Новые поступления
По страницам: 1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16 
Почитайте фендом
«Doctor Who»
1 фанфик
1351 фанфик
80 фендомов
213 авторов
Партнеры

Я всегда рядом…

Название: Я всегда рядом…
Фендом: Гарри Поттер
Автор: Tigrapolosataya
Pairing: Гарри/Северус
Рейтинг: PG-13
Жанр: angst, romance
Краткое содержание: Беременность любимого человека - это счастье? Или агония длиной в девять месяцев?...
Предупреждение: мужская беременность, групповое изнасилование.
Disclaimer: Всё украдено до нас. Не был, не видел, не привлекался. J.K.Rowling - всё ей.
Размещение: Хотелось бы знать, где оно будет.
От автора: Пожалуйста, народ, очень хочу знать ваше мнение. Ежели кто откликнется, буду весьма признательна.
[ все фанфики этого автора/переводчика ]



…и огромной любви.
Той, которая не выбирает между будущим
и любимым человеком,
потому, что без любимого человека нет будущего.
(Автор - это моё твёрдое убеждение).

В большой тёмной гостиной, освещённой лишь углями в прогоревшем камине, на маленьком диванчике, сжавшись в жалкий дрожащий комок, изо всех сил стискивая маленькую диванную подушечку, рыдал профессор Зельеварения Северус Снейп. Рыдал взахлёб, задыхаясь и давясь слезами. Так, словно снова стал тем забитым, озлобленным и обиженным на весь мир одиннадцатилетним мальчишкой, которого в очередной раз избили только за то, что он не так красив и бесшабашен, как Блэк, не так силён и проворен, как Поттер, не так мягок и дружелюбен, как Люпин - за то, что он отвратительный Сопливиус и этим всё сказано.
Северус очень плохо себя чувствовал. Болело всё - искалеченные руки, старые и новые шрамы, отёкшие ноги, кружилась голова, и очень сильно тошнило.
Он так надеялся, что это только простуда, ну, может быть, упадок сил, или, может быть, он надышался ядовитыми парами во время последнего эксперимента, ну, депрессия…
Но сегодняшним утром Поппи Помфри разбила робкую надежду, что «может, обойдётся»…
Это не было обычным простудным недомоганием.
Он был бы только рад, если это было так. Но…всё было гораздо хуже.
И теперь он рыдал, сжавшись в маленький комочек в уголке дивана. Его бил озноб, сердце колотилось о рёбра, и спазмы сжимали горло. За что ему всё?! Почему!?

***

С тех самых пор, как Поттер с Уизли нашли его на залитом кровью топчане в вонючей сырой пыточной, боль ни на минуту не отпускала изуродованное тело и искалеченную душу.
Он не помнил ни того, как на его распухших и посиневших запястьях перерезали верёвку, ни того, как его быстренько завернули в потрёпанную мантию Уизли, ни того, как Поттер с абсолютно каменным выражением лица левитировал его по тёмным страшным коридорам, боясь взять на руки и сделать ещё больнее…
Он не помнил того, как Поттер и Уизли помогали мадам Помфри смывать с его тела и ног корку из засохшей крови, грязи, и чужой спермы. Не помнил того, как Поттер промывал зияющий кровавой дырой изодранный анус и менял пропитанные бальзамом повязки, а Уизли, старательно пряча глаза, поддерживал на весу размозженные ноги.
Он не видел, как Поттер дневал и ночевал у его постели, прижимая к себе мечущееся от боли тело, меняя повязки, выпаивая с ложечки лекарства и воду, растирая ледяные руки и ноги. Он не видел глаз Поттера - глаз старой больной собаки, выброшенной хозяином на улицу в зимнюю стужу. Не видел слёз, повисших каплями на ресницах-стрелочках.
Не помнил того, как ему сращивали переломы, заживляли ожоги и раны, сглаживали страшные шрамы.
Он не помнил ничего из тех страшных и тяжёлых десяти дней, проведённых в маленькой комнатке при школьном лазарете.
Всё это он узнает гораздо позже - всё это ему расскажут молодые Уизли.
Он помнил другое…
Помнил, как хрипел и бился под прицелом двух десятков палочек, и:
- Круцио! Круцио! Круцио! КруциоКруциоКруцио…
Но это оказалось неинтересно - Снейп, слишком высоко ценящий свой разум, просто терял сознание на второй-третьей минуте пытки.
И тогда…
Помнил, как его били ногами, а он, скорчившись на полу, только прикрывал руками голову и коленями живот. Помнил, как ломали руки, как подпаливали горящими кончиками палочек волосы на груди и в промежности. Помнил, как Макнейр взял в руки кнут… Помнил, как валялся в куче гнилой соломы, не в силах шевельнуться и дотянуться до щербатой чашки с мутной грязной водой. Помнил, как волокли, подхватив под мышки, по бесконечным тёмным коридором, чтобы снова швырнуть в круг кровожадных похотливых тварей. Помнил, как содрали оставшиеся от одежды лохмотья, как перегнули через лавку, как насиловали сначала по очереди, а потом по двое - с двух сторон. Помнил всех до единого, кто пинками раздвигал ему ноги, кто врывался внутрь, раздирая в кровавые лохмотья внутренности, кто драл намотанные на кулак волосы, всаживая надроченный член ему в глотку, кто наступал кованым сапогом на спину, заставляя выгибаться, как шлюха… Помнил, как текли, мешаясь, по ногам его кровь и чужая сперма, помнил, как давился спермой и кровью, помнил свои слёзы беспомощности, свой полузадушенный стон… Он помнил каждую страшную минуту, всех своих палачей, помнил всю эту чудовищную неделю.
Как бы он хотел всё забыть…
И он забывал - в кабинете, в Большом Зале, в аудитории. Пока был среди большой бурлящей толпы студентов и преподавателей Хогвартса.
Но по ночам он оставался один и во сне ужас оживал, и тогда Северус снова кричал от боли, страха и унижения. Он снова и снова переживал всё с ним произошедшее. Снова и снова чувствовал, как в него врывается Макнейр, как Малсибер стискивает его яички в кулаке, как Петтигрю использует заклятье, чтобы он не мог укусить своих мучителей, как Малфой хохочет, когда Крэбб и Гойл, пыхтя, насилуют его с двух сторон…
Но, как бы он не старался, он не мог вспомнить того, кто проклял его и того, кто насиловал его после. Всё, что осталось в памяти от того ужаса - гул голосов и чётко произносимые слова проклятья, а ещё ужасная боль, рвущая его пополам и огненная вспышка перед глазами и полный рот крови…
Он запомнил только ужас происходящего, всеобщую ненависть к предателю и всепоглощающую боль истерзанного, разрываемого и раздираемого тела.

***
А теперь… Северус вернулся в свои комнаты, тяжело опустился на маленький диванчик в гостиной и вдруг… разрыдался.
Стоило всколыхнуть тёмную воду страшных воспоминаний, и в один момент взрослый умный и сильный человек превратился в сломанную куклу.
«Почему?! Ну, почему?! Мерлин, за что? В чём я провинился?»

***

А Поппи Помфри сейчас сидела в своём кабинете и мучительно придумывала выход из создавшегося положения. Нет, решительно, ей сейчас нужен совет директора. Чёрт, а ведь она не может обратиться к директору - Снейп взял с неё нерушимую клятву, что Альбус ничего не узнает. Тут же вспомнилось шипение Мастера Зелий: «У Альбуса что - мало дел, кроме как успокаивать своего истерящего профессора?». Снейп ей, конечно, дал слово, что сам найдёт выход из положения, но…
Она твёрдо знала, что Северус в беде, что ему нужна срочная помощь и чем скорее он её получит, тем больше шансов на… благоприятное разрешение всей этой неприглядной истории.
Ещё немного повздыхав, она решительно оделась и пошла в Хогсмит. И пусть не было твёрдой уверенности в том, что принятое решение правильное, но она точно знала, к кому можно обратиться за помощью.
Через час она уже сидела в кафе на Диагон-аллее и высматривала своего визави.
А ещё через несколько минут посетители кафе вздрогнули от дикого выкрика:
- Чтооо?! - Поттер подскочил, как ужаленный.
Поппи мягко усадила своего бывшего студента назад за столик:
- Тише, Гарри… Ты ведь не хочешь, чтобы все знали о затруднительном положении, в котором оказался Северус? - Поттер помотал головой, - Ну, так и веди себя потише…
- Мадам Помфри, а… это точно, что… ну… - Молодой человек покраснел и опустил голову, не решаясь посмотреть в глаза медичке.
- Да, Гарри, к моему большому сожалению, это точно. - Поппи нахмурилась, - Вот и представь, если ты в таком ужасе, то, как сейчас себя чувствует Северус. Ему очень нужны помощь и поддержка.
- А Альбус?
- Я не могу обратиться к Альбусу, - видя непонимание в ярких зелёных глазах, вздохнула, - Северус взял с меня нерушимую клятву, что Альбус ни о чём не узнает…
- Да, а больше Северус никому не нужен… - Гарри скривился от горечи собственных слов.
- Да, - эхом откликнулась Поппи, - никому…
Потом смутилась и скороговоркой закончила:
- Но я видела, как ты его выхаживал. Ты был заботлив, аккуратен, старался не делать больно… Вот я и подумала, что ты, может быть, согласишься. Ненадолго… - Она горько улыбнулась, - К сожалению, ненадолго…
- Послушайте, Поппи, а если… - в глазах Гарри зажглись колючие искорки.
- Нет.
- Но если…
Помфри снова тяжело вздохнула:
- Пойми, Гарри, это невозможно. Если бы я могла чем-то помочь Северусу, неужели ты думаешь, что я бы ему не помогла?
Гарри прикрыл глаза: «Вот он шанс. Возможность быть рядом, изо дня в день помогать, поддерживать, успокаивать… Даже, если он не воспримет меня в качестве…».
В каком качестве Снейп его должен воспринимать он не успел додумать, прохладные пальцы медички коснулись его руки, возвращая в реальность:
- Гарри…
Поттер тряхнул головой и кивнул:
- Поппи, я согласен. Вот только… я уже не студент. Как мне попасть в Хогвартс?
Медичка облегчённо вздохнула - кажется, всё будет не так уж и плохо. И улыбнулась:
- Ну, с этим у тебя и совсем проблем не будет. Я помогу

***

В который уже раз Северус проснулся посреди ночи от собственного крика. И едва успел вскочить с постели, как его тут же скрутила рвота.
Никто не видел, как его выворачивало прямо на ковёр спальни, как он обессилено рухнул на пол, едва сделав шаг, как он лежал, хватая широко раскрытым ртом воздух, не будучи в силах подняться.
Никто не видел слёз, текущих из крепко зажмуренных глаз, не слышал глухих рыданий, эхом отдающихся от древних стен Подземелий. «Как же горько и больно… Почему меня не убили? Зачем я выжил?… Зачем?..».
Лишь к утру совершенно обессиленный зельевар сумел встать с ледяного пола, убрать вонючую лужу с ковра и пойти в ванную.
Последним, что он запомнил, перед тем, как потерять сознание, - это совершенно безумные больные глаза в зеркале.

***

Поттер аккуратно выпал из камина, стряхнул с себя пепел и позвал:
- Профессор Снейп? - Поскольку ответа не последовало, Гарри решил осмотреться - всё же ему придётся здесь жить ближайшие полгода.
Кабинет несколько мрачноват, но, учитывая характер хозяина… Да и по личным воспоминаниям Гарри он был таким… словно древние камни вот-вот обрушатся на голову несчастного, посмевшего посягнуть на личные покои Мастера Зелий.
Гостиная неожиданно оказалась уютной и тёплой - тяжёлая резная мебель, обитая гобеленом, небольшой бар, низенький столик с незаконченной шахматной партией, тяжёлые вишнёвые портьеры, большой пушистый ковёр, книги… Из гостиной вели две двери - «Скорее всего там спальня и лаборатория».
Так оно и оказалось - за большой тёмной дверью действительно была спальня. Небольшая и очень уютная, тёплая.
В спальне тоже темно, большая смятая кровать, скомканное одеяло сброшено на пол, почему-то кажется, что хозяин вот-вот вернётся. Но в ней стоит характерный кислый запах - запах беды и боли.
Поттер оглядел спальню, увидел, что в ванной комнате горит свет. У него все похолодело внутри. Сунулся в ванную и… почувствовал, как ноги стали ватными.
Снейп лежал на ледяном кафельном полу, неловко подвернув под себя правую ногу, а вокруг его головы медленно густело пятно крови.

***

С совершенно безумным видом Поттер нёсся по гулким коридорам Хогвортса, крепко прижимая к груди драгоценную ношу. Снейп уткнулся пылающим лбом в плечо Гарри, и даже сквозь одежду чувствовалось, какой зельевар горячий.
Увидев под потолком коридора Пивза , Поттер рявкнул:
- Скажешь директору, что мне нужна помощь. Я буду у мадам Помфри. - Поглядев на совершенно обалдевшего от такого хамства полтергейста, снова рявкнул, - Бегом!
Пивз не стал дожидаться нового окрика и помчался в сторону кабинета директора.
А Гарри влетел в лечебное крыло и громко позвал:
- Поппи! Пожалуйста, Северусу совсем плохо.
Поппи захлопотала вокруг Снейпа.
- Гарри уложи его в кровать, накрой тёплым одеялом, потом принеси ещё одно, возьми с любой кровати. Мерлин! Да он же горит! Только пневмонии ему сейчас и не хватало!
Гарри держал тяжёлую голову, пока Поппи перевязывала разбитый затылок, растирал ледяные ноги, менял холодные компрессы на горящем лбу.
И поэтому совсем не заметил, с каким вниманием за ним наблюдает Дамблдор.
Дамблдор дождался, когда Поппи перестанет суетиться, и лишь после этого кашлянул, привлекая внимание:
- Э… Кхм… Гарри, Поппи, в чём дело?
Поппи гневно посмотрела на Гарри, но тот с непроницаемым видом пожал плечами «он тут не при чём». Поппи вздохнула и попросила всех выйти
- Северусу требуется тишина… Да и поговорить удобнее будет у меня в кабинете…

***

После того, как все сели, а домовики принесли чаю с пирожными, Гарри вымученно улыбнулся и начал:
- Поппи я буду рассказывать, а вы меня поправите, если я что-то пропущу.
Поппи кивнула, не сводя испуганных глаз с Гарри.
Поттер устало потёр виски и начал свой рассказ:
- Итак, профессор Дамблдор, вы помните, как в конце мая, полтора месяца назад…
- То есть двадцать третьего мая? - уточнил директор.
Гарри кивнул:
- Именно… - И продолжил, - Тогда я, под присмотром Сев… профессора Снейпа, отправился на Диагон-аллею. На нас было совершено нападение… Я думал, что мы будем защищаться, но… профессор сунул мне в руки порт-ключ и отправил меня в свой кабинет, а сам… Он не вернулся… Помните, как мы ждали его, ждали целую неделю… Как Хмури выставил Шеклбота у границы аппарации, на тот случай, если вдруг Сев… профессор Снейп будет ранен и не сможет сам идти. Помните?
А потом Ремус случайно подслушал разговор на Дрянн-аллее, и ему удалось незамеченным проследить за Людо Бэгменом и найти…, где… держали Сев… профессора Снейпа и…, - голос Поттера задрожал от боли, - и… увидеть, что с ним делали…
А потом был бой! И мы отправили этих тварей вместе с их господином в преисподнюю. А потом… - Голос Гарри опустился до шёпота, он прикрыл глаза, стараясь скрыть слёзы, - Рон нашёл Северуса… Он был… они его…
- Он был ранен - Директор решил помочь.
- Да… - эхом откликнулся Гарри.
- И ты выхаживал его, Гарри, - подтолкнула Поппи.
- Да! Я выхаживал его, а никому вокруг не было до него никакого дела. Всё… только презрительно кривились - после всего. Только Рон… и Мадам Помфри… Даже Ремус морщился, потому что видел, что с ним делали. А я… выхаживал его, потому что… я люблю его. - Гарри опустил голову, и, больше не сдерживаясь, заплакал. - А теперь ему так больно… и я… не могу ничем помочь…
Тяжёлая горячая ладонь опустилась на плечо юноши:
- Гарри… я знаю это, но в чём …
- А теперь Северус… у Северуса… - Гарри сжал зубы и поднял глаза на директора, - будет ребёнок. Вообразите себе - он носит ребёнка одного из своих насильников! И … этот ребёнок убивает его!
Директор ошарашено переводил глаза с Гарри на Поппи:
- Это…
- Правда. - Быстро вставила Поппи.
- Вот именно! Вы не хуже меня знаете, что такое магическая беременность. Вы знаете, что дитя, рождённое в большой любви - Поттер неприятно усмехнулся, - делает своих родителей сильнее, они становятся более могущественны. А ребёнок Северуса… он… убивает своего отца. Северус… ему очень больно… - Слёзы снова заструились по щекам юноши.
Директор сердито глянул на Поппи:
- И почему это я об этом узнаю последним?
Поппи суетливо переставляла пузырьки на своём столе, не решаясь поднять голову.
Поттер пришёл ей на выручку:
- Она бы и не смогла вам ничего рассказать - Северус взял с неё Нерушимую клятву, считает, что сам со всем справиться. Как всегда. Сам. В одиночку. Один на один со своей болью…
Директор пристально смотрел на медичку:
- Это правда?
- Да.
Директор вздохнул, вынул коробочку с леденцами:
- Поппи я хочу знать под… медицинские подробности. - Увидев, как дернулась медичка и потёрла запястье, на котором замерцала магическая нить, он ободряюще улыбнулся, - Думаю, что ты можешь просто рассказать о магической беременности, без перехода на личности.
Поппи прикрыла глаза и начала рассказывать:
- Как известно, среди магов, как и среди магглов, встречаются однополые пары… И когда двое любят друг друга, то есть возможность того, что один из них станет «матерью». Вот только эти двое должны действительно сильно любить друг друга. Тогда эта беременность делает родителей сильнее, светлее, красивее. И дитя их тоже впоследствии бывает весьма могущественным волшебником. Но… бывает и так, что… Тёмный маг может проклясть человека, а потом… надругаться над ним… - Она снова опустила глаза в пол, Гарри судорожно выдохнул, - и тогда… Тогда беременность становиться способом убийства. Жестоким, изощрённым, медленным и мучительным. Плод душит свою «мать», высасывает из неё все силы, из волшебника уходит магия, утекает сама жизнь. Эти девять месяцев становятся агонией, тем более мучительной, когда человек остаётся один на один со своей бедой. А, как правило, именно так и происходит, общество отворачивается от мага, не сумевшего защититься от надругательства.
- Я не отвернусь. - Гарри сидел с закрытыми глазами, вцепившись побелевшими от напряжения пальцами в подлокотники кресла. - Я не отвернусь.
- Но, Гарри… - Директор попробовал привести юношу в чувство. - Ты ещё очень молод… у тебя вся жизнь ещё впереди…
- Нет, Альбус, не отвернусь. - Мальчишка упрямо мотнул головой. - Поппи, пожалуйста, что будет дальше…
Поппи собралась с силами и посмотрела в полные душевной муки глаза:
- Дальше… «Дальше» просто нет - в тот момент, когда рождается ребёнок, умирает «мать». Первый вздох ребёнка становиться последним вздохом выносившего его человека.
- А ребёнок?
- Ну, как правило, и ребёнок тоже гибнет - никому нет дела до бастарда, тем более, проклятого и убившего своего отца. Иногда… очень редко, ребёнок попадает в приют. - Поппи уткнулась взглядом в пол, - Но… иногда, его берут на воспитание. Это совсем редко происходит… Эти дети никому не нужны…
В кабинете повисло тяжёлое молчание.
Директор не выдержал первым:
- Поппи, а если…
- От плода невозможно избавиться, не убив при этом «мать». Любая попытка навредить будущему ребёнку, будет очень дорого стоить, тому, кто его носит. И, Альбус, - видя, что директор собрался спорить, медичка решительно тряхнула головой, - я ничего не буду делать, чтобы избавиться от ребёнка. Я не могу убить Северуса. Просто не смогу.
- А снять проклятие…?
- А снять проклятие может только тот, кто его наложил. Вы знаете, что произошло. Вспомните, как трясло Люпина, когда он рассказывал о том, что вытворяли с телом Северуса. Сколько их было тогда - десять? двадцать? больше? Кто именно из них наложил проклятие, и кто потом насиловал Северуса? Мы не знаем этого и теперь, боюсь, что уже и не узнаем. Мы не можем спасти Северуса, но мы можем сделать так, чтобы эти оставшиеся восемь месяцев не превратились для него в ад.
- Значит…
- Значит, ему нужны забота, поддержка, ласка. Он должен чувствовать, что кому-то нужен, что кто-то согласен делить с ним… этот ужас. Его нельзя оставлять ни на минуту без присмотра. Иначе то, что случилось сегодняшней ночью, очень скоро повториться.
- Больше не повториться. Клянусь. - Гарри порывисто встал и начал метаться по кабинету, сшибая углы и не замечая этого. - Я не позволю остаться ему одному с его бедой. Я буду рядом.
Дамблдор улыбнулся в бороду, но потом всё же внимательно посмотрел на своего бывшего студента:
- Гарри, а если ты передумаешь? - Гарри вскинулся, было, но смолк под тяжёлым взглядом голубых глаз. - Характер у Северуса не сахар, тебе будет очень нелегко. И если ты передумаешь, то… я не позволю тебе! Он не запасной вариант, он не игрушка, и в таком состоянии ему будет недостаточно лишь части твоего внимания. Да, он выглядит бесстрастным и холодным, но ты только представь, как ему сейчас плохо и больно! Представь, что с ним будет, если ты…
- К чёрту! - Гарри взорвался от злости. - Я не передумаю. Я не позволю Северусу умереть. Пережить такое и умереть. И я не отступлюсь. Даже не надейтесь. И если вы не позволите мне ему помочь, то я… заберу его отсюда. Деньги у меня есть. Я пойду к Гермионе. Уж она-то сможет ему помочь, найдёт способ.
Гарри колотило и старый многомудрый директор не нашёл, что ответить на эту сумбурную отповедь.
А Гарри… Гарри было не по себе от выбора, который он сделал - возможно, первого решительного выбора в своей жизни.

***
Северус очнулся оттого, что кто-то гладил его по голове. Мягко, неторопливо, легко скользя по спутанным волосам. Он попробовал повернуть голову, посмотреть, чья это рука так ласкова с ним, но… из уголка рта к подбородку потянулась ниточка крови пополам с желчью.
Гарри едва успел приподнять Снейпа и наклонить над тазом, как началась рвота.
- Мадам Помфри! Скорее!
Поппи влетела в комнатку с большим пузырьком в руках. Накапала в стакан с водой тёмно-зелёной дряни, пахнущей мятой, дала выпить. Северусу стало легче, он смог, наконец, отдышаться и откашляться.
Пока Поппи убирала остатки рвотной массы, Поттер протирал лицо и грудь зельевара тёплым влажным полотенцем.
Северус поймал его за руку, огромные, мутные от боли и слабости, глаза глядели, казалось, в самую душу:
- Поттер, зачем? - Он хотел знать, зачем Золотому Мальчику возиться с уродом Снейпом.
- Долг крови. - Гарри скривился от такой лжи, но иначе было нельзя. - Вы спасли меня. И не один раз. Я должен. Я хочу вернуть этот долг.
Поттер прекрасно отдавал себе отчёт в том, что просто помощь Снейп не примет. Ни под каким предлогом. А уж надеяться на то, что он примет любовь Гарри…
А так… «долг» - это просто и понятно.
Но сердце… Сердце Гарри молит: «Пожалуйста, пойми».
И, кажется, Снейп понимает - его лицо искажается от боли, и эта гримаса заставляет сердце сжаться и пропустить несколько ударов.
- Я никогда не причиню тебе боль... никогда… Северус… Я помогу. - Поттер гладит тонкие изуродованные руки. - Я буду рядом…
Снейп опускает ресницы:
- Спасибо… - из уголков глаз скатываются большие тяжёлые капли.
И становиться понятно, что он не верит.
Но почему он должен верить Гарри? После всего… После того, что с ним сделали…
«Невозможно. Просто... так не бывает».

***

Девятая неделя.
- Воды. - Сухие горячие губы кривятся от боли. - Поттер, дай мне воды… - Тон приказной, но Гарри не покупается на эту уловку.
Пить Северусу нельзя - ему только что дали укрепляющее зелье и Поппи не хочет спровоцировать очередную волну рвоты, она надеется, что на этот раз зелье хоть немного усвоится совершенно истощённым организмом. Всё, что сейчас можно сделать - это смочить сухие губы мятно-хвойным отваром. А часа через два, если лекарство всё же подействует, можно будет дать немного чуть подсолёной воды или даже жиденького овсяного киселя.
После двух с половиной недель непрекращающейся рвоты от высокого хорошо сложенного мужчины осталась бледная тень. Он ослаб настолько, что даже сидит с большим трудом, Поттеру приходится помогать ему во всём.
Снейп всё отлично понимает, но ему так плохо, язык такой сухой, а во рту такой отвратительный привкус, что уже всё равно. И тогда зельевар сначала пытается командовать, потом просит, потом почти умоляет.
Но Поттер непреклонен и Мастер Зелий начинает шипеть на бывшего ученика.
Гарри пропускает все выпады в свой адрес мимо ушей. Он прекрасно знает, как сейчас плохо зельевару, а потому просто молча берёт маленькую серебряную ложечку и по капельке выпаивает ненавистное пойло, вытирает испарину с горящего лба, гладит истончившиеся руки.
Снейп продолжает шипеть и браниться, но ему уже легче и, в конце концов, он обессилено прикрывает мутные от боли глаза. Слабость наваливается тяжёлым кулем, придавливая к кровати, сминая мысли. Хочется спать.
Завернув зельедела в одеяло, Гарри осторожно находит в полутьме тонкие ледяные пальцы. Снейп вздрагивает во сне, как будто хочет отодвинуться, но на это ему уже не хватает сил, и он позволяет Гарри переплести пальцы со своими.
Ещё через час и Поттер засыпает, так и не выпустив тонких пальцев из своей руки.

***

Он кричал во сне. Страшно. Дико. Захлёбываясь болью и ужасом.
Но стоило Гарри обнять костлявые плечи, прижать к себе вздрагивающее от глухих рыданий тело, как Северус успокаивался, сведённое судорогой боли лицо разглаживалось, и отяжелевшие веки снова сами собой опускались.
Тогда Гарри осторожно опускал тяжёлую умную голову на подушку, тщательно укутывал истончённое болью тело в большое мягкое одеяло и подолгу сидел, поглаживая спину, голову, исхудавшее лицо…
Поттер, измотанный бесконечными ночными бдениями, ежеминутной боязнью навредить или не успеть помочь, засыпал, всё так же машинально поглаживая по-птичьи худенькие плечи. Спал и вздрагивал от малейшего сонного движения Северуса.
До следующего кошмара.

***

31 июля.
Совы всё прибывали и прибывали, гора подарков становилась всё выше и выше.
Но Поттеру было не до дня рождения, подарков и поздравлений - ранним утром у Северуса открылась рана в боку, неровные края большого багрового шрама разошлись. Эйвери умело пользовался большим охотничьим ножом - рана была глубокой и болезненной, заживала дольше всех остальных.
И теперь хватило нескольких минут, чтобы залить кровью всю постель. Северус попытался закрыть рану скомканным полотенцем, но, коснувшись раны, вскрикнул от боли и потерял сознание.
Гарри, плохо соображая спросонок, влетел в комнату:
- Северус, что? - и осёкся, увидев в полумраке большое тёмное пятно, медленно расползающееся на простынях. - Мееееерлин!
Вызванная через камин Поппи Помфри потребовала свет, горячую воду и крепкий очень сладкий горячий чай для Снейпа.
А потом Гарри пришлось всем своим весом лечь на бьющееся от боли тело и ловить мешающие руки Северуса.
Потом, когда была остановлена кровь, промыта рана и сделана перевязка, в зельевара были влиты обезболивающее, кровоостанавливающее, крововосстанавливающее и снотворное, Поттер и Помфри сидели на кухне и пили чай.
- Поппи, но ведь это был просто шрам. Страшный и некрасивый, но шрам. Почему открылась рана? Что-то не так? Я что-то неправильно делаю?
- Нет, Гарри, ты всё делаешь правильно, но пойми… Он побывал в руках у очень сильных чёрных магов, - Поппи глотнула остывшего чаю и поморщилась, - а они, как правило, помимо того, что наносят рану, ещё и проклятия накладывают. И ты знаешь, что эти раны самые страшные и трудноизлечимые.
- Зачем, ведь человеку и так больно?
Поппи горько усмехнулась и прикрыла глаза:
- Видимо, с их точки зрения, этого недостаточно. - Она устало потянулась. - Ладно, хотя уже светает, я всё же хотела бы ещё немного поспать. Спокойной ночи, Гарри. - И шагнула в камин.
- Спокойной… Спасибо!
Гарри осторожно заглянул в сумрак спальни Северуса, подошёл к кровати, поправил сбившееся одеяло. Посмотрел на посеревшее лицо и искусанные губы, потом, поразмыслив секунду, тоже скользнул под одеяло.
Северус тут же прижался к широкой груди Гарри, и его тонкая полупрозрачная рука обвила талию юноши, сонно зашептал: «Мне холодно».
Он покрыт липким ледяным потом, волосы влажны от испарины. М-да, крови он потерял много.
Северус сначала сжатый, как пружина, в тёплом кольце рук Гарри расслабляется - худой, измученный, обессиливший. Во сне он пытается прижаться к Гарри еще крепче, и в этом есть что-то такое…, что бьет прямо в сердце и заставляет закипать слёзы на глазах.
И Гарри клянётся себе: «Он никогда не будет со мной, но я сделаю все, чтобы защитить его, помочь… И я не оставлю его дитя, сумею его воспитать…».

***

Как обычно, мозги ему вправила Гермиона. Она тогда подняла глаза на беснующегося от бессилия Гарри, и сказала ледяным голосом:
- Прекрати проклинать этого ребёнка. Тем более, что он ещё даже не родился. Неужели же ты не понимаешь, что этим делаешь профессору Снейпу только больнее - ведь это он его носит, и, если этот ребёнок так ненавистен всем, то значит, его жертва напрасна. Всё напрасно - его боль, ужас, отвращение к собственному телу. Ты не понял этого до сих пор? Ведь если бы он хотел избавиться от него, он бы уже это давно сделал. Он же зельевар - только глоток и всё кончено.
Гарри упрямо набычился:
- Он не может избавиться от него - он сам тогда погибнет.
Гермиона отложила перо и посмотрела на друга, как на умственно отсталого:
- Гарри, неужели же ты не понимаешь, что он это прекрасно знает, или ты забыл, что он один из самых сильных магов нашего времени? Но он… его оставил и, значит, он намерен его выносить.
- Но…
- Да, Гарри, он выносит его. Несмотря на боль, на то, что все отвернулись от него, и он остался без поддержки. И - да, он прекрасно понимает, что ему предстоит, и чего это ему будет стоить.
- Но я…
- Вот именно, ты. Ты взялся помочь - вот и помогай. Профессор…
- Он уже давно не твой профессор. - Гарри всё ещё не может принять доводов Гермионы.
- Это не мешает мне уважать его. - Гермиону не так-то легко сбить с намеченного пути. - Так вот, Снейп должен быть совершенно уверен, что его жертва, все его муки, не напрасны, что его ребёнок не окажется лишним в этой жизни, что его не сдадут в приют сразу же после рождения.
До Гарри, кажется, только что начал доходить весь трагизм ситуации, в глазах заблестели слёзы. Гермиона внимательно посмотрела на него и кивнула:
- Вот именно. Надеюсь, ты всё понял.
- Да, Герм, спасибо.

***

- Поттер, я… мне нужно… - Чёрные глаза внимательно изучают потолок, боясь встретиться взглядом с Гарри, и увидеть в них отвращение.
Гарри заспанный, с вороньим гнездом на голове, кивает:
- Минуту, профессор. Я сейчас.
Северус отворачивается к стенке и ждёт. Ему стыдно за свою немощь, горько от мысли о том, что его нужда вызывает отвращение здорового человека.
А Гарри неожиданно становится плохо - что-то болезненно сжимается внутри, в носу щиплет от подступивших слёз. Ему видны последствия ночи - Северус обессиленный, измученный, сонный. И он ждёт помощи.
«Он ждёт помощи, чёртов гриффиндорский придурок! Шевелись!»
Окрик собственного “Я” подействовал. Снейп уже привычно обхватил шею, когда Гарри взял его на руки и понёс в ванную.
Пока Снейп сидит на унитазе, Гарри поддерживает его за плечи. Потом аккуратно усаживает на табуретку у раковины и помогает умыться, умывается сам.
Поттеру видно, чего стоит зельевару каждое движение. Видны дрожащие пальцы и сжатые в ниточку губы. Видно, как он бережёт правую руку, как морщится - очевидно, рана начала стягиваться и это вызывает крайне неприятные ощущения.
Гарри снова пробует взять Снейпа на руки, но тот неожиданно против:
- Я хочу сам.
Гарри пытается протестовать:
- Но профессор…
- Поттер, - и в этом обращении столько яда, что можно отравить половину человечества, - просто позвольте мне опереться на вашу руку.
Юноша сдается, и его рука обнимает зельевара за талию, поддерживая, пока они идут в спальню.
Снейп снова горячий, а руки ледяные, виски мокрые от испарины. Это странно - как могут его руки быть такими холодными, а его тело - таким горячим? Не приведи Мерлин, снова начнётся жар.
Начинается обычная утренняя рутина - снять разорванную ночную рубашку (не забыть бы заштопать и отдать в стирку), надеть белоснежную рубашку, брюки (чёрт! скоро уже придётся покупать новые вещи - Поппи говорила, что одежда ни в коем случае не должна давить на живот), большой бархатный халат, тёплые вязаные носки (Молли обещала связать ещё две пары побольше - щиколотки у Северуса по утрам очень сильно отекают), мягкие домашние туфли. Расчесать, повязать галстук, поправить.
Потом усадить в кресло у камина, помочь устроиться поудобнее, укутать ноги большом колючим пледом из верблюжьей шерсти, вручить чашку кофе, придвинуть столик со стопкой книг, пергаментом, чернилами и перьями - Северус работал каждый день ни смотря, ни на что. Вроде всё.
Можно заняться собой и завтраком.
За завтраком становиться видно, что температура снова поднялась. Тонкие руки немного неуклюжи. Но это единственное, что выдаёт огромную боль и усталость.
А к обеду начинают слетаться совы с подарками и поздравлениями.
Гарри радуeтся, как маленький, стараясь тут же посмотреть каждый подарок, угощает сов печеньем, читает послания друзей.
И не сразу замечает, как бледнеет профессор, как сереют бескровные губы, как он пытается встать. Только увидев, как Снейп начал заваливаться в кресле, Поттер понимает, насколько Северусу плохо.
И Гарри становиться не до подарков и поздравлений.
Он лезет головой в камин:
- Поппи, пожалуйста, у него снова жар…
Ещё через два часа Снейп с огромным усилием произносит:
- Мне жаль, Поттер, что я испортил ваш День Рождения. Вам вовсе не обязательно оставаться со мной.
Гарри вздрагивает, как от удара. Он отрывает глаза от тонкой жилки, пульсирующей на виске, опускает голову.
И поэтому не видит глаз Снейпа - больных, усталых, страдающих глаз обреченного.
«Уйди же, несносный мальчишка! Не смей меня жалеть! Я не имею права на твою жалость. Не смей портить себе жизнь!» Северусу очень хочется закричать, оскорбить, побольнее обидеть, сделать так, чтобы этот нахальный щенок сбежал и оставил его одного.
Но нахальный юнец упрямо мотает головой и вместо того, чтобы сбежать, одевает на Северуса самую дорогую мантию с серебряными пряжками, а потом несёт его в гостиную. Придвигает кресло к чайному столику, накрывает его скатертью, готовит чай, достаёт вазочки с печеньем и конфетами.
А потом из камина вываливаются Уизли и Грейнджер с большим именинным тортом с восемнадцатью свечками.
И впервые за много лет Северусу кажется, что он в кругу самых близких людей. Выясняется, что Грейнджер вовсе не упёртая заучка, а очень умная и эрудированная молодая ведьма, с которой приятно обсудить проблемы мироздания. А Уизли вовсе не тупой долговязый дылда, а очень застенчивый и внимательный собеседник. Три часа в их компании пролетели совершенно незаметно.
И он совершенно не возмущается, когда, проводив гостей, Гарри несёт его на руках в ванную и ставит под душ. Потом заворачивает в большое махровое полотенце и несёт в спальню.
Уже проваливаясь в сон, Северус вдруг притянет Гарри к себе и откинет край одеяла.
Снейп уже давно уснёт, а Гарри всё ещё будет лежать, обнимая любимого человека и счастливо улыбаясь в темноте:
«Это самый лучший День Рождения в моей жизни!».

***

Ещё через неделю стало совершенно ясно - несмотря на всю заботу и внимание, лучше Мастеру Зелий не становиться.
Да, Поппи, с помощью Гарри, удалось остановить гормональную бурю, заставить организм Снейпа прекратить пожирать самоё себя, им удалось остановить рвоту, научить зельевара браться за ложку без боязни, даже поставить на ноги.
Да, он стоял на подгибающихся от слабости ногах, цепляясь за стены и мебель, он даже мог немного ходить самостоятельно. Но…
Стоило Гарри отлучиться на четверть часа, как зельевар снова упал, очень сильно разбив лицо. Хорошо, что хоть нос остался целым.
Гарри был в отчаянии.
И тогда Поппи взяла дело в свои руки.
Она непререкаемым тоном заявила Альбусу, чтобы, пока есть время, он искал другого зельвара к новому учебному году.
Директор улыбнулся в бороду и кивнул в знак согласия.
Потом нашла на окраине Хогсмита маленький деревянный коттедж с сильно запущенным садом. Убедилась, что в домике есть всё, что может потребоваться больному, что он тёплый и светлый, что камин подключён к каминной сети (а вдруг, Северусу потребуется безотлагательная помощь?), что домик достаточно далеко от всех местных маршрутов гуляк и влюблённых (нечего любопытных привечать!). После чего договорилась с хозяином коттеджа об аренде.
Вот тут-то и случился конфуз: Гарри, конечно, домик понравиться, но согласиться ли он?
Поппи напрасно нервничала. Поттер немедленно просиял, узнав о домике.
А уже следующим утром были подписаны все бумаги, внесена плата за полгода вперёд…
Но когда он протягивал мешочек с галлеонами старому волшебнику, Гарри вдруг стало плохо: «За полгода вперёд… Полгода… Только полгода… и всё…».
И Добби отправился приводить коттедж в порядок, с тем, чтобы можно было перевезти Северуса как можно скорее.

***

Одиннадцатая неделя.
В последний раз Поттер окинул маленькую комнатку взглядом и взял тепло одетого, и, для верности, завёрнутого ещё в большой клетчатый плед, Снейпа на руки. Он просто не смог воспользоваться «Мобиликорпус», глядя в тоскливые чёрные глаза.
В которых дрожали не пролитые слёзы.
Шагнул в камин и чётко произнёс: «Дом Гарри Поттера и Северуса Снейпа».
И получил лучистый, полный благодарности, взгляд.
Взгляд нежеланного, нелюбимого, некрасивого и нескладного ребенка, который решает еще раз поверить в сказку со счастливым концом.
«Только не будет у этой сказки счастливого конца» думает Северус, стараясь сильнее прижаться к такому надёжному плечу самого своего несносного студента.

***

Пятнадцатая неделя.
Запыхавшийся и раскрасневшийся Поттер влетел в гостиную и застыл на месте - Северус лежал лицом вниз у подножья лестницы, ведущей на второй этаж.
- Добби!
Сморщенный домовик возник в мгновение ока:
- Гарри Поттер, сэр! Вы вернулись!
Но Гарри было не до радостно улыбавшегося эльфа, он перевернул Снейпа на спину и облегчённо вздохнул - зельевар был без сознания, но, несомненно, жив.
Отнёс безвольное тело в кровать, привёл в чувство, попробовал расспросить о том, что произошло.
Но Снейп отвернулся к стене и каменно молчал.
Пришлось спуститься на кухню.
- Добби, что произошло?
- Добби не может сказать, сэр. - Глаза домовика были честными, но кончики острых ушей горестно опустились.
- Не бойся, Добби, расскажи мне, что случилось. - Гарри старался говорить мягко, но в душе у него вдруг всколыхнулась злоба. - Добби?
И домовик рассказал.
Рассказал, как в дом пришла «женщина вся в кудряшках», как она угрожала Снейпу, шантажируя тем, что все узнают какой классной сексуальной игрушкой он был для сторонников Тёмного лорда, и тем, что о его беременности узнает весь магический мир. Как «этот страшный тёмный маг» кричал, на неё, как он её вышвырнул из дому каким-то заклинанием. Как «эта» сказала, что он ещё пожалеет, что не дал ей интервью. Как зельевару стало плохо, и он упал, ударившись животом об ступеньки, как он пытался встать и снова упал.
- И я уже хотел звать мадам Помфри, но тут пришли вы, Гарри Поттер, сэр! - И домовик широко улыбнулся.
- Хорошо, Добби, я пойду наверх, а ты вызови мадам Помфри - всё же не мешало бы осмотреть Северуса.
Поттер тяжело поднялся в спальню.
Северус лежал, всё так же безучастно отвернувшись к стене. Лишь подушка стала мокрой.
Гарри попросил:
- Северус, посмотри на меня… Северус, пожалуйста…
Медленно, очень медленно, Снейп повернул голову и встретился глазами с Гарри.
И у Гарри… появилось желание кого-нибудь ударить, садануть кулаком по стене, что-нибудь разнести в щепки. И понял, что это не поможет. Можно сколько угодно бесится, но сделать уже ничего нельзя…
Эта тварь Скиттер (а в том, что это была именно она, у Поттера не было ни малейших сомнений) разрушила их хрупкий мир всего за десять минут. Только десять минут ей понадобились, чтобы сломать то, что Гарри строил уже четвёртый месяц.
Гарри глубоко вздохнул и мягко поцеловал Северуса в скорбно поджатые губы.
И… не успел увернуться от хлёсткой пощёчины.
- Северус, пожалуйста… Я объясню…
- Значит всё ложь… - Зельевар с трудом сглотнул. - Сволочь вы, мистер Поттер… Я же почти поверил…
- Северус…
Мужчина снова отвернулся к стене. И оттуда донеслось горькое:
- Уйди.
Позже пришла Поппи, провела осмотр, оставила рекомендации и сказала:
- Больного надо кормить. Даже если он ведет себя как последняя сволочь. - Потом потрепала Поттера по вихрам и ушла через камин обратно в Хогвартс.
Но обедать Снейп отказался. Ужинать тоже.
Даже в туалет сумел сходить сам. Что стоило ему прокушенной от боли губы и противной дрожи в коленях.

***

Тем вечером Гарри напился. Нажрался так, что начали черти мерещится.
И принялся жаловаться Ядвиге на жизнь.
Ядвига внимательно слушала, смотрела, не мигая, и согласно ухала в нужных местах. В общем, была почти идеальным собеседником. Ответить вот только не могла.
Да и бутылку огневиски Поттеру пришлось приканчивать в одиночку.
Но звук бьющегося стекла посреди ночи почти протрезвил Гарри.
А когда он влетел в спальню и увидел, как зельевар беззвучно корчиться от боли, и с искусанных губ течёт кровь, хмель вообще, словно рукой сняло.
Юноша кинулся на колени перед кроватью, схватил ледяную руку:
- Что… Северус, что? Где болит? Пожалуйста, Северус, пожалуйста, скажи мне…
Мужчина пытался взять себя в руки, он слишком горд, чтобы обратиться с просьбой к надоедливому щенку или попытаться с ним помириться, но болевой приступ был настолько силён, что он не выдержал и закричал.
Поттер кинулся к столику с лекарствами:
- Сейчас, Северус, сейчас… потерпи, хороший мой, сейчас…
Руки трясутся и больше пролито на пол, чем накапано в стакан с водой, но Гарри на это сейчас наплевать - надо поскорее дать лекарство, снять болевой приступ.
Зубы громко клацают о край стакана, пока мужчина пьёт. Ему совсем плохо, и непонятно как он сдерживался целый день, но сейчас его железный самоконтроль ослабел, и его так трясет, что становится жутко. Он ужасно холодный, кожа липкая и неприятная на ощупь, из уголка рта тянется струйка крови.
Проходит много времени, прежде чем боль отпускает истерзанное тело, и Гарри решается дать зелье Сна без Сновидений. Он знает, что часто пить его ни в коем случае нельзя, что от его частого употребления слепнут, но…
…Северусу так плохо, что лучшее лекарство для него сейчас - это сон. И Гарри решительно прикладывает хрустальный флакон к растрескавшимся губам.
Зельевар глотает всё без разговоров.
«Раз уж он не возражает, значит, совсем все паршиво. Я убью эту лживую суку». Гарри колотит от злости.

***

Поппи и Гермиона помогали по мере сил. Поппи появлялась по первому зову и помогала справиться с болевыми приступами, залечивала бесконечные раны, синяки и ушибы (кожа у Северуса стала совсем тонкой, сухой и прозрачной и Гарри случалось оставлять на теле зельевара большие синяки - стоило чуть сильнее сжать руку или неловко подхватить хрупкое тело), наблюдала течение беременности, оставляла лекарства и мази.
Именно от неё Гарри узнал о том, что у Северуса двойня - мальчики.
Снейп тогда прикрыл мутные глаза и с мукой выдохнул:
- Значит, Крэбб и Гойл… - Уголки рта приподнялись в мучительной гримасе. - Это были они…
Поппи попыталась его успокоить:
- Северус, это необязательно…
Но зельевар устало вздохнул, явно не собираясь спорить:
- Спасибо, Поппи… - Поймал руку Поттера, нежно коснувшегося его щеки, - Не надо, Гарри…

***

Гермиона облазила все доступные магические библиотеки в поисках информации о проклятии мужской беременности. Но данные были неутешительными - все авторы твердили о муках и смерти.
Гермиона искала дальше.

***

На относительно обнадёживающую информацию наткнулся, как ни странно, Рон. Разгребая бумаги в столе безвременно почившей бездетной тётушки, он наткнулся на странный пергамент, попробовал прочесть и ни черта не понял. Единственное, что до него дошло, было слово «беременность». Он покрутил пергамент в руках и решительно сунул его в карман - Гермиона разберётся.
И да, Гермионе действительно удалось прочесть его, и теперь она знала, где искать.
Но потребуется согласие Гарри. Нужно будет с ним поговорить.

***

- Гарри, пойми, это необходимо.
- Нет, Герм.
- Пожалуйста…
- Нет! Здесь не цирк, - Скулы Поттера аж свело от бешенства, - а Северус не уродец, чтобы показывать его ублюдочному сынку ублюдочного папочки… Малфой был одним из тех, кто тогда…
Гермионе надоели препирательства:
- Значит так, Гарольд Джеймс Поттер, я всё прекрасно знаю. И помню, что Малфой был одним из тех, кто…
Глаза Поттера становятся тусклыми и тёмными от злости, и он выплёвывает:
- Трахал его - это ты хотела сказать? Тебе мало того, как с ним тогда обошлись? Ты хочешь его растоптать? Вот от кого не ожидал - так это от тебя… - И уже совсем злобное и несправедливое: - А Рон знает, что ты снюхалась с хорьком? А вы уже…
Гермиона шумно выдохнула, а потом влепила Поттеру та-а-а-кую плюху, что у того только зубы клацнули, а после прошипела:
- Ещё одно слово и ты меня больше не увидишь. А теперь слушай, припадочный придурок…

***

На следующий день на крыльце домика появились трое - Грейнджер, Уизли и Малфой.
Гарри скрипнул зубами, но вежливо пригласил всех троих в дом.
О чём разговаривали Гермиона, хор…, ну, хорошо, Малфой и Мастер Зелий он так и не узнал. В то время, как троица беседовала в гостиной, Рон и Гарри сидели на кухне и занимались злословием.
Сколько Поттер не прислушивался, он так и смог ничего расслышать. Единственное и резкое «Нет! Никогда!» Снейп каркнул так, что сразу стало понятно, что он не согласиться на предлагаемую сделку, ни за какие ценности мира.
Через час с небольшим Снейп позвал Гарри и попросил отнести его в кровать:
- Поттер, пожалуйста, помоги. Я устал… - Обернулся через плечо к Малфою и Гермионе и поставил в разговоре жирную точку, - Нет!
И когда Гарри снял с него тяжёлую красивую мантию, стянул носки и аккуратно уложил почти невесомое тело в кровать, зельевар вдруг всхлипнул и горько выдохнул:
- Так больно… За что… - Потом, словно вспомнив, что рядом стоит свидетель его слабости, тихо попросил: - Уйди, пожалуйста…

***

Но вечером Снейп попросил Гарри посидеть с ним, пока он не уснёт. И Гарри сидел - долго, перебирая мягкие волосы с вплетённым в них серебром седины (Поттеру удалось уговорить зельевара мыть голову как можно чаще), массируя отёкшие ноги, поглаживая уже сильно выступающий живот…
… А когда дыхание зельевара выровнялось, губы перестали кривиться от боли, а лицо разгладилось и с него исчезло страдальческое выражение, Гарри легко наклонился и чуть коснулся губами искусанных сухих губ.

***

Двадцатая неделя.
С утра Гарри особенно тщательно одел Северуса, помог ему во всех делах, тщательно причесал. Отнёс вниз и помог устроиться в большом кресле. А потом и сам устроился у его ног с книгой - за последний месяц зельевар практически ослеп, и чтение вслух стало привычным времяпрепровождением для обоих.
Северус уже понял, что угасает и, боясь не успеть, решил больше не откладывать важного разговора.
- Гарри… - Тонкие пальцы зельевара опустились на плечо юноши.
- Да, Северус. - Поттер вскинул изумрудные глаза на своего бывшего профессора.
- Я… хотел сказать… - Мастер Зелий замялся. - Только пойми меня правильно… Я…
Гарри внимательно посмотрел на все оттенки неуверенности и страха на лица Зельевара, а потом взял узкую холодную кисть в свои большие тёплые руки:
- Северус, ты хочешь поговорить… о детях, да?
- Да… - словно шелест ветра в траве… - Об их будущем…Пожалуйста, пригласи мне на завтра нотариуса…
Сердце Гарри пропустило удар, а во рту стало горько…
Страшное слово - ЗАВЕЩАНИЕ - повисло в воздухе маленькой гостиной, пропахшей лекарствами, болью и горем.

***

К концу шестого месяца у Северуса окончательно отнялись ноги. И теперь он часами лежал в маленькой гостиной на диване и неотрывно смотрел незрячими глазами в сад.
Он уже понял, что настырный щенок не уйдёт, что он будет с Северусом до конца.
- До конца… - Чёрные глаза подёрнуты дымкой, и оттого не понятно, чего больше в этих словах - боли и боязни смерти или надежды на окончание этого затянувшегося чудовищного кошмара.
Гарри с ужасом смотрел на бледную тень, оставшуюся от некогда грозного Мастера Зелий. Ему хотелось выть, кричать, броситься на колени, обнять, прижаться всем телом, шептать какие-нибудь глупости, но…
…Сухое:
-Уйди… - И мучительный лающий кашель…и капелька крови в уголке рта…
«Если бы ты хоть раз позволил мне...». Из изумрудных глаз текут слёзы…

***

Сочельник.
Северус горит. Глаза, обведённые большими тёмными кругами, закрыты. Губы обметало, в уголках рта запёкшаяся кровь. Спутанные, мокрые волосы, в которых больше серебра, чем черни, рассыпаны по подушке. Голос… скорее хрипы, вырывающиеся из израненного горла:
- Больно... - Тяжёлый всхлип, - Я… прошу уходи… Между нами ничего нет и уже никогда не будет - у тебя есть право на счастье, на нормальную жизнь. Уходи… - Большая солёная капля прочерчивает дорожку от уголка глаза до серебряного виска.
Поттер отчаянно мотает головой:
- Я не могу, Северус…Пожалуйста, пожалуйста… - Большая рука вцепляется в рукав ночной рубашки, ловит ледяные пальцы.
Через какое-то время Снейп собирается с силами, выдёргивает руку из большой мозолистой ладони и говорит слегка глухим голосом:
- Со мной всё будет хорошо… Правда…
Поттер лишь фыркает, потом поднимается и идёт на кухню - у Северуса тонкий слух, и он не должен услышать, как Мальчик-который-выжил давиться слезами.
А зельевар проваливается в горячую пустоту, в которой только боль и ужас…

***

Гарри придёт через пару часов и сядет на коврик перед кроватью. Придвинется ближе, положит голову на край постели. Погладит кончиками пальцев плохо сросшуюся руку, большой шрам на кисти. И еще раз. И еще.
До тех пор, пока горячечное сознание не вынырнет из обжигающей черноты безумия и боли.
- Северус, - шепчет Гарри. - Северус. Не уходи от меня. Не бросай меня. Не гони меня… Пожалуйста… - И в этих словах всё - страхи, переживания, благодарность, надежды, слёзы…
Гарри знает, что Снейп любит касаться его волос. Осторожно подлез под узкую белую ладонь с большим багровым шрамом, позволил запустить тонкие белые пальцы в волосы…
И Северус потихоньку приходил в себя, осторожными движениями перебирая жёсткие непослушные пряди, отпуская и снова зарываясь пальцами в антрацитово-чёрную шёлковую волну.
Они просидели в молчании больше часа - Гарри боялся спугнуть установившееся между ними понимание, а Северус отдыхал от боли, надеясь, что этой жестокой твари надоело забавляться его истерзанным телом.
Поттер незаметно для себя задремал, убаюканный лаской Северуса, смежив веки и ровно дыша.
А Северус думал. Глядел в потолок своими тёмными незрячими глазами и думал:
«Родные изумрудные глаза за стёклами нелепых круглых очков. Припухшие губы. Он опять плакал. Не надо, мой мальчик, не надо больше. Я не стою твоих слёз. Ты справишься. Ты сильный. Не надо слёз… Слышишь?
Я знаю, тебе будет, чем гордиться… Ты многое можешь, много сделаешь…
А я… Ещё чуть-чуть и всё… Это не больно…».
Оторвал его от мыслей всхлип. Поттер проснулся и не смог сдержаться, увидев искажённое мукой лицо. Северус притянул его к себе:
- Ну, что ты плачешь? Я же вижу... - Чуткие пальцы пробежались по мокрому лицу юноши, - Посмотри на меня. Пожалуйста, посмотри. Ты мое спасение, ты - моя надежда. Я никогда не любил. Я наслаждался своим одиночеством, своей ненависть, болью, горем, злобой. А ты любишь. Спасибо… тебе. Ты - моя жизнь. Моя душа. Мой воздух. Не плачь, пожалуйста…
Поттер опускает голову и ожесточённо трёт глаза, исступлённо шепчет:
- Не буду, Северус, не буду…
Потом спохватывается и бежит вниз:
- Северус, я про подарки забыл! Гермиона такие вещи для малышей приготовила - чудо!
И на посеревшем измученном лице Мастера Зелий расцветает счастливая улыбка:
- Я люблю тебя, Гарри.
Но юноша уже убежал и не слышит тихого шёпота…

***

А потом всё стало так паршиво, что Гарри перестал считать дни и недели. Всё, что ему сейчас оставалось - надеяться.
Надеяться, что не станет ещё хуже. Всё было настолько плохо, что только надежда на…
Что?
На то, что Северус сможет сегодня уснуть, а потом немного поспит. И не закричит от боли.
На то, что Северус поест, совсем чуть-чуть, и ему можно будет дать немножко чаю с мёдом. И не будет кровавой рвоты.
На то, что туман перед глазами - это только от слабости, а не от подкравшейся слепоты.
На то, что мучительный массаж поможет справиться с параличом и Северус снова встанет на свои худющие ноги с острыми коленками.
На то, что Северус сможет услышать его… любовь, ласку, горе, боязнь за самого родного человека… Несмотря на прогрессирующую глухоту.
На то…
На что!?
Гарри опять плачет на кухне…

***

Шла тридцать четвёртая неделя роковой беременности. Северус не мог говорить, он не слышал, парализованное тело не реагировало, ни на какие раздражители. Всё что он мог сейчас - открывать и закрывать глаза.
А ещё - плакать.
И он плакал, крупные тяжёлые слёзы стекали из уголков слепых остановившихся глаз к вискам, где терялись в серебряных нитях. И всё же…
Всё же Северус боролся. С рвущей тело болью, с апатией, гасящей сознание, с неподвижностью почти мёртвого тела. Каждый взмах ресниц, глоток воды, вздох, вырывался с «мясом», ценой неимоверной боли, из неподвижного тела.
Северус умирал, но свою борьбу он прекращал только во сне.
А Гарри… Гарри умирал вместе с ним.
Его колотило, когда он видел слёзы Северуса, когда целовал подёрнутые мутной плёнкой слепые глаза, когда гладил почти прозрачные руки.
Ему было страшно. Так страшно, что хотелось завыть от безысходности и ужаса.
Лишь большой живот Северуса жил по своим законам. Под тонкой белой кожей всё явственнее становились движения обоих малышей.
А они беспокоились - ворочались, немилосердно пинались… Словно предчувствовали что-то…
Гарри часто слушал возню маленьких. Иногда просто сидел и держал свою руку на животе Северуса. Иногда он прижимал к животу и узкие безжизненные ладони самого Мастера Зелий - тогда ему казалось, что резкие черты некрасивого лица смягчаются, что боль отступает от своей жертвы.

***

Поттер и сам бы не смог объяснить, почему ему так важно, чтобы с детьми всё было в порядке. Наверное, ему очень хотелось, чтобы от любимого человека осталось что-то в этом мире.
Да, им с Северусом не довелось быть вместе. Да, он не был отцом малышей. Да, их отцом мог быть кто угодно из УС. Да, их появление будет стоить жизни Северусу.
Тем более!
Тем более с ними должно быть всё в порядке. Они должны вырасти красивыми, умными и счастливыми.
И благородными, как их отец, принёсший им самую большую жертву - свою жизнь.
Иначе всё зря.
Зря - боль и слёзы. Зря - все муки и страх. Жертва Северуса - зря. Всё зря…

***

Поппи устало вздохнула:
- Гарри, мне нужно с тобой поговорить.
Поттер перестилал постель - Северус под прицелом палочки Гарри парил в полуметре над кроватью, а Добби сноровисто менял постельное бельё.
- Конечно, Поппи, минутку. - Он аккуратно опустил безвольное тело на кровать, взмахом палочки поменял ночную байковую рубашку, укутал своё сокровище одеялом. - Всё.
Они спустились в гостиную.
Поттер обеспокоено смотрел на медичку:
- В чём дело?
Ведьма пристально смотрела на юношу, вгоняя его в краску:
- Гарри, ты помнишь какое сегодня число?
- Конечно, сегодня 11 февраля и… Ой! - Глаза за стёклами очков расширились от ужаса. - Уже пора, да? Но ведь… - он подавился воздухом и закашлялся.
- Гарри… - Медичка взяла Гарри за руку, - ты ведь знал, что это произойдёт…
- Но не так скоро… - тихо и безжизненно.
Медичка собралась с силами:
- Гарри, послушай… Мне понятны твои чувства, но… подумай о Северусе, о детях…
Юноша стёр предательскую слезинку и поднял голову:
- Я слушаю вас, Поппи…
И Поппи принялась перечислять всё, что необходимо подготовить к родам.
- И, Гарри, что бы ни случилась, немедленно вызывай меня. - Поппи погладила его по щёке на прощание.
Через четверть часа, он остался один и зарыдал в голос - неужели всё !? Ещё несколько дней и его Северуса не станет… Почему?
- Почему?! - от всплеска стихийной магии полопалась посуда на полках, жалобно тренькнуло огромное зеркало над камином, посыпались стёкла в окнах. - Почему?…

***

Следующей ночью Гарри проснулся от стона. Такого тихого и слабого, что по началу он решил, что ещё не проснулся. Но стон повторился.
Гарри метнулся к кровати и попал рукой в липкую тёплую лужу…
Кровь… Откуда?
- Люмус! - Глаза юноши расширились от ужаса - кровать была залита кровью.
Северус глядел в потолок широко распахнутыми мёртвыми глазами и тихонько скулил.
Гарри уже больше трёх недель не слышавший от зельевара ни одного звука испугался и замер от ужаса. Но через мгновение стряхнул морок и побежал к камину.
Поппи появилась практически немедленно, дала оплеуху не успевшему вовремя увернуться Добби и приказала позвать Дамблдора, Гермиону и Рона.
В мгновение ока всё завертелось: Дамблдор и Уизли засели на кухне - они пока не были нужны, откуда-то вынырнул Малфой, Поппи развернула свой саквояж, Гермиона занялась детским приданым.
А Гарри… вцепился в ледяную руку Снейпа. И смотрел на всё огромными, наполненными ужасом, глазами.
- Ну, - медичка взмахнула палочкой, - Мерлин помоги…
Твёрдой рукой ведьма провела кончиком палочки по большому белому животу с дорожкой жёстких чёрных кудряшек. Порез тут же заполнился кровью и разошёлся.
Гарри стало плохо. «Столько крови… Господи, Северус…».
Темнота, кровавая вспышка перед глазами, и вот уже слышен крик. Нормальный крик новорожденного. Поппи с руками по локоть в крови довольно улыбается - малыш здоровенький и очень крупный.
А Гарри не видит ничего, кроме белого лица с посеревшими губами и каплей крови в уголке рта… И огромных чёрных слепых глаз в которых боль и знание - всё уже кончилось… и счастье…
Тонкие длинные пальцы касаются сморщенного личика новорожденного. Уголки серых губ силятся приподняться в улыбке.
Тонкая ладонь с большим багровым шрамом вдруг напрягается. И слышится ещё один крик новорожденного.
Чёрные глаза сверкают на мгновение и заволакиваются мутной пеленой. Всё…
Поттер не отрываясь, смотрит, как гаснут искры в тёмных глазах-омутах и не видит, как сбоку появляется Малфой и обводит палочкой руки Гарри и Снейпа.

***

Мерцающая нить тянет за собой и вот уже Гарри стоит на сухой выжженной равнине, туман вокруг так плотен, что всё теряется в серой мутной дымке на расстоянии в несколько шагов.
Но вот впереди мелькнула мантия… Чёрная, вздувающаяся, как парус на ветру… Чернильно-чёрные слипшиеся сальные пряди… Огромный нос…
- Северус!
Человек не слышит и широкими шагами уходит всё дальше в туман. Гарри в отчаянии.
- Северус! Вернись!
Гарри бежит следом, падает, обдирает в кровь локти, колени, снова встаёт.
- Северус! Я люблю тебя! Пожалуйста, Северус, не уходи! Не бросай меня! Только не ты!
Из сумрака появляется тень. Корявая, гротескная Тень.
И смотрит прямо в душу своими жёлтыми кошачьими глазами:
- Ты любишь его… - не вопрос - утверждение.
Гарри баюкает руку - запястье неестественно вывернуто и наливается чернотой прямо на глазах, когда он успел его вывихнуть? - и поднимает глаза на Нечто:
- Да!
- Что ты отдашь мне за него? - Тень щериться и на миг сверкают клыки.
- Чего ты хочешь? - Разбитые колени саднит, и голова гудит и кружиться.
- А ты отдашь мне то, что я потребую? - Клыки вытягиваются и блестят слюной.
- Если ты вернёшь его целым и невредимым в мир живых… - Голова уже совсем тяжёлая, а молотобоец в висках всё не унимается.
- Я не могу целым…- Жёлтые глаза мерцают близко-близко.
- Врёшь… - Ещё немного и он упадёт.
- Ну, почему вру… - Раздвоенный змеиный язык ласково обвивается вокруг острых клыков.
- Я не знаю, но ты врёшь… - Силы кончились, ещё минута и всё… - Отдай его мне - он тебе не нужен…
- А тебе он зачем? Старый, страшный, уродливый. Отвратительный сальноволосый урод. - Жёлтые глаза издеваются.
- Я люблю его… - Тихим шёпотом.
- Я люблю его… - Стоном.
- Я люблю его… - Громким всхлипом. - И ты можешь взять меня - это будет справедливый обмен…
- Не сомневаюсь… - И огромные клыки рвут юношеское горло…
Но Поттер не видит этого, не чувствует боли и страха.
Он видит… как
Человек в чёрном замедляет шаг, оборачивается и… широко улыбается… протягивает руку…вкладывает в открытую ладонь Гарри свою тонкую белую кисть с большим багровым шрамом….
Мерцающая нить дёргает обратно…

***

Под пальцами бьётся сердце. Слабо, редко, как-то неохотно. Но бьётся…
Гарри отнимает руку от широкой мужской груди, проводит кончиком пальца по старому шраму на рёбрах, чувствует рывок и… опрокидывается навзничь.
На его шее появляется рваная рана, потом вторая - на груди, потом ещё - на боку. И ещё… И ещё… Потеря сознания…
Призрак рвёт тело юноши, кровь заливает пол, изумрудные глаза тускнеют…
Мгновение никто из присутствующих не понимает, что произошло, а потом тишину рвёт высокий голос Драко Малфоя:
- Изыди!
И - зычное, - Рона:
- Finite Incantatem!
И, снова высокое Малфоевское:
- Изыди!
И старческое:
- Эннервейт!

***

Сколько прошло времени?
Гарри этого не знал. Всё, что он знал - это то, что Северус жив. Остальное неважно. Если что-то не так - ему расскажут. Он слушал тишину.
Вот высокий недовольный женский голос, улыбнулся:
- Поппи…
А потом воркование и агуканье, и голодный детский рёв.
- Малыши…
И мужской сочный хохот:
- Рон…
И… голос - бархатный, густой, с низкими нотками, со счастливыми интонациями… Родной, знакомый и любимый.
Рывок и:
- Северус!
Непослушное тело опрокидывается на подушки. Как больно. Не хватает воздуха. Кто-то кричит… И снова темнота перед глазами.

***

- Гарри… очнись… - Узкая прохладная ладонь лежит на мокром горячем лбу. - Пожалуйста…- Открыть глаза не получается - сил совсем нет. - Очнись же, несносный мальчишка! - В голосе столько отчаянья и боли… на лицо падают горячие капли.
Гарри пытается разлепить склеившиеся ресницы. Словно издалека слышит свой натужный шёпот:
- Ну, что ты, Северус… Ну, что ты плачешь? Не плачь, пожалуйста… - Слёзы сами бегут из зажмуренных глаз. - Ты же сильный, несгибаемый, бессердечный ублюдок Снейп…
Хмык на ухом, а потом… горячий выдох:
- Живой… - И слабые тонкие руки рывком поднимают непослушное тело с постели.
Гарри вскрикивает от резкой боли в шее, боку, груди…
Но зельевар, будто не замечает этого - трясущиеся губы шепчут:
- Всё будет хорошо… Ты живой, и это самое важное... Если бы ты только знал, как это хорошо, что ты живой.
Поттер недоверчиво фыркает и позволяет себе провалиться в сон. Крепкий сон выздоравливающего.

***

Пройдёт ещё немало времени.
Воздух будет звенеть от пения птиц, будет цвести вереск.
Северус и Гарри будут стоять перед Альбусом Дамблдором оба такие красивые и сияющие. Северус в тёмно-синей мантии с кучей серебряных пуговок, на фоне которых его седина была роскошной рамой для породистого лица с аристократическим носом, казался воплощением самого благородства, а Гарри в своей белой мантии и с алой розой в петлице был воплощением чистоты и невинности. И огромной любви.
Той, которая не выбирает между будущим и любимым человеком, потому, что без любимого человека нет будущего.
И куча народа затаит дыхание перед самыми важными словами в их жизни:
Звонкое:
- Да! - И чёрный бархат глаз наполнится сиянием любви.
Глуховатое:
- Да! - И откровенная боязнь в изумрудном океане смениться тихой нежностью.
- Обменяйтесь кольцами и можете поцеловать друг друга. Объявляю вас супругами.
И воздух взорвётся от взлетевших в небо сотен белых голубей.
И потрясающая пара поплывёт в танце под чарующе-прекрасную музыку медленного вальса.
И Рон выдохнет потрясённо в ухо Гермионе:
- Ты была права - они чудесная пара.
Гермиона улыбнётся и ещё крепче прижмётся к такой широкой и надёжной груди мужчины, с которым собирается прожить всю жизнь, и у которого бьётся такое большое горячее любящее сердце:
- Я тоже тебя очень люблю…
Драко Малфой покачает головой, и склониться над большой коляской:
- Идиоты… Ваши отцы идиоты. - И поймает удивлённый взгляд больших серых глаз под пушистыми пепельными ресницами. - Именно, Дик. Но тише - не разбуди Лео. - Второй малыш, темноволосый и смугленький, блаженно сопел.
Поппи Помфри с Минервой МакГонагалл вытрут глаза и отойдут к столику со свадебным тортом и пуншем:
- Северус заслужил своё счастье… - Шумный глоток.
- Полностью согласна с тобой, дорогая. Он очень дорого заплатил за своё счастье.
И обе дамы отсалютуют бокалами счастливой паре.
Хагрид и мадам Хуч, Флитвик и Трелони, Фиренце и Вектор, целая куча Уизли и Люпин, слизеринцы и гриффиндорцы… Улыбки, смех и счастливые лица…
И пара, кружащаяся в вальсе…
И глаза:
«Я люблю тебя» - изумрудный омут
«Я люблю тебя» - тёмное пламя…

***

И горячие губы на губах… тёплые руки на старых шрамах… под узкими ладонями бьётся молодое тело в свежих рубцах… Кожа к коже… горячие ласки… И распахнутые глаза, и слёзы… И обжигающая нежность…
И сытость и опустошение…
Узкая рука с большим багровым шрамом сжимает широкую мозолистую ладонь. Две волны смешались на подушках - серебро с чернью и чёрный шёлк. Гибкое юношеское тело обвивает широкоплечую костлявую мужскую фигуру…
Северус гладит Гарри по спине и широко улыбается.
- Ум-ммм? - Гарри чувствует улыбку мужа.
- Думаю, что через пару лет можно будет подумать о сестрёнках для Дика и Лео. - Тёмные глаза блаженно щурятся.
Гарри шумно вздохнул и ткнулся носом Северусу в грудь.
- Что?
- Я… не могу… - Слёзы повисли на ресницах-стрелочках, судорожный шёпот. - Прости меня. Я должен был сказать раньше… Но я не смогу…
Узкая рука ложиться на живот юноши, тонкие пальцы пробегают по большому уродливому шраму, оставшемуся на месте страшной рваной раны:
- Это было той ценой, за которую ты выкупил мою жизнь?
Гарри помотал головой не в силах сдержать рвущиеся на волю слёзы:
- Нееет…
- Вот оно что… - Чёрные глаза внимательно глядят на вздрагивающую от сдерживаемых рыданий спину. - Жизнь за жизнь… да?
Гарри передёргивает от воспоминания - раздвоенный змеиный язык облизывает острые клыки, и он отчаянно мотает головой:
- Неееет…
- Да… - Боль в тёмных глазах. Чуткие пальцы пробегают по свежим вздувшимся шрамам. От накатившей нежности перехватывает горло. - Мальчик мой…
Юноша сжимается в комок, слова даются ему с трудом, но он всё же выдавливает:
- Я не смогу подарить тебе дочь. Ты вправе…
Северус вздыхает и прижимает к себе напряжённое тело, шепчет в маленькое ушко:
- Да я вправе. Вправе подарить тебе дочерей.
Гарри привстаёт на локте, смаргивает слёзы, и пристально и недоверчиво смотрит в сияющую любовью и нежностью бархатную глубину чёрных глаз:
- Ты…
В тёмных глазах танцуют искорки смеха:
- Именно. У меня уже один раз получилось. И потом, не могу же я доверить такое ответственное дело такому безответственному юнцу.
- Северус… - припухшие от слёз глаза распахиваются от нежности и счастья. - После всего… - Выдох, - Спасибо…
А потом чудесные мягкие губы берут в плен узкие злые губы Мастера Зелий и осторожное:
- Ты не боишься?
- Но ведь ты рядом?
- Всегда… - счастливым выдохом.

Конец.