Туман

Название: Туман
Фандом: Х-men
Автор: Aleena Lee
Пейринг: Логан/Гамбит
Рейтинг: NC-17
Отказ от прав: принадлежат все действующие лица, ебстественно, Марвел Инкорпорейтед
A/N: В принципе, эту вещь можно каким-нибудь боком пристегнуть к моему WEAPON X. Навеяно одним эпизодом из второго фильма трилогии «Люди Икс». Тем, где Логан, как все помнят, пытается поцеловать Джину. Ну, и моим сожалением по поводу того, что в этом фильме не было Гамбита. Так что секса с Джиной как не было, так и не будет.

Кругом туман. Он накрывает плотным облаком поляну, на которой разбит небольшой палаточный лагерь, укутывает обступившие поляну деревья… пробирается за воротник, холодный, влажный… даже дышать приходится туманом.
Логан осторожно ступает по мокрой траве, неслышно двигаясь между деревьями – ни одна ветка не скрипнет под ногами. Здесь он в своей стихии. Он почти что зверь. Он куда как более силён, чем его друзья, те, что отдыхают сейчас у костра на поляне. По крайней мере, здесь, в лесу, он точно сильнее их. Его острый нюх, его звериное чутьё, его молниеносная реакция, его многолетний опыт ориентирования на местности позволят ему моментально почувствовать опасность, если таковая появится. 
Сейчас опасности нет.
Логану нравится чувствовать себя нужным. Ощущать свою необходимость. Приятно знать, что все полагаются на тебя. Даже те, кто, в принципе, мог бы обойтись и без него. Всезнающий лысый мечтатель профессор Ксавье. Очкастый зануда Скотт Саммерс, мнящий себя чуть ли не замом профессора. Прекрасная телепатка Джина. 
Джина. Возникает из тумана, как призрак, красноватые волосы влажно блестят. От одного её запаха у Логана встаёт хуй. Она идёт к нему навстречу, со своим обычным испуганно-сосредоточенным выражением лица. Логан отдал бы многое, чтобы посмотреть, как меняется это выражение лица, когда она чувствует над собой сильное мужское тело.
Он отдал бы многое, чтобы прижать её к себе, и навалиться сверху, и почувствовать себя единым целым с ней. 
Но в её присутствии он робеет, и не знает, что сказать… смотрит на неё и улыбается. «Как ты?» Она заглядывает ему в глаза, долго… читает мысли. Логан тяжело вздыхает… ничего не скроешь от этих телепатов. Она знает, что он хочет её.
«Всё хорошо, Логан. Я очень переживала за Скотта… но теперь, кажется, всё в порядке». «Джина». 
Если ты читаешь мои мысли… чёрт возьми, почему делаешь вид, что не понимаешь, о чём я?
Логан чувствует себя беззащитным перед ней, и ему хочется изменить эту ситуацию.
Он подходит ближе, ещё ближе… задерживает дыхание и запускает пальцы в её волосы. «Джина». 
Она не сопротивляется и не отодвигается, и лицо её сохраняет всё то же сосредоточенно- испуганное выражение… читает его мысли… никуда не деться…
...он наклоняется и целует её в губы. Это то, чего он хотел очень давно. Её мягкий, податливый рот… мысли, конечно, он читать не умеет, но то, что она в принципе не против секса с ним, он чувствует по запаху.
Только вот есть что-то, что стоит между ними… что-то, а точнее, кто-то. И чёртова Джинина порядочность.
«Не заставляй меня делать это, Логан». «Что – это?» Он теряется, и путается мыслями… он не может проникнуть в её разум, как она проникает в его. «Это».
Она отстраняется от него, и Росомахе кажется, что он подвешен в невесомости. От того, как Джина поведёт себя сейчас, для него многое зависит… если бы не сегодняшняя рискованная ситуация, может быть, он вообще не решился бы на то, что сделал только что. «Ты же не любишь его, Джина… зачем?»
Если она читает мысли, то должна прекрасно знать, кого он имеет в виду. 
«Логан, - говорит Джина вроде бы даже печально, - девушки любят отчаянных парней…» 
Отчаянный парень – это он, Росомаха. Ну уж никак не интеллектуал и нытик Скотт.
«…но замуж выходят за надёжных», - со вздохом продолжает она.
Внутри у Росомахи как будто срабатывает какой-то механизм.
Теперь, когда всё расставлено по местам, он чувствует даже нечто вроде облегчения. Ну и пусть. Ну и вот. Ну и ладно. Не больно то и хотелось.
С ним всегда бывает так. Он никогда не цепляется за что-то. Теряет – и закрывает в своей памяти какую-то дверь. Что толку грустить об упущенных возможностях? Нет - значит «нет». Короткое ёмкое слово.
Так даже лучше. Спокойнее. Яснее.
Росомаха вдруг понимает, что, в принципе, он и не любил Джину. Что, в общем-то, она никогда и не была ему нужна. Ну разве только для разового секса. Для того, чтобы посмотреть, как изменится выражение её лица в постели. И всё.
Возможно, это защитная реакция его организма, привыкшего бороться с любыми негативными процессами. Но с ним всегда так. Выбросить и забыть. Сейчас Росомаха спокоен, как никогда.
Вот только одно «но» - какой же он ненадёжный? А кто, спрашивается, охраняет их лагерь сейчас? От чьего слуха и нюха почти полностью зависит безопасность всех «людей Икс»? Ненадёжный… бр-р-р… 
Ты можешь спать спокойно, Джина, потому что я здесь. Пока мне тепло и спокойно – и у тебя с твоим хлюпиком Скоттом тоже всё будет хорошо.
 …он улавливает какое-то шевеление среди деревьев, пока ещё слишком далёкое, чтобы вникнуть в его суть. Даже нет, не шевеление – конкретный, весьма ощутимый шорох, который не дано услышать никому другому из сидящих на поляне. Как будто кто-то шагает стремительно, отчаянно продираясь сквозь невысокие кусты. 
Звук приближается.
«Эй, - говорит Росомаха в темноту, - стой, стрелять буду!»
У него нет оружия, и оно ему не нужно, но говорить фразы, подобные этой, принято у людей. Пусть думают, что он человек. Людям ни к чему знать о том, что он мутант. 
Высокая фигура выходит из-за деревьев на поляну, сквозь туман Логан ещё не видит, кто это, но чувствует знакомый запах. 
«Логан, ты чего, охренел, что ли, совсем нюх потерял? Странно, странно, cher, я был уверен, что ты меня почувствуешь».
Логан грязно ругается и сплёвывает в траву. Это Гамбит. Двигаясь легко и грациозно, как кошка, он идёт к костру. Длинные полы кожаного пальто волочатся по мокрой траве. Росомаха идёт за незваным гостем.
«Ну и погодка, однако. Весь промёрз, пока добрался до вас. Далеко забрались… каких-то зверушек в лесу спасали, да?». Обычно Логан поддерживает шутки Гамбита про спасение мира. Сейчас ему не хочется. Пока француз отсиживался в тепле, в институте Ксавье, они здесь, как обычно, искали приключений на свою задницу. Да, ради нормального человеческого будущего. Да, как ни смешно это прозвучит. Пока креол видел сладкие сны в своей шикарной спальне, они здесь рисковали многим, между прочим. И если бы не помощь Магнето… в прошлом их заклятого врага, кстати… ещё неизвестно, чем бы всё закончилось.
С креолом всегда так. Иногда он готов поставить на карту свою жизнь непонятно ради чего, а иногда аккуратно так отходит в сторону… когда затея кажется ему бессмысленной. У него на всё свой резон и интерес. Грёбаный француз.
Он ни с кем не здоровается, только улыбается. Особенно долгим взглядом задерживается на Магнето – на секунду улыбка превращается в ухмылку. 
«Добро пожаловать, Гамбит, - говорит Ксавье. – Как там у нас дела?»
Логан отмечает про себя, что профессор не спрашивает, почему француз здесь. Не удивляется его появлению. Это самая верная тактика, Логан знает. Креолу бесполезно задавать вопросы – всё равно в ответ услышишь только то, что он сам намерен тебе сообщить. 
«Нормально, - отвечает француз уклончиво, - и погода много лучше, чем здесь».
Он придвигается ближе к костру, как будто не замечая, что все взгляды сейчас направлены только на него. Росомаха пытается представить, как креол добирался сюда… путь, вообще-то, неблизкий… и поляну эту ещё нужно было отыскать… видимо, то, что привело путника к их костру, показалось ему действительно важным. Логан не видит даже, а чувствует, как дрожит под пальто креол – ему холодно. Он смотрит на огонь – золотые взлетающие искры бликуют в нечеловеческих глазах – чёрных с красным.
«Профессор, - говорит, наконец, француз, улыбаясь, - там вам какую-то херню принесли на адрес института. В виде письма от правительства. Мы подумали… и, в общем, я решил, что это важно. Поэтому доставил письмо лично вам». Он выбрасывает вперёд левую руку с конвертом. Рука в чёрной перчатке, и три пальца из пяти на перчатке обрезаны. На мизинце – изящное кольцо с блестящим камнем, наверняка бриллиантом. 
Ксавье, похоже, в некоторой растерянности… весьма непривычно видеть его таким. Даже он, всевидящий и всезнающий, не может сейчас постичь тайных умыслов креола. «Можно было попытаться просто сообщить мне о письме… - говорит он, глядя прямо в немигающие яркие глаза француза, - необязательно было приезжать…» Креол грациозным движением поднимает правую руку и поправляет волосы над чёрной бронёй, плотным кольцом охватившей его шею. «Гамбит подумал, будет нехорошо, если он распечатает письмо профессора, - доверительно сообщает он. – Гамбит решил, что в письме нечто важное… и что ему необязательно это читать». Росомаха видит, как телепат, напрягая всю свою волю, пытается прочитать настоящие мысли креола… и прекрасно понимает, что ему это не удастся. Росомаха знает, что Гамбит единственный, кто может укрыться от телепатического взора Ксавье… поднять все свои щиты и защитить свой разум… в этом его сила. 
Профессор, наконец, с лёгким вздохом отводит глаза от изящной фигуры Гамбита. Протягивает руку за письмом. «Спасибо, Рэми. Я очень ценю твою… э-э-э… преданность. Было очень мило с твоей стороны появиться здесь».
На лице креола возникает хитрая улыбка – так бывает всегда, когда он безмерно доволен собой – то есть фактически регулярно. «Спасибо и вам, профессор. Я тоже очень ценю ваше доверие».
Обмен любезностями. Росомаха фыркает. Среди присутствующих он, пожалуй, лучше всех знает француза. Может быть, даже не знает – чувствует. И уж кому кому, а Росомахе не нужно объяснять: что бы не делал этот самовлюблённый красавчик, у него во всём есть тайный умысел. Просто так он даже пальцем не шевельнет.
Росомаха и Гамбит – то, что называется, напарники. Обычно их ставят в пару во время схваток в тренировочной комнате. В бою они обычно тоже прикрывают друг друга. И, как никто другой, Логан знает, так сказать, некоторые особенности характера француза. 
«Ты что-то ещё хотел, Рэми? Что-то ещё мне сказать? Если хочешь, можно пройтись и поговорить».
Креол пожимает плечами. «Да нет… в общем то, всё, профессор. Не думаю, что могу быть вам чем-то ещё полезным… думаю, Рэми лучше вернуться в город». 
Он очень вежлив. «Хорошо, - говорит Ксавье, внимательно глядя на него, - не буду тебя задерживать. Проводи Гамбита, Логан, будь добр».
Француз послушно встаёт и, улыбаясь, смотрит на Росомаху. Логан прекрасно знает, что он уйдёт так же, как пришёл - не попрощавшись.
Однако, стоит им отойти на несколько метров от костра, в липкий серый туман, как Гамбит меняет направление движения. «Твоя палатка, как всегда, стоит отдельно от других?» - он скорее констатирует факт, чем спрашивает. Росомаха не считает нужным отвечать – креол и так всё знает. «Ты ведь тоже здесь чужой, верно, Росомаха? - разглагольствует он, шагая впереди Логана. – И не притворяйся даже. Даже не пытайся сделать вид, что это не так. Впрочем, мне плевать. Мне где-то переночевать надо… в город я уже сегодня точно не попрусь. Погодка не для прогулок, pardon».
Креол очень высокий, широкоплечий, но гибкий, длинноногий. Росомахе нужно идти очень быстро, чтобы поспевать за его стремительными шагами. «Что-то я не понял – ты у меня, что ли, ночевать намерен? Палатка одноместная, если что».
Креол поворачивается к Росомахе, обворожительно улыбаясь. «Конечно же, Логан, ты всё правильно понял. Где мне ещё ночевать, как не со своим напарником? Пойти поорать на поляне? Ау, кто пустит меня к себе в палатку? Пойду кину клич. Могу заранее составить список тех, кто согласится. Только вот жаркая страстная ночь сегодня не входит в мои планы. Я тут, знаешь ли, по делу. Поэтому ты подходишь больше всего. Нет, я, конечно, могу ещё к Джине попроситься… она добрая душа, настоящая христианка, не откажет… но я боюсь, что у Джины сегодня у самой жаркая страстная ночь со Скоттом Саммерсом. Разве что пойти проверить палатку Саммерса?»
Лицо Росомахи заливает краска… хорошо, что этого не видно в темноте. «Давай, залезай, уже, - ворчит он, пихая француза в спину, - только языком и умеешь болтать…»
Внутри сухо и чуть-чуть теплее, чем снаружи… но креол всё равно ёжится от холода. Его бьёт крупная дрожь, он пытается завернуться в своё пальто… поднимает выше воротник, втягивает руки в рукава. «Ох, как холодно. Знаешь, почему ещё я выбрал твою палатку, Логан? Я точно знаю, что у тебя наверняка припрятана где-нибудь бутылка вискаря». «А лягушачьи лапки тебе не приготовить?» «Не, не надо, в другой раз. Но я запомню, что ты это предлагал».
Росомаха достаёт из рюкзака литровую бутылку виски, с недовольным видом смотрит на креола, который занимает практически половину палатки. Как не сядь, всё равно получается с ним рядом. «Держи». «Ох, спасибо… никогда не забуду твою доброту… никогда не забуду, что ты согрел почти насмерть замёрзшего Рэми… а у меня чутьё на разные приятности вроде твоего вискаря, верно?»
Логан тяжело вздыхает. Этого болтливого надоеду ему придётся терпеть всю ночь. «Гамбит, - говорит Логан, - давай так договоримся: мы сейчас выпиваем по-быстрому, ты мне буквально в одной фразе рассказываешь, какого хера ты сюда притащился… а потом мы молча ложимся спать». «Хорошо, хорошо, cher», - покорно соглашается француз. Отхлёбывает виски из большой кружки, стуча зубами об край. Похоже, что он действительно очень замёрз. И в чём истинная причина его визита – ведь ни за что не объяснит… Вроде так много говорит… но сколько не вслушивайся в поток слов, сути не узнаешь… не скажет…
Туман клубится над поляной и пытается прорваться в палатку… Росомаха застёгивает до конца «молнию» на брезентовой ткани и садится на надувной матрас рядом с Гамбитом. Тот пьёт мелкими глотками виски из кружки. Логан чувствует просто физически, как француз пытается унять дрожь в руках.
«Ну вот, а теперь рассказывай, зачем припёрся», - мрачно предлагает Росомаха.
«Что тебе сказать, cher… вроде всё уже сказал при Ксавье… ну только если ещё то, что переживал за тебя…» Росомаха вздрагивает. Гамбит улыбается, как обычно, надменно, насмешливо… не поймёшь, что он там себе думает… «Шуточки у тебя», - говорит Росомаха. «Ага, - вздыхает француз. – У меня, может, дела важные скоро появятся… я должен буду свалить на неопределённое время… когда и на сколько – не знаю пока… вот решил, пока возможность есть, проверить, что всё у тебя в порядке… не чужие всё таки…»
Росомаха хмыкает неопределённо. «Темнишь, - заключает он. – У меня-то всегда всё в порядке, сам знаешь. А если валить надумал… вали на хер, никто тебя не держит…»
Гамбит согласно кивает, опустив голову… смотрит на носки своих ботинок. «Холодно тут», - повторяет в который раз.
«С чего бы тебе мёрзнуть-то, - ворчит Росомаха, - привычная для тебя сырая болотистая погода, лягушатник». 
Француз смеётся. «За что ты так меня не любишь, Логан? Мы же вроде как напарники с тобой… ворчишь, как старый дед…»
«Мне между прочим, и лет немало, - парирует Логан, - имею право ворчать. А насчёт того, что я тебя не люблю… за что тебя любить-то? Толку от тебя никакого… напарничек. Только задницу твою в бою постоянно прикрывать приходится». 
Француз хохочет уже в голос. «Видимо, задница у меня такая ценная, что ты её постоянно прикрываешь, а?» «Да пошёл ты..» «Логан, а неужели любят всегда за что-то? А? Меня вот все, кто любил, любили вроде бы как вообще ни за что…» «Пей давай, хватит языком болтать», - говорит Логан мрачно. Ему не нравится чрезмерная разговорчивость француза… его привычка разводить длиннющие монологи на пустом месте. Сам Логан немногословен… и по его пониманию, человек дела не должен трепать языком, как девчонка. 
Позже, отбросив пустую бутылку в угол, Логан забирается под одеяло. То, что спать придётся в одежде – это очевидно, и даже не из-за присутствия постороннего в его палатке. Противный ледяной туман, окутавший, как кажется, весь мир кругом… наваливающийся на брезентовую крышу… действительно, холодно.
«Гамбит, - говорит Логан, глядя на француза, который задумчиво жуёт какую-то травинку, - если тебе нечего больше мне сказать, ложись, пожалуйста, спать. Тебе, может быть, в этой жизни нечем заняться, а мне ещё завтра мир спасать».
Про «завтра мир спасать» - это их общая любимая шутка, одна на двоих, они обычно так прикалываются над Ксавье… и друг над другом так прикалываются… этой фразой Росомаха пытается хоть как-то разрядить обстановку. Но на этот раз француз даже не улыбается над его словами… думает о чём-то о своём… морда вроде как даже печальная…
«Гамбит», - повторяет Логан и щёлкает выключателем фонаря. Жёлтый круг света, освещающий внутренности палатки, гаснет. Креол вздрагивает, улыбается немного виновато (Росомаха скорее чувствует это, чем видит) и тяжело вздыхает. Несмотря на свою самоуверенность и самовлюблённость, в их паре француз – ведомый. Главный – Росомаха.
Креол подчиняется ему.
Он скидывает свой плащ и небрежно отбрасывает его в угол. Звериные глаза Логана уже привыкли к темноте, и он смотрит, как француз расстёгивает кожаные ремни, опоясывающие его тело. Отстёгивает и снимает броню, защищающую плечи и шею, и сразу становится более беззащитным. Тёмные, с краснотой пряди свободно падают на плечи – француз носит длинные волосы. Чёткая линия подбородка, высокие скулы.
«Думаю, дальше тебе не стоит раздеваться, - осторожно замечает Росомаха. – Спиртного у меня больше нет, так что если ты опять будешь жаловаться на холод…» «Неужели? – хохочет креол. – А я думал, mon ami, ТЫ будешь греть меня этой ночью… шучу, шучу», - поспешно добавляет он, видя, как меняется выражение лица Росомахи. Быстро снимает ботинки и ныряет под одеяло к Логану. «Спокойной ночи, cher», - и поворачивается к нему спиной.
За все сто с лишним лет своего существования Логану в первый раз приходится спать в одной постели с мужчиной. В принципе, чего здесь такого… в самом деле, ну не на улицу же француза гнать… да нет, всё бы в порядке, если бы не репутация Гамбита. Если бы не чёртова его репутация бисексуала и шлюхи.
Росомаха пытается отвлечься от идиотских мыслей. Гамбит обычный парень. А то, что странный, так они все здесь странные… мутанты… только вот способности у парня слишком особенные… Помимо его возможности защищаться от телепатического воздействия и умения швыряться заряженными картами… основной талант креола совсем в другом…
Загадка. Сила обаяния… для Росомахи абсолютно непонятная.
Всегда, всегда, это мягкое кошачье тепло, исходящее от гибкого тела француза… почему же сейчас он мёрзнет?
…и во сне придвигается всё ближе к Логану.
Росомаха честно пытается заснуть. Как будто качается на волнах… ему тепло и уютно… как будто не в туманном лесу, а в собственной тёплой постели…
…сквозь сон он чувствует, как креол оказывается к нему уже вплотную. Непривычно. Слишком непривычно для Росомахи, который привык спать один.
Логан просыпается и смотрит в его спину. Он редко видит француза без обычной брони, закрывающей грудь и шею. Тёмно-красные волосы рассыпались по бархатистому изголовью надувного матраса, заменяющего подушку.
Задница француза вжимается в бёдра Росомахи – ему холодно. Такое положение дел не очень-то нравится Росомахе. Росомаха чувствует, что у него стоит хуй. Обычная реакция на чужое тепло.
«Эй, ты не мог бы отодвинуться?» «Мне холодно», - полусонно бормочет креол. Глубоко вздыхает и вроде бы спит дальше.
А вот Росомаха понимает, что уснуть сегодня ему не суждено.
Гамбит. 
Тёплый. Нежный. Росомаха осознаёт, как сильно ему хочется ебаться.
Он облизывает пересохшие губы и пытается думать о чём-нибудь другом. О Джине, например.
У француза волосы почти такого же цвета, как у Джины. Чуть-чуть темнее. От него пахнет алкоголем и сексом. Росомаха понимает, что хочет сейчас именно его. Креола. Гамбита. Своего непутёвого напарника.
Проклиная всё на свете – этот поход, эту палатку, дебильные идеи Ксавье о спасении мира, француза с его почти детской непосредственностью, себя самого, наконец, - Росомаха ещё плотнее жмётся стоящим членом к заднице креола, затянутой в чёрные узкие штаны. Он уже не контролирует себя – слегка отодвигается, потом прижимается теснее, трётся бёдрами. Ему остаётся надеяться только на то, что француз не проснётся… что он не проснётся до того момента, как Росомаха кончит.
Француз тяжело вздыхает во сне (в полусне?). Росомаха замирает. Ему кажется, что яйца у него лопнут. В этот момент узкая ладонь француза скользит назад, находит его руку и уверенно кладёт себе на бёдра. 
Логан ещё пытается сделать вид, что ничего не произошло. Что он спит. Что все совершаемые им движения – лишь последствие странного сна. Логан пытается задержать дыхание и даже всхрапнуть.
Теперь начинает двигаться француз. Медленно, осторожно… движения Гамбита доставляют Росомахе гораздо больше наслаждения, чем его собственные. С каждым движением креол выгибает спину… как будто Росомаха уже вставил свой член ему в задницу. И ладонью он крепко прижимает руку Росомахи к своему бедру.
Эти несколько минут Росомахе самому хочется стать ведомым. Хочется, чтобы француз сделал всё сам. Чтобы он дал Росомахе кончить. Просто кончить – ничего другого ему сейчас не нужно. 
Потом Логан слышит позвякивание пряжки ремня – свободной рукой креол расстёгивает свои брюки. Ещё пара движений – и он прижимается обнажённой задницей к джинсам Росомахи. 
Логан чувствует, как кожа креола под его рукой становится всё горячее… всё его тело становится горячее, наливается теплом… Логан чувствует это сквозь одежду – свою и француза. От волос Гамбита, почти касающихся лица Росомахи, исходит чудесный запах – сладковатый и одновременно солёный, странный, смешанный с запахом сигарет… Росомаха раздувает ноздри, как зверь на охоте, и захлёбывается этим запахом. 
Француз вновь просовывает руку между своим телом и телом Логана. Тянет вниз «молнию» на джинсах Росомахи, уверенно, как будто проделывал это уже сотню раз. Извивается змеёй, помогая Росомахе освободиться от штанов – и вновь прижимается тесно. Ближе нельзя. Ближе не бывает. 
Логану хочется ебать его, ебать так, чтобы француз кричал от боли под его беспощадным телом… Логан начинает понимать, что именно все находят в этом грёбаном креоле. И почему Синистер, бессердечный железный монстр, сказал как-то Ксавье: «верни мне Рэми и считай, что наша с тобой война закончена».
Логан тоже почти железный. И казаться слабым ему не хочется.
И он делает вид, что спит. 
Они всё ещё играют в эту игру. По крайней мере, Логан в неё играет.
Поэтому он позволяет французу всё сделать самому. Изогнуться, взять его член в руку, согнуть одну ногу в колене …
Внутри у креола так тесно, как будто он никогда в жизни не был ни с одним мужчиной… мышцы на его ногах подрагивают, когда он с усилием вновь вжимается в тело Росомахи…
…медленно насаживаясь на его член. 
И тут Росомаха не выдерживает. Вцепившись руками в бёдра креола, он начинает двигаться… резкими короткими рывками… жёстко, сильно, с каждым рывком проникая всё глубже… до самого конца.
Француз стонет, закидывает назад голову, упираясь затылком в плечо Росомахи. «Логан». 
Росомаха прячет лицо у него в волосах… ему не то чтобы стыдно – ему просто непривычно ебать своего напарника. Своего друга, можно сказать. Такого же, в сущности, мужика, как и он сам. 
У француза нежная светлая кожа, и тонкие запястья… он кажется таким слабым без своей брони. Он послушно гнётся в руках Росомахи… покорно подставляет свою задницу… тяжело дышит… напарник, ёб твою. Сегодня ближе, чем всегда.
Логан вбивается в него длинными мощными движениями… каждый раз почти полностью вытягивая свой член из тела креола и грубым толчком вновь врываясь внутрь… заставляя креола вскрикивать, закусывать губы и теснее переплетать свои пальцы с пальцами Росомахи.
Француз хрипло стонет, по-кошачьи трётся затылком о плечо Росомахи, судорожно сжимается кольцом вокруг его члена… невозможно тесно, чем теснее, чем грубее хочется быть Логану… преодолевать его сопротивление… вновь и вновь натягивать его гибкое тело на свой хуй…
Где и когда, и почему… как они оказались вместе? В голове у Росомахи крутятся какие-то дурацкие вопросы… где-то между мысленными его «давай, детка, давай» и «классно ебёшься, сука»… которых он не скажет никогда… которые просто у него в мозгу… как будто это так уже было, просто он забыл… 
Проклиная себя, и свою сговорчивость, и этот холодный туман, так некстати сгустившийся над поляной, и чёртову эмпатию француза… и где-то ещё глубже на дне души благодаря безвестные силы за этот холод и этот туман… находит сильной ладонью жёстко стоящий член своего напарника… «чёрт, чёрт, вот чёрт», - чертыхается мускулистый мачо внутри него… Росомаха готов сейчас на всё, чтобы креолу тоже было хорошо…
«Логан». До боли знакомый хриплый голос, повторяющий его имя. «Логан».
Француз кончает, выгибается струной… становится на несколько секунд очень жёстким, очень сильным… как будто отлитым из неизвестного упругого металла… зажимает член Росомахи уже до боли… короткими сладкими спазмами…
…Логан тоже не может больше сдерживаться… он старается только, чтобы крик не вырвался наружу из его горла… скрежещет зубами и запихивает внутрь себя звериный рык…
И после растерянно смотрит в спину креола… разве такое бывает? где, и когда, и как, и почему… столько незаданных, да, в сущности, уже и ненужных вопросов… он даже не видит лица Гамбита… он просто знает, что тому тоже хорошо…
…Теперь они оба делают вид, что ничего не произошло. Что всё это было во сне. Креол устраивается поудобнее, прижимаясь спиной к груди Логана… задницу встраивая в изгиб Росомахиных бёдер… засыпая, Росомаха думает о том, что неплохо бы снова было засадить французу поутру… только как сей поступок мотивировать? сделать вид, что это само собой разумеющаяся вещь? влажноватые красные пряди волос Гамбита щекочут Логану щёку, но он не отстраняется, наоборот, тянется ближе, раздувает ноздри, вдыхая их аромат… засыпает в ореоле этого запаха…
Даже во сне Росомаха ощущает нежное тепло креола рядом с собой. Он по-хозяйски обнимает его за грудь, прижимая к себе крепче. Он чувствует себя защищённым… и в тоже время сильным… как будто француз, тесно вжимаясь в тело Росомахи, повторяя его изгибы, заполняет пустоту внутри него. Ту пустоту, к которой Логан уже давно привык. Ту пустоту, которую уже давно пора заполнить чем-то… ледяные провалы в памяти… те, которые он жадно хотел бы вернуть… и всё то, что забыто специально… сейчас Логан чувствует себя абсолютно целым, без изъянов.
Просыпается Логан от того, что ему становится холодно. Он инстинктивно тянет руку вперёд, хотя знает уже прекрасно, что там никого нет. Креол исчез. Остался только запах его – неявный, еле уловимый… в изголовье надувного матраса… в складках одежды Росомахи. 
Непредсказуемый, нереальный, невозможный. Гамбит.
Росомаха зевает и выбирается из палатки. Туман почти рассеялся, лежит крупными каплями на отвратительно яркой траве, стелется мягкой сизой дымкой у самой земли, вдалеке между деревьями. 
Росомаха ещё не верит, что француз мог уйти вот просто так, не попрощавшись.
Позади, там, где серыми кучами грудятся остальные палатки, кто-то уже разложил костёр. Ксавье, выглядящий всегда с утра так, как будто ему и вовсе спать не нужно, машет ему рукой. Логан идёт к костру, осторожно ступая по мокрой траве… уже через несколько шагов его ботинки блестят, как лаковые. Логан старается ни о чём не думать. Странный сегодня ему приснился сон.
Улыбающийся Скотт Саммерс в своих идиотских очках. Джина, аккуратно причёсанная… какое чужое лицо… Рядом с профессором Эрик Лэндшир… всё так странно… 
«Садись, Логан, кофе как раз готов» - говорит Ксавье. 
Росомаха присаживается на поваленное дерево, рядом с Саммерсом. Днём раньше он бы ни за что не сел рядом с ним… да чего там, и кофе из одного котелка с Магнето – это тоже на грани фантастики. Что за времена такие? Он пьёт из железной кружки… кофе с запахом хвои, с запахом травы какой-то…
«А Гамбит куда делся?» - спрашивает он как можно равнодушнее, как будто ни к кому не обращаясь.
«Гамбит? – удивляется Ксавье. – А он разве здесь ночевал? Мне казалось, он ещё вчера отбыл обратно в город. Разве нет? Я думал, ты вчера показал ему короткую дорогу».
Логан пожимает плечами и отводит взгляд. «Вероятно, - говорит он. – В последний момент мне показалось, что он решил остаться».
«Кто же его разберёт, - ухмыляется Скотт, - Гамбит как всегда, в своём репертуаре… хуже, чем ты, Логан. Дисциплины ноль. Примчался, умчался… видимо, дела у него какие—то. Как обычно. Тебе лучше знать, Логан, он же вроде как твой напарник».
Росомаха кивает, улыбается и внимательно рассматривает сосновую иголку, плавающую в его кружке с кофе. Плавающую так, как будто ей самое там место. 
Умчался. Дела у него. 
Нежный серый туман окончательно растворяется в утреннем воздухе, вроде бы его и не было, и над поляной поднимается неяркое белое солнце… мир вокруг приобретает удивительно контрастные очертания… длинные тени ложатся в траву… скоро солнце поднимется выше и станет совсем тепло…
Росомаха тупо смотрит в свою кружку, на давно остывший кофе… ему хочется, чтобы солнце поскорее достигло зенита.
Росомахе холодно.

Конец.