
- Пустиииии… Дурак… Аврор безмозглый, - выдавил Драко, мечась, как пойманная на блесну рыба.
«Здоровенная рыбина», - подумал Гарри, крепче сжимая взбрыкивающего Малфоя коленями.
Пижамная рубашка задралась, штаны сползли, открывая полоску белой кожи: все это было, было, но тогда Драко прижимался к Гарри так, что трещали ребра, Драко кричал, требовал, просил, умолял найти дверь. Просил вытащить его – просил как умел. Вытащить из огненного ада.
Тьма перед глазами Гарри рассеялась, видение полутемной конюшни исчезло. Запах полыни, забивший ноздри, пропал. Остался лишь покрасневший от натуги Малфой, изрыгающий брань из последних сил. Богатое у него воображение. Не то чтобы у Гарри сохранились иллюзии о воспитании, получаемом аристократами, но все же от утонченного средневекового «голубого мальчика» он такого не ожидал. Танцы, фехтование, верховая езда… А возьмешь за жабры, куда только все пропадает. Растворяется, как утренний туман к полудню.
- Тихо… тихо, - успокаивающе пробормотал аврор. – Сейчас я тебя отпущу.
Он сполз с кровати, подобрал валяющуюся на полу палочку: та вспыхнула ярче, осветив разворошенную постель и морщащегося Драко, с преувеличенным вниманием разглядывающего запястья.
Как назло, бравурная музыка стихла, и в доме повисла тишина, нарушаемая только звуками сиплого дыхания.
- Кхм. – Гарри неловко переступил с ноги на ногу. – Ну, я пойду.
Драко поднял взгляд на стоящего перед ним аврора. Растянул губы в усмешке.
- Куда?
Прищуренные глаза горели злобой. Сейчас, встрепанный, с красными щеками и вздернутой верхней губой, он как никогда напоминал грызуна. Сердитого бурундука или бобра, обнаружившего в своей хатке мародерствующую выдру.
- Вниз. Не начинай. - Гарри вздохнул.
Ввязываться в новую перепалку не хотелось.
- Никуда ты не пойдешь, - неожиданно спокойно сказал Драко.
Он взялся за пуговицы пижамы (Йормунганд уполз на спину, ведомый инстинктом самосохранения), и Гарри подумал, что опять попал в кошмар. Только в кошмарах Драко настойчиво предлагал себя, бесстыже, развязно, словно опытная шлюшка.
Отбросив пижамный верх, Драко прикоснулся к руке Гарри, поднял глаза и неуверенно улыбнулся.
- Ты останешься?
И это было совсем не похоже на сон, слава основателям, это был не сон, и Драко был не инкубом с серебряными глазами без зрачков, а обычным парнем… очень красивым обычным парнем, покрывшимся мурашками от холода или испуга. Словно пелена спала с глаз Гарри: он же боится, он боится, что Гарри развернется и уйдет, или напротив, возьмет и останется.
- Ты спятил? – спросил Гарри, стараясь не смотреть на сморщенные розовые соски.
Почему у него встает от одного вида полуголого Малфоя? Вьющиеся золотистые волоски, уходящие вниз от пупка, магнитом притягивали взгляд.
- Ага. – Холодные пальцы сомкнулись вокруг запястья аврора; Драко потянул несопротивляющегося Гарри к себе. – Вот только не пой, что меня не хочешь. Твоя палочка лежала на полу, когда ты на мне сидел. Дай угадаю, что упиралось мне в зад?
Гарри сел на постель рядом с Драко, положил палочку на перекрученное одеяло. Руки у него тряслись, в ушах звенело.
- Колено…
Глаза Драко вспыхнули, как у кота.
- Вот как? Я тебя… переоценил? Ладно, хватит болтать. Раздевайся и посмотрим.
Гарри хотел возразить, напомнить, что Малфой у него все уже видел, какие здесь могут быть сюрпризы, но тут Драко мягко развернул его к себе, потянулся, уткнувшись носом в вырез горловины и замер, громко сопя.
Гарри осторожно положил ладони на острые лопатки. Наконец-то. Наконец-то он может ощупать Малфоя. С ног до головы.
Кожа горела, сердце бухало в груди молотом, Гарри казалось, что этот стук слышен во всех углах, всех закоулках проклятого дома. Ну и хрен с ним.
С неожиданным ожесточением Гарри подумал: если их видят сейчас в миллионах реальностей, пусть смотрят. Пусть глазеют, сглатывают слюну, дрочат и завидуют. Вуайеристы-параллельщики…
- Ты чего? – пробормотал Драко в вырез. – Так и будешь сидеть истуканом?
- Нет, - ответил Гарри, наклонился, прижался ртом к губам Драко и впервые попробовал Малфоя на вкус.

Проснулся Гарри с четким ощущением – на него смотрят. Он чуть-чуть приоткрыл веки, пытаясь застукать наблюдателя с поличным. На неудобном стуле сидел сэр Эпплтон, разглядывающий спящих со странной улыбкой.
В первый момент Гарри испытал смутное разочарование: он надеялся, что на него смотрит Драко. Но Малфой спал сном младенца, завернувшись в одеяло, словно в кокон.
- Неблагоразумно, - пробормотал Эпплтон. – Генри бы этого не одобрил.
- Тем хуже для него, - отозвался Гарри, сел и потянулся за брюками.
- Здесь, - Эпплтон разделял слова паузами, видно, для пущей вескости. – Старые обычаи. Старая добрая Англия, мистер Поттер. Местному обществу не по вкусу падение нравов. Вам лучше покинуть нас. Поверьте, вам не понравится прием, который вам окажут, если вы с вашим… другом решите остаться.
- Обожаю угрозы. – Гарри встал, застегнул брюки и обшарил постель в поисках палочки. – Но, собственно, что вас смущает? Через неделю мы съедем и по доброй воле порог этого дома больше не переступим. Оставьте нас в покое, и мы вас трогать не будем. Такое соглашение вас устроит?
Эпплтон помахал перед носом прозрачной ладонью, будто разгонял дурной запах.
- Я, мистер Поттер, полномочиями не обладаю. Позвольте дать вам дружеский совет. Собирайте вещи и уезжайте. Сегодня.
- Эпплтон, я еще со школы терпеть не могу загадки. – Гарри пожал плечами. Гладкая прохладная рукоять палочки в ладони придавала уверенности. – Убирайтесь отсюда или пожалеете – такое меня давно не пугает. Выражайтесь яснее. Что нам грозит, если мы останемся?
Призрак несколько мгновений сидел, молча глядя на собеседника, потом вдруг ни с того ни с сего заорал, указывая на что-то за его спиной. Гарри молниеносно обернулся, готовый кидать экспеллиармусы, но никаких противников перед собой не обнаружил. На кровати лежал только мирно спящий Драко Малфой.
Гарри повернулся к Эпплтону, собираясь потребовать объяснений.
Стул был пуст. Даже белого следа, как от дыхания на стекле, на сиденье не осталось.
Аврор окинул комнату пристальным взглядом. Театр абсурда… в этом доме все давно сошли с ума, даже призраки. Особенно призраки.
- Ммм… что за крики с утра? - Драко зашевелился, сел на постели, потягиваясь и зевая, будто раскормленный кот.
- Эпплтон, - кратко ответил Гарри.
Эмоции, вызванные нежданным визитом, отодвинулись на второй план, заглушенные интересом, смешанным с изрядной долей беспокойства… Что Малфой скажет сейчас? Вдруг он обо всем жалеет?
- Аааах. – Малфой снова плюхнулся на подушку, натянул до подбородка одеяло. – Артист… Сколько времени? Темпус… Ух, еще семи нет… Я посплю часика два.
- Можно пока заглянуть в твой сундук?
- Нет, - оскорбленно сказал Драко. – Конечно, нет.
Он повернулся к аврору спиной, всем видом демонстрируя обиду и недовольство.
Гарри вздохнул. Ну зачем он спросил? На автомате; привык расходовать время с толком. Только все, касавшееся Малфоя, было абсолютно бесполезным. Малфой - это вам не инвестиции в будущее, не инструмент и не надежный партнер. Малфой – это праздник, который всегда с тобой.

Припасов осталось совсем мало: в последние дни они оба налегали на продукты Малфоя и теперь в их холодильном шкафу голодная мышь повесилась бы от отчаяния. Если б в этом сумасшедшем доме, конечно, водились мыши.
Первым делом Гарри обползал гостиную, обнюхал все углы, осмотрел пианино и провел пальцем по крышке, оставив след в толстом слое пыли. Ничего странного; только нотные записи, лежащие на столике, раскрыты на симфонии Беннета.
Интересно, могут ли взаимодействовать реальности, наползающие друг на друга? Можно ли, например, убить человека из другой реальности? А дыры – они возникают только там, где есть порталы, или могут образовываться стихийно? По крайней мере, это объясняет бесследные исчезновения людей.
Но если Драко прав и при переходе в другую реальность ты аннигилируешься, Портал теряет практическую ценность. Штука, превращающая дерьмо в золото, а графит – в бриллианты, - вещь безусловно полезная, да только нарушать баланс чревато.
Сегодня ты утащил из другой реальности железку, а завтра там враг вступает в город, пленных не щадя, потому что в кузнице не было гвоздя. К тому же, как подтверждает опыт с Дарами Смерти, бесплатный сыр бывает только в мышеловке.
Не получится брать, не отдавая ничего взамен. Но Гарри совсем не был уверен, что ему удастся донести эту истину до министерских. Им же только заикнись о бриллиантах и возможности увидеть альтернативную историю своими глазами – налетят, как стервятники.
А ведь если долго вглядываться в бездну, бездна начнет вглядываться в тебя: где гарантия, что Портал работает в одну сторону? Гарри нравилась ЕГО реальность. Пусть несовершенная, пусть не рай земной, но он не хотел, чтобы кто-то, кто знает, как лучше, занялся его миром вплотную. Психи-ревизионисты с благими намерениями всегда найдутся…
Прихватив пакет с кухни, Гарри отправился за овощами. За дверью его уже поджидал Миррдин: с громким карканьем ворон спланировал на плечо аврора и проговорил, широко разевая клюв:
- Гррррра.
- Гарри, Гарри. – Гарри со вздохом погладил птицу по гладкой иссиня-черной голове. – Извини, Миррдин, сегодня ничего нет. Прилетай, когда я заеду в супермаркет.
Ворон словно понял человеческую речь: сердито переступил с лапки на лапку, впиваясь в плечо Гарри когтями, вспорхнул, каркнул напоследок – будто оскорбление выплюнул, и унесся добывать пропитание честным трудом.

Гарри сделал овощное рагу (эх, как без мяса жить тошно… но грудинку они доели дня три тому назад, хлеб закончился давным-давно, а вчера они поужинали последними гамбургерами), настругал салат и подумывал над тем, чтобы выпечь оладьи из кабачков, благо, еще оставались два яйца и целый нераспечатанный мешок муки. Возиться с готовкой не хотелось, но Малфоя кормить чем-то надо.
Гарри боялся даже думать о том, как изменились их отношения. Все было зыбко, удивительно, непонятно, - как и с Порталом. Явления одного порядка, загадочные, непостижимые и играющие на тайных струнах души. Гарри сказал бы: пробуждающие темную половину.
Драко пришел на завтрак босой и в пижаме. Ноги у него были мокрыми от росы, к пальцам правой ступни прилипла травинка.
Он стоял в дверном проеме, прислонившись плечом к косяку, и улыбался, глядя на Гарри.
Улыбался безмятежно, ясно, как солнышко в погожее летнее утро.
Гарри прочистил горло, схватился за кастрюлю, уставился в исходящее паром рагу - только бы не смотреть на Малфоя.
- Доброе утро. Наложить тебе рагу?
Драко прошел – протанцевал – к своему стулу, уселся, широко раздвинув ноги, локтями оперся на спинку… Сидячая иллюстрация к позе «наездник».
- Положи.
Улыбка превратилась в ухмылку, из той категории, которую женатые мужчины называют блядской. «Она улыбалась мне и подмигивала, она спровоцировала меня, ваша честь». Руки Гарри дрожали, когда он накладывал овощи в тарелку, ставил ее перед Малфоем и священнодействовал над заварочным чайником – одноразовые пакетики тоже закончились, остался лишь зеленый плиточный чай, который надо кромсать ножом.
- Чего без обуви ходишь? Простынешь… Мало в этом месяце болел?
Драко испытующе посмотрел на Гарри, наклонив голову, затем сдвинул колени и ответил с преувеличенным смирением:
- Да, мамочка.
Гарри мучительно покраснел; щеки у него полыхали так, что на них наверняка можно было поджарить оладьи.
Некоторое время они завтракали в тишине, нарушаемой только стуком вилок о тарелки. Изредка Гарри украдкой смотрел на Малфоя, но стоило тому поднять взгляд, как Гарри поспешно делал вид, что вылавливает из рагу кусочки баклажанов.
- Так и будем делать вид, что ничего не было? – непринужденно нарушил царившее за столом молчание Драко, отодвигая пустую тарелку и беря в руки чашку.
Йормунганд пополз вниз по рукаву: видимо, даже вышитые змеи обожали тепло.
- Как это – ничего не было? – Гарри слабо улыбнулся. – Все было… потрясно. Замечательно. Вопрос в том, что это изменило?
Драко на мгновение погрустнел, в глазах его промелькнула тень. Как наползающие на полуденное солнце грозовые тучи.
- Ничего. Абсолютно ничего. Разве что весело проведем оставшееся время.
- И все? – Гарри отодвинул недоеденное рагу и тоже взялся за чай.
Над чашкой подымался парок – такой же призрачный, дрожащий, размывающийся, как и все в их странных, запутанных, нетрадиционных во всех смыслах отношениях.
- И все, - эхом отозвался Драко. – Ты женат. Я женюсь. Семья – святое, правда? Это… Просто маленькое летнее приключение.
- Скрасить серые рабочие будни? – Гарри поднял взгляд от чашки и криво усмехнулся. – Ты делаешь мне предложение, от которого невозможно отказаться. Может, скажешь заодно, что ты решил насчет Портала?
Малфой выпрямился, став пугающе похожим на себя-прежнего: ощетиненного, злого, как оса, готового дать отпор любому, кто осмелится подойти ближе чем на три ярда.
- Мы договаривались, что поговорим об этом через две недели! Не знаю, умеешь ли ты считать, но у меня осталось четыре дня.
Гарри ссутулился, потер почти исчезнувший шрам на лбу. Малфой, как всегда, выплескивал в пространство килотонну негатива; удивляло лишь то, как он до сих пор не отравился своими ядовитыми испарениями.
- Хорошо. Если четыре дня тебе что-то дадут, используй их на всю катушку.
Драко вертел чашку на столе, будто пытался практиковаться в спиритизме. Трелони за такое сумбурное верчение не раздумывая влепила бы «тролля».
- Гарри… Давай поднимемся наверх. Ко мне. Зачем разговаривать, зачем спорить, когда можно… трахаться?
Гарри представил бесконечно длинный июльский день, до отказа заполненный солнцем, пением цикад, трением кожи о кожу. Он словно наяву почувствовал под своими ладонями упругие мышцы. Подумал, как скользнет губами по невесомым волоскам: от загривка до крестца – захватывающий слалом, спуск по глубокой ложбинке вниз, вниз… Вниз…
«Поцелуй меня в зад, домик», - мысленно сказал Гарри, любуясь порозовевшими скулами Драко Малфоя.
Четыре дня должны были пролететь, как миг.

***

На этот раз ворон сидел на столе.
«Ни разу не залетал в дом, а тут – надо же, - подивился Гарри. – Чем же его угостить?»
- Грррааа, - сказал Миррдин.
- Гарри, Гарри, - улыбнулся аврор. – Прости, у нас только остатки рагу. Слушай, птица, залетевшая в дом, случайно не к беде?
- Гарррри, - повторил Миррдин.
Изогнул шею, посмотрел на аврора сначала одним глазом, потом другим. Вел он себя при этом слишком… по-человечески.
Гарри готов был поклясться, что черные, как маслины, глаза, смотрят на него с насмешливым любопытством.
Он протянул руку к птице.
- Миррдин? Иди сюда…
Ворон, проигнорировав приглашение, клюнул столешницу. Тук. Тук. Тук.
- Миррдин! Не порть стол. Ну! Иди сюда…
Ворон взлетел, опрокинув солонку. Опустился на плечо аврора. И произнес в ухо вкрадчивым, шелестящим, абсолютно человеческим голосом:
- К сссмерти.

Гарри проснулся в холодном поту. Сон, всего лишь сон. Но это он понял только через минуту. Все было слишком реальным. Слишком настоящим – не чета тем балам призраков. Там было костюмированное представление. Здесь – просто дом, никаких провалов, дыр, прорех, схождения реальностей. Вторжение непознанного в вашу жизнь.
Заглядывавшая в окно бледная ущербная луна делила пол на неравные прямоугольники. Из щелей в деревянной раме ощутимо тянуло холодом.
Драко рядом мирно сопел, повернувшись лицом к стенке. Гарри положил руку ему на талию, находя успокоение в этом невинном прикосновении; второй рукой он нащупал лежащую под подушкой палочку.
Он дышал в затылок Драко, чувствуя размеренные вдохи и выдохи Малфоя под своей ладонью.
К смерти? Мы еще посмотрим, к чьей.
Забрать его захотели?
Страх отступил, уступив место злости. Кто бы или что бы их ни запугивало – оно просчиталось. Не рассчитывало столкнуться с победителем Волдеморта, Мальчиком, который умер и воскрес. Человеком, половину своей жизни видевшим страшные сны.
Давно зревшее подспудно решение оформилось окончательно. Портал надо закрыть. Запечатать навечно. Драко – беречь и защищать. И если ему нужны деньги, чтобы стряхнуть с хвоста людей Вильфедро… что ж, у Гарри имелись кое-какие средства в гринготтской ячейке. А еще можно продать дом на Гриммаулд Плейс. Тэдди там жить не будет, так пусть родовое гнездо Блэков хоть сыну Нарциссы пользу принесет.

Готовя завтрак, аврор то и дело поглядывал в раскрытое окно. Напрасно. Сегодня Миррдин попрошайничать не явился.
Жаль, его ожидал бы теплый прием.
Малфой, подоспевший как раз к подаче главного и единственного блюда на стол (нюх у него, что ли?), поморщился, подцепив на вилку ломтик жареного баклажана.
- Мы так скоро превратимся в кроликов.
- А тебе, хорек, все мясо подавай? – откликнулся Гарри. – Ничего, потерпим еще недельку. А потом я свожу тебя в лучший ресторан в Лондоне.
Сам аврор аппарировать за продуктами не мог: люди Вильфедро усилили слежку, подставляться лишний раз не стоило. Связываться с Бруно в завершающей стадии операции рискованно, да и речь в конце концов не о смерти от голода идет. Малфой мог попросить своего «куратора», чтобы ему принесли припасы в условленное место, но Гарри не хотел привлекать внимание к тому, что происходит в доме. Вдруг у какого-нибудь не в меру ретивого наблюдателя щелкнет в голове пружинка и он задастся вопросом, уж не в два ли горла господин Хранитель Портала ест.
- Что бы ты знал о лучших ресторанах? – Малфой предсказуемо впал в ярость. – Да я сам могу тебя в ресторан сводить! И вообще, кто сказал, что потом у нас…
Драко замолчал, хватая ртом воздух, отбросил в сторону вилку.
Гарри смотрел на него, тихо забавляясь.
Только подумать, раньше его вспышки Малфоя раздражали. Но раньше они друг с другом не спали. Какие-то два дня – а насколько благотворное воздействие на психику!
- Я бы на твоем месте для начала научился б отличать бланманже от Фаберже, - спокойно сказал Малфой.
- Для выживания это не критично, - парировал Гарри. – Чтобы выжить, в другом нужно разбираться. Драко… Ты умеешь толковать сны?
Малфой сгорбился и прикусил нижнюю губу. Почему-то сны оставались для него запретной темой, он отнюдь не спешил делиться с аврором содержанием своих ночных кошмаров.
- А что тебе снится? – медленно, словно заторможенно, проговорил он.
- Балы. Ты в фонтане, голый. Ворон, залетевший в дом. Это может быть предупреждением?
- Я? Голый? В фонтане? – Драко фыркнул. – Может, у тебя спермотоксикоз? Вроде, с этой проблемой мы разобрались… Или тебе все мало?
В его серых глазах заплясали насмешливые искорки.
- Я бы тоже посмеялся, - сказал Гарри, рассеяно водя по поверхности стола кухонным ножом. – Но вот беда… Слишком уж это похоже на повадки инкуба. Кто пытается общаться с нами через сны?
- Гарри, - Драко придвинулся, едва не ложась грудью на стол, накрыл ладонью левую руку аврора, - вспомни бритву Оккама. Ты придумываешь невидимых врагов. Портал – источник возмущений, тут все пространство день и ночь гудит от напряжения, разве ты не чувствуешь? Реальности сталкиваются, клубки запутываются, петли вываливаются, где придется… Здесь все вывернуто наизнанку… Странно было бы, если б дом был обычным.
- То есть, ты считаешь, что нам ничего не грозит? – уточнил Гарри.
- Не знаю, Поттер. Не знаю! – Драко встал, подался вперед, опираясь о стол руками. – Я не эксперт. Если боишься, можешь уехать.
- Идиот. - Гарри покачал головой. – Как же я тебя брошу? Я хочу только знать, с чем нам придется столкнуться. Кто предупрежден, тот вооружен.
- Если бы желания были лошадьми, нищие бы ездили, - тихо сказал Драко.
Он пошел к двери, но по пути легко коснулся пальцами плеча аврора и обронил:
- Выходи на задний двор часа через два. Я тебе кое-что покажу.

В восприятии Гарри последние дни превратились в череду ярких вспышек, раскадровку фантастического фильма, альбом фотографий врезавшихся в память моментов. Цвета то выгорали, то казались необычайно насыщенными, на изнанке век запечатлелись острое плечо, раскинутые в стороны ноги, ссадина на коленке (где Малфой ухитрился ее ободрать?), костяшки вцепившихся в простыню пальцев…
Мысли в голове не задерживались, они приходили, метались стайкой встревоженных рыбок и уплывали. Исчезали в водовороте безудержной эйфории. В Гарри бурлила жажда жизни, тактильных ощущений, телесного контакта.
Он познавал мир, как ребенок, на ощупь. Стол – гладкий, холодный, обивка кресла – шершавая, неприятная, крылья бабочки – шелковистые, схваченная бабочка бьется с удивительной для такого тонкого тельца силой.
Гарри запускал пальцы в волосы Малфоя, гладил Драко, теребил, терся об него лицом, стремясь слиться с любовником, стать его продолжением, неотъемлемой частью. В нем пробудилась животная (анимагическая?) сущность: стоило подумать о Малфое, представить его в расстегнутой пижаме, полуголым, нагим, да даже полностью одетым, но с той самой улыбкой и призывным взглядом, как почти мгновенно возникал стояк.
Почему Джинни не вызывала такую реакцию? С ней не нужно было бороться? Ее взгляды не нужно было ловить? Она сама держала Гарри железной хваткой, не давая трепыхнуться, не говоря уже о том, чтобы отпустить с беззаботным смехом – лети?!
Если Гарри и задумывался над этим, то ненадолго. Слишком много энергии забирала жизнь здесь, сейчас, в каждое мгновение. Все без остатка уходило на наслаждение чувственным опытом: дуновением ветерка, острыми иголками травинок, щекочущими босые ступни, запахами лета, забивающими ноздри … Сексом… Крышесносным, прекрасным, упоительно-страстным сексом.
Малфой был неутомим, словно собирался насытиться на всю оставшуюся жизнь.
Малфой был ненасытен, безудержен и невероятно изобретателен.
Мерлин знает из чего он трансфигурировал надувной матрас и теперь лежал на нем, прижавшись к резиновому подголовнику щекой, по локоть погрузив руки в теплую воду.
Матрас лениво колыхался между чашей и бортиком фонтана, Гарри нервно облизывал пересохшие губы, разглядывая голого, расслабленного, белизной кожи способного поспорить с мраморной статуей Драко. Почувствовав его взгляд, Драко приподнял голову. Улыбнулся, соскользнул в воду, толкнул к бортику матрас.
Лег животом поперек плавсредства, ухватился за внешний край бортика, бесстыже выставил зад.
- Ну? Будем бороться с кошмарами? – спросил он.
Гарри сглотнул, глядя в сияющие серые глаза, стянул через голову футболку и одним плавным экономным движением выскользнул из легких летних штанов с трусами.

Затем они лежали в тенечке на вытащенном из воды матрасе, Гарри кончиками пальцев бездумно чертил на влажном животе Малфоя узоры и смотрел на мечущихся в вышине стрижей.
На коже высыхали капельки воды, кроны деревьев шуршали под порывами легкого ветерка, в ветвях беззаботно чирикали невидимые птахи. Гарри казалось, что он – напряженная струна, которая колеблется в унисон с мелодией. Всю жизнь он считал, что дух первичен, а материя вторична, что нельзя быть счастливым, если понимаешь – это ненадолго, скоро все кончится, впереди опасность, смутная угроза, призрачные перспективы, неопределенное будущее. И все же сейчас он был несомненно счастлив.
Он чувствовал себя растением, тянущим соки из земли, поворачивающимся вслед солнцу. Кем бы он был, если бы рос в этом запущенном саду? Скромным, незаметным подорожником? Могучим кряжистым дубом с растрескавшейся корой? Тысячелетней липой, медоносной, благоухающей на полмили вокруг, приманивающей ос, бабочек, шмелей и пчел?
Драко поймал и сжал его пальцы.
- Хватит, - недовольно сказал он. – Щекотно.
Гарри хмыкнул.
- Щекотливые – ревнивые, - сообщил он.
- А кто верит в приметы, тот старая карга! – парировал Драко. – Сходи, обсуди свои сны с Трелони!
Гарри с трудом удержался от желания щелкнуть Малфоя по носу. Вместо этого он применил новейший способ затыкания малфоевского рта, освоенный им совсем недавно. Никаких подручных средств, кроме губ и языка, для этого не требовалось.

Утро знаменательного дня наступило незаметно: не гремели фанфары, не раздавалась барабанная дробь, не снились кошмары, в которых призраки выли на все голоса и предлагали убраться из дома сейчас, немедленно, пока не стало слишком поздно. В предрассветных сумерках Гарри разглядывал лицо спящего Драко. Он знал, что при свете под глазами будут видны темные круги, что острые скулы плотно обтянуты кожей, что Малфой давно уже напоминает тающую свечу.
И все же – каков упрямец. Мурыжил, мурыжил одного из лучших авроров Британии и до сих пор не раскололся. Если он решит сохранить тайну Портала, Гарри его не переубедить. И что тогда?
Снова целый месяц в этом доме. Впрочем, возможно, Поттера от дела отстранят, перебросят отрабатывать цепочку, созданную Вильфедро, а Малфоя превратят в современного Мерлина, только роль пещеры-гробницы, вход в которую завален камнями, будет играть дом на болотах.
Министерство своего добьется. Оборвет загребущие руки Вильфедро, научится управлять Порталом, пошлет экспедиции в параллельные реальности. И однажды за завтраком Гарри раскроет «Ежедневный Пророк» и узнает, что живет в другой стране, где Министр Магии – Снейп, Оливер Вуд сошелся с Флинтом, а Гермиона вышла замуж за Виктора Крама.
Не трогай папину палочку… и Старшую палочку не трогай тоже, и Даров у Смерти не бери.
Гарри поежился. Минуты текли янтарной смолой; аврор умел ждать, но сейчас ему казалось, что он влип в застывшее время, как муха, увязшая в слое клея. Прошла целая вечность, прежде чем Драко открыл глаза, улыбнулся, встретившись с Гарри взглядом, и сказал хрипло:
- Доброе утро.
Ну вот и настал момент истины. Он задаст вопрос и получит ответ.
- Доброе, - с трудом отозвался Гарри.
Язык словно онемел и не желал ворочаться во рту. Никуда не денешься, спросить и услышать ответ придется.
- Рань такая… Ты почему не спишь? – Драко бросил темпус и откинулся на подушку.
- Не спится…
- Кошмары снятся?
Гарри покачал головой.
- А… наш трудоголик все думает о работе. Или семье? Не вешай нос, Синий Плащ. Скоро все закончится. Ты станешь Хранителем Портала.
Голос у Драко был сухой, безжизненный. В нем не было никаких эмоций, но Гарри и в этом почудился скрытый упрек.
- Так будет лучше, - сказал он и положил руку Драко на плечо.
Малфой, дернувшись, сбросил аврорскую ладонь.
- Спи, - невыразительно проговорил он. – Рано еще. Работа не волк. Успеешь… выслужиться.


Глава 12. Портал

«Шаг-поворот-плие,
Шаг-поворот-плие…»
Размеренный голос МакГонагалл звучал у Гарри в голове, как заевшая пластинка. Аврор просматривал дневник Кавендиша, изредка косясь на дверь своей комнаты. После завтрака Малфой вручил ему тетрадь в потертом кожаном переплете и выгнал из спальни. Ну то есть как выгнал… Вежливо и сухо попросил ознакомиться с вещдоками, пока он будет писать родителям. Филин с коробкой конфет от Нарциссы прилетел полчаса назад и теперь ждал в саду, устроившись в дупле старой липы.
Шаг левой назад, разворот в третью позицию, обе ступни ставятся на пол. И раз, и два, и три. Гарри отбросил дневник (все равно он понимал, что там написано, с пятого на десятое), подошел к окну, рванул на себя рамы. Порыв холодного ветра прошелся по комнате, взъерошив спутанные волосы. Гарри облокотился на подоконник, жадно вдыхая пахнущий сыростью воздух.
Дождливое нынче выдалось лето. И ритмо-метр постоянно отстукивает «раз-два-три», время течет, не останавливаясь, просачивается песком сквозь пальцы, утекает, как вода… Гарри сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони.
«Хороший танцор - это мертвый танцор!»-
Он мне говорит и спускает затвор.
«Танцуй! - говорит мне - Но только красиво,
Брезгливо, вот так вот, не надо, мой милый.
На каждый мой выстрел пусть будет два па,
Ладони наверх и вправо стопа».*
Будь все проклято! Есть он. Есть Малфой. Есть обычная жизнь, где-то там, за стенами этого дома. В обычной жизни у стен нет ушей и нет голосов. И у этих стен тоже не будет, когда Гарри взорвет Портал банальным редукто. Хранитель имеет право открыть дверь, Хранителю ее и закрывать.
Может, тогда пройдет и помешательство, Гарри перестанет думать о Малфое каждое мгновение. Шепчутся, будто Кавендиш был женоненавистником, шарахался даже от скромных молоденьких служанок. Мужская любовь – шуточка в его духе.
Гарри вернулся к столу, подобрал дневник. Он не собирался извещать Министерство, пусть там думают, что до открытия еще есть время. Потом он поставит их перед фактом: Портал открылся неожиданно, во время передачи полномочий что-то пошло не так, и вообще, они с Малфоем чудом остались живы.
Упав на кровать (пружины матраса жалобно заскрипели), Гарри снова открыл кавендишские заметки. Почерк – у слепого василиска, пишущего хвостом, вышло бы лучше. Аврор несколько раз сильно зажмурился, пытаясь сконцентрироваться.
Вчитаться в выцветшие строки. Выбросить из головы мысли о Драко. О том, что он делает сейчас. О том, спустится ли он к ужину. О том, что сегодня, возможно, придется спать одному. Раз-два-три, раз-два-три… Гарри вскочил и заходил по комнате.
Может, выйти в сад, перекинуться и сорваться в галоп? После душ, быстрая дрочка, спокойный сон. Не так уж у него слетает крыша, чтобы стучаться к Малфою и выпрашивать прощения невесть за что.
В семь вечера Гарри постучался к Малфою.
Драко открыл дверь и молча уставился на аврора. Зеленый свитер с затяжками, брюки с оттянутыми коленками, растоптанные шлепанцы, волосы, собранные в короткий хвост. В груди на миг вспух пузырь; Гарри вдохнул, набрав в легкие воздух, как перед нырком.
Танцуй, говорит мне, но только красиво, на каждый мой выстрел придется два па…
- Можно войти?
Драко отошел, давая пройти, и Гарри скользнул в комнату, как танцор на сцену в огнях рампы.
Малфой повернулся к окну, небрежным движением палочки задернул шторы. Гарри стоял за его спиной, раздувая ноздри, вынюхивая запах полыни и клевера.
- Совсем спятил, - бросил Драко через плечо, - снова кентавром бегал, да? На себя бы посмотрел… в глазах огонь, грива по ветру. Зверем воняет.
Он прошел к кровати, сдернул покрывало, уселся, обхватив колени руками.
- Ты отправил письмо? – спросил Гарри.
Он обиделся бы на «зверя», если б не отстукивавший в голове ритмо-метр: неважно-минуты-текут. Шаг. Поворот. Плие.
- Да, - невыразительно сказал Драко. – Мне не нравится, как ты бьешь копытом. Иди сюда.
Обняв Гарри, Драко повалил его на постель, прижал к ней всем телом и долго всматривался в напряженное лицо. Провел по брови большим пальцем и шепнул:
- Мне не нравится, когда ты такой. В чем дело? Из-за работы беспокоишься?
Гарри, сжав губы, помотал головой. Тепло и тяжесть любовника успокаивали, заглушали вальсовый ритм. Шум в ушах стихал, сердце билось спокойно, размеренно, время замедляло бег, свиваясь не в спираль, а в круг. Закольцованная в ноль двумерная плоскость: кровать и две бумажные фигурки на ней, без прошлого, без будущего, с одним только здесь и сейчас.
- Отдохни. – Драко пригладил ладонями встрепанные черные волосы. – Тебе надо отдохнуть. Это я должен гарцевать и фыркать, как взнузданный кентавр. В конце концов, это мой дом и скальп сейчас на кону.
- Я дам тебе деньги, чтобы рассчитаться с долгами. Займу, - проговорил Гарри, глядя Драко в глаза. – Без процентов, на столько, на сколько потребуется. Шшш, только не дергайся. Ты сказал, я должен отдыхать.
- Почему я должен брать твои подачки?
- Потому что ты ненавидишь меня за благородство и доброту. Поводом больше, поводом меньше…
Драко долго смотрел на Гарри, потом отвалился, вытянулся рядом, заняв место между аврором и стенкой.
- И почему ты думаешь, что я тебя ненавижу? – напряженно спросил он.
- А ты меня любишь?
Пауза затянулась, и Гарри повернулся на бок, оперся на локоть, навис над Малфоем.
- Да? – заинтересованно подначил он, жадно вглядываясь в осунувшееся лицо любовника.
- Нет. Конечно, нет.
Малфой завозился, вытаскивая из-под себя одеяло. Вытянул пижаму, начал переодеваться, готовясь ко сну.
- Ты ни о чем не хочешь поговорить? – разочарованно спросил Гарри.
- Сегодня? Нет. Сегодня сказок на ночь не будет, извини.
Гарри откинулся на подушку, с тоской разглядывая лепнину на потолке.
Еще одна ночь впереди. Никаких «закрыл глаза – открыл – уже утро». Взять бы, заграбастать Малфоя, втиснуть себя в него, вытряхнуть все дурацкие недомолвки, наиграться, как щенок с поноской, налюбоваться досыта…
Вот так вот, мой милый, ладони наверх и вправо стопа.
Гарри зажмурился до боли и для верности прикрыл закрытые глаза ладонью. Это не он. Это не может быть он. С Порталом надо разобраться до конца недели – или Кар Кавендиш разберется с одним назойливым аврором.

Гарри проснулся от ощущения чужого пристального взгляда.
Он приоткрыл веки, подглядывая сквозь ресницы, готовый увидеть возле постели полупрозрачного Эпплтона с занесенным топором. Но в этот раз на него смотрел Малфой.
Утро выдалось серым, пасмурным, и все же в комнате хватало света, чтобы разглядеть тонкие морщинки вокруг прищуренных глаз и на высоком выпуклом лбу. Малфой моргнул и чары, сковывавшие Гарри, словно рассеялись.
- Чего это ты проснулся раньше меня? – грубовато спросил аврор. – Не спится?
Отведя отросшую челку со лба Гарри, Малфой ответил:
- Сторожу твой сон. Веришь?
Гарри хмыкнул, поймав малфоевскую ладонь.
- И так всегда, - пожаловался Драко.
Положив свободную руку на светлый затылок, Гарри потянул Малфоя к себе. Но Драко неожиданно заартачился, фыркнул, упираясь, совсем как кот, когда его пытаются заставить лакать из блюдца.
Отпустив любовника, Гарри вопросительно на него посмотрел.
- Я по-другому хочу, - тихо и твердо сказал Драко. – Трахнуть тебя. Ты позволишь?
Гарри облизнул губы. Не то чтобы он никогда не думал об этом, просматривая гей-порно… Пару раз представлял, что это его нагибают над столом, давя на затылок. В него вгоняют смазанный член или тонкий стеклянный дилдо с винтообразной резьбой.
Но с Драко… Тут все по-настоящему. Назад не повернешь, целкой снова не станешь.
- Ладно, - хмуро сказал Гарри. – Посмотрим, на что ты годишься с другой стороны.
Он улыбнулся, заметив промелькнувшее в глазах Малфоя облегчение.
- Ээй! Я безупречен со всех сторон. Увидишь!
- Ты безупречный хвастун, - пробормотал Гарри, надеясь, что будет хотя бы не слишком больно.

От пола тянуло холодом. Гарри, стиснув зубы, стоял на коленях, упираясь в матрас на кровати локтями.
- Расслабься, - посоветовал Драко, растягивая любовника скользкими пальцами.
- Куда еще, - буркнул Гарри, не оборачиваясь.
Неизведанное страшило. Драко готовил его долго, терпеливо, но когда головка члена скользнула по промежности – от сжимающегося ануса к мошонке, Гарри чуть не скрутил спазм.
Драко погладил его по спине – будто норовистого коня успокаивал. Отчего-то Гарри это возмутило.
- Я медленно, - пообещал Малфой.
- Давай уж скорее.
Гарри хотел добавить: вставляй, Малфой, пока я не передумал, но тут Драко взялся за дело. Гарри задержал дыхание. Было больно, но терпимо. Без особых восторгов, но…
Гарри ткнулся лбом в перекрученное одеяло, подался бедрами назад, на растягивающий его член Малфоя. Так – когда сам – легче.
- Все в порядке? – Драко почти лег на спину любовника, куснул выпирающую лопатку.
- Да еби уже.
- С удовольствием. Сэээр…
От этого мурлыканья Гарри чуть не снесло крышу. Он завел назад руку, ухватив Драко за бедро, но того уже не надо было подгонять. «Ебать… тебя… конем…», - подумал Гарри, задыхаясь.
Где там эта волшебная предстательная железа? Драко двигался, перемежая резкие короткие толчки длинными и плавными. Время от времени он прижимался губами к потной гарриной спине, целуя выпирающие позвонки, раскачиваясь, как в колыбели.
Мирно… спокойно…. тепло…
Ладонь обхватила член Гарри, провела по нему неторопливо, уверенно, и Гарри вскинулся, насадился на любовника, попав в ловушку между бедрами и рукой. Теперь даже жжение в заднице добавляло наслаждения, он всхлипнул, дергаясь вперед-назад, в кулак Малфоя и на ходящий в саднящем анусе член.
Нецензурная брань легко стекала с языка, Гарри приглушенно ругался, слыша собственный искаженный голос сквозь шум в ушах.
- Давай, Гарри, давай, - хрипло выдохнул Драко. – Я… сейчас… кончу.
От этих слов тело словно пробили разряды; Гарри застонал, выплескиваясь в руку Драко, теряясь в золотисто-алых вспышках, а спустя несколько мгновений почувствовал, как любовник содрогается, выкрикивая что-то невнятное, вцепившись в бедра так, что на коже непременно останутся синяки и отметины от ногтей.
Драко упал на Гарри, не выходя из него, собственнически обхватив рукой поперек груди.
- Крышеснос, - простонал он, - у тебя еще с кем-нибудь было так в первый раз?
Его ладонь огладила липкий от пота и спермы живот, пальцы игриво пробежались по опадающему члену. Гарри дернулся и поморщился.
- Не трогай. – Он выпрямился, освободившись от объятий, забрался на кровать и втащил обмякшего, как медуза, Малфоя наверх.
Парочка очищающих, и он вытянулся рядом с любовником. Задницу слегка жгло, но в целом опыт был занимательным. Гарри вскинул руки над головой, насколько позволяла спинка кровати, лениво потянулся всем телом, расслабил мышцы. Было так хорошо, правильно, по-домашнему уютно, что даже не хотелось дразнить Драко, улыбающегося, как удачно поохотившийся Чеширский кот. Ну или как идиот, что одно и то же.
- Я первым трахнул Гарри Поттера, - удивленно, словно сам себе не мог поверить, проговорил Драко. – Я пялил героя в зад.
- Подумаешь. – Гарри толкнул Малфоя плечом. – Я пялил в зад тебя. И я тоже был первым, м?
- Дом злых духов, в жертву приносят девственные задницы. – Драко хихикнул, повернулся и уткнулся носом в гаррино предплечье. – Знаешь, очень трогательно... Почти как у Ричардсона. Они берегли честь смолоду, пока не встретили друг друга…
- Вообще-то мы еще оральные девственники. – Гарри зевнул, нащупал ладонь Малфоя и сплел их пальцы в замок. – Этим тоже нужно заняться.
- Фу. – Малфой сморщился. – Не думай, я в рот не возьму! Это ж гадость.
- В зад можно, а в рот нет? – Гарри рассмеялся. – Мерлин, Малфой, у меня от тебя крышу сносит. Ладно, не могу сказать, что я спец, но как-нибудь я познакомлю тебя с основами минета. И римминга. Непременно.
- Еще одна гадость?
- Посмотрим, как ты запоешь, когда проснешься однажды утром с моим языком в заднице!
- Фуу!!! Все грифы такие извращенцы? Я не знал, с какими моральными уродами мне пришлось учиться!
- Да ладно тебе. Только подумай: Поттер целует Малфоя в зад.
- Хватит.
- Брось, это ж твоя любимая школьная мечта.
- Я хотел побить тебя в квиддиче и получить Кубок школы! У меня были нормальные мечты в отличие от некоторых! – Драко засадил кулаком по груди экс-гриффиндорца. – Хватит ржать, как конь.
- Не бойся, Драко, ты на верном пути, - выдавил сквозь истерические всхлипы Гарри. – Мы еще сделаем из тебя образцового извращенца. Маньяками не рождаются, маньяками становятся…
- У тебя крыша съехала, Поттер?
- Давно. Вот уже две недели как.
Драко недовольно откинулся на подушку и скрестил руки на груди, поняв, что пока Поттер не отсмеется, он не успокоится.
- Все, извини. – Гарри, отдышавшись, погладил Драко по руке. – У меня отходняк… Такое ощущение, что кто-то все время пытается вложить странные мысли мне в голову. У тебя не так?
Драко покачал головой.
- Гарри, здесь некому вкладывать в нас свои мысли. Это напряжение. Дом распирает от блуждающих реальностей. Биоритмы сбиваются, магия разбалансирована… Нас словно выворачивает наизнанку. Но это по-прежнему мы. Главное, помнить об этом.
- Думаешь? – тихо спросил Гарри. – Тебе кошмары в последнее время не снятся? Скажи, что ты видел во снах?
Драко передернул плечами, поежился, будто озяб.
- В последнюю неделю ничего. Раньше – что нас обоих затягивает в Портал. Сны-катастрофы. Как в фильмах у магглов.
- И ты не боишься?
- Гарри, чего?! У меня на одной чаше весов гора совершенно реальных проблем, а на другой – страшилки, бред воспаленного воображения! Соседство с осью реальностей убивает существ с быстрым метаболизмом, и нам от него тоже достается! Конечно, оно расшатывает психику… Это всего-навсего наши страхи. Глупые страхи, раздутые в манию.
Драко сел и потянулся за одеждой.
- Ты уверен?
- Я тебе что, прорицатель? – огрызнулся Малфой.
Разумная теория… только вот строить на одном предположении весь план дальнейших действий Гарри не привык. Может, Портал – волшебный аналог трансформаторной будки или атомной электростанции, а может, за ним стоят одушевленные магические силы. Как там говорил Малфой, дьявол и силы зла пробуждаются и готовятся ухватить человечество за задницу?
И лучше тогда информацию о том, что Гарри собирается запечатать Портал, держать при себе. У здешних стен могут быть и уши, и голоса.
- Ты не поможешь мне кое в чем разобраться? – спросил аврор. – У Кавендиша сплошные сокращения, расчеты и таблицы с числами. Зря я на астрономии ворон считал.
Главное, впрочем, Гарри понял – открытие в июле придется на 30-й лунный день – то есть уже послезавтра, но проверить правильность своих рассуждений необходимо. А как подсказывал аврору его небогатый опыт, грубой лестью от Малфоя можно было добиться почти всего.
- Да, что только ты не делал на Астрономической башне, кроме уроков, - проворчал Драко, раздуваясь от самодовольства. – Кто бы мог подумать тогда, что знания в жизни тоже нужны. Пойдем, перехватим что-нибудь, у меня с голодухи живот к спине прилип. Потом я тебе все объясню.
- Да, профессор Малфой, - смиренно согласился Гарри, пряча ухмылку.

Рядом с Драко, когда Гарри слышал его голос, прикасался к нему или даже просто смотрел, любуясь, как любуются грациозными движениями играющей кошки, беспокойство почему-то утихало, но в ночные часы, когда тьма заглядывала в окна, оно разгоралось с удвоенной силой. Лежа в постели с Малфоем, Гарри искал в себе отзвуки странных мыслей и желаний, задаваясь вопросом: неужели это все и есть он?
Измена жене его совершенно не трогала, Джинни отодвинулась куда-то далеко-далеко, в обычный мир, нормальную жизнь. Здесь же происходило нечто непонятное, разум отступал, расцветали чувства, мир был наполнен запахами, цветами, шорохами, звуками и чистыми, поразительными по накалу эмоциями. Желание, постоянное возбуждение – это он? Ему даже в семнадцать лет столько не хотелось. Жажда насилия – это он? Гарри проводил пальцами по бороздкам шрамов, оставленных на груди Драко сектумсемпрой, вылизывал их языком и испытывал смесь стыда, вины и уродливого удовольствия при виде своей метки. Тавро. Малфой им заклеймен. Собственность Гарри Поттера – вот о чем говорил ему шрам.
Необходимость, острая потребность быть с Малфоем, тереться об него, прижиматься к нему, постоянно трогать, гладить, касаться – это тоже он?
Гарри обеспокоено пошевелился. Неужели внутри него всегда жило извращенное животное, заботящееся только о физиологических нуждах и по-собачьи привязанное к хозяину? Или зверь пробудился в нем после смерти и воскрешения? Или это все-таки дом, проклятое место с отрицательной энергетикой, исподволь разрушающее человека, превращающее его в слепое орудие?
Малфой тихо застонал, словно от боли, выругался, злобно, яростно: «Убери руки, с-скотина», и Гарри привлек его к себе, зашептал: «Шшш, Драко, тихо, тихо, я здесь», начал укачивать, пока напряженные мускулы под его руками не расслабились. Дурной сон ушел, Драко ткнулся Гарри под мышку, как суслик в безопасную темноту норы, и задышал глубоко, размеренно, ровно. Гарри слушал его дыхание и прислушивался к скрипам дома.
Деревянные дома всегда «разговаривают». Протекает крыша, скрипят рассохшиеся половицы, стучит неплотно закрытая рама, ветер задувает в каминную трубу.
Дом Кавендиша тоже все время о чем-то говорил. Только на каком языке?

***
Утром Драко снова проснулся раньше аврора и ускакал, оставив Гарри в постели одного. Что не на кухню, в этом аврор был уверен. Малфой готовит – оксюморон почище, чем Торренстоун – Нью-Лондон, Лондон – Старый Торренстоун.
Гарри прижал к лицу черные пижамные штаны, еще сохранившие тепло и запах малфоевского тела, глубоко вдохнул, фыркнул, с наслаждением повозил носом и скулами по гладкой ткани (Йормунганд с куртки зашипел: он даже штаны считал своей законной территорией). Малфой предпочитал спать со своей змеей: после секса и очищающих он всегда одевался, говорил, что нагишом ему холодно.
«Хороший танцор - это мертвый танцор!» - Он мне говорит и спускает затвор.
Гарри помотал головой. Что за назойливый мотив…
Поваляться бы еще чуть-чуть, но естественные потребности настойчиво заявляли о себе. Морщась (все-таки задница побаливала, несильно, но давала о себе знать), он оделся и потащился к уборной.
Обогнув дом, Гарри заметил шевеление в кустах малины.
- Эй! – позвал он, сойдя с тропы.
В зеленых зарослях мелькнула белобрысая макушка.
Гарри подошел поближе. Он тоже порой нырял в малинник по утрам, собирая едва созревшие сладкие рассыпчатые ягоды. Изысканная добавка к опостылевшей овощной диете, хотя к сладкому Гарри был сейчас совсем равнодушен. В отличие от Драко Малфоя. Как на кустах до сих пор еще что-то оставалось, было загадкой.
- Я здесь. – Драко выглянул из кустов, как нимфа или фавн, или кто там из волшебных существ обожал обрамление из листьев и цветов.
Губы у него были красные от малинового сока, лицо перемазано.
- Я-то надеялся, ты готовишь завтрак. – Гарри усмехнулся.
Малфой фыркнул.
- Это работа для домовых эльфов и грязнокровок.
Он повернулся, собираясь нырнуть в глубину зарослей, но аврор оказался быстрее. Он достал Малфоя броском, выхватил, как снитч из-под носа нерасторопного соперника; они покатились по мокрой от росы траве, вверху, внизу, вверху, внизу, как в чехарде, а потом Гарри все-таки придавил трепыхающегося Драко к земле, рывком вздернул тощие запястья, просунул руку под футболку с нарисованным на ней белым черепом.
- Сейчас ты возьмешь свои слова обратно. – Гарри угрожающе скрючил пальцы.
Драко дернулся, но бесполезно. Щекоткой его можно было запугать также эффективно, как других людей – дементором.
- Нет.
- Нет? – Гарри пробежался пальцами по животу: пока, скорее, ласка, чем настоящая угроза.
- Нет, - твердо повторил Драко, несмотря на то, что его белая кожа уже покрылась крупными мурашками. – Малфои умирают, но не сдаются, - прибавил он с нелепой гордостью идущего на арену гладиатора.
- Ну хорошо, - протянул Гарри. – Раз ты настаиваешь…

Следующие десять минут убедили его, что Драко был прав. Малфой выл от смеха, извивался, пытался лягаться, бился, как пойманная в сети русалка (между прочим, очень сильные волшебные создания), но твердил речитативом свое «нетнетнетнетнет». Наконец Гарри сдался. Он отпустил запястья Драко и лежал на нем, с трудом переводя дух.
- Вредина, - раздосадовано сказал он.
- О да, - самодовольно выдохнул Драко, ухитряясь выглядеть непобежденным даже сейчас, когда его лицо побагровело, ресницы слиплись в стрелки от выступивших на глаза слез, а ребра ходили ходуном.
Злость утекала из Гарри так же быстро, как воздух из проколотого шарика.
Он наклонился и лизнул Драко в щеку, смывая отметину от ягодного сока. Глаза у Малфоя были голубыми-голубыми – в них отражалось июльское небо, ясное и безоблачное.
Глаза переменчивые, как английская погода: то ведро, то дождь, и каждый день преподносит сюрприз за сюрпризом. Гарри жадно облизывал лицо Драко, скрупулезно очищая его от малиновых разводов. Малфой не сопротивлялся, только тихо вздыхал, приоткрыв алые от сока губы. Гарри замер, застыл в нескольких дюймах от красного рта, к которому так и хотелось прильнуть и не отрываться ближайшие полчаса. Как минимум.
Они пожирали друг друга глазами. Зелень – голубизна. Гарри чудилось, что он тонет: то ли в опрокинутом небе, то ли в озере. Наверное, все-таки в небе; полет легче и свободней, чем плавание. Коэффициент сопротивления воздуха ниже коэффициента сопротивления воды.
- Знаешь… - Гарри с трудом шевельнул губами. – Кажется… я…
Но два слова так и остались непроизнесенными: Драко прижал палец к губам аврора.
- Шшш, - прошипел он.
Выскользнул из-под Гарри легко, как угорь, а в следующий миг уже стоял в ярде от распростертого на траве спарринг-партнера.
- Не верь всему, что кажется. И не говори вслух.
Не успел Гарри опомниться, как остался один. Дементор бы побрал Малфоя, склизкого и бескостного, как змея.
Малфоя с упругим телом, упрямого, гибкого, беззаботного, хохочущего, перемазанного соком…
Гарри раскинул руки и уставился в небо, голубое, как глаза Драко.

Ароматы выпечки разносились по всему дому. Гарри чуть не запнулся о порог от удивления, но да, нос его не обманывал - из кухни тянуло запахом жарящихся оладий.
Малфой в своей черной маггловской футболке (спереди череп с костями и название какой-то группы, сзади надпись в полспины «ЛЮДИ ГИБНУТ ЗА МЕТАЛЛ!», где ж он такое взял?) стоял над сковородкой, уставившись на ее содержимое с сосредоточенностью, выдававшей полное отсутствие кулинарных навыков. В тарелке на тумбочке лежали три сожженные оладьи.
- Работа домовых эльфов и грязнокровок? – спросил Гарри, тщетно стараясь не расплыться в улыбке. – Я думал, что ты не умеешь готовить.
Малфой пожал плечами.
- Я все умею. Закон Салазара Слизерина: если найдется идиот, готовый делать все за тебя, просто позволь ему делать все за тебя.
- А следствие Годрика Гриффиндора знаешь? – Гарри обнял Малфоя за талию. – Если идиот поймет, что его использовали, уноси ноги.
Малфой перевернул оладьи – слишком рано, с той стороны они еще не подрумянились, и хмыкнул:
- Комментарий к закону от Хельги Хаффлпаф. Если идиот добрый, можно продолжать его использовать.
- Я добрый? – Гарри потерся носом о надпись на футболке.
- Ну, тебя я боюсь меньше, чем хагридовых питомцев. Поттер, ты скормил половину наших продуктов вороне, а теперь еще будешь мне мешать?
Гарри выглянул из-за плеча Драко, для чего ему пришлось встать на цыпочки.
- Я помогаю. Давай дольем масла, или у тебя опять все сгорит.
Совместными усилиями они сумели состряпать нечто вполне съедобное; Гарри сделал салат, Драко заварил чай и открыл нарциссину коробку. Минут через десять половина трюфелей исчезла, как по мановению волшебной палочки – шоколад и горячие оладьи сочетались идеально. Для полного счастья не хватало, пожалуй, только газеты.
Гарри нравилось это мирное летнее утро, тихое, солнечное, спокойное и такое долгое, как будто впереди бесконечная череда жарких или дождливых дней, заполненных птичьими трелями и стуком капель о крышу, запахами трав и сырой земли. Даже не верилось, что завтра придется открывать Портал. И закрывать, да.
Аврору казалось, что о чем-то с Малфоем они не договорили, что он многого о Драко не знает, что время затягивает их в воронку или петлю и десятки правильно заданных вопросов ничего уже не изменят.
Но он все равно спрашивал.
- Откуда у тебя эта футболка?
- Почему ты не загораешь?
- Как можно болеть за «Сенненских соколов»?
- Кто был твоей первой? Паркинсон?
- Когда ты понял, что ты «би»?
- На тебя посмотреть, ты совсем не беспокоишься? Мне б твою беззаботность.
- Как открывают Портал?
- Что ты здесь чувствуешь?
Драко улыбался, блестел глазами, раскачивался на стуле, теребил футболку, грыз ногти, безбожно портя парижский маникюр, и отвечал так, что вопросов становилось только больше.
- Купил в «Маркс энд Спенсер».
- Во мне есть вейловская кровь.
- У них ловец симпатичный.
- Ревнуешь?
- Долгая история.
- Да, знаешь ли, научился. Если тебя ждет что-то плохое завтра, зачем грузиться этим сегодня? И тебе советую жить, как живется. La Cigale et la Fourmi* – умирать, так с музыкой.
- Завтра увидишь.
- Я? Лично я здесь неплохо провожу время, Поттер.
(* «Цикада и Муравей», Лафонтен. У Крылова – «Стрекоза и Муравей»)

***
Последнюю перед открытием Портала ночь они решили провести под открытым небом. Идея принадлежала Гарри. Малфоя гораздо больше беспокоило то, что ночью может пойти дождь, чем то, что могло случиться с ними под крышей дома.
Гарри содрал балдахин с кровати из мореного дуба, стоящей в огромной и холодной супружеской спальне, натянул ткань между деревьями. Какой-никакой, а навес.
- Понять не могу, как ты меня уговорил.
Сидящий на двух положенных друг на друга матрасах Драко походил то ли на принцессу на горошине, то ли на восточного джинна. Злого восточного джинна, которого только что выпустили из лампы и заставили исполнять все прихоти какого-то идиота.
- Здесь безопасно и романтично, - пояснил Гарри, отходя на десять шагов, чтобы оценить дело рук своих.
- Ха! В доме какие-то несчастные безобидные призрачные люди из других реальностей, а здесь… здесь могут быть змеи! И звери. Откуда мы знаем, кто шастает тут по ночам?
- Хорек, одна особь. Мыши – много. Птицы, насекомые, кроты, лягушки… О! Думаю, из болота выползает аллигатор. Я видел его как-то утром в нашем фонтане. В длину футов десять, зубы двухдюймовые…
- Кретин! – Драко бросил пижаму на свою подушку, улегся в походную постель и накрылся одеялом. – Я буду спать в одежде. Не рассчитывай на секс, Поттер.
- Разумеется. Надо выспаться, силы нам завтра понадобятся.
Гарри походил вокруг ложа, прислушиваясь к ночным звукам: щелчкам, стрекотанию, неумолчной перекличке… Звуки его успокаивали. Когда они с Роном и Гермионой скитались по лесам, гораздо сильнее их пугала тишина. Тишина – значит, лесных обитателей распугали. Тишина – идет хищник, чужак, враг. И вряд ли это заблудившийся турист или энтомолог, приманивающий ночных бабочек на фонарь.
Гарри постоял, задрав голову, выискивая в небе знакомые созвездия. Позвать Малфоя, обнять за плечи, вместе найти Дракона между Большой и Малой Медведицей, прочертить воображаемые линии от звезды к звезде…
Поглядев на Драко, скрючившегося под одеялом, Гарри только вздохнул. Романтика… ну и чушь. Хватит с него балов и вальсов, мозги в голове и так джигу отплясывают. Плохих стихов и песен под гитару ему еще не хватало.
Не раздеваясь, только скинув шлепки, Гарри заполз под одеяло. Малфой тут же придвинулся к нему и обхватил руками и ногами. Он прижался так тесно, что Гарри чувствовал биение его сердца.
- Когда вы были в лесу … Ну, тогда, на седьмом курсе…
- Да? – поощрил Гарри Малфоя, пытаясь устроить их поудобнее.
- Ты спал с Грейнджер?
- Мерлин… - Гарри удивленно выдохнул. – Ну у тебя и вопросы. Нет. Что ты… Она мне как сестра.
- Я бы на месте Уизли не поверил, - Драко опустил голову на грудь Гарри. – На месте обоих Уизли. Уизлетте, наверное, очень хотелось замуж.
Аврор погладил мягкие волосы, пропустил их сквозь пальцы, сжал и потянул: не больно, но ощутимо.
- Ты меня довести пытаешься? – спросил он сквозь зубы. – Или просто хочешь что-то узнать?
Драко вздохнул и завозился. В темноте выражения его лица было не разглядеть. Он уперся подбородком в кулаки и некоторое время молча смотрел на Гарри. Как будто без света он мог что-то увидеть...
- Почему ты на ней женился? Хотел войти в их семью?
- Я любил Джинни.
- А сейчас?
- И сейчас люблю. Только по-другому. Знаешь, любовь меняется со временем. И шесть лет – это срок.
Драко промолчал. Снова повисла тишина, нарушаемая только шумом ветра в деревьях и стрекотом ночных насекомых. В какие игры они играют? Ладно, раз Малфой начал, ему и дальше водить. Гарри старался дышать ровно, через нос, медленно вдыхая и выдыхая.
- Она боится, что ты ее бросишь, - сказал Драко. – Найдешь другую, если она не родит тебе детей.
- Она здорова. Мы проверялись… Это со мной что-то не так. Малфой, к чему весь этот разговор?
- Не знаю.
Драко скатился с Гарри и улегся на спину: теперь они соприкасались только рукавами.
- Давай спать, - помедлив, сказал аврор. – Завтра тяжелый день.
Возле уха тут же, словно только и ждал отмашки, запищал комар.
Гарри резко вскинул руку и сжал кулак. Звон стих. Реакция неплохая: утешает в свете мыслей о завтрашнем дне.
- Твари нас заедят, - сообщил Драко. И добавил после пятисекундной паузы уже совсем о другом: – Я боюсь.
Гарри нащупал его ладонь, погладил большим пальцем. Гладкая, мягкая, без характерных мозолей: давно, видно, Малфой на метле не летал… Квиддич для него уже в прошлом.
- Спокойно, ящерка. Мы справимся. Я все улажу. – Гарри повернулся к Драко, придвинул губы к уху – подуть, шепнуть интимно-ласковое, нежное, то, что в голос сказать невозможно…
Громкое шипение заставило его подпрыгнуть. Драко захохотал и Гарри с запоздалым стыдом осознал, что издает угрожающий звук не затаившаяся под подушкой змея, а вконец обнаглевшая волшебная вышивка.
- Почему твоя пижама меня ненавидит?!!
- Потому что это слизеринская пижама, Поттер. – Драко, давясь смехом, свернул Йормунганда в комок и засунул под подушку. – Жаль, что ты больше не говоришь на парселтанге. Вы бы мило переругивались… Ну, Гарри, не сердись: это справедливая месть за крокодила. Лучше иди сюда.
Он обвился вокруг аврора, и Гарри сдался.
Мог ли он вообще противостоять Малфою, проявляющему собственнические инстинкты? Гарри сомневался. Если бы на месте Джинни был Малфой, тогда, на седьмом курсе… никуда бы он Гарри не отпустил. Пиявкой вцепился, лианой б опутал, на руках инкарцерусом повис, но не позволил бы уйти сражаться с Волдемортом.
«И что, это хорошо? – рассерженно спросил сам у себя Гарри. – На всех плевать, накласть на мир, лишь бы нам было хорошо?»
- Спи, - пробормотал Малфой. – Завтра будет завтра. А сегодня – сегодня. И сегодня ты со мной.
Он изогнулся, лизнув через ткань футболки сначала один гаррин сосок, потом другой. Малфоевский вариант поцелуя в лоб или в щечку на ночь.
Гарри мог презирать себя сколько угодно: за инстинкты, звериные страсти, за то, как он ведет себя, то, как он влип…
Ладно, кого он обманывал? Он любил гибкий, талантливый, бесстыжий, умелый язык Малфоя.

***
30-й лунный день. Восход Луны: 03:19. 9-й лунный дом (21°39'52" Рака). Убывающая 4-я четверть. Видимая поверхность: 0,1%.
Гарри с громким шелестом перелистывал страницы.
- Ради Мерлина и Морганы, хватит, - умоляюще сказал Драко. – Ты что, опыты собрался ставить?
Гарри покачал головой. На самом деле он собрался раздолбать Портал к дементорам и сейчас проверял, может ли ему что-нибудь помешать. Пока то, что он знал, укладывалось в рамки рабочей гипотезы. Разрушение дома не поможет: Портал – это не доски, не камни, не металл; материальные предметы всего лишь оболочка. Но если стать Хранителем и испортить магические схемы изнутри… Только бы потом их самих не прибило отдачей.
Он вернулся к рисунку, выполненному явно небесталанной рукой. Кавендиш стал бы прекрасным инженером, кабаллистом или кубистом. Пикассо от науки…
Драко на миг сжал губы, подхватил с пола покрывало.
- Схожу, прогуляюсь.
- Давай. – Гарри без интереса взглянул на Малфоя и снова уставился в потрепанную книжицу. – Только не уходи надолго.
Драко постоял над аврором столбом, но так ничего и не сказав, бесшумно вышел, ступая мягко, как кот. В саду протянулись длинные вечерние тени, и все же до открытия Портала было еще далеко.
Гарри тревожила мертвая тишина, воцарившаяся в доме. Никаких концертов, снов, предупреждений, даже Миррдин куда-то исчез – обманчивое спокойствие походило на затишье перед бурей. Он бы дорого дал, чтобы узнать, какие сюрпризы им сейчас готовят радушные хозяева. Но что просто так все не кончится - к гадалке не ходи.
Малфой вернулся часа через два, поглядел, как Гарри, разогревая мышцы, качает пресс на грязном кухонном полу, сказал осуждающе:
- Матрасы и одеяла в холле. Трудно было призвать?
Гарри сел, обхватив руками колени.
- Как настроение?
- Отличное. Незаметно?
- Завтра нас здесь уже не будет.
Малфой вздохнул.
- Знаю. Сил нет ждать… Я бы предложил сыграть в карточки, но в голове будто дракклы взрываются. Кажется, что всюду вонь. Самое время болеть… Я пойду наверх?
Можно было напроситься к нему в компанию, но Гарри спинным мозгом чувствовал, что сейчас лучше оставить Малфоя в покое. Они в последнюю неделю и так были неразлучны, как сиамские близнецы.
- Выпей антипростудное и ложись. Попробуй уснуть. Я разбужу тебя в два часа.
Драко открыл рот; хотел было что-то сказать, но передумал.
Может, он тоже ведет свою игру. Игра, в которой участвуют три стороны, и каждая радеет за себя… Весело, аж жуть.
- Лучше в три. Но я вряд ли буду спать. И еще, Гарри… оденься потеплее.

Казалось, ритуал открытия Портала должен быть мрачным, жутким, таинственным и торжественным. Только казалось.
Никаких масок и балахонов, никаких ужасных орудий, острых серпов, черных свечей, фиалов с кровью и прочей атрибутики, накрепко связанной в сознании Гарри с Темной магией… Ни-че-го. Из зачарованного сундука, содержимое которого так интересовало аврора, Драко достал только два пергаментных свитка с заклинаниями: один длинный, судя по диаметру трубки, второй короткий - почти обрывок.
- Шпаргалки, - пояснил он.
Опустил руку с палочкой к полу и сосредоточился на выполнении какого-то невербального.
Гарри качнулся к сундуку, движимый естественным любопытством. Что же Малфой прячет в святая святых? Карта на пергаменте - кажется, план дома… Коробка из-под конфет, большая, подарочная, с золотым тиснением и надписями на французском…
Выудив ее со дна сундука, Гарри откинул крышку. Он увидел кипу вырезок из газет, не слишком старых – бумага еще не успела пожелтеть. На движущихся фотографиях Гарри пожимал руку Министру, улыбался норвежскому послу на банкете, передавал увесистый бархатный мешочек Главному колдомедику Сент-Мунго (собранные по подписке благотворительные средства в Фонд помощи жертвам репрессий).
Дюймовые заголовки гласили: «ГЕРОЙ БРИТАНИИ ПРОТИВ ДИСКРИМИНАЦИИ», «КУДА УХОДЯТ ДЕНЬГИ НАЛОГОПЛАТЕЛЬЩИКОВ: ГАРРИ ПОТТЕР ОТВЕЧАЕТ НА НАШИ ВОПРОСЫ», «ЛУЧШИЙ ФАМИЛИАР – ЭТО СОВА, ГОВОРИТ СТАРШИЙ АВРОР ПОТТЕР».
Статьи, заметки, фотографии – пресса много писала о Гарри, да и сейчас не обходит его вниманием. Коробку вырвали из рук, часть вырезок полетела на пол.
- Какого хрена ты суешь свой длинный гриффиндорский нос, куда не просят?!
Драко Малфой задыхался от злости. Он сжимал палочку так, что Гарри инстинктивно выхватил свою палочку из набедренного футляра.
- Я только…
- Заткнись! – перебил Малфой высоким вибрирующим голосом. – Еще одно слово… Еще одно действие без разрешения, и я не стану открывать Портал. Тебе ясно?
Гарри кивнул, и Малфой швырнул злополучную коробку в сундук, с силой захлопнул крышку.
В искусственном освещении его лицо казалось позеленевшим – как будто его укачало и вот-вот вырвет. Гарри второй раз в жизни сталкивался со слизеринцем, взбешенным и униженным из-за раскрытия своей тайны. Он не жалел, что узнал тайну Снейпа… И не собирался жалеть, что вызнал секрет Малфоя. Видит Моргана, это касалось его не меньше, чем Драко. Позже надо все хорошенько обдумать. И с Драко поговорить… Когда тот перестанет беситься, конечно.
Повторные усилия Малфоя увенчались успехом: паркетные доски разлетелись, как разрушенный паззл, и в полу зазияла черная дыра. Люк… Что находится под комнатой Драко – гостевая или каморка прислуги? Подхватив фонарь, Малфой спустился вниз, и Гарри последовал за ним.
Винтовая лестница вела в помещение размерами со скромный склеп; сходство усиливалось запахом сырости, царящим здесь погребным холодом и наросшей на стенках плесенью, бахромчатой, белой, как поганка. Тайная комната по-кавендишски, спрятанная между обычными комнатами на первом этаже, забраться в которую можно лишь по лестнице через второй этаж. Изобретательно и умно.
На полу штабелями лежали мешки – видимо, исходное сырье для получения бриллиантов. Прибыльное дельце… выращивать искусственные алмазы научились даже магглы, но затраты на их изготовление (высокоточные технологии, постоянное наблюдение за процессом, драгоценное время) не шли ни в какое сравнение с грошовыми инвестициями в графит и мешки.
В середине тайника стояло зеркало в человеческий рост. Практичность Кавендиша и его стремление к минимализму в полной мере проявились и здесь: формой и материалом рамы Портал сильно напоминал обычную дверь. Прямоугольник стекла в унылой коричневой раме из дешевого дерева – ни завитушек, ни витиеватых надписей на латыни, ни царапин.
Малфой поставил фонарь возле зеркала и бросил пролонгированный темпус: до 03:19 оставалось еще десять минут.
Гарри повел палочкой, указывая на мешки.
- Это надо убрать.
Когда он примется за Портал, мешки будут путаться под ногами.
Драко резко повернулся к аврору, на языке у него наверняка вертелись вопросы: с чего это Министерству не нужны бриллианты, что Гарри затеял и что теперь делать с графитом? Но он только передернул плечами и встал перед зеркалом с подчеркнуто отстраненным видом.
- Делай что хочешь.
Порой иметь дело с обозленным и не желающим общаться Малфоем даже удобно.
Гарри мог оценить иронию судьбы. Он уменьшил мешки до размеров горошин и сложил их в угол. Бесхозные сокровища – лишние проблемы. Каждый захочет присвоить их себе и в процессе передела кто-нибудь непременно распрощается с жизнью.
Да и грабить чужие реальности нехорошо. Вряд ли Драко Малфой разделял эту точку зрения. Скорее, он решил бы, что Гарри Поттер – непроходимый дурак.
Последние минуты тянулись невыносимо долго и Гарри начал отсчитывать секунды постукиванием палочки по ладони. Малфоя это раздражало, пару раз он сердито притопнул ногой об пол, на что аврор негромко продекламировал:
- Давай, старуха, помолчим.
А кто откроет рот
И первый вымолвит словцо,
Тот двери и запрет!
Вот бьют часы двенадцать раз,
А дверь не заперта.
Два незнакомца входят в дом,
А в доме темнота.**
В ответ Малфой демонстративно развернул короткий пергамент и уткнулся в него, делая вид, будто читает заклинание.
Минутная стрелка призрачных часов прыгнула на девятнадцатое деление и Драко тут же бросил придуриваться, подобрался, крепче сжал палочку. Все заклинания при открытии были невербальными: это позволяло сохранить секреты от посторонних и подтверждало силу Хранителя. Пока Малфой справлялся прекрасно – зеркало с каждой секундой наливалось серебристым светом.
Драко взмахнул палочкой, завершая ритуал.
Фонарь уже был не нужен. Сияние, исходящее из Портала, слепило глаза.
Еще один взмах, и на кончике безымянного пальца Хранителя выступила кровь. Драко небрежно провел ладонью по стеклу, размазывая каплю, вычерчивая лежащую на боку восьмерку. «Проверка документов, - подумал Гарри, - пропуск в большую жизнь. Или смерть. Как повезет».
- Сюда, - не оборачиваясь, приказал Малфой.
Он обошел зеркало с другой стороны: Гарри видел очертания его фигуры сквозь стекло, превратившееся в водяную завесу.
- Подними правую руку.
Ладонь ожгло мимолетной болью. Гарри потянулся навстречу левой ладони Малфоя, расцветающей кровавым цветком в месте неглубокого разреза. Какой-то средневековый ритуал братания… дементор бы его задрал… Смешали кровь и поклялись… в чем, кстати, поклялись?
Водяная завеса стала мерцающей дымкой, ладони встретились, соединились, палец к пальцу, бугорок к бугорку, словно отражения.
… Вокруг клубился туман.
Гарри огляделся – над головой поблескивал высокий стеклянный купол.
- Эй, - негромко сказал он. – Что, опять Кингс Кросс?
Ему никто не ответил.
- Дамблдор? Где вы?
Покойный директор не спешил выйти из тумана и объяснить Гарри, как он тут оказался и что происходит.
- Надеюсь, я не провалился в другую реальность, - проговорил Гарри. – Что же делать? Идти вперед?
В спертом воздухе звуки глохли – вязли, как в комьях ваты. Аврор подождал немного, оглядываясь по сторонам, а потом зашагал к барьеру между девятой и десятой платформой.
Перейдя на платформу девять и три четверти, он внезапно окунулся в шум и предотъездную суматоху: волшебники с тележками и детьми спешили к вагонам, здоровались, разыскивали в толпе потерявшихся отпрысков, создавая сутолоку и хаос.
- Простите, - обратился он к высокой ведьме, ведущей за руку девчонку в красном свитере, - не подскажете…
Ведьма пронеслась мимо, даже не повернув головы в его сторону.
- Я что, призрак? – спросил Гарри.
И тут он заметил у одного из вагонов рыжую шевелюру… Рон!
Это Рон, у кого еще на платформе могут быть такие медно-рыжие волосы и рост в шесть футов и шесть дюймов? Справа от него стояла Гермиона, слева – Джинни.
Гарри начал пробираться ближе к друзьям – и остановился, словно налетел на бладжер. Темноволосый волшебник, тусовавшийся рядом с Джинни, присел на корточки перед ребенком, слегка повернув голову вбок.
… Как же он себя сразу не узнал?! Не каждый день встречаешь свою постаревшую копию.
В волосах - серебряные нити, кожа пористая, фигура отяжелевшая. Время его не пощадило… Гарри с жадностью разглядывал своего двойника, пока ноги сами несли его к краю платформы.
Он поглядел на ребенка, зачарованно слушающего сорокалетнего Гарри Поттера. Мерлин, если бы тот был в очках, Гарри решил бы, что переместился в прошлое. Худенький, зеленоглазый, с растрепанными волосами - неужели на первом-втором курсах он был таким мелким?
Гарри прислушался, затаив дыхание, склонившись над своими двойниками из разных временных пластов.
- … ты сможешь выбирать между Гриффиндором и Слизерином. Сортировочная шляпа учтет твое желание.
- Правда?
- Мое она учла.
Мерлин и Моргана!!! Это же... Как он сразу не догадался?!
Его сыну одиннадцать лет. У него глаза, как у мамы Гарри, и волосы, как у отца.
А еще он, похоже, не хочет попасть в Слизерин.
Дети, высунувшись в окно, толкались, галдели, прощались с родителями. С платформы им отчаянно махала девчушка в синем платье с белыми лилиями, с мягкими рыжими волосами и карими, как у Джинни, глазами.
Поезд тронулся и постаревший двойник Гарри пошел рядом, не отрывая глаз от горящего возбуждением лица сына. Постояв, Гарри сорвался за ними – догнать этих двоих, себя-старого и себя-молодого, услышать еще что-нибудь, хоть слово, хоть звук…
- Не стоит, – сказал человек в плаще, легко шагавший рядом. – С ним все будет хорошо.
Он без усилий держался возле аврора, хотя Гарри бежал, а его спутник шел.
- Лорд Кавендиш? – Гарри резко остановился, во все глаза разглядывая волшебника, встречи с которым подсознательно ждал с момента появления здесь.
На вид создателю Портала было лет сорок. Бледное лицо, одутловатое, но не вызывающее отвращения или страха. Скорее, даже приятное, внушающее доверие; суровый лик протестанта, не склонного к излишествам, сдержанного, ограничивающего себя во всем.
Яркие голубые глаза горели холодным огнем – глаза фанатика, истинного служителя идеи, способного увлечь за собой кого угодно.
- Альбус Северус Поттер, - медленно, с расстановкой проговорил он. – Станет хорошим колдомедиком, будет спасать жизни, изобретет мазь, избавляющую от пролежней. Есть еще Джимми, Джеймс Сириус, он больше похож на Уизли. Джеймс исполнит мечту своего дяди – станет загонщиком и капитаном «Пушек Педдл». На каминной полке у него всегда будут стоять квиддичные кубки, натертые до блеска, сияющие. С каждым годом их число будет увеличиваться. Младшенькая, Лили Луна, ничем себя не проявит. Она выйдет замуж за рядового драконолога и родит двух детей.
- У меня трое детей? Будет трое детей? – поправился Гарри.
Генри Кавендиш улыбнулся.
- Думаю, это справедливо… Семья, которую ты заслужил. Домашний очаг. Двое мальчиков, отцовская гордость, и девочка, чтобы портить и баловать. Твоя мечта, Гарри, признайся?
Осенний ветер погнал по опустевшей платформе листья, вздул плащ за спиной Кавендиша, загнул поля старомодной шляпы.
Гарри оглянулся: Джинни уводила за руку рыжеволосую девчушку - Лили Луну Поттер; Рон с Гермионой уходили, обнявшись.
- Иди за ними, - мягко сказал Кавендиш. – Поторопись, ты еще успеешь.
С каждой секундой семья и друзья Гарри удалялись, будто клочья утреннего тумана поглощали их, задергивали завесу, скрывали в стране снов.
- Ал - твой любимчик, верно? – в голосе Кавендиша прозвучало легкое любопытство. – В Джеймсе течет кровь Мародеров, Лили – боевая, совсем как Джинни, но Ал… Он как ты, но лучше. И он так любит тебя. Ты же не оставишь его? Ты расскажешь ему сказку «До Луны и обратно»***?
Ноги подгибались, словно стали ватными. Гарри повернулся и, едва не споткнувшись, сделал шаг.

В тексте:
* - Вальс, «Последние танцы» http://lib.ru/KSP/poslta.txt
** - «Старуха, дверь закрой», пер. С.Я. Маршака
*** - «До Луны и обратно» http://gorod.tomsk.ru/index-1203922798.php


Эпилог

Когда Гарри потом об этом вспоминал, он видел себя в двух реальностях сразу. В одной он шел по лесу, под сапогами хрустели сучья, за спиной развевался зеленый плащ, в такт шагам позвякивали кольца серебристой кольчуги, у бедра болтался короткий меч в ножнах.
В другой он все делал шаг и никак не мог поставить ногу на серый пол перрона, как будто двигался сквозь толщу зеленоватой озерной воды.
Сэр Ланселот Озерный в поисках Святого Грааля.
Гарри Джеймс Поттер в поисках дома и семьи.
Беззаботно свистели птицы, под ногой пружинила поросшая травами и мхом земля, на душе было легко, словно ее омыли прозрачной ключевой водой.
Впереди у него была долгая, счастливая, наполненная смехом и радостью жизнь.
А потом его дернули, вырывая из мира, который уже стал своим, родным, привычным, как разношенная перчатка, и, падая во тьму, Гарри успел подумать, что так себя чувствует больной зуб, вытаскиваемый из десны щипцами дантиста.
Птичий хор зашелся в визге, пустота жадно чавкнула вслед – Гарри обхватили чьи-то цепкие лапы, он забарахтался, потянулся за палочкой, перед ним сиял открытый Портал и нужно было до него добраться во что бы то ни стало, нырнуть туда, как рыба в спасительную глубину, уйти в светлый, невыразимо прекрасный мир, прежде чем дверь успеет захлопнуться.
- Ступефай! Экспеллиармус!
Гарри ударился затылком о стену и сполз по ней, моргая, как выпавший из гнезда совенок.
Драко застыл на фоне сияющего прямоугольника, раскинув руки, в каждой из них было зажато по палочке. Он казался пауком, заплетающим прочной серой паутиной проход в другую реальность.
Ланселот Озерный. Чаша, одаряющая благодатью, наделенная исцеляющей силой. Верный меч, друг, брат, который никогда еще не подводил.
- Куда тебя понесло?! Ты же сдохнуть мог!
Есть еще Джимми, Джеймс Сириус…
Ты расскажешь ему сказку «До Луны и обратно»?
Младшенькая, Лили Луна… боевая, совсем как Джинни…
Он как ты, но лучше. И он так любит тебя.
- Ненормальный!
Гарри с трудом поднялся, разминая пальцы, прислушиваясь к звучащему со всех сторон шепоту. Каждая доска в этом доме рассказывала о чем-то своем: о том, как хорошо было жить в зеленой дубраве, когда ветер шумел в кронах, дождь барабанил по листьям и птицы выклевывали жуков-древоточцев из коры. Распиленные на доски деревья до сих пор были живы – живы, но мертвы.
Гарри с удивлением понял, что знает все о каждой летучей мыши, скользящей в ночи, и всем телом ощущает захлебывающийся восторг молодого мышонка, вылетевшего сегодня на свою первую охоту. Дом был его – с крыши и до подвала.
Дом был им.

Гарри воздел ладони – и Драко с воплем выронил полыхнувшие палочки. Гарри пошел к Порталу уверенно, неторопливо, он чувствовал, как сила переполняет его, разряды не находящей выхода энергии прошивают тело, насыщают магией кровь.
Он всесилен. Ему не нужны жалкие инструменты и оружие, он может все. Может сжечь на месте оказавшегося у него на пути паучка, вмуровать его в стену, раздавить, оставив на полу багровое пятно.
Драко попятился, не отрывая глаз от лица Хранителя, вцепился руками в края рамы – достаточно было толчка, чтобы он влетел в Портал, но он, видимо, глупо надеялся, что сумеет удержаться.
- Гарри, ты исчезнешь! Это испытание! Смерть! Да остановись же… Тебя заманивают! Послушай…
Гарри остановился перед Драко, поднимая руку.
Тот сжался, съежился, став похожим на скрюченного паучка, поднесенного к свечке, но не отступил. То ли не успел, то ли застыл на месте от ужаса.
- Останься, - пробормотал Драко тихо, уже безнадежно. – Останься со мной.
Гарри положил руку ему на плечо и мягко надавил, отстраняя с пути.
- Отойди, Драко. Я останусь.
В серых глазах мелькнула надежда. Драко покорно, как заколдованный, отступил.
Гарри посмотрел в другую реальность. Перрон был пуст, и лишь вдали маячили фигуры уходящих. Они все уходили, уходили, и никак не могли уйти.
Почему остающимся всегда тяжелее, чем уезжающим, уходящим, покидающим своих любимых, близких, родных? Так трудно отпускать, так тяжело, так бесконечно сложно. В тебе проклевываются ростки смерти, и с каждым ушедшим они идут в рост, распускаются, колосятся, вызревают и падают, ты собираешь урожай из падалицы, ссыпаешь его в пустоты, оставшиеся от пропавших из твоей жизни и сердца людей, и однажды гниение добирается до тебя.
Он поднял ладонь, покалывающую от рвущейся наружу силы. Раньше он и не понимал, что такое адреналин. Сейчас он был накачан им под завязку, он должен был дать выход магии, той непомерной мощи, кружившей голову, отдававшейся звоном в ушах, выдавливающей глаза из глазниц.
- Igne inferiori.
Огонь вспыхнул сразу, весело зазмеился по серому перрону, словно тот был щедро полит маслом; загудел, пожирая созданные Порталом декорации, взметнулся стеной и оскалился сотнями красно-оранжевых пастей.
- Блядь! Что ты сделал!
Рядом и в то же время где-то далеко-далеко заорал, срывая голос, Драко. Надо его успокоить, все под контролем. Гарри, не отрываясь, смотрел на завораживающее зрелище: вот в огненных языках мелькнул Кавендиш, вот какая-то полурыба-полузмея тащит в сердце пламени сопротивляющегося сэра Эпплтона. Адский огонь подступал, но Гарри бестрепетно глядел на дело рук своих – как равнодушный наблюдатель, любопытствующий зритель.
В этом огне горела его детская мечта. Портал пытался скопировать Еиналеж на новом уровне… напрасно. Гарри давно уже научился не жить надеждами и мечтами.
Хлесткие пощечины привели его в чувство.
- Валим отсюда, Поттер! Очнись! Бежим, бежим!!!
Раздавшийся треск прозвучал угрожающим аккомпанементом малфоевским выкрикам, Гарри поднял голову и то ли услышал, то ли почувствовал всем своим существом вздох: дом жалобно охнул, собираясь осесть и рассыпаться по бревнам и доскам. С потолка посыпалась труха, по стенам зазмеились расширяющиеся с каждой секундой трещины: их погребет под развалинами, они не успеют подняться наверх и выскочить.
- Помогай! – крикнул Драко, схватившись за невесть откуда взявшееся железное кольцо в полу.
Потайную каморку заполнили клубы дыма, воздух в тесном пространстве моментально нагрелся, как в духовке, дым ел глаза, проникал в легкие, вызывая безудержный кашель, - Поттер, как всегда, вляпался в дерьмо? – ехидно спросил настоящий внутренний голос, с тембром Гермионы и интонациями Дадли; Гарри отмахнулся: не время докапываться, - отодвинул плечом Драко и взялся за кольцо крышки люка.
Остатков дарованной Порталом силы хватило, чтобы поднять разбухшую деревянную крышку, как пушинку, и откинуть в сторону. Драко взял фонарь, первым скатился в лаз, из подсвеченной бледным пятном света подземной темноты прозвучал его пронзительный голос:
- Давай скорее, Поттер!
Путешествие под землей было бесконечным. Сначала они бежали. Потом устали и шли.
Здесь нельзя было превратиться в кентавра и поскакать – высота хода не позволяла им даже толком разогнуться. Между рамами деревянной крепи из земляных стенок прорытого бог весть когда тоннеля высовывались корни, фосфоресцировали грибы, вяло извивались мучнисто-белые черви. Пахло гнилью.
Драко вполголоса выматерил Поттера, сжегшего их палочки, но дальше шел молча, отрывисто отвечая: «Скоро», - на все вопросы. Воздух был спертый, застоялый, зловонный, пятно света от фонаря впереди ничего не освещало, разве что служило путеводной звездой. И когда Гарри показалось, что земля вокруг сомкнется и раздавит их, они задохнутся, они попали в ад, и будут вечно идти в чьем-то вонючем заднем проходе, – Малфой остановился.
Один откинуть крышку люка он не смог, и снова на помощь пришел Гарри. Поднатужившись, они пробили себе дорогу наверх и выползли в темное, разбитое на клетушки помещение.
- Да это же конюшня! – Гарри высоко поднял фонарь.
- Так точно, господин аврор, - устало подтвердил Драко. В его голосе даже не было привычно подразумевавшегося яда. – И мы бы аппарировали прямо отсюда, если бы кое-кто не сжег палочки.
- А как же аппарационный барьер?
- Конюшня выведена из здешней замкнутой системы. Она к Порталу не относится. Тут безопасно – как в переходнике между лабораторией и жилыми помещениями. Такая вот точка бифуркации.
Гарри помолчал, переваривая информацию. Значит, он мог не таскаться по болоту взад-вперед, когда делал вылазки в Лондон и Торренстоун?
- Сука ты, - беззлобно сказал он. – Кто еще об этом знает?
Драко потрогал ладонью матрас, оставшийся здесь с прошлого раза, и устало опустился на убогое ложе.
- Только я. Иди сюда, нам надо продержаться до утра.
- А чего ждать, пойдем сейчас? – предложил Гарри.
- Прыть умерь, кентавр безмозглый… Там снаружи Портал выгорает, знаешь, сколько дыр плавает и ждет, кого бы засосать? Да и по болоту ночью мы далеко не уйдем. Там днем-то без карты гулять опасно. Тут осталось до рассвета… не лезь без меня никуда, подожди чуть-чуть, Поттер, ладно?
Драко сжался в клубочек и привалился к стенке. Ему сегодня досталось: Гарри получил приход, эйфорию, ложное всемогущество, а Драко за это время успел отчаяться, распрощаться с жизнью, испытать всепоглощающий страх.
Гарри подошел к нему, уселся рядом, поставив лампу на пол.
Драко сипло, неровно дышал, смотрел перед собой остановившимся взглядом.
Ну и грязные же они оба… уделанные, как свиньи. Как после Битвы за Хогвартс, нет, наверное, даже хуже.
- Все нормально? – неловко спросил Гарри.
- Я жив, - монотонно проговорил Драко. – А палочку уже в третий раз теряю. П-привык.
На последнем слове он споткнулся, сорвался в всхлип, и Гарри инстинктивно, не раздумывая, привлек его к себе. Не дождавшись протестов и возражений, погладил по тощей спине с выпирающими позвонками. Уткнулся носом в пахнущие дымом волосы.
- Все хорошо, мы выберемся, все будет хорошо, обещаю, - шептал он.
- Что ты там увидел?
- Там? А… семью. Детей. Угадай, как я сына назвал? Альбус Северус. Но он хороший парень, на меня очень похож.
Драко фыркнул и высвободился из поттеровских объятий.
- Если в школе его не задразнят ослиной задницей, может, он и вырастет хорошим парнем.
- Второй S не хватает, - возразил Гарри. – ASP же, не ASS.
Молчание между ними углублялось и росло, как трещина в стене кавендишского дома. Гарри сжал острое колено Драко и заговорил быстро, взахлеб, пытаясь навести мосты, скрепить расползающиеся на глазах отношения скрепками, сделать хоть что-нибудь:
- Другая реальность, ты понимаешь? В других реальностях сотни Гарри и сотни Драко, имеющих семью и детей! А вместе мы, может, только здесь!
- Ты о чем? – холодно спросил Малфой.
- О том, блядь! Я не ушел, так? А ты не дал мне уйти. Грудью встал; раньше я не замечал за тобой героизма. За мной, между прочим, теперь должок.
Драко молчал, не глядя на Гарри.
- Что, будем отмалчиваться? Женимся, детишек наплодим? Будем бегать друг к другу, встречаться в мотельчиках или на съемной квартире? Врать будем всю жизнь всем и себе? Да ты ж на меня со школы дро…
Драко выбросил кулак, метя в челюсть соседа. Несчастливое это было место для Гарри Поттера… В прошлый раз получил и в этот досталось…
Пока он морщился, слизывая кровь с разбитой губы, Драко проговорил:
- Это тебе за палочку. За все три. С долгами покончено. Начнем все заново?
- Гадюка ты… - Гарри прислушался к своим ощущениям. В нем медленно, неуверенно зарождалась робкая радость, припорошенная усталостью, приглушенная тревогой, но бутон еще раскроется, распустит лепестки, расцветет, как майская роза. Все впереди. Все у них впереди. – Лупить тебя и лупить, Малфой.
- Я хороший, - возразил Драко. – Иди сюда, колыбельную спою.

Лошадь купила четыре калоши —
пару хороших и пару поплоше.
Если денек выдаётся погожий,
лошадь гуляет в калошах хороших.
Стоит просыпаться первой пороше —
лошадь выходит в калошах поплоше.
Если же лужи по улице сплошь,
лошадь гуляет совсем без калош.
Что же ты, лошадь, жалеешь калоши?
Разве здоровье тебе не дороже?*

Склонив голову на плечо Драко и обхватив любовника поперек живота, Гарри устало смежил веки. Он снова выжил. Снова победил. И даже выпросил у судьбы сомнительный подарок – Малфоя.

Похоже, теперь он не в силах и пальцем пошевелить. Руки, ноги - все ныло, Гарри был вымотан до предела. Многодневное напряжение, искусственная эйфория, навалившееся после яростной вспышки опустошение - он казался самому себе пересохшим колодцем. Или фонтаном. Загнанной лошадью, рысаком, пробежавшим без передышки сто миль.
Сейчас он с полным правом мог отдохнуть.
И Гарри незаметно соскользнул в сон – впервые за долгое время в нормальный здоровый сон без кошмаров.

Конец.