Слизерин-гриффиндор

Название: Слизерин-Гриффиндор
Фендом: Гарри Поттер
Автор: http
Пейринг: ГП/ДМ, РЛ/СС, СС/ДМ, СБ/ГП
Рейтинг: NC-17
Жанр: романс, драма
Отказ от прав: ну, все в курсе
Примечание: квиддич для больших

1. Слизерин-Гриффиндор 1:0

В баре темно и дымно. С некоторых пор маггловские сигареты окончательно вошли в жизнь магического мира. Военные стрессы, плюс мода на все маггловатое. Я тоже не удержался. Закурил, когда на Малфой-Мэнор рухнула авиационная бомба, и от родового дома остались нетронутые подвалы и груда обломков, а от мамы... Ну, в общем, могила есть, но ее там нет. И отца тоже нет - тела казненных не выдают из Азкабана. Боятся свойственной темным магам склонности к некромантии. Сегодня годовщина; у меня теперь только такие знаменательные даты - день гибели матери, казни отца, конец войны, он же окончательная победа светлых сил, дата ареста, дата освобождения. Если это можно назвать освобождением.
Я опрокидываю стакан виски - не в смысле выпиваю залпом, а в смысле опрокидываю прямо себе на штаны; а заодно и на рукав джинсовой куртки соседа, сидящего почти спиной ко мне у той же барной стойки. Тот оборачивается, и на меня сердито сверкают кошачьи зеленые глаза. Вот так встреча.
-Поттер.
- Малфой, ты что, рехнулся людей спиртным поливать?
- Поттер, ты волшебник? Возьми палочку и обсушись.
Я машу бармену и требую еще виски. Вот кого мне сегодня не хватало встретить, так это победителя Темного лорда, мальчика-который-окончательно-выжил-и-теперь-светится-во-всех-газетах, героя долбанного магического мира.
- Поттер, что ты делаешь в этой грязной забегаловке?
- То же, что и ты, Малфой. Напиваюсь в одиночестве.
Вот только бы он не спросил меня, с какого это горя я тут сегодня пью. Драться мне нельзя, загремлю в Азкабан.
- И с какого же горя наш солнечный мальчик решил напиться?
- Не твое дело, Малфой. Хотя ладно… Знаешь, задрало все просто.
- Что, Поттер, тяжкое бремя славы?
- Журналисты, Малфой. Знаешь такую вредную породу людишек?
- Смутно припоминаю. Довольно полезная порода, если знать, как с ними обращаться. Но ты, конечно, не умеешь, Поттер. И что журналисты?
- Ну, что. У них спорт такой - лишь бы подловить меня с кем-нибудь. У Джинни истерика, почта наполовину состоит из вопиллеров от возмущенных поклонников, герой очередного скандала приходит бить мне морду... кшмр, - он мрачно утыкается в свой стакан. Надо же, герой-любовник.
- Ты такой любвеобильный, Поттер?
- Да я вообще… мать их… Ну, Билла я по плечу хлопнул - меня подловили, как будто я его обнимаю… нарочно сделали замедленную колдографию - вот я опускаю руку на его плечо, и все.
Мне становится смешно.
- Поттер, а ты со мной в баре сидеть не боишься? Красивый молодой аристократ, с отвратительной репутацией, недавно из тюряги, до сих пор под наблюдением. Это тебе не Билли Уизли с его сережкой.
- Тебя же оправдали.
- Ты, Поттер, в газетах только светскую хронику о собственной интимной жизни читаешь? Меня не оправдали. С меня сняли обвинение в покушении на убийство, потому что профессор Снейп на суде сказал, что Лорд с самого начала поручил Дамблдора ему, а меня только пугал, чтобы иметь повод потом наказать. И еще что я действовал под угрозой смерти родителей. Так что за содействие и все такое, учитывая, что я был несовершеннолетним - пять лет условно, каждую неделю отмечаться в аврорате, чуть что не так - назад в Азкабан. Так что держись от меня подальше, знаменитость ты наша.
- А это правда?
- Что я действовал под угрозой? Правда, Поттер, правда. Не много я с этого выгадал - только что родителей убил не Лорд прямо тогда, а ваши, чуть позднее. Только, знаешь, Поттер, хрен бы меня это все спасло, если бы они так не хотели устроить шоу из суда над деканом. С твоей помощью у них это замечательно получилось. Все невинные жертвы, включая меня, один он злодей. Как будто ему нужно было ждать, пока я проведу в Хог целый отряд, чтобы добраться до директора, с которым он - лучший зельевар Европы - три раза в день за одним столом ел.
- Я только сказал то, что видел. Снейп убил Дамблдора, Малфой, ты не можешь этого отрицать.
- Разумеется. И судьи так увлеклись твоим красочным повествованием о том, какое у него было выражение лица, когда он накладывал аваду, что мои показания о нерушимой клятве никто просто не услышал. Конечно, кто я, а кто спаситель волшебного мира. А нерушимая клятва, Поттер, просто чтоб ты знал, это все равно, что под империо действовать, мать вашу.
Я здорово пьян. Мне надо быстро убираться отсюда и валить домой, пока я не натворил лишнего. Или не наболтал. Я встаю, пошатываюсь, и Поттер подхватывает меня за талию.
- Руки, Поттер. Счастливо оставаться, солнечный мальчик.
- Драко… - Поттер выбегает за мной. Я вдыхаю морозный воздух, и пытаюсь сориентироваться, - Драко, ну, что ты так из-за Снейпа, а?
Я смотрю в бессмысленные зеленые глаза. Ни черта ты не понимаешь, Поттер. Ни черта.
- А у меня больше никого нет, Поттер. На этой войне погибла вся моя семья. Маму, отца и тетю Беллу убили ваши. Эту ненормальную Тонкс и твоего Блэка - люди Лорда. Профессор Снейп мой крестный, ты не знал? Ну вот. Когда его казнят, я останусь совсем один.
Я, пошатываясь, направляюсь в сторону дома. Ну, или мне кажется, что в сторону дома. Поттер снова меня догоняет:
- Слушай, может тебе аппарировать помочь? Ты не слишком пьян, чтобы…
- Я не слишком пьян, Поттер, - ох, чувствую, что мой голос этого заявления не подтверждает, - Я просто не имею права аппарировать. От моей палочки только прикурить можно, ничего серьезнее «акцио» она не умеет. Так что если хочешь, то валяй, аппарируй меня, я тебе спасибо скажу.
Он, конечно, тоже не очень трезвый, и только этим можно объяснить, что он немедленно обхватывает меня руками, и мы оказываемся в какой-то совершенно незнакомой мне прихожей.
- Поттер, куда ты меня притащил?
- К себе, конечно. Твоих координат я не знаю.
Я прислоняюсь к стене. Так. Этого мне только еще не хватало.
- Так. Поттер. Давай убедимся, правильно ли я тебя понимаю. Ты. Подцепил меня пьяного в баре. Притащил к себе домой. И собираешься оставить ночевать. Пока все верно?
Кивает. Смотрит… когда-то он так уже на меня смотрел. А, помню. Когда я рыдал в сортире на шестом курсе. И еще месяц, наверное, после того я ловил на себе такие его взгляды - как будто хочет потрогать, но боится.
- Хорошо. Давай посмотрим, продолжаю ли я тебя правильно понимать, - я хватаю его за свитер, притягиваю к себе и целую в губы. Довольно агрессивно. Мать твою, он отвечает. Целоваться не умеет ни черта. Я-то как раз умею, но у меня никого не было… да, кажется, со школы. Потом в бегах с Северусом, потом под следствием в Азкабане, а потом - своим друг от друга лучше держаться подальше, а добропорядочные граждане от таких, как мы, сами шарахаются. Подцепить какую-нибудь шлюху в баре… не привлекает. И была еще пара… эпизодов. На допросах. После которых мне об этих делах долго думать не хотелось. Но, кажется, я это уже пережил. Судя по тому, как у меня встает - пережил точно. Я стаскиваю с него свитер, из рукава на пол падает палочка. Мммм… гладкая загорелая кожа, темные соски, а вздыхает-то… и бормочет:
- Малфой, я так тебя хочу, Малфой, я еще в школе…
С меня в секунду слетает весь хмель. Что я собираюсь делать? Вот прямо сегодня, в годовщину смерти отца, которого они убили, оказаться в койке - с Поттером? С ебаным победителем? В качестве трофея, что ли?
Я с самым соблазнительным видом опускаюсь на колени, и вместо того, чтобы расстегнуть его ширинку, поднимаю его же палочку. Хватаю его в охапку и аппарирую к себе домой - по-настоящему спереть полноценную палочку было бы непростительной глупостью. Поттер растерянно хлопает глазами.
- Это что? Ты тут живешь?
- Ага, Поттер. Я здесь живу. Держи свою палочку и вали домой. Спасибо, что проводил. Я не сплю по пьяни с гриффиндорцами. Я вообще ни с кем не сплю по пьяни. Предпочитаю романтику и долгосрочные отношения. Извини.
Ага. Можно подумать, они у меня когда-нибудь были, долгосрочные отношения. Ну, впрочем, помолвку с Панси вполне можно засчитать за один раз… С двенадцати лет до шестнадцати, с перерывами на краткосрочные романы. Зато с шестнадцати до семнадцати я просто перетрахал пол-Слизерина. От страха и от отчаяния и от полной безнадеги. Такой был период в жизни. Как был, так и прошел.
Я бы на его месте взбесился, и шарахнул каким-нибудь заклятием пообиднее. А Поттер смотрит на меня во все глазищи и деловито кивает:
- Хорошо, Малфой. Я запомню.
Целует меня в губы и аппарирует. Я сползаю по стенке. Мне паршиво до такой степени, что хочется просто с разбегу стукнуться обо что-нибудь головой. Или выпить еще пол-бутылки виски, чтобы отрубиться окончательно. Только голова мне завтра нужна. К сожалению.

2. Слизерин-Гриффиндор 1:1

Через два дня белая сова приносит мне записку.
«Малфой, я подумал над тем, что ты сказал. Давай встретимся и выпьем, есть важный разговор. Гарри».
Что я ему говорил такого важного? Я морщусь, вспоминая наши хмельные приключения. Про свою палочку, ага. Про свой приговор. Про Снейпа. Стоит спасителю волшебного мира проявить хоть малейший интерес к делу, и жернова вполне могут закрутиться в обратную сторону. Не буду гадать. Я беру перо и отвечаю:
«Координаты помнишь? Приходи вечером после девяти, огневиски за мной. Малфой».
Университет, еженедельная отметка в министерстве, вечерняя работа. Я забегаю в лавку за бутылкой огневиски, подхватываю кусок сыра и французский батон. Разносолов не будет, Поттер. Когда я оказываюсь у себя, уже без пяти девять. Малфои не опаздывают. Я только успеваю скинуть куртку, как раздается звонок в дверь. Поттер. Мать твою, с букетом. Роз. Красных.
Я пялюсь на него, как баран на новые ворота.
- Поттер, это что за веник?
- Это… вот. Это тебе, Малфой.
У Малфоев не отваливается челюсть. Не отваливается, я сказал.
- И что это должно означать?
- Ну, Малфой, ты же сказал, что предпочитаешь долгосрочные отношения. Вот, можешь считать, что я начал за тобой ухаживать. Зайти можно?
Я отступаю от двери, прислоняюсь к стене, и начинаю тихо по ней сползать. На этот раз от смеха.
- Поттер… Поттер, ты хоть вообще знаешь - ты гей? У тебя же вроде эта Уизли была рыжая?
Краснеет.
- Судя по тому, что мне снится по ночам, Малфой, я гей.
Виват гриффиндорской храбрости. Я вот, когда в первый раз захотел мужчину, так и не смог раскрыть рот, чтобы сообщить ему, что я... гм, ну вот именно.
- Поттер, - я все еще не могу перестать ржать, - ты не гей, Поттер. Ты пидор. Ты мне такую записку написал - я подумал, что у тебя ко мне деловой разговор. Я тебя, вообще-то, выпить пригласил, а не… ладно, одно другому не мешает, ухажер гриффиндорский. Проходи в комнату.
Собственно, почему нет? Когда он в десятый раз приходит с букетом, я начинаю чувствовать, что я хоть кому-то нужен на этом свете. Когда он вытаскивает меня на квиддичный матч и крепко держит за руку на протяжении всей игры, демонстративно не замечая репортеров, я ощущаю благодарность. Когда он аппарирует меня домой после матча, целует в щеку и деликатно испаряется, даже не попытавшись напроситься на чай, я испытываю что-то вроде чувства вины. И когда на следующий день он заваливается в расстроенных чувствах и виновато смотрит на валяющийся на столе номер «Ведьмополитена» с такими подробностями моей грешной жизни, которых хватило бы на целый полк смертоедов, я только смеюсь:
- Гарри, ну, честное слово. Подумаешь, сплетни. Посмотри на меня. Я похож на человека, которому есть что терять в этом плане?
- Я всем порчу жизнь, Малфой. И тебе тоже.
- Дурак ты, Поттер, - говорю я, - нелепое гриффиндорское недоразумение с вороньим гнездом на голове. Пошли. Я не допущу, чтобы обо мне распространяли клеветнические слухи. Изнасиловать пол-Хогвартса не обещаю, но в части склонности к противоестествнным связям со спасителями волшебного мира факты, считай, подтвердились. Пошли-пошли.
И все получается очень и очень славно, и это так классно, когда партнер почти рыдает у тебя на груди от избытка чувств, я у него первый, и он ничего подобного еще не испытывал. И у него такие ласковые, твердые и уверенные руки, и мне так нравится щекотать языком у него за ушком и слушать его стоны, и в эту растрепанную шевелюру так уютно зарыться пальцами… В общем, когда Поттер через неделю появляется на пороге моей тесной квартирки с большой спортивной сумкой через плечо, я только благодарен ему за то, что он не тащит меня жить в особняке Блэков, мрачном, неуютном, и насквозь чужом. И теперь по всему дому валяются его носки и куртки, пахнет полиролем для метел и зельем для заживления ссадин, и Поттер вваливается после матча взъерошенный и возбужденный, отбирает у меня очередной курсовик и заставляет слушать рассказы о его бессмертных квиддичных подвигах.
У нас устанавливается немного школьный стиль общения - сплошные подколки и перепалки. Его квиддич, моя учеба, моя работа, его так называемые общественные обязанности, все становится предметом неисчерпаемых шуток. Мы кидаемся подушками по утрам, по очереди таскаем друг другу кофе в постель, гоняемся на метлах по воскресеньям. Я старательно игнорирую официоз, в котором он задействован, он изо всех сил пытается не замечать ограничения, которые накладывает мой статус. Я не задумываясь беру его палочку, если мне нужно починить что-то сложное, или подправить зелье. Он машинально обнимает меня за плечи для совместной аппарации. У нас на удивление отлично получается быть вместе.

3. Слизерин-Гриффиндор 2:1

Я даже пью пиво с Грейнджер и рыжими Уизли. Грейнджер чуть лучше меня разбирается в арифмантике, и почти так же хорошо как я - в зельях. Рональд Уизли неплохо держит банку и неистощим на похабные анекдоты. С профессором Люпином интересно поговорить о книгах, и еще его единственного во всей компании интересуют бесконечные перипетии моей судебной эпопеи - я так и не оставил надежду вытащить профессора Снейпа, впрочем, какое там вытащить… я просто веду эту историю от одного этапа к другому, от апелляции к апелляции, потому что, пока процесс не завершен, он еще жив. И хотя я провел почти год в Азкабане, и сам не уверен, что лишние месяцы жизни там - такой уж бесценный подарок учителю, я просто не могу остановиться. Я не вытащил отца, не уберег маму, ничем не смог помочь тете Белле. Необходимости навещать еще одну пустую могилу я не переживу
Это единственный камень преткновения в нашей безмятежной жизни. Каждый четверг.
- Драко, ты куда в такую рань?
- Туда же, куда и всегда, Поттер. Спи. Или ты проснулся уже? Кофе тебе принести?
Садится на кровати, смотрит сонными глазами.
- Опять, да?
- Поттер, тебе не все равно, радость моя? Я же не верещу, когда ты у своего Люпина до утра пропадаешь, и приходишь, пропахший самым дрянным виски во всем Лондоне?
- Я от Люпина не прихожу, как кирпичом придавленный, и потом не лежу часами глядя в стенку.
- Гарри, - я подхожу и сажусь на край кровати, - профессор Снейп в этом никак не виноват. Ну, просто я там сам год провел, в Азкабане. Ну, да, мне тяжело там бывать. Меня там… допрашивали, короче. Что тебя удивляет?
- Знаешь, я могу понять, что ты не хочешь совсем бросать Снейпа, но таскаться туда каждую неделю… ты потом сам не свой.
- Ну, в самом деле, ты бы кого-нибудь из своих так бросил?
- Мои никого не убивали.
- Врешь, Поттер, - от этого аргумента я каждый раз вспыхиваю как свеча, - Ты убил Темного Лорда и Петтигрю. Грейнджер убила Грейбека. Вы с Роном дали показания, на основании которых какой-то аврор а Азкабане убил моего отца. Не в бою, а подошел к человеку, у которого были связаны руки, и спокойно наложил аваду. Ах, это все были плохие, а Дамблдор хороший? В этом разница, или в чем?
- Не передергивай, Малфой.
Я бы еще долго поговорил на эту тему, но мне пора.
- Гарри, все. Я не хочу уходить поругавшись. Ну, пожалуйста. Поцелуй меня, я пойду. Не жди меня вечером, у меня универ, потом адвокат, потом в библиотеку допоздна, зачет скоро.
Он обнимает меня и бормочет:
- За тебя же и волнуюсь, зараза слизеринская.
- Я знаю, солнце. Пока, удачи на тренировках.
Я иду по темным тюремным коридорам, и меня охватывает привычный холод. Я не был в камере у Северуса, но прекрасно помню по собственному опыту - почти полная темнота, влажные стены, тяжелый запах неволи, воздух, кажется, пропитанный отчаянием. Как будто дементоры и не уходили. Встречи проходят в светлой и тесной комнатке на глазах у охранника. Шоколад и сигареты. Профессору, кажется, неудобно жевать при мне, но в камеру уносить ничего нельзя. Я концентрируюсь на бумагах , стараюсь говорить помедленнее, и заканчиваю рассказ про бумажные дела как раз когда он справляется с плиткой.
- Ну вот, дальше это все идет в высшую апелляционную комиссию Уизенгамота, и оттуда на стол к министру. Это последний этап, сэр.
- Мистер Малфой, вы напрасно тратите свое время.
- Вы сами нас учили, профессор, использовать все шансы.
- Это когда шансы есть, мистер Малфой. Министерству нужен злодей для показательной казни. Лорд погиб в бою, ваш отец к моменту победы слишком долго просидел в тюрьме. Я самый подходящий кандидат.
Я знаю. Я просто не могу.
- Я знаю, сэр. Но мы не знаем, что изменится за эти несколько месяцев. И потом. Я не представляю себе, как я буду жить с сознанием, что не использовал каждую возможность… Вы здесь из-за меня.
- Я здесь из-за себя, мистер Малфой. А также из-за двух заигравшихся в мировую войну безумцев. Вы себе льстите, Драко. И меня беспокоит, что вы никак не можете оставить войну и тюрьму позади и начать жить.
- Почему вы думаете, что я..?
- Сама регулярность ваших появлений здесь, мистер Малфой, говорит о том, что вас не многое привязывает к жизни за стенами Азкабана.
Я улыбаюсь.
- Может быть, я просто хочу вас видеть, профессор Снейп?
- Об этом я и говорю. Я - осколок вашей прежней жизни.
- И довольно значительный кусок текущей, уверяю вас, профессор. Вы знаете, что с этого семестра я специализируюсь по зельям? Так что вспоминаю вас добрым словом буквально каждый день.
В его глазах загорается неподдельный интерес.
- Почему зелья? Вы были способным студентом, но я никогда не думал, что это станет профессией. Мне кажется, для вас это слишком уединенное занятие. Вы всегда были хороши с людьми.
Я вздыхаю.
- С моей палочкой у меня было немного выбора - зелья или арифмантика. То, где можно обойтись без особого колдовства. Арифмантику я ненавижу, а зелья люблю.
- Кто вас учит?
- Лакруа.
- Так вы собираетесь специализироваться по заживляющим зельям?
- Просто Жак - иностранец, сэр, для него фамилия «Малфой» ничего не значит. Это большая удача для меня. И три дня в неделю я по вечерам ассистирую в его лаборатории; хорошая практика и некоторый заработок.
Снейп задумывается.
- Почитайте монографию Хопкинса. У него противоположный подход, это поможет вам избежать предвзятости. Ваш Лакруа ремесленник, слишком узкий специалист. Хотя результатам его верить можно.
- Спасибо, сэр. Обязательно прочту. Вам каждый раз передает привет профессор Люпин.
- Вот как, вы с ним встречаетесь?
- Довольно часто. Он интересуется вашими делами, и даже предложил помощь.
- И теперь вы напрасно тратите не только свое, но и его время.
- Он вам обязан, сэр, и… если я не ошибаюсь, вас когда-то связывали некоторые отношения. Я не вижу, как бы я мог отказать ему в праве поучаствовать.
Северус мрачнеет.
- Мистер Малфой, коль скоро уж вы осведомлены о «некоторых отношениях», хотя я и не вижу, каким образом это вас касается, довожу до вашего сведения: эти отношения не были безоблачными. Люпину нечего совать нос в мои дела.
Вот это да. У профессора Снейпа были драмы и расставания, и еще с кем, с Люпином. А я всегда думал, что он из тех, кто просто не позволяет себе серьезных привязанностей. Может быть, в молодости…. Но точно не в те времена, когда я его знал.
- Как скажете, сэр. Прошу прощения за мою нескромность.
Длинные и бледные пальцы легко касаются моего плеча, и он резко меняет тему:
- Будет приятно думать о вас как о коллеге, Драко. Надеюсь, я еще успею услышать рассказ о ваших собственных изысканиях.
- Ну…, - дальше мы говорим только о зельях, пока меня не выставляет охранник.

4. Слизерин-Гриффиндор 2:2

Нормальный апелляционный процесс в высшей инстанции занимает от шести до двенадцати месяцев. Решение по делу Северуса Снейпа приходит через два дня. Твари. Все, теперь только министр - но это простая формальность. Для того, чтобы смягчить приговор, прошедший все инстанции, нужны экстраординарные обстоятельства, а ожидать этого от Скримжера… нет, все.
Я валяюсь на кровати и гляжу в потолок. В голове пусто… я не плачу, не собираюсь плакать, пока он жив. Я уже проходил через это - ожидание исполнения приговора - дважды; с отцом, потом с Беллой. Я больше не могу. На меня просто наваливается полная, абсолютная апатия. Я отсылаю сову с заявкой на очередное свидание, еще одну - Ремусу с кратким описанием ситуации. Все, больше идей нет. Все, кого можно было задействовать, уже отказались. Я не сплю всю ночь, и не хочу подниматься, когда звонит будильник. Гарри окидывает меня взглядом, удаляется на кухню, и, вернувшись оттуда, сует мне в руку стакан огневиски. Я выпиваю не глядя. Не помогает. Гарри приходит вечером, застает меня в той же позе, в которой оставил утром, и долго сидит со мной, и смотрит на меня несчастным взглядом. Я молчу. Гарри просто ложится рядом со мной, и обнимает. Мне хочется прижаться к нему, спрятаться в его объятиях, и вместе с тем, я не могу. Он один из них.
- Драко… Драко, нельзя так убиваться. Мы ничего не можем сделать, это закон.
- Что такое закон, Поттер? Вот твой Блэк - по закону отсидел двенадцать лет, или как? Только его еще могли оправдать, а смерть это смерть. Тебя утешает, что это закон?
- Сириус - это совсем другое де… - он заводит обычную песню, но потом в глазах Гарри вспыхивает какая-то мысль, - Сириус… Слушай, Малфой, - он вскакивает, - Сиди здесь, и ничего не предпринимай. Если будут какие-нибудь новости, шли мне сову к Ремусу. Я пошел, потом все объясню.
Что-то задумал. Авантюрист гриффиндорский. Не иначе, что-то, что по его представлениям должно меня утешить.

Он вваливается домой через сутки, до предела возбужденный, пахнущий пивом, с синими кругами под глазами.
- Держи, Малфой.
Я смотрю на пергамент, и ничего не могу разобрать.
- Объясни словами. Что это?
- Это? Это приказ министра. Мы взяли министерство приступом. Это же позор, что за столько лет никто так и не попытался вернуть Сириуса из-за Завесы. А поскольку серьезных темных магов в стране сейчас по понятным причинам нет - на свободе, по крайней мере… В общем, министр заменил приговор Снейпу. Будет заниматься исследованиями, пытаться вернуть Сириуса Блэка. Два года мы ему выбили. Палочки ему не положено, жизнь под надзором, куча разных ограничений… но не в тюрьме. Ему же библиотека понадобится и все такое. Ремус первый поручитель, я второй.
Я тупо спрашиваю:
- А почему ты второй? Ты вроде главнее…
Он смотрит на меня, как на психа:
- Ну а что, он с нами тут третьим жить будет в твоей халупе? Будет жить с Ремусом в особняке Блэков. И возвращать Блэка - ему там и стены помогут. Все очень удачно, и Рем знаешь, как доволен? Счастлив прямо.
Я очень. Очень. Очень медленно осознаю случившееся.
- Поттер. Ты хочешь сказать, что профессор Снейп будет жить в особняке Блэков? Заниматься исследованиями в темных искусствах? И ближайшие два года ему ничего не грозит?
- Да ему вообще ничего не грозит, если он вернет Сириуса! Сириус же будет здесь, представляешь? Мне и в голову не приходило, что я могу заставить заняться этой проблемой самого Снейпа! А тут все само так получилось!
И вот тут меня пробивает та самая истерика, которую я носил в себе, наверное, еще с девяносто шестого года. Я бросаюсь Гарри на шею, я просто реально рыдаю, у меня из глаз катятся крупные слезы, я, кажется, целую его лицо, все без разбора, и лепечу:
- Поттер, еб твою мать, ты… я люблю тебя, Поттер, Мерлин тебя раздери, я, блин, я просто люблю тебя.
Гарри растерянно обнимает меня, потом слепо подносит руку к лицу, снимает очки и утыкается физиономией в мое плечо. И шепчет:
- Это я тебя люблю, Малфой, придурок, как же ты достал своим Снейпом, я же тебя всю жизнь люблю.

5. Слизерин-Гриффиндор 3:2

Они появляются через пару дней - Люпин и Снейп. Аппарируют к нам в гостиную вместе, рука Ремуса по-хозяйски, ай, что мне в голову лезет такое - прочно, как и нужно для совместной аппарации, лежит на плече профессора. Однако, профессор Снейп сразу же овладевает ситуацией.
- В первую очередь, господа, мне нужна ваша кровь. Ваша, мистер Малфой, как ближайшего живого родственника, и ваша, мистер Поттер, как самого близкого человека. Далее. Я не знаю, о чем вы думали, мистер Поттер, но книги, которые мне придется просматривать для подготовки к эксперименту, невозможно читать без палочки. Каждую вторую из них нужно держать на прицеле в любую минуту, иначе читателя просто всосут иные измерения, или сама книга возгорится. Вы лично будете стоять у меня над душой, мистер Поттер, и перелистывать мне страницы?
- Если надо, то буду, - запальчиво отвечает Гарри.
Ну да, а мировой чемпионат может катиться лесом.
- Северус, ты же знаешь, палочки нам для тебя не добиться, - печально говорит Люпин, - к сожалению.
- Думаю, я могу помочь, профессор Снейп, - решительно говорю я, - университет может прожить без меня семестр-другой куда легче, чем сборная Англии сезон без Гарри. Если только вас устроят ограниченные возможности моей палочки.
- Особых возможностей не требуется, мистер Малфой, только постоянный контроль.
- Тогда я в вашем распоряжении, сэр.
Три дня в неделю, с десяти утра до восьми вечера, главная магическая библиотека в Вестминстере, министерство выделило нам отдельный кабинет. Гарри даже удалось договориться, чтобы охрана не совалась внутрь. Люпин аппарирует профессора туда и обратно, Гарри доставляет меня.
В первый день я честно сижу за столом напротив профессора, и переворачиваю страницы по его знаку. Это все ужасно неудобно, отвлекает его, и довольно скучно для меня. Он что-то время от времени комментирует в пространство, но я рассеян и не улавливаю общий смысл. На второй день я предлагаю ему палочку.
- Сэр, я думаю.… Пока нас никто не видит. Может быть, вы просто возьмете ее, и будете читать как обычно? А я посижу в стороне.
-Собственно говоря, мистер Малфой, я предпочел бы, чтобы вы понимали суть происходящего. И еще я мог бы комментировать это для вас, чтобы время не пропало для вашего собственного образования. Возможно, вы могли бы вести для нас записи, пока я читаю?
Мое сердце замирает. Это больше, чем я мог когда-либо надеяться, тем более, сейчас - профессор Снейп посвящает меня в самые тайные подробности темных искусств. Берет в подмастерья, фактически. Вау.
- Но таким образом, мы будем нарушать закон дважды - вы будете пользоваться палочкой и учить меня, лишенца, темным искусствам.
- И что мы теряем по сравнению с первым вариантом?
И правда.
Он листает страницы таинственной книги, каждая страница которой норовит рассыпаться в руках на мириады жалящих ос - у каждого из нас уже есть по паре укусов. Я, не полагаясь на самопишущее перо, царапаю конспекты от руки на маггловской бумаге - так меньше вероятности, что пергамент активирует скрытые защитные свойства заклинаний. Наступает время обеда, но мы оба не можем выйти из библиотеки. Я призываю свой сверток - бутерброды и две бутылки ключевой воды.
- Извините, сэр. Я так и не знаю, что вы пьете. Не обратил внимания.
- Именно это. Или кофе без сахара. Чай без сахара или молока. Сухое вино, огневиски. Зелья не сочетаются со сладкими напитками - притупляется чувствительность.
- Буду знать.
- Долго провозитесь с зельями - станете сладкоежкой. Организму не хватает сахара, почти все сладкое под запретом.
- И остается?
- Горький шоколад, сушеные фрукты, зефир, пастила, хорошая халва.
- Звучит неплохо, сэр.
Он слегка улыбается.
- Если только к вам не пристают каждый божий день с мармеладками, обсыпанными чистым рафинадом.
- О, нет, сэр. Мне предлагают маггловские сникерсы, твиксы и прочий пищевой мусор, облитый молочным шоколадом.
- Могу себе представить.
- При всем должном уважении, сэр, это нельзя вообразить, это можно только испытать на себе.
Мы смеемся. Никто не знает, какие глаза у Северуса Снейпа, когда он по-настоящему смеется. Такие черные, что зрачков не видно. Мерцающие. Искрящиеся.

6. Слизерин-Гриффиндор 3:3

Я спотыкаюсь о тяжелую кожаную куртку. Конечно, моя любовь, было совершенно необходимо просто скинуть куртку на пол в тесной прихожей, и отправиться на кухню. И там, судя по визгам, принять бутылку на троих с Грейнджер и мелкой Уизли. И…
Нет, я не шокирован. Я знаю, что девушки, эти конкретные девушки, могут вести себя вольно. Но двойного канкана на столе… Оооо, какой класс, рыжая и шатенка, на уровне моей груди вскидывают ножки. И Гарри, сидящий на десять дюймов ниже стола на кушетке… Гарри, ты хоть кайф ловишь? Ловит, но не от девушек. Просто косой.
- Поттер, в честь чего вы так нажрались, можно у тебя спросить?
- У нас… эээ… девичник, - Герми легко соскакивает со стола и тянется к стакану с оранжевой жидкостью. Я замуж выхожу, Малфой.
- За Уизли, что ли?
- Ага. За него.
- Уговорил, значит…, - я наливаю себе стакан. Устал ужасно. Универ я все-таки не бросил, теперь зашиваюсь совсем.
- Уговорил, да.
- Ну все, Грейнджер, не видать тебе аспирантуры как своих ушей.
- Почему? Ты же вон с Гарри… и ничего, учишься.
- Ну, я-то с Гарри детишек не нарожаю. А у Уизли семейные традиции - не мне тебе рассказывать. Если ты через год все еще будешь без брюха, они тебя со свету сживут.
Поттер наполовину открывает глаз и бормочет что-то недружелюбное. Типа, не говори плохо про моих друзей. Или, типа еще как нарожаешь, хорек.
Я поднимаюсь и подставляю ему плечо.
- Пошли спать, алкоголик.

С утра я варю похмельное зелье. Наша кухня все больше и больше напоминает лабораторию - как я ни стараюсь основную работу делать в универе, но бесконечные причиндалы для зелий все больше захламляют квартиру. Профессия затягивает - ей постепенно подчиняется все: распорядок жизни, потому что некоторые зелья нужно варить в определенное время; диета; запах в доме, у нас все больше пахнет травами и другими ингредиентами; самые интимные привычки, я отказываюсь от цитрусовых шампуней и туалетной воды. Везде разбросаны пергаменты и склянки, мне бы надо поставить где-то лабораторный стол, но в этой квартире для него нет места.
Поттер трет глаза и морщится.
- Ой, как же голова-то болит…
- Пей вот, недоразумение.
- Фу, гадость.
Я веду пальцами по его груди.
- Вообще-то могу полечить.
- Полечи. Ой.
Секс - лучшее лекарство. От всего.
Когда я тормошу его, чтобы он помог мне переместиться на работу, Гарри вдруг спрашивает:
- Слушай, а тебе там не очень скучно, со Снейпом? Он тебе хоть объясняет, что он делает?
Мне надо бы соврать, но не хочется.
- Конечно, он меня учит. Ты же не думаешь, Поттер, что я могу просто механически перелистывать страницы по десять часов в день?
У Поттера на физиономии появляется каверзная усмешка.
- Ну и правильно, Малфой. Я бы на твоем месте тоже не упустил шанса узнать что-нибудь новенькое. Покажешь потом?
- Как я тебе могу показать, Поттер, это же все теория, у нас там на двоих одна палочка, и та ублюдочная.
- Ну, возьмешь мою и покажешь, - заговорщицки улыбается он.

7. Слизерин-Гриффиндор 4:3

Взъерошенный, так и не проснувшийся толком Поттер в домашних штанах и свитере на голое тело аппарирует меня в библиотеку за минуту до того, как там появляются Люпин и Снейп. И я опять отмечаю, что мне не нравится этот жест Люпина. Нет, не хозяйский, мне показалось. Защитный. Покровительственный. Зная профессора, я думаю, что ему это не слишком приятно. И оборотень медлит, прежде чем убрать руку, а Северус стоит прямо, как-то слишком прямо, со слишком нейтральным видом. Мы с Гарри тоже в обнимку, но между нами нет и следа того напряжения, я просто держу руку на его талии, и с удовольствием похлопал бы его по заднице, если бы не присутствие старших. А у этих двоих что-то совсем другое. Когда гриффиндорцы уходят, я собираю всю свою наглость и осторожно спрашиваю:
- Профессор Снейп вы… у вас все в порядке с Люпином?
К моему удивлению, он не шипит.
- Как вам сказать, мистер Малфой. Это несравнимые вещи, конечно, но - у вас все в порядке с Поттером?
- До той степени, до которой все может быть в порядке при такой разнице статусов. Мне… приходится прилагать определенные усилия, чтобы не чувствовать себя зависимым. Особенно сейчас, когда я помогаю вам, и, следовательно, не работаю. Но Гарри понимает, сэр.
- Ну вот, - он поднимает голову, смотрит на город за окном, и щурится от солнечного света, - зависимость это всегда сложно. Люпин старается быть предельно деликатным, но мы оба знаем, что это не самое сильное качество у гриффиндорцев. Ничего такого, с чем я не мог бы справиться, не волнуйтесь, мистер Малфой.
Я перехватываю его взгляд.
- Вы уже были в городе, сэр? Лондон изменился.
- Мне нельзя выходить самостоятельно. Только в сопровождении одного из поручителей.
Значит, он так и не видел свежего воздуха. Это то, чего так не хватает в Азкабане. Воздух. Я верчу в руках палочку.
- Я знаю, как это, сэр. Никак не могу привыкнуть, что у меня нет свободы перемещения. И палочка, которая не может ничего выше пятого уровня…
Он мягко забирает у меня палочку.
- Это как раз пустяки, мистер Малфой. Важен не уровень заклятия, а уровень мага. Вы помните, к какому уровню относится серпенсортиа?
- Девятый.
- Совершенно верно. Создание живого организма непосредственно из магической энергии. Но если я трансфигурирую стул в змею…, - он прикасается к библиотечному креслу, и то послушно превращается в здоровенного удава, - второй уровень, превращение неживого в живое без изменения массы. Трансфигурация, первый курс, второй семестр. Вот вам та же самая змея, столь же послушная моей воле, как и та, которую я создал бы из ничего. При случае она защитит меня ничуть не хуже.
Я молчу. Мне никогда не приходило в голову… нужно хорошо, очень хорошо об этом подумать. Совсем новая для меня мысль. Профессор возвращает мне палочку.
- Но аппарацию сложно чем-нибудь заменить, мистер Малфой. Вы никогда не думали о том, чтобы овладеть маггловскими средствами передвижения? Научиться водить автомобиль, к примеру?
Я почему-то ни с того ни с сего дико взволнован. У меня вырывается почти против воли:
- Какое счастье, что вы больше не в Азкабане, сэр. Мне… мне вас так не хватало. То есть, я хотел сказать - так не хватало вашего совета.
Наверное, у меня ужасно глупый вид, потому что он смотрит на меня так, как будто видит в первый раз.
- Я отлично знаю, кому я этим обязан. Не Поттеру и не Люпину.
- Вы ошибаетесь, сэр. Это была идея Гарри.
- В любом случае, он сделал это ради вас. Я только надеюсь, что я…, - он снова отрешенно щурится на окно, - не слишком осложнил вашу ситуацию, мистер Малфой.
Я знаю, о чем он думает. Гарри никогда не использует появившуюся в его руках власть против меня, разумеется. Но ему достаточно просто потерять интерес к проблемам Северуса, чтобы все пошло кувырком. Ни одна проверка не проходит без его вмешательства - аврорат зол на решение министра, и отнюдь не оставил мысль завершить начатое.
- Сэр, вы… вы просто не должны об этом беспокоиться. Мы с Поттером вместе уже год, и наши отношения установились задолго до того, как… в общем, вы ничего не усложнили, правда. У нас с Гарри все в порядке.
- Рад это слышать. Давайте работать, Драко.

Этот разговор неделями не идет у меня из головы. Я кручу в голове заклинания так и сяк, прикидывая, чем их можно заменить, вместо того, чтобы переживать по поводу своих возможностей. Я нахожу, что множество детских забытых трюков становятся превосходным оружием или удобным инструментом в руках взрослого мага с вполне приличной магической силой. Я заставляю взорваться обычную кастрюлю, трансфигурировав часть металла в алюминий, а часть - в серу. Ничем не хуже бомбарды. Я выясняю, что сложное заклятие самоочищения дома прекрасно может быть заменено тремя весьма простыми: одно уничтожает пыль, другое увлажняет пол, третье удаляет воду вместе с грязью. Я только никак не могу придумать, чем заменить патронус. Не то, чтобы вокруг летали стаи дементоров, но беззащитность всегда удручает.
Ну, и еще один аспект этого разговора тоже не дает мне покоя.

8. Слизерин-Гриффиндор 4:4

Свадьба Грейнджер и Уизли проходит шумно. Вся их рыжая семейка, и весь, кажется, Гриффиндор соответствующего года выпуска. Расфуфыренный Лонгботтом под ручку с, как ее, Луной из Хафплаффа. Или из Равенкло? Гарри - свидетель со стороны жениха. Я могу оставаться дома, когда он вручает ордена, или разрезает очередную ленточку, но пропустить свадьбу Гермионы было бы непростительным хамством. Пока гости пьют за здоровье новоявленной семьи, и вспоминают свои героические подвиги на войне, в которой я был на проигравшей стороне, я сижу в углу и бездумно кручу в руках стакан. Ко мне подсаживается Флер Уизли. То есть, я никак не могу начать думать о ней, как о Уизли - несравненная Флер Делакур.
- Д’гако, ты не скучаешь у нас?
Я перехожу на французский.
- Что ты, Флер. Истинное удовольствие наблюдать это изысканное веселье.
- Драко, давно хотела спросить. Ты же немного вейла?
- Не в такой степени, как ты, Флер. У нас капля вейловской крови передается по мужской линии. Поэтому все Малфои так похожи друг на друга. Были. Сильная кровь.
- Тебе с этим сложно?
- Я бы не сказал. Во всяком случае, меня не тянет отвечать каждому, кто меня возжелает. Просто чуть больше, чем нормальная привлекательность. В юности были проблемы, но они прошли.
- Счастливый…
- Есть новости из Бобатона?
- Ну, Габи закончила пару лет назад, и я теперь почти ничего не знаю. Во всяком случае, перемены их не коснулись. Ни цензуры, ни ограничений на темные искусства.
- Скучаешь по дому?
- Немного. У меня темная магия в крови, мне немного сложно… здесь. Я здесь просто красивая дурочка. Почти сквиб.
- То же самое. Изнасилованная палочка. Блядские ограничения.
- И Гарри?
- Такой понимающий, что повеситься хочется.
- Вот и Билл такой же. Милый, деликатный и ничего, Драко, совсем ничего не понимает…
В этот момент нас прерывают. Похищение невесты, традиция. Громкое ржание, тихое хихиканье хорошо - аж на второй этаж в комнату Джинни - упрятанной Герми. Мужчины, как стадо гиппогрифов, носятся по всему дому, вроде бы найти не могут. Флер смеется своим серебристым смешком.
- Драко, а что с Люпином? Он просто ожил.
- Ну, ему… эгм. Удача привалила.
К нам подваливают близнецы.
- О, блондины уединились, Фред.
- Тут у нас изысканная аристократическая вечеринка, Джордж.
Наши белесые шевелюры в унисон окрашиваются в зеленый цвет.
- Цвета факультета, Малфой.
Моя палочка тут бесполезна.
- Спасибо, что не красный с золотом, Уизли. Флер, ты даже не можешь вообразить, как тебе идет. Знаешь, как магглы представляют себе русалок? Так вот, ты - лучше.
Мерлин, как же мне хочется хоть ненадолго оказаться от всего этого подальше. Но нет, сейчас еще будут танцы.
Я галантно склоняюсь перед Флер. Ритуальный вальс почти сразу сменяется какой-то разухабистой маггловской «быстрой» музыкой. Рыжие с увлечением скачут под нее, а мы с Флер, переглянувшись, не сговариваясь начинаем выдавать темпераментное танго. Вау. Я уже забыл как это бывает - нормальный красивый танец с умелой партнершей. Плевать, что мы зеленые оба. Гости расступаются, давая нам место, и я резко наступаю, кружу ее в воздухе, опрокидываю до самого пола, и чувствую, с каким наслаждением она подчиняется, подыгрывает, закидывает ногу почти до моего плеча, склоняет головку мне на грудь. Мы украли шоу у молодых, все смотрят только на нас. Музыка заканчивается, я подвожу свою партнершу к Биллу, и возвращаюсь на свое место. Поттер плюхается рядом.
- Ну, ты даешь, Малфой, - выдыхает он. Вынимает палочку и возвращает мне мою нормальную масть, - ну, ты зажег.
- Поттер, пошли домой, а? - морщусь я. Мне завтра в универ к девяти.

9. Слизерин-Гриффиндор 5:4

Я выбираю день, когда у Гарри ответственный матч, такой он точно не пропустит. И как можно небрежнее говорю:
- Слушай, Поттер. Поменяйся со мной палочками на один день, а?
- Зачем тебе, Малфой?
- Прогуляться хочу за город. Голова от занятий вся чугунная, в маггловскую электричку лезть неохота. А там весна.
- Мне не нравится, что ты будешь с нормальной палочкой около Снейпа.
- Слушай, Гарри. Около него каждый день этот растяпа Люпин с нормальной палочкой. Хотел бы стащить - давно стащил бы. Зачем ему неприятности?
Он достает свою палочку и отдает мне. Гриффиндорское отношение к правилам, ура.
- Поттер, ты лучший! Я тебе там цветов нарву, честное слово!
На этот раз я аппарирую его на тренировку, а потом, оглядевшись по сторонам, исчезаю. Я пришел пораньше, чтобы Люпин не увидел, как я появляюсь один. И поэтому я слышу хлопок аппарации за дверью, и потерянный голос Люпина.
- Северус, я тебя заберу в восемь. Тебе ничего не нужно в городе?
- Мне ничего не нужно, Люпин, и меньше всего - твои трепетные объятия, - раздраженное ворчание, - иди уже.
- Северус, я просто…
- Ты просто утомительный болван, Люпин. До вечера.
Я усмехаюсь. По крайней мере, понятно, кто у них там главный. Я распахиваю окно, и впускаю в комнату уличный шум. Может быть, он не догадается, что я слышал.
Мы возимся с записями пару часов, а потом я предлагаю сделать перерыв. Глубоко вдыхаю. Если меня за такую выходку не размажут по стенке…
- Профессор Снейп. Я хочу… в общем, я хочу пригласить вас прогуляться, сэр. За город. У нас еще куча времени, и нас там никто не увидит. Рискнете?
- Но вы же не можете, Драко.
- А если могу? Вы бы хотели?
- Мистер Малфой, что за детские игры? Какая вам разница, хочу ли я гулять с вами по лесу?
- И все же?
Он задумчиво смотрит в сторону.
- Сейчас самое время собирать молодой можжевельник, большинство кореньев, и все виды коры. Я в эту пору проводил в Запретном лесу, наверное, половину свободного времени. Я мог бы вам многое показать на практике.
Я подхожу ближе.
- Извините, сэр, мне придется вас обнять.
Взмахиваю палочкой. Мое любимое место, совсем недалеко от Малфой-мэнора. Я сразу же отступаю в сторону, и с удовольствием вижу, как невозмутимое лицо Снейпа на секунду просто вспыхивает изумлением. Которое, впрочем, сразу сменяется тревогой.
- Вы украли палочку ради простой прогулки, Драко? Предельно безрассудный поступок.
- Не украл. Попросил. Это палочка Гарри, а он сегодня ходит с моей.
- И мистер Поттер дал вам свою палочку, чтобы вы могли предложить мне выбраться в лес?
- Ну, я не сказал, что собираюсь гулять не один. Но сказал, что хочу за город… сэр, я там был, в Азкабане. Я знаю, как там не хватает неба. А у вас - мрачный блэковский дом и пыльная библиотека. Я не понимаю, почему мистеру Люпину не приходит в голову… Это… это несправедливо. Я мог бы просто попросить Гарри походить с вами по городу, он бы согласился, но вы ведь не захотите гулять под конвоем. Я бы не захотел. Так что… Давайте просто побродим, или, если хотите, я подожду вас здесь.
- Почему же не приходит? Приходит. Просто - вы совершенно правы, я не готов без крайней необходимости выходить под конвоем. Идемте, мистер Малфой. Раз уж мы здесь…
Конечно, никакого «просто побродим» не выходит. Я выслушиваю длинную лекцию о сроках и способах сбора самых разных трав и кореньев. У нас нет нужного ножа, такой так просто не трансфигурируешь, поэтому кору срезать не получается, профессор только обдирает тонкие пленки с ивового ствола; чуткие пальцы обрывают светло-зеленые кончики веток с елок и можжевельника. Новорожденные шишки. Заячья капуста цветет мелкими белыми цветами, такими хрупкими, что их нужно собирать в специальный заколдованный контейнер, внутри которого время останавливается. Впрочем, бесполезный ингредиент, кроме любовных зелий нигде не используется. Зато анемона немороза - ветреница дубравная, белый подснежник - нужна для большинства оборотных зелий, а также почти всегда может заменить гиацинт в сонных. Я рву белые ветреницы, а Снейп стоит, прислонившись к стволу, и смотрит на меня со странным выражением.
- Зачем вам столько, мистер Малфой?
- Обещал Поттеру нарвать ему букет. А то все только он мне розы таскает.
- Как трогательно, - язвительная усмешка.
- Ну, грифферы. Серьезные люди, все делают правильно. Если букет, то двенадцать красных роз. Если война, то сабли наголо и грудью вперед. Если государство, то от патриотического пафоса в газетах у всех нормальных людей зубы болят. Если любовь…, - я осекаюсь и прикусываю язык.
- Если любовь, то непременно каждый раз до гроба, и с такой бездумной уверенностью в том, что ничего ценнее этого в мире не существует, что объекту привязанности из одного только чувства самосохранения начинает хотеться прекратить это как можно скорее, - вдруг продолжает профессор.
Я изумленно поднимаю на него глаза.
- Простите, мистер Малфой, я никак не имел в виду ваши отношения с мистером Поттером. Чудовищная бестактность с моей стороны.
- Я…, - я ужасно смущен, кажется, я подсмотрел что-то личное, что меня никак не касалось, - не за что извиняться, сэр, я… просто вы никогда не говорили со мной о таких вещах.
- И ни с кем другим, полагаю. Видимо, весна…, - он закидывает голову и смотрит на высокое синее небо. А я на него. Такая идеально прямая спина, всегда напряженные плечи. И сейчас, с поднятой головой - такое неожиданно нежное горло, и губы, которые он забыл держать плотно сжатыми в одну линию, смотрятся необычно чувственными на этом суровом лице. Мерлинмерлинмерлин, что же это со мной сегодня… Чтобы хоть как-то прекратить этот момент, я резко поднимаюсь.
- Давайте еще немного пройдемся, сэр.
Чтобы не думать ни о чем, я вынимаю палочку и начинаю с ней баловаться. Я все-таки соскучился по настоящей магии. Заставляю деревья покрываться летними листьями и цвести осенними красками, наколдовываю в зарослях бузины весело журчащий ручеек, и напоследок вызываю на водопой здоровенного оленя. И заставляю покорно подойти ко мне и дать себя погладить.
Снейп следит за моими дурачествами с усмешкой. А потом говорит:
- Лучше бы вы наколдовали нам чего-нибудь перекусить, Драко.
Я взмахиваю палочкой, и на траве появляется четырехугольник непромокаемой ткани. Бутерброды, большой кофейник с черным кофе, и тарелка сластей. Черный шоколад, пастила, халва. Он хмыкает:
- Запомнили.
- Ваши инструкции по зельям, профессор, никогда не выветрятся из моей памяти, - с фальшивой торжественностью говорю я.
Мы пьем горячий кофе, одинаковым жестом греем пальцы о чашки, молчим, и у меня какое-то такое чувство в груди… что-то вроде счастья. Или надежды.
- Послушайте, Драко, - неожиданно нарушает молчание профессор, - вы уже думали, что будете делать после университета?
Я подтягиваю ноги и обхватываю руками колени.
- Не знаю… мне нельзя уезжать из Англии, и не очень просто будет найти работу здесь.
- Поттер не поможет?
- Поттер поможет с удовольствием. Но я и так… не подумайте чего-нибудь такого, сэр, у нас прекрасные отношения. Но мне бы хотелось однажды зажить своей собственной жизнью. Все, что сейчас вокруг меня происходит - это его выбор. Его любовь, его друзья, его… сами понимаете, особый статус, который отчасти меня защищает. Мои только зелья - но даже их я выбрал в какой-то степени вынужденно. И наши с вами занятия - но и теми я обязан ему. Не то, чтобы я хотел что-то конкретное изменить, но меня мучает отсутствие выбора. Проблема не в том, что между Гарри и мной. Проблема в том, что происходит с моей жизнью. Я надеюсь, что, когда я начну работать, в ней появится хоть что-то мое.
- Понимаю, - говорит он задумчиво. И больше ничего не добавляет.
Но когда я подхожу к нему для аппарации, он не просто позволяет мне обхватить его плечо, заведя ладонь за спину - он сам бережно обнимает меня и привлекает к себе. Я не очень удачно провожу аппарацию, чужая палочка плохо слушается, и мы чуть не валимся с ног, но профессор не дает мне упасть. Я немедленно отступаю на пару шагов, а он лезет в карманы и достает горсть всяких травок, шишек, корешков и веточек - то, что насобирал в лесу.
- Держите, Драко. Потом разберете. Вам пригодится.
Я складываю ладони лодочкой и принимаю всю эту пахучую чепуху. На секунду его кисти оказываются в моих. Вот сейчас у него такие руки, какие я помню с детства - в зеленых и коричневых пятнах от соков трав, с въевшейся зеленью под ногтями.
- Вам нужно отмыть руки, сэр, - тихо говорю я, - пока не пришел Люпин.
Он выходит, а я подношу сомкнутые ладони к лицу и вдыхаю свежий весенний запах.

10. Слизерин-Гриффиндор 5:5

Я сую Гарри подвядшие подснежники.
- Держи, Поттер. Как обещал. Спасибо за палочку, оттянулся. Пол-леса перекинул в осень.
Он возвращает мне мою.
- Драко… Я и не знал, как это хреново, с такой палочкой. Как без рук просто...
Ну, вот ты еще пожалей меня, Поттер.
- Ерунда, Поттер, - говорю я высокомерно, - дело не в уровне магии, а в уровне мага. Немножко мозгов - и ты в состоянии сделать все, что угодно, даже с такой деревяшкой. Вот в Париж я бы да, смотался на каникулы. А палочка… не бери в голову.
Ох, как же я ненавижу, когда на меня так смотрят, Мерлин… Как на больного.
- Как матч прошел? - спрашиваю я, чтобы что-нибудь спросить.
- Сто восемьдесят пять - тридцать! - рожа довольная. Еще бы, против самого Крама. Болгария потеряла титул. Впрочем, Краму уже уходить пора, зря он остался еще на один сезон.
- Как я понимаю, герой волшебного мира поймал снитч.
- Ага. Из-под самого носа увел! Крам свечкой вверх, снитч вертикально вниз, и прямо мне в руки. На пятьдесят девятой минуте, перед самым свистком.
- Поздравляю, Поттер! Ты крут безмерно. Праздновать будем?
- Команда уже празднует, я только за тобой выскочил. Пошли?
Я иду за ним. Поттера, героя вечера, встречают свистом и одобрительными криками.
- Оооо, наш ловец! С букетом!
- Ага! - гордо заявляет недоразумение, - от любимого человека.
Мерлин…
С тех пор, когда меня страстно интересовал квиддич, прошла, кажется, вечность. Похлопывания по плечам от здоровенных потных мужиков не интересовали меня и тогда. За вопросы типа «А где вы познакомились?», «А вы давно вместе?», «А с девчонками ты вообще никогда?» я и придушить могу. Мог бы. Если бы был в состоянии дотянуться до шеи этого краснорожего шкафа, как под ним вообще метла не падает. Учились вместе. Чуть больше года. А вот это слишком интимный вопрос, уважаемый сэр. Вам известно такое понятие - интимный вопрос? И да, это мой натуральный цвет волос, мать вашу. Я вытягиваю ноги, закрываю глаза и вспоминаю высокое ярко-голубое небо и покрытые нежными листьями ветки над головой.
На обратном пути косой Поттер затевает жаловаться мне на Люпина.
- Ну вот, и он припирается ко мне прямо на тренировку, ты представляешь, на последнюю тренировку перед матчем, весь такой в расстроенных чувствах, и начинает, ты бы это видел, чуть ли не на груди у меня рыдать. Снейп его, видите ли, замучил. Блин, трепетный влюбленный нашелся, старый человек, блин, в отцы мне годится, ты представляешь, Драко? Они живут в одном доме, они давние любовники, столько не живут, сколько они пробыли вместе, а теперь твой драгоценный Снейп посылает его на хуй раз за разом. И Ремус как маленький просто.… Ах, он меня не любит. Нет, он меня любит, но боится собственных чуйств. Ах, нет, не любит, но ведь волчье зелье-то варит опять, и после трансформации откачивал, как в прежнее время, ах, наверное, он меня жалеет. Ах, что мне делать, Гарри, конечно, они сложные, слизеринцы, но вот ведь у тебя с Драко все хорошо…
- Поттер! - я наконец нахожу повод взорваться, - Ты что, обсуждаешь наши отношения с Люпином?
- Драаако… Я ничего не обсуждаю, потому что он мне рта не дает раскрыть в последнее время, - ну, спасибо, дорогой, утешил, - Весь в своих страданиях. Может, хоть ты со Снейпом поговоришь, а? Ну, чего он его изводит?
- Как ты себе это представляешь, Поттер? Профессор Снейп, сэр, мой любовник Гарри Поттер интересуется, почему вы отказываетесь трахаться с Люпином?
- Ну, я не знаю. Вы же близкие люди. Я вообще не понимаю, какой он тебе «сэр», если он твой крестный.
- Поттер… слушай, ты меня утомил. Я ра-зу-ме-е-тся не полезу к профессору Снейпу ни с какими нескромными вопросами. Но свое мнение могу тебе высказать по знакомству. От лица сложных слизеринцев.
- Выскажи, а?
- Поттер, тебе, блядь, не приходило в голову, что не все в жизни сводится к этой вашей ромашке «любит-не любит»? Профессор Снейп заперт в доме у твоего ебаного оборотня без палочки и без права на улицу выйти в одиночестве. Стоит одному из вас, недоумков гриффиндорских, сказать слово, и он в лучшем случае вернется в Азкабан. Я не знаю, кто там кого любит или не любит, но твой Люпин мог бы сообразить, что в такой ситуации он вообще не имеет права сделать первый шаг, мать твою. Лезть со своими чувствами к человеку в подобном положении - верх бестактности и свинства.
- Почему, Драко? Разве им обоим не было бы лучше…? Разве он не может облегчить все это, эээ… профессору Снейпу?
- Я не знаю, как им было бы лучше. Я не знаю, чего хочет профессор Снейп, он достаточно закрытый человек; вполне могу себе представить, что Люпина. Но я точно знаю, что если бы самый, что ни на есть, любимый человек позволил бы себе хоть намек на ухаживание, когда я вот так целиком в его власти, я скорее сдох бы, чем... Да я бы, блядь, просто прибил его нахрен.
- О! - Поттер лезет обниматься, - Драко, ты у меня золото. Я так и скажу Люпину.
- Что ты, недоразумение лохматое, скажешь Люпину?
- Что ты думаешь, что Снейп его любит, но просто не может переступить через собственную гордость. И все будет хорошо, когда Снейп вернет Сириуса и будет свободен.
- Поттер…, - я со стоном закатываю глаза, - я тебя придушу, если ты посмеешь меня в это вмешать.
- Ладно, - пьяный и оттого покладистый Поттер машет руками, - я про тебя ни слова не скажу. Годриком клянусь.
У меня от ярости все плывет перед глазами. К счастью, мы уже пришли. Я вихрем пролетаю через прихожую и запираюсь в ванной. Рывком пускаю душ, раздеваюсь, и встаю под горячую воду. А что. Вполне может быть. Старые любовники, мать твою. Но оборотень… Убью. Идиот недоделанный. Гриффиндорцы, блядь. Ненавижу Гриффиндор.

11. Слизерин-Гриффиндор. Бладжер.

Профессор резко захлопывает книгу и откладывает палочку. У нас уже который день ни черта не выходит. Я говорю:
- По-моему, мы все слишком усложняем, сэр. Как ни крути, а вы не можете контролировать процесс по обе стороны Завесы одновременно. Здесь будет просто бесчувственное тело. Нужны два легилемента - один идет туда, другой его направляет отсюда. Мы с вами вдвоем вполне справились бы.
- Это слишком большой риск для вас, мистер Малфой.
- Не вижу недопустимого риска. Мне кажется, если ритуал будут выполнять двое, мы сможем просчитать относительно безопасный вариант.
Он смотрит прямо мне в глаза.
- Я не собираюсь прожить всю жизнь пленником в особняке Блэков. Когда дойдет до практического применения того, что мы с вами сейчас планируем, мне вынуждены будут дать в руки полноценную палочку, и не какую попало, а мою собственную. Никто не захочет рисковать вместо меня. Заклятия, которые необходимы, чтобы проникнуть за Завесу, настолько мощные, что там все будет трястись от магии. Импульс, потребный на создание портключа, засечь будет невозможно. Мне понадобится всего пять минут, чтобы изготовить портключ на континент. Я могу сделать это незаметно на глазах у любого количества наблюдателей. Но от легилемента, который участвует в ритуале, скрыть, разумеется, ничего нельзя. Я не могу исчезнуть и оставить вас отвечать за мои действия перед министерством. Следовательно, нужен такой ритуал, который можно выполнить в одиночку; вас там в этот момент быть не должно. Если только…
Он встает, и подходит к окну. И долго смотрит на снующие по улице толпы - люди, автомобили, вся лондонская суета. А потом медленно спрашивает:
- Скажите, Драко. Вы никогда не думали о том, чтобы оставить Англию позади? Мы с вами могли бы заняться зельями во Франции по-настоящему. Или не зельями, если вы предпочитаете другую стезю. В любом случае, у меня там есть связи, и я смогу помочь вам начать что-то новое. Что захотите.
У меня перехватывает горло. Я подхожу к нему так, чтобы хотя бы в профиль увидеть его лицо - он не отрывает взгляда от улицы за окном - и осторожно спрашиваю:
- Северус, - я впервые вслух называю его по имени, - вы предлагаете мне совместный побег и общее дело во Франции, или…, - Мерлин, я не могу, - или что-то еще?
Он не оборачивается. Только сплетает пальцы за спиной, крепко, так, что костяшки побелели.
- Это не сделка, Драко. Я буду счастлив помочь вам начать новую жизнь. Вашу собственную жизнь. И я… Я не задам вам никаких неудобных вопросов, пока вы не будете твердо стоять на ногах.
Мерлин… я долго, слишком долго молчу, потому что у меня нет слов. И вижу, как напрягается еще сильнее его спина, и сжимаются пальцы. И почти через силу выдыхаю:
- Да…
- Да? - он рывком поворачивается, - Вы согласны?
- Я… я более, чем согласен, я даже мечтать не мог…, - я нерешительно прикасаюсь к его рукаву, - только, сэр…
В этот момент за дверью раздается хлопок аппарации, и в комнату вместе вваливаются Поттер с Люпином. Рановато. При виде Люпина мои глаза сужаются от ярости. Но хуже другое - в его присутствии неожиданно становится на дыбы моя вейла. Вообще-то я не вспоминал о ней годами; не считая нескольких инцидентов в подростковом возрасте, мне даже и стараться особенно не приходилось, чтобы ее контролировать. Но сейчас… я чувствую покалывание в кончиках пальцев, как будто там действительно режутся когти, мир перед глазами заволакивает красной пеленой, зубы сжимаются, у меня начинает кружиться голова…
Северус бросается ко мне первым.
- Палочку, быстро. Я сказал, дайте мне палочку, Поттер.
Он накладывает какое-то расслабляющее заклинание, и я бессильно опускаюсь на пол. Он поддерживает меня за плечи левой рукой, а правой несколько раз проводит палочкой вдоль моего тела.
- Что… что это было, профессор Снейп? - растерянно спрашивает Гарри.
- Это вейла, мистер Поттер. У мистера Малфоя недостаточно крови вейлы, чтобы полноценно превратиться, но вполне достаточно для такого приступа. Вам следует немедленно кое-что узнать. Идемте.
Он помогает мне лечь, поднимается и довольно грубо вытаскивает Гарри за дверь. И я слышу шипение рассерженной кобры - слов не разобрать, но интонации не вызывают сомнения, что Поттеру достается по первое число. За что, спрашивается? Я сажусь и мотаю головой. Блин, как же не вовремя. С вейлой не шутят.
Люпин участливо протягивает мне стакан воды.
- Отойдите от меня, профессор Люпин, - цежу я сквозь зубы, - кажется, ваш волк очень не нравится моей вейле.
Поттер возвращается в крайне расстроенных чувствах, и тут же садится рядом, и крепко обнимает меня. А профессор наклоняется надо мной, и без выражения говорит:
- Вам больше нельзя надолго разлучаться с мистером Поттером, Драко. Ваша вейла пробудилась. Будьте предельно осторожны.
И раньше, чем я успеваю что-либо сказать, подходит к оборотню:
- Пошли, Люпин.
Они исчезают.
- Поттер, что он тебе сказал?
Поттер молчит.
- Что он тебе сказал, Поттер, отвечай, мантикора тебя раздери.
- Он велел тебе не говорить.
Я хватаю его за плечи:
- Поттер, это мои проблемы и моя жизнь. Отвечай без разговоров.
Гарри корчит рожу, прижимает нос пальцем и очень похоже передразнивает яростное снейповское шипение:
- «Мистер Поттер, вы хоть что-нибудь помните из школьной программы? Вы взяли на себя большую ответственность, когда связались с волшебником, в чьих жилах течет кровь вейл. Вашему партнеру противопоказано ревновать. Мистер Малфой не может полноценно превратиться, а частичное преобразование может попросту его убить. Я не уследил, что именно вызвало приступ, но, несомненно, это была какая-то ваша глупая неосторожность, безответственный вы недоучка». Но, Драко, я, честное слово, не понимаю, я же…
- Не бери в голову, Поттер, - машу я рукой, - это же вейла, глупое животное. Кто там знает, что ей почудилось?

12. Снитч

Поттер обращается со мной как с беременной женщиной. Именно в тот момент, когда мне больше всего хочется остаться одному и, мать твою, просто надраться в хлам, он ходит вокруг меня на цыпочках, таскает мне конфеты и поддакивает каждому слову. В конце концов я рычу:
- Поттер! Ты прекратишь со мной обращаться, как с паралитиком? Одна шестнадцатая часть вейловской крови - это не СПИД и не драконий сифилис, венгерскую хвосторогу тебе в задницу.
- Твой драгоценный профессор проинструктировал меня вести себя так, чтобы ты не сомневался в моей любви, Малфой, - обиженно огрызается Гарри, - я стараюсь, придурок неблагодарный. Я, может, обрадовался, что пробудил в тебе такие чувства.
- Поттер, у тебя мания величия. За всю мою жизнь вейла во мне взыграла один единственный раз. Нет, ну в блядской своей ипостаси, разумеется, проявлялась, а защитный инстинкт… По идее, он должен активизироваться, если на моих глазах ебут моего постоянного партнера, не меньше. Ну, или активно собираются ебать. Что этой твари почудилось в библиотеке, я даже думать не хочу, и тебе не советую. А профессор Снейп что-то не так понял. В общем, не бери в голову, серьезно тебе говорю. Ты тут вообще ни при чем.
- А кто при чем? Твоя вейла Снейпа, что ли, от Люпина защищать бросилась?
Я моментально зверею.
- Кстати, не исключено. На меня твоя история про их непростые отношения произвела глубочайшее впечатление. Который день хожу перевариваю. А вейлы - они существа загадочные, особенно если от нее в тебе всего лишь четвертушка от четвертушки. Так что да, Поттер, вполне возможно, что именно Снейпа.
- Ты с ним столько цацкаешься, что вам уже жить надо вместе. Хорошая будет пара.
Все. Вот этого не надо было. Я спекся. Я прижимаю его к стенке и очень тихо говорю сквозь зубы:
- Если бы мне обломилась хоть малейшая надежда на это, Поттер, меня бы здесь с тобой не было. Понял, спаситель волшебного мира?
И выбегаю из дома, как будто за мной гиппогрифы гонятся.

Крутит меня оттого, что я смертельно боюсь следующей встречи. Кажется, вообще ничего в жизни так не боялся. И когда мы остаемся вдвоем, я не даю себе ни минуты времени на колебания. Как в холодную воду.
- Сэр, я вынужден кое-что вам сказать. Мне… мне стыдно делать это в такой форме, но с тварью внутри меня шутки плохи. Мне просто придется вам объяснить.
- Не стоит, мистер Малфой. Я прекрасно представляю себе, как работает кровь темного существа. Вы не отвечаете за то, в какой момент она вздумала в вас пробудиться. Мы придумаем что-нибудь другое.
- Вы не понимаете, сэр. Дослушайте, пожалуйста, мне и так... сложно это говорить. Этот… мой приступ позавчера. Это не из-за Поттера. Это… это из-за вас, сэр. Я среагировал на Люпина. Гарри… у него язык без костей, у них обоих, и он мне наболтал по пьяни намного больше, чем я хотел бы знать о вашей личной жизни. И вот… Черт. Мерлин. Моя вейла среагировала на мои чувства к вам; нам, вероятно, теперь придется учитывать ее существование. Держать меня подальше от Люпина, как минимум. Да и от вас самого, видимо, тоже, потому, что мне казалось, что в последнее время и вы тоже ко мне немного… и теперь я очень боюсь, что это тоже вейла.
Я опускаю голову, не в силах взглянуть ему в глаза. Все должно было быть не так, совсем не так.
- Драко. Драко, - он почти силой заставляет меня поднять голову, - да посмотрите же на меня, - Мерлин, как близко, - Драко, я не считал возможным заводить этот разговор раньше, чем мы с вами окажемся на свободе. Но ваша вейла не пробудилась бы таким образом, если бы я сам, добровольно, не считал себя вашим, неужели вы этого не знали? Защитный инстинкт вейлы не реагирует на каждую жертву, попавшую под действие ее приворотных чар. Для этого нужны чувства. С обеих сторон. Для меня с некоторых пор не существует никого другого, Драко. Я только не надеялся, что и вы когда-нибудь…
Между нами всего один шаг, и я делаю этот шаг, и отчаянно тянусь к его губам. Одна его рука крепко обхватывает мои плечи, а другая тонет в моих волосах, поддерживая голову, когда наш первый поцелуй… наш настоящий первый поцелуй, не в мечтах, в реальности, оказывается лучше всего, что только можно вообразить.
Но потом он меня отстраняет.
- Драко, тебе будет намного сложнее, если мы сейчас не остановимся.
- Мне - все равно, - Ох, мне правда все равно, мне наплевать на все, что происходит за пределами этой комнаты, - мне все равно, я столько ждал, я…
- Драко. Через несколько часов здесь появится Поттер, и ты должен будешь вернуться домой.
- Не должен. То есть, должен, но… это не важно.
Он крепко притискивает меня к себе, не дает двигаться, гладит мои волосы. Как же мне хорошо, я вообще не думал, что может быть так… так естественно, так, как будто я нашел свое место, как будто все вообще встало на свои места. Я беру его руку, Мерлин, как же мне этого хотелось, и целую, каждый палец, каждый сустав в отдельности. Мерлин - Мерлин - Мерлин - как же - я - люблю тебя - это же с ума можно сойти, и он смотрит на меня, не отрываясь, и я тону-тону-тону в его глазах.
- Ты моя вейла, - шепчет он, и снова привлекает меня к себе, и ерошит волосы, - тебе невозможно сопротивляться, ты знаешь это?
- Северус… Ты теперь не можешь допустить, чтобы с тобой что-нибудь случилось, правда? Ты ведь знаешь, что бывает, когда вейла теряет пару?
- Знаю. Я самая неподходящая пара для магического существа, какую только можно себе представить.
- Ты самая подходящая пара для меня. Мне больше никто не нужен. Северус, а почему ты подумал, что Поттер меня спровоцировал? Вроде бы он ничего такого не сделал.
- Постоянный партнер. Крайне редко бывает, чтобы защитный инстинкт вейлы пробудил человек, с которым у носителя еще не было связи. Они ввалились в обнимку с Люпином. Вейла не человек, она вполне может среагировать просто на физический контакт. Гораздо с большей вероятностью, чем на мысли о том, что кто-то кому-то, гм, чересчур назойливо предлагает свою благосклонность. Если у меня и были какие-то надежды, то при виде того, как с появлением Поттера у тебя начинается трансформация, они исчезли.
- Просто в эту самую минуту я собирался начать признаваться тебе в любви. А тут Люпин. Наверное, этого было достаточно…
Он резко вдыхает и прижимает меня крепче.
- Я должен был признаться тебе первым.
Я тянусь к пуговицам на его глухом сюртуке, но он ловит мои ладони и прижимает к своим щекам.
- На столе. В пыльной библиотеке. С конвоем за дверью. Нет. Позволь мне сделать это на своих условиях. Пожалуйста, позволь мне. Я так об этом мечтал.
- Хорошо, - соглашаюсь я, хотя мне ужасно не хочется, - давай подождем. Только не очень долго, ладно? Теперь все просто, нас двое и мы почти готовы. Вот ведь повезло Блэку.
- Блэк, - он усмехается, - в кои-то веки эта блохастая шавка сделает мне доброе дело.
- А ты в кои-то веки ему. Слушай. Сядь, пожалуйста. Вот просто сядь за стол.
Я захожу ему за спину, кладу ладони на плечи и начинаю разминать и массировать. Так хочется заставить хоть немного расслабиться напряженные мышцы там. Он откидывает голову, касаясь затылком моей груди и закрывает глаза. И тихо говорит:
- Я не верю. Это не со мной.
- С тобой, - улыбаюсь я, - я люблю тебя.
Он слегка мотает головой, и у меня в груди, там, где касаются его волосы, собирается теплый тугой комок.
- Меня заавадили в Азкабане по приговору Уизенгамота в конце зимы. А это все мне снится по пути в Валгаллу. Весенний лес в подарок, и твои руки, и то, что ты сейчас сказал, и самое прекрасное существо в мире превращается в чудовище от одной мысли, что бывший любовник может по недомыслию задеть мою гордость. Мне нечем расплатиться за эти чудеса.
Я перемещаю ладони на его грудь, и склоняюсь ниже, касаясь губами виска.
- Есть, - шепчу я, - у тебя есть.
- Что?
- Ты можешь сделать меня очень счастливым. Будь со мной, люби меня, учи меня, позволь мне спать в твоей постели, не заставляй ревновать мою вейлу, и, пожалуйста, постарайся сам быть со мной счастлив. И говори хоть иногда, что ты меня любишь.
- Я люблю тебя.
- Вооооот, - шепчу я, и смеюсь, и волосы на его виске чуть шевелятся от моего дыхания. Я никогда не был счастливее. Никогда.

13. Блэк.

Обстановка крайне напряженная. Северус с непроницаемым лицом выпрямился в кресле. Люпин, весь красный, смотрит в стол. Гарри, взъерошенный и бледный, грызет ногти. Я сижу на подоконнике, поглядываю на улицу и пытаюсь казаться невозмутимым. Два одинаковых урода из министерства, один совершенно с виду человекоподобный министерский эксперт, и красномордое чучело из аврората листают бумаги. С Гарри мы формально в ссоре с того самого дня - он живет, вот ведь чепуха какая, у оборотня в особняке Блэков, где места хватит на целый полк народу. Об остальном мы не говорим. Я передвигаюсь по городу на маггловском мотоцикле. И, между прочим, мне нравится. Мне только не нравится, что в особняке, где Северус, живет Гарри и бухает с Люпином каждый вечер, две бедняжки. А я - я вижу Северуса только в библиотеке, и еще в министерстве, где мы экспериментируем с Завесой. Причем в библиотеке мы теперь бываем нечасто, а в Отделе Тайн вокруг всегда толпы народу - еще бы, два преступника в хранилище мощных артефактов.
Когда Северус заканчивает излагать наш план, и хмыри из министерства прекращают ныть, как сложно им будет выбивать разрешения на использование всего необходимого оборудования - Поттер, надо отдать ему должное, весьма квалифицированно разводит их буквально на все, что нам может понадобиться - Люпин, не отрывая взгляда от стола, роняет:
- Северус, а как ты собираешься его звать?
- Что ты имеешь в виду, Люпин?
- Ну, вот ты оказался за завесой и нашел Сириуса. Что ты ему скажешь, чтобы он за тобой пошел? Вы ведь совсем не друзья, мягко говоря, Северус.
- Я найду, что ему сказать, Люпин, не беспокойся.
- И все-таки? Смотри. Сириус упрям, и терпеть тебя не может. Ты будешь в измененном состоянии, ты не сможешь быть резким. У тебя еще будет связь с Драко. Ты совсем не будешь чувствовать Сириуса, и не сможешь импровизировать. Если повезет, и он сохранил волю к жизни, то он сам за тебя уцепится. Если нет, то решение придется принимать Драко, который совсем его не знает. Нужно продумать это заранее.
- Я вообще не понимаю, почему у вас такой расклад ролей, господа, - подает голос министерский эксперт, - у нас есть кровный родственник мистера Блэка, за которым тот просто не может не пойти. А более опытному участнику имеет смысл остаться на контроле.
- Вы забываете, - голос Северуса обманчиво мягок, но взгляд, который он мечет на министерского, мог бы убить на месте, - что мне походом за Завесу заменили смертный приговор. У мистера Малфоя нет никаких причин соглашаться на подобный риск. Он не смертник.
- Это нетрудно устроить, мистер Снейп, - спокойно отвечает эксперт.
Северус начинает медленно вставать, и я понимаю, что сейчас произойдет непоправимое. Я слетаю с подоконника и подбегаю к нему, не обращая внимания ни на чьи взгляды, кладу руки ему на плечи.
- Северус. Северус. Пожалуйста, подумай, он дело говорит. Кто из нас Магистр, в конце концов? Кто должен контролировать ситуацию? Ты, между прочим, уверен, что, находясь в измененном состоянии сознания, ты в случае чего на автомате подчинишься моей команде? А вот я за твоим голосом пойду с закрытыми глазами однозначно, ты же знаешь. И ты сильнее как легилемент, и соображаешь быстрее. Если ты меня поведешь, то риск вообще нулевой.
- Крыть нечем, господа, - говорит министерский эксперт, - юноша прав.
- Драко, ты не будешь так рисковать, - раздельно говорит Северус почти шепотом.
- Северус, послушай, ты только что нам полчаса рассказывал, что риск минимальный. Он будет меньше для меня с тобой в качестве водителя, чем для тебя - со мной. Если ты считаешь, что такой риск недопустим для меня, то он недопустим и для тебя. Давай тогда свернем этот вариант, и будем думать дальше, время еще есть.
- Ты рехнулся, Малфой, - подает голос Поттер.
- Поттер, - кажется, я что-то перенял у Северуса из манеры говорить. Во всяком случае, голос у меня сейчас просто медовый, - радость моя, подумай своими куриными мозгами, надежда волшебного мира. Что сейчас сделает эта министерская крыса, если я скажу «нет»? Ты, вообще, помнишь, на каких правах я на свободе, или ты за год совместной жизни так и не заметил, что я каждую неделю в аврорат на отметки шляюсь?

Свечи, жаровни, тройная пентаграмма, два часа звучат разнообразные заклинания, министерские наблюдатели начинают терять концентрацию. Мы начинаем заряжать якоря, которые должны удерживать меня с этой стороны. Из трех одинаковых кружков гематита один - портключ. Я вхожу в транс, позволяя Северусу последовательно связать меня с двумя якорями, и разрываю раппорт, чтобы он мог заняться третьим, фальшивым. Я сижу с полуприкрытыми глазами, и меня бьет дрожь. Я очень боюсь. Я сжимаю рукоятку палочки, нормальной, полноценной палочки, подобранной специально для меня в магазине Оливандера. Если все пройдет хорошо, то через два часа я буду с этой палочкой в Марселе с Северусом.
Я спускаюсь за Завесу - благодаря поддержке извне, это выглядит не как падение, а как плавный спуск. Серый туман, какие-то невнятные тени бормочут… Это просто визуализация, меня предупреждали, каждый видит свое. Северус увидел бы валькирий, кто-то, вероятно, встретил бы мертвых родственников, а я вот, значит, представляю себе тот свет именно так - как невнятное серое небытие. Магия здесь не действует. Я бреду в тумане и зову Сириуса Блэка, своего двоюродного дядю. По ту сторону сейчас кипит в жаровне моя кровь, источая пары, которые якобы должны достигать досюда. Я вижу тонкие красные струйки в сером тумане, иду за ними, и встречаюсь с ним лицом к лицу. Образ двоится - то лохматый синеглазый обормот, чем-то неуловимо похожий на Поттера, то огромный, с лоснящейся шкурой черный пес. Я подхожу ближе, и протягиваю руку:
- Я твой родственник, сын Нарциссы Блэк. Идем, Сириус. Тебя ждут.
Он отступает на два шага, в туман:
- Кто меня ждет?
- Твой крестник Гарри Поттер и твой друг Ремус Люпин.
Он стоит, не двигаясь. В мозгу звучит голос Северуса:
«Драко, он, оказывается, не доверяет родственникам, и ненавидит семью Блэк. Кто бы мог подумать», - даже сейчас в его голосе слышен сарказм, - «Попробуй поговорить с псом».
Я концентрируюсь, чтобы увидеть на этом месте собаку. Пытаюсь ее подманить, как подманивал охотничьих псов в Имении. Невоспитанная скотина не понимает ни одной команды. Я шагаю вперед, и хватаю пса за шкирку, но он слишком здоровый, чтобы тащить его за собой. Боюсь, что он сейчас просто убежит. Я снова переключаюсь на Блэка. Тот смотрит враждебно.
- Кто тебя ведет?
- Северус Снейп.
- Убирайся.
«Отойди в сторону. Сейчас я попробую заставить Поттера позвать его напрямую отсюда».
Я отхожу, стараясь не терять из виду силуэт в дымке. Клубы пара становятся гуще, меняют оттенки.
«Невозможно, Драко. Полное отсутствие способностей к легилеменции. С Люпином даже пытаться не буду. Уходи, это становится опасно».
«Я его выведу. Я использую вейлу, Северус».
Резкая волна отвращения пробивает меня. Только на секунду, дальше эмоции исчезают. Очень сильный окклюмент, просто неправдоподобно сильный.
«Давай, Драко. Будет забавно, когда шавка окажется на твоем поводке, а ты - за Проливом».
Я подманиваю свою вейлу. Так безжалостно я использовал ее лишь однажды - для обычного соблазнения всегда хватало показать лишь краюшек, даже когда я экспериментировал в детстве. Но у меня есть сильное подозрение, что мистер Блэк - натурал, так что лучше перестраховаться по максимуму. Я иду навстречу Блэку, от меня исходит сияние, видимое в густом здешнем тумане даже мне самому, я протягиваю руку и говорю:
- Иди за мной, - и он как загипнотизированный следует за моей рукой, я пячусь, наши пальцы соприкасаются, и вот теперь самое сложное.
«Северус, выводи меня. Мне трудно сопротивляться вейле, она прикоснулась к добыче», - на остатках концентрации я впадаю в полный транс, закрываю глаза, и позволяю водителю командовать каждым моим шагом. Северус сначала борется с вейлой, а потом догадывается - и просто зовет ее к себе. И в ту же секунду активирует якоря. Я оказываюсь снаружи, и валюсь в его объятия, до предела измотанный и все же безумно возбужденный. В следующий миг меня отбрасывают в сторону - Северус выхватывает палочку, и с трудом удерживает на расстоянии обезумевшего от влияния приворотных чар, но вполне живого Сириуса Блэка.
Все. Я перевожу дыхание, справляюсь с вейлой, с трудом сажусь и пытаюсь прийти в себя. Как только вейла прячется, Блэк тоже овладевает собой. И немедленно начинает орать.
- Что за грязные игры, Снейп? Зачем я тебе понадобился?
- По мне так ты был как раз на месте за Завесой, Блэк. Ты зачем-то понадобился мистеру Поттеру, и он смог убедить меня достать тебя оттуда.
- Гарри? Или Темному Лорду?
- Сириус, - ему на шею бросается зареванный Гарри, - Сириус, Сириус, Темный Лорд мертв, ты жив, надо же, ты жив…, - Блэк задумчиво отодвигает его в сторону, проходит мимо Люпина, идет ко мне и присаживается рядом на корточки.
- Ты кто, а? - на меня смотрят синие блэковские глаза, в точности как у тети Беллы. Только такие все из себя добрые-добрые, аж светятся.
- Я Драко Люциус Малфой, мистер Блэк. Ваш двоюродный племянник. Рад видеть вас живым, сэр, - я протягиваю руку, и он удерживает мою ладонь. Такой, блин, дешевый соблазнитель, вроде тех, кто по барам блондинов цепляет. Поттер смотрит на это с крайне охуевшим видом. Я уже собираюсь, как честный человек, сообщить дядюшке, чему он обязан своим неожиданным интересом к моей персоне, но тут он поднимает голову и щурится:
- Сопливус… А что это ты так смотришь на моего родственника? Ты так и не преодолел свою страсть к сероглазым блондинам? А как же наш Люци, которого ты еще со школы…?
- Ты только что вернулся с того света, Блэк. Тебе стоило бы поинтересоваться положением дел в мире, прежде чем раскрывать рот. Не надоело еще выставлять себя идиотом?
Все мои добрые намерения тут же как ветром сметает. Я резко встаю.
- Мой отец убит, мистер Блэк. И вы хорошо бы сделали, достопочтенный дядюшка, если бы не марали его имени недостойными намеками.
Скисает.
- Зачем так официально, Драко? Зови меня Сири, мы же родственники.
- Не имею привычки фамильярничать со старшими, мистер Блэк, - чеканю я - Тем более, что вы теперь глава древнейшего и благороднейшего дома Блэков. Больше никого в живых не осталось.
Я поворачиваюсь к нему спиной, подхожу к Северусу, тот вынимает из кармана гематит, и обнимает меня, собираясь активировать портключ. И в этот момент… блиииин… на него налетает Блэк и совершенно по-маггловски бьет в челюсть.
- Не смей лапать моего племянника, Сопливус!
Северус удерживается на ногах, и мгновенно достает палочку, но роняет портключ. Я пытаюсь подхватить его, но камушек катится в ту сторону, где стоят министерские, и один из них поднимает его.
- Ритуал завершен, мистер Малфой. Оборудование - собственность министерства.
Я не смею спорить. Наоборот, я поспешно отхожу, надеясь, что им не придет в голову тщательно проверить каждый использованный нами предмет. Блэк летит через весь зал и впечатывается в стену, но этим уже ничему не поможешь. Я подхожу к Северусу и утыкаюсь лбом в его плечо, пытаясь спрятать слезы. У нас ничего не вышло.

14.

Я останавливаю мотоцикл у двери особняка Блэков, вернувшегося к законному владельцу. Дверь нараспашку, в проеме стоит хозяин дома и задумчиво курит. При виде меня родственничек расплывается в идиотской улыбке.
- О! Привет! Как ты вовремя.
- Празднуете освобождение, дядюшка? - я прислоняю мотоцикл к столбу. Блэк кивает, подходит и пинает шину.
- Ничего такой. У меня тоже мотоцикл. Погоняемся?
- Вряд ли, сэр. Это не для гонок, это для передвижения по городу. Я осужден, у меня неполноценная палочка. Летать на нем я не могу.
- В Азкабане был? - понимающе спрашивает Блэк, и протягивает мне пачку. Я затягиваюсь, закинув голову.
- Всего год, под следствием. Пять лет условно, ограничения по уровню магии, запрет на портключи.
- Хочешь, я тебе его заколдую, Драко?
- Спасибо, не стоит, сэр. Заловят. Собственно, я пришел поговорить с профессором Снейпом. Можно мне войти?
Блэк отстраняется от двери и пускает меня в дом.
- Ты лучше держался бы от Снейпа подальше, Драко.
- Никого ближе у меня нет, - скромно потупившись, говорю я, - Он мой учитель, мой крестный и моя любовь. Вы противник гомосексуальных связей, дядюшка? Для главы дома Блэков это было бы только естественно, но… знаете, сэр, времена меняются. Надеюсь, вы со временем сможете это принять, сэр.
Если я о чем-то жалею, то только о том, что физиономии Блэка сейчас не видит Северус. Я выпускаю вейлу, чуть-чуть, самым краешком, только напомнить. Блэк давится сигаретным дымом.
- Ну, я… кхм… да какой я к черту противник. У меня вон Рем, лучший друг… Слушай, перестань звать меня сэром, Мерлина ради, и пошли выпьем, а?
- Вы мой единственный старший родственник, дядюшка. Мне сложно обращаться к вам как к ровеснику. И потом наследие Блэков всегда много значило для меня. Вы очень похожи на тетушку Беллатрикс, - Блэк опять давится дымом, а я после рассчитанной паузы добавляю, - я ее очень любил. Отчасти вы обязаны ей своей свободой, это она научила меня легилеменции, а никого другого Северус не провел бы по Изнанке так легко, как меня. Ведомый должен полностью довериться водителю. Отдаться, фактически.
Я развлекаюсь на полную катушку.
- Да, гм, - бормочет Блэк, - мне говорили, что мы с Беллой похожи… Так ты выпить-то идешь, потомок древнего рода?
- С вашего позволения, я сначала зайду к Северусу, а потом, может быть…
- Ты давай, приходи давай к нам. Оба приходите, мы тут на кухне.
- На кухне? Какие экзотические традиции в доме Блэков…, - с этими словами я поворачиваюсь и иду в глубь холла, почти физически чувствуя его горящий взгляд на своей заднице. И резко оборачиваюсь,
- Простите, а куда мне идти?
- А, это… на второй этаж, - он старательно отводит глаза.
Я взбегаю по лестнице, с трудом сдерживаясь, чтобы не захохотать в голос. Стучусь в единственную плотно закрытую дверь, и немедленно слышу:
- Блэк, оставь меня, наконец, в покое.
- Это не Блэк, это я. Можно?
Я захожу. Сидит в кресле с книгой, но, по-моему, не читает. Мрачный. Я обнимаю его, и сразу слышу недовольное:
- Курил опять?
- Курил, ага. И кокетничал с Блэком, чтобы он меня к тебе впустил. Можешь меня отшлепать, если у тебя есть такие наклонности.
- Паршивец. Вы замечательно смотрелись вместе - два аристократических красавца.
- Кто, я? Хорошо смотрелся с этим кошмарным расхлюстанным хиппи? Я просто хочу, чтобы он расплатился за свою выходку в министерстве.
- Драко, - он хмурится, - ты нашел весьма неудачный момент для развлечений. Мы с тобой больше не нужны министерству; каприз мистера Поттера оно удовлетворило, и думаю, что до возвращения в Азкабан мне осталось несколько дней. А тебе надо убираться из Лондона, и пытаться выбраться из страны, а не думать о том, как поудачнее посмеяться над Блэком. И вообще, не провоцируй его, он опасен.
У меня по спине сразу бегут мурашки.
- Ты считаешь, что они посмеют тебя снова забрать?
- Разумеется. Что их остановит? Ближайшая же проверка.
- Во-первых, я никуда без тебя не еду. Во-вторых, в одиночку в бегах мне все равно не на что рассчитывать, ты же знаешь, это совсем не моё. В третьих… я и до пробуждения твари не мог неделю прожить, тебя не увидев, а уж теперь…
- Я знаю, мой мальчик. И ты знаешь, что нужно сделать. Нужен квалифицированный волшебник с нормальной палочкой. Я попрошу Люпина.
Я встаю и отхожу к стене.
- Нет! Я не позволю оборотню стереть мне память о нас с тобой.
Я думал, он будет спорить, но он смотрит на меня серьезно и печально:
- Тогда нам остается только удариться в бега. Без денег, с одной неполноценной палочкой на двоих и с крайне заметной внешностью. Попробуем скрыться у магглов. Прямо сегодня. Пока наши гостеприимные хозяева празднуют.
- Мммм…, - у меня начинает складываться некая мысль, - тогда ты не думаешь, что они там слишком мирно и уютно сидят, чтобы набраться до нужной кондиции? Может быть, попробуем подпортить им праздник? Нас, в принципе, приглашали.
- Вот как, приглашали? Может быть, из этого что-нибудь удастся извлечь, - задумчиво говорит Северус, - если только я не придушу Блэка.
- Блэка, - я широко улыбаюсь, - в случае чего придушу я. В страстных объятиях.
- Не успеешь. Если он только посмеет к тебе прикоснуться, он труп.
- Так. Кто из нас ревнивая вейла, а кто разведчик с пятнадцатилетним стажем?
- Ты, - он подходит и легко касается моих волос, - ты моя вейла.

15. Побег.

Не то, чтобы у нас сразу получилось отправиться на гриффиндорскую вечеринку. Мы еще стоим, обнявшись, у меня наполовину расстегнута рубашка, и Северус с увлечением целует мою шею и плечи, когда в комнату без стука вваливается Блэк.
- Мистер Блэк, - бормочу я, даже не пошевельнувшись, - в вашем древнейшем и благороднейшем доме в дверь не принято стучаться? А если бы вы нас в койке застали, сэр?
- Ну, ничего нового для себя я бы не увидел, - ухмыляется Блэк.
- Вы глубоко ошибаетесь, сэр, - я бросаю на него оскорбленный взгляд и медленно застегиваю пуговицы одну за другой. Северус невозмутимо поправляет мои волосы, и ничего не говорит.
- Так, знаете что, - берет на себя инициативу хозяин дома, - кончайте здесь уединяться. Снейп, давай, будь мужчиной, спускайся уже вниз и выпей с нами. Драко, ты мне обещал. Ты меня оттуда вывел, в конце концов. Пошли.
- У тебя интересные представления о том, что значит быть мужчиной, Блэк, - почти нежно говорит Северус, - но если ты настаиваешь на нашем присутствии на вашей попойке, то мы сейчас спустимся. Прошу тебя на будущее учесть, что у меня нет при себе палочки, чтобы наложить запирающее заклятие, но есть несколько большая, чем у среднестатистического пса, потребность в приватности.
Блэк открывает рот, чтобы что-то сказать, но я его перебиваю:
- Мы точно не помешаем, мистер Блэк?
- Не помешаете вы. Пойдемте уже, виски испаряется, закуска стынет.
Блэк тащит нас вниз, и плюхается на диван, положив руку Гарри на плечо, и закинув ногу на ногу. Я замечаю, что Поттер смотрит на своего крестного примерно с таким же восторгом, с каким я в детстве смотрел на Северуса. Забавно.
- Ну, расскажи, Сопливус, как тебя угораздило подцепить моего племянника? - развязно спрашивает Блэк, - явно не красотой небесной ты его поразил.
- Это не твое дело, Блэк. И вообще, подцепляют - сифилис. За людьми - ухаживают. Добиваются взаимности. Если повезет, то удостаиваются ответных чувств.
- У тебя что, такой большой опыт?
- Ты имеешь в виду сифилис, а не любовь, не так ли, Блэк? Огромный. Я же зельевар. Сварил на своем веку, наверное, литров сто лечебных зелий для таких, как ты. Позволю себе даже предположить, что я сварил их больше, чем ты выпил. Но если ты меня поправишь, то я поверю тебе на слово.
- А о любви ты знаешь только, как подставлять свою задницу Темному Лорду и лизать его собственную, Снейпи.
- Мне не хотелось бы комментировать твои инсинуации о моем личном прошлом, но замечу, что твои представления о многообразии возможностей в сексуальной жизни двух магов, наделенных познаниями в области тайных искусств, весьма ограничены, Блэк.
- Ты просто грязный педик, Снейп.
- Поттер, - страшным шепотом говорю я, - тебе не кажется, что они друг по другу соскучились?
- Мне кажется - таким же театральным шепотом говорит Поттер, - что они сегодня друг друга поубивают.
- А я уже ревную, - отвечаю я тише, - по-моему, они нашли друг друга. С дядюшкой мне не соперничать, с таким достоинством позволять ебать себя во все дырки может только истинный Блэк.
- Что ты сказал, Драко? - отвлекается от перепалки Сириус.
- Я только что сказал Гарри, дядюшка, что вы - истинный Блэк до мозга костей. Ты согласен, Гарри?
- Э… гхм.
Люпин, несмотря на крайнюю напряженность, с которой он встретил наш приход, начинает тихо сползать под стол. Но потом вспоминает о своих обязанностях миротворца.
- Сириус, Северус, ну, хватит, что вы как школьники?
Он поспешно разливает виски по стаканам.
- Сириус, с возвращением еще раз. Северус, Драко, вам удалось невозможное.
- О, да, - язвит профессор, - увеличить количество хаоса в этом мире сразу вдвое.
- Но теперь вы свободны, профессор Снейп? - спрашивает Гарри.
- Свободен, Поттер? Кто вам сказал такую чушь? Вы выторговали мне отсрочку, чтобы вернуть своего крестного. Он с вами, мое время истекло.
Поттер и Люпин хором протестуют, но Блэк, как ни странно, становится на нашу сторону. Тюремный опыт не пропьешь.
- Гарри, если за последние пять лет в министерстве не изменилось совсем уж все, то я согласен; Снейпа, конечно, заберут в ближайшее же время, - говорит он серьезно, - но и поделом, я вообще не понимаю, как он оказался на свободе, после всего, что он совершил.
- Я вам объясню, мистер Блэк, - хладнокровно говорю я, - Гарри очень по вас скучал, а поскольку он у нас национальный герой, у него есть определенные возможности. И он добился изменения приговора для единственного человека, который мог вам помочь.
- Во как…, - задумчиво говорит Блэк, - значит, я, Снейпи, жив благодаря тебе, а ты благодаря мне.
- Это интересная трактовка ситуации, - снова встреваю я.
- Так, давайте все остановимся, - Люпин, - давайте поговорим серьезно. Северус, Сириус, если вы оба согласны, что Северусу после всего, что он сделал для тебя, Мягколап, по-прежнему грозит смерть… мы должны подумать, как этого избежать.
- Я не собираюсь об этом думать, - отрезает Блэк.
- Я не уверен, что могу что-нибудь сделать, - растерянно говорит Гарри, - боюсь, я исчерпал свой кредит у министра, когда добился этой отсрочки.
Люпин молча встает и выходит из комнаты. Очень аккуратно закрывает за собой дверь, чтобы не хлопнуть. Мы сидим вчетвером. Я решительно и щедро разливаю виски по стаканам.
- Давай с тобой выпьем, Поттер. Ты нам уже очень помог, и я, блин… в общем, я мог бы тебе ответить чем-нибудь получше на твою любезность.
- Давай выпьем, Малфой, - Поттер вливает в себя сразу стакан, и начинает клевать носом. Сириус не только выпивает свой, но и сразу же тянется за следующей порцией. Мы с Северусом больше делаем вид. Блэк тяжело поднимается, подходит ко мне и присаживается на корточки перед моим стулом.
- Драко, ну, а вообще, ты что делаешь в этой жизни? Я о тебе ничего не знаю.
Ни фига себе, изящная перемена темы.
- Я занимаюсь зельями, мистер Блэк. Немного интересуюсь тайными искусствами, насколько это возможно в моей ситуации. До тюрьмы увлекался квиддичем, но так и не пошел в профессионалы. Много читаю по истории и философии. Немного пишу, ничего серьезного, безделушки. Играю на фортепьяно. А вы, сэр?
- Ну, э… Какой ты серьезный молодой человек. Кто только тебя воспитывал?
- Родители и Северус, в основном. Еще на меня большое влияние оказали тетушка Беллатрикс и профессор Синистра в Хогвартсе, помните такую? Так чем же увлекаетесь вы, Сириус?
- Ну, я хорошо летаю на метле и на гиппогрифе.
- Завидую, - вежливо говорю я, - у меня в школе был неприятный инцидент с гиппогрифом, и я с тех пор их побаиваюсь.
- Вот на этом самом гиппогрифе он и летал, - бормочет Поттер.
- Что ты говоришь, Поттер? Мой дядя не станет летать на ворованном гиппогрифе.
Я невзначай прикасаюсь к плечу родственничка, и подливаю ему пойла. И опять чуть-чуть выпускаю вейлу. Тот немедленно кладет мне лапу на колено.
- Ррруки, Блэк, - рычит Северус, ой, блин, на него же тоже действует…. я пользуюсь легилеменцией.
«Северус, я спустил на него вейлу, не мешай».
«Ха. Лучше бы мантикору».
«Извини, мантикоры при себе не носим. Что было, то и спустил».
«Смотри у меня».
«Люблю тебя».
Под это дело Блэк от радости выпивает еще пару порций. Северус транслирует:
«Все, готов. Уходим».
«Готов, или кое-кто просто уже не может выносить моего распутства?»
«КОЕ-КТО сейчас огребет у меня».
Я решительно поднимаюсь, и капризно говорю:
- Северус, может быть, мы…, - опускаюсь на колени около его стула и одаряю его таким недвусмысленным поцелуем, что у Блэка глаза на лоб вылезают. Черта с два бы мне когда-нибудь обломилось сделать что-то в этом роде на публике, если бы не «шпионские» задачи. Но такого шанса я не упущу ни за что. Я тащу Северуса из кухни, глядя на него умоляющим взглядом, но в последний момент спохватываюсь, возвращаюсь, и целомудренно целую дядюшку в щечку.
- Спокойной ночи, Сириус. Как же я рад, что в семье теперь появился старший.
Наверху я падаю на кровать и ржу в свое удовольствие. Северус падает сверху, притискивает меня к кровати всем своим весом, и почти разрывает на мне рубашку.
- Ты, - он задыхается, - ты, распутная чертова вейла. Я тебя сейчас изнасилую и придушу.
Я обхватываю его и руками и ногами.
- Давай, скорее. Я только этого и жду, о, Мерлин, да...
Он бешено целует мои губы, я весь изгибаюсь навстречу, он начинает дразнить соски, у меня вырывается громкий стон, он зажимает мне рот ладонью.
- Нельзя, нельзя. Тихо, мой мальчик, тихо, мой любимый, дай им время.
Он берет себя в руки, и начинает ласкать меня намного медленнее, его язык скользит по моей груди, я начинаю постанывать тихо и сладко, все это продолжается долго, так долго, что когда он наконец расстегивает мои давно ставшие мучительно тесными джинсы и обвивает мой член пальцами, я кончаю почти мгновенно.
- Драаако, - шепчет он, и я тянусь к нему, но он меня останавливает, - Потом. Нам надо отсюда убираться. Сиди здесь, ты не умеешь ходить тихо.
Он вскальзывает за дверь, совершенно бесшумно, и возвращается с двумя палочками.
- Бери эту. Пошли. Старайся потише.
Мы спускаемся вниз, но у самой двери напарываемся на Люпина. Он бредет по коридору нам навстречу, и не выглядит особенно пьяным. Палочка Северуса мгновенно оказывается у горла оборотня.
- Тихо, Люпин. Мы уходим.
Вервольф даже не пытается сопротивляться. Он берет свободную руку Северуса и прижимает к своей груди.
- Удачи тебе, Сев. Все правильно. Иди. Будь счастлив, пожалуйста. Я их придержу, если что.
Северус слегка толкает его в грудь.
- Не забывай про зелье, Ремус, - подхватывает меня и тянет за собой.
Мы выходим на улицу, Северус обнимает меня, и мы аппарируем куда-то прочь, и втискиваемся в первое попавшееся относительно закрытое помещение - маггловскую телефонную будку.
- Как держать изоляцию, помнишь? - шепчет Северус, - Давай. Пять минут.
Я изо всех сил поддерживаю щиты, не позволяющие раньше времени засечь выброс магии, он колдует над каким-то камушком, пять минут тянутся невыносимо.
- Все. Снимай. Обними меня.
Он обхватывает меня сам, прижимается губами к моим губам, и сжимает портключ. Мы, так и не расцепив объятия, падаем между ровными рядами лоз, в обсыпанном росой винограднике, над которым как раз начинает всходить утренняя заря.
- Точность оставляет желать лучшего, - говорит Северус, - но…, - он поднимает голову, и поворачивается к тому месту, где уже начинают проявляться на небе рассветные цвета, - полагаю, Марсель там.
Мы идем по обочине загородного шоссе, и никак не можем перестать касаться друг друга.
- Северус, - спрашиваю я, - а как ты палочки-то у них отобрал?
- А они спали прямо там, на кухне, совершенно бухие и совершенно голые, - отвечает он, - в чрезвычайно недвусмысленной позе. Не могу сказать, что я был удивлен. Я только от души надеюсь, что твои чары развеются не сразу, и, кончая в Поттера, Блэк еще много дней будет выкрикивать твое имя.
- Да ладно. Поттер-то нам что плохого сделал? Я предпочел бы думать, что это Поттер будет кончать в Блэка. Мне даже пофиг, пусть себе выкрикивает его собственное имя, хрен с ним.
- Вариант маловероятный, но думать о нем весьма приятно, - соглашается Северус.
Мы смеемся, и идем в направлении рассвета.

16. Финал.

Встречные крестьяне кланяются, и я хихикаю.
- За падре тебя принимают в мантии.
Северус хмурится.
- Это проблема. Священник не может снять номер на двоих в гостинице с молодым человеком так, чтобы не привлечь к себе внимания. Трансфигурируешь мою одежду?
Я примериваюсь.
- Черные джинсы и такой же свитер сойдут?
- Давай.
Я взмахиваю палочкой, и у меня перехватывает дыхание. Мерлин…
- Что такое? Что-то не так?
- Северус… Ты себя в полный рост без этого дурацкого сюртука давно в зеркале видел?
- Не помню. Драко, в чем дело? Если что-то не так, трансфигурируй заново, мне все равно, что это будет, лишь бы не привлекало внимания.
Я обнимаю его.
- Слушай, по-моему, ты себе не представляешь. Ты тааакой…, - длинные-длинные ноги, стройное и гибкое тело, идеально прямая спина, оливковая кожа, и - мое заклинание чуть разгладило волосы и убрало их назад - резкие черты лица только подчеркивают горящие черные глазищи, - Мерлин, ты просто потрясающий.
- Не говори глупости, Драко.
- Мы не можем аппарировать?
- Не можем. Я не знаю координат. Не хотел привлекать внимания, заказывая книги о Франции, прикинул приблизительно по карте.
Мы идем и идем по дороге, южное солнце уже жарит в полный рост, наконец, доходим до большой деревни. Северус трансфигурирует какие-то листья в местные деньги. Мы заходим в гостиницу, поднимаемся в номер… Я залезаю под душ, и через пару минут дверь ванной открывается. Он. Все еще полностью одетый.
- Закрой глаза, Драко.
Я послушно подчиняюсь. И слышу шуршание одежды, и как он залезает в ванну, и чуткие пальцы скользят по моему телу, и я отвечаю тем же, мои руки все в мыле, я глажу его кожу, губы находят губы, я, кажется, в раю… Меня заворачивают в пушистое полотенце и несут в комнату. И он шепчет:
- Не смотри.
Я снова подчиняюсь, отдаю ему всю инициативу, нежные губы медленно путешествуют по моему телу, от лица к соскам, и от сосков вниз, и забирают, втягивают, всасывают, и я бьюсь, и кричу, и умираю, и с ума схожу в его руках. И только когда он поднимает мои колени, я распахиваю глаза, и тянусь к его лицу, и он снова просит, - «не смотри», - но я не могу оторвать взгляда от его глаз, от его плеч, от шрамов на его груди. Я веду пальцами по каждой отметине, и шепчу, - «люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя…»
И когда все закончено, и он растягивается на постели, и немедленно натягивает простыню до самого подбородка, у меня, наконец, появляется шанс откинуть этот кусок ткани, и начать исследовать все его метки губами. Каждую из них в отдельности. И я шепчу:
- Ты мой любимый, ты такой классный, ты сам не знаешь, как ты прекрасен.
- Ты глупый мальчик, - шепчет он в ответ.
- Я тебя обожаю. Я хочу каждый дюйм твоего тела. Все твои шрамы, все твои родинки, каждую малость.
- Ты еще не все видел.
- Я хочу увидеть больше. Может быть, потом, когда ты будешь готов.
Он молча поворачивается на живот. Мерлин… следы от когтей гиппогрифа на плече - это я помню, сам залечивал. Барахло я тогда был, а не целитель, ужас, что я натворил. И множество ожогов. Круциатус. Еще. Такое впечатление, что куча слабых инсендио. Еще что-то непонятное. Выжженная дорожка от ягодиц вверх почти до середины позвоночника. Я веду там языком.
- Что-нибудь чувствуешь?
- Все чувствую.
- Хорошо. Это Лорд?
- Конкретно это - Лорд. Защиту пытался пробить, думал, что я отвлекусь. Все остальное - аврорат.
- Сев, а… прости, но… это и внутри тоже?
- Нет.
Я спускаюсь ниже, туда, где кончается этот кошмар, дразню языком, прошу раскрыться.
- Любовь моя, ты… все нормально, если ты не хочешь. Ты позволишь мне?
Он ничего не говорит. Просто разводит ноги. Я целую, лижу, дразню, пока он не изгибается мне навстречу, и тогда я шепчу заклинание, и начинаю входить, медленно-медленно, потому что я совсем не уверен, что он даст мне знать, если что-то не так. Он шипит, и резко дергается ко мне.
- Не дразни меня, мальчишка.
- Я люблю тебя, - я только и могу повторять, толкаясь вперед, выходя почти до предела, ловя губами светлые следы ожогов и нежные родинки на его спине, наслаждаясь каждой секундой, и, наконец, кончая, кончая, кончая… Я люблю тебя.
Мы просто лежим рядом, и треплемся обо всем на свете. Никогда бы не подумал, что Северусу могут нравиться разговоры в постели; я и сам полагал, что терпеть их не могу. Но с ним все по-другому. Я поднимаюсь, чтобы принести воды, и, возвращаясь со стаканом, встречаю почти изумленный взгляд, скользящий по моему телу.
- Я все равно не понимаю, почему ты здесь. Ты мог выбрать кого угодно. Никто бы не устоял.
- А ты? Почему я?
Он вздыхает. Он очень серьезен.
- Потому, что мне хочется верить, что мое настоящее «я» - это то, чем я становлюсь, когда ты со мной.
- Оооо… мне бы никогда так не сформулировать. Но, знаешь, наверное и я поэтому же. Я как-то так… в общем, если ты думаешь, что с кем-нибудь другим я такая лапочка, то ты заблуждаешься.
- Даже и не думал. Скажи мне, чем ты хочешь здесь заняться?
- Любовью, - смеюсь я.
- Ты ненасытный поросенок. Я старше тебя в два раза, ты не забыл? Я имею в виду - здесь, во Франции.
- Ну… ты собирался заниматься зельями. Я бы, наверное, просто помогал тебе с этим какое-то время. А потом огляжусь, и пойму, чего бы мне хотелось. Интересно, магическая Сорбонна меня примет под собственным именем?
- Думаю, да. Они тут не в восторге от всего, что творится в магической Британии после войны. А ты никого не убил, - длинные пальцы играют с моими волосами, - Надо найти совятню, и послать несколько писем. Здесь есть знакомые, мне легко будет получить заказы. Посмотрим, какой из тебя ассистент. Подозреваю, что после Лакруа мне тебя переучивать и переучивать.
- Ну, база-то все равно твоя…, - я зеваю.
- Ты совсем спишь, - он притягивает меня поближе, и я кладу голову на его плечо, - отдохни, Драко. У нас был трудный день.
Я ворочаюсь, утыкаюсь губами в его шею, и бормочу:
- Мерлин, неужели же мы сейчас заснем в одной постели?
- И еще много раз. Столько, сколько ты захочешь.
- Значит, всегда…, - я правда очень устал, глаза сами закрываются.
- Если ты захочешь - всегда.
- Обещаешь?
Я блаженствую в кольце его рук, и чувствую себя таким защищенным, как никогда раньше.
- Я не обещаю, мой мальчик. Я просто знаю.
И с этим я отплываю в страну снов. Нам еще многое предстоит узнать. Что мы оба кричим во сне, и что меня в таком случае надо обнять покрепче, а его - наоборот, разбудить, дать воды и оставить в покое. Что у него бывают недельные приступы хандры, когда он невыносим со своим молчанием, прерываемым лишь язвительными нападками на окружающих, а бывают - острые приступы ненависти к себе, когда он нуждается в ласке и восхищении, но агрессивно замыкается, когда пытаешься к нему подступиться. Что я напиваюсь в пять раз чаще, чем он считает приемлемым, и что моя манера аппарировать в этом состоянии прямо в дом кажется ему опасной и глупой. Что моя привычка улыбаться в ответ на взгляды проходящих девушек, выводит его из себя, а его манера ни с того ни с сего резко уводить меня из любого заведения без объяснения причин обижает меня до слез. Что моя вейла выходит из-под контроля, когда он погружается с головой в работу, и слишком долго не замечает меня; и что ему потребуется два года, чтобы понять, что я не делаю это нарочно, а мне пять - чтобы научиться справляться с тварью. Что я не понимаю его страсти к маггловским фильмам ужасов, которые его безмерно веселят. Что он не умеет выбирать подарки, и ненавидит любые сюрпризы, даже самые приятные. Что это все такая полная ерунда... Что мы не можем друг без друга - совсем. Что я и в самом деле не замечаю никого, кроме него. Что однажды весной он принесет мне букетик фиалок, и скажет: «на, держи; что я, хуже Поттера, что ли», - и я, как идиот, чуть не расплачусь. Что я увижу слезы радости в его глазах, когда очнусь в больнице после взрыва, который я устрою в университетской лаборатории, пытаясь усовершенствовать его рецепт зелья невидимости. Что у меня получится, и мы будем сочинять общую статью, ругаясь до рассвета, и навсегда заречемся писать в соавторстве. Ну, навсегда. До следующего раза, когда мне придет в голову проверить идею, родившуюся в домашних спорах. Потому что мы все время читаем одни и те же книги, и можем говорить о них сутками напролет. Что он будет ходить на гонки - я стану гоняться на метлах за команду Сорбонны - и помнить результаты всех заездов, и когда я возьму кубок, он сбежит вниз по ступеням стадиона с наколдованной бутылкой шампанского в руках, и будет, не стесняясь публики, сцеловывать шипучие капли с моих губ и подбородка. Что мы сцепимся насмерть в дискуссии на европейском конгрессе зельеваров, а потом будем утрясать разногласия в гостиничном номере, пропустив и вручение почетного знака французской Академии Зельеварения профессору Снейпу, и большую часть торжественного приема. Что нас это все ужасно развеселит. Что мы вместе. Что мы пара. Что это и есть счастье.