Реальная жизнь Рэми ЛеБо

Название: Реальная жизнь Рэми ЛеБо
Фандом: X-men
Автор: Aleena Lee
Пейринг: Логан/Гамбит
Жанр: AU
Рейтинг: NC-17
Отказ от прав: стандартный.

Кажется, у меня начинается новая жизнь. 
Пару недель назад я окончательно порвал со своим прошлым. Выбросить и забыть – я делал это не однажды. На этот раз всё по-серьёзному, Гамбит. Помнится, Жан-Люк говорил мне, что никогда не поздно всё начать заново. Никогда, пока ты ещё живой и дышишь. Пока ещё можешь дышать. И я решился на это. В очередной раз. 
Я оставил позади своё тёмное воровское прошлое. Те дни, когда ради денег я готов был выкрасть для моих клиентов всё, что они попросят. Я оставил позади взорванные мосты – ха, не только в переносном, но и в прямом смысле. Взорванные стены, искалеченные тела – я защищался, я не нападал. Я никогда не нападаю первым, я только отступаю и прячусь, чтобы нанести ответный удар. Я оставил позади призрачные лаборатории Натаниэля Эссекса, драгоценного моего любовника… я устал разбираться в том, кто из нас кого больше любит… устал служить ему и раз за разом натыкаться на железную стену непонимания - «…что ты, малыш, прекрати, я же люблю тебя, для тебя я готов…» … уже знаю, Натаниэль, на что ты готов ради меня, хватит, не надо. 
Сегодня я вместе с теми, кто называет себя «Люди Икс». Очаровательный безумец профессор Чарльз Ксавье и его верные воины. Профессор, похоже, искренне верит, что он может спасти этот мир от войны и разрушения… впрочем, методы спасения мира, на мой взгляд, несильно отличаются от методов Синистера. Всё равно - постоянная борьба, напряжение… опять я с теми, кто противостоит всему остальному миру. Мне не привыкать, и не так уж важно, какими красивыми фразами о прекрасном будущем прикрывается очевидное. Благими намерениями дорога в ад выстлана, это я давно уяснил. 
Впрочем, Гамбиту без разницы. В условия сотрудничества с Ксавье, слава богу, не входит предоставление интимных услуг. И контролировать мою личную жизнь, похоже, он не собирается. Вот и ладно. Шикарная спальня в огромном уютном особняке, вкусная еда, относительная свобода действий – что ещё мне нужно для счастья?
Самое забавное, что никто из них – даже рыжеволосая телепатка Джина, даже всесильный профессор - не могут прочитать мои мысли. Я могу говорить о себе и о своём прошлом всё, что угодно. Проверить сложно – проще поверить. А если на поверхность и всплывёт что-то из того, что я предпочёл бы скрыть, я всегда могу назвать сей феномен происками врагов. Чудесно. Есть возможность придумать себе такую биографию, какую мне хочется… точнее, приукрасить некоторые моменты… есть причина забыть обо всём, о чём мне не хотелось бы говорить вслух. 
Прекрасно, Гамбит. Ещё один шанс для тебя. Ты уже достаточно взрослый, чтобы перестать совершать глупости и начать всё заново. Написать свою судьбу на чистовик. Без ошибок. 
У меня начинается новая жизнь, и мне это нравится.

У этой девочки куча понтов, и тёмные волосы, и сиськи пятого размера. Девочку зовут Джубили, и она слишком юная для меня. С такими я предпочитаю не связываться – очень много проблем. К счастью для меня, ей нравится Логан, и я не сделаю ничего, чтобы это изменить. Мы сидим с ней в баре и пьём виски, и мне смешно от того, что она пытается пить наравне со мной. «Логан, - говорит она, - ради него я готова на всё. Просто на всё». Я киваю и понимающе улыбаюсь. Я ещё толком не понял, что есть ваш Логан. Видел его мельком, сегодня на тренировке. Впечатлило то, как он двигается. Впечатлили мускулистые ноги в жёлтом трико и маска, наполовину закрывающая лицо. И стальные когти. О, да, особенно когти. Но вообще, парень не из тех, что мне нравятся. Я бы хотел, чтобы он прикрывал меня в бою, но я совсем не хотел бы оказаться с ним под одним одеялом. Эти его когти – это слишком. «Логан», - говорит Джубили, и кивает в сторону столика, за которым сидит Росомаха (это логановская кличка, имя, выбитое на одном из его армейских жетонов). «Ага, Логан», - соглашаюсь я и смеюсь. Мускулистая зверюга с вонючей сигарой во рту. Он ей нравится. 
«Гамбит, - обращается ко мне Джубили, - хотела посоветоваться с тобой. Что нужно сделать для того, чтобы заполучить мужчину? Заполучить и удержать?» Я смеюсь, приближая своё лицо к лицу Джубили и стараясь перекричать музыку. «С какой точки зрения тебе рассказать об этом, petite? C точки зрения того, кто пытается удержать, или с точки зрения того, кого удерживают?» Она, кажется, не понимает. «Детка, - повторяю я, - я бывал и в той и в другой ситуации, какая тебя интересует больше?» Теперь смеётся она. «Гамбит, правду говорят, что у тебя была куча мужиков?» «Кто говорит?» - уточняю я. «Все говорят». «Видимо, знают, раз говорят. Слушай их внимательно, можешь узнать много интересного». «А что скажешь ты?» Мне легко и весело с ней. «Я ничего не скажу тебе по поводу этого», - говорю я, смеясь. «Но ведь девочки тебе тоже нравятся, правда?» «Конечно, cher, я думаю, что девочки мне нравятся даже больше».
Другое дело, что сам я чаще нравлюсь мужчинам… но это уже другая тема…
«Гамбит, - говорит Джубили, и лицо её приобретает отчаянное выражение, - ты можешь поцеловать меня?»
Интересно, а это ещё зачем? «Конечно, могу, - говорю я, - что за странная просьба? Напилась, petite?» «Нет, - она мотает головой, - можешь поцеловать меня? Только в тот момент, когда на нас будет смотреть Логан».
Ага. Обломись, Гамбит. В кои-то веки кому-то насрать на твоё хвалёное обаяние. Девочка глядит в глубину сверкающего огнями зала, на невысокого мускулистого мужчину в черной майке и простых джинсах… «Хорошо, - говорю я, - скажешь мне, когда он будет смотреть в нашу сторону». Она залпом выпивает свой бокал, и рука её, лежащая на барной стойке, слегка подрагивает. Она влюблена. Я завидую ей. Мне бы в кого-нибудь влюбиться… точнее, по-настоящему полюбить… да так, чтобы позабыть про Синистера…
«Сейчас», - говорит Джубили и дёргает меня за рукав. Я улыбаюсь, нежно беру её одной рукой за талию, другой рукой убираю прядь чёрных волос с её щеки… наклоняюсь… целую. Боковым зрением вижу, чувствую взгляд Логана. Заинтересованный взгляд. Джубили закидывает руки мне на шею и прикрывает глаза. Длинные чёрные ресницы, призывно распахнутый рот. Я не ощущаю её желания, я знаю, для чего ей нужен этот поцелуй. Смешно.
Я отодвигаюсь и смотрю на Джубили, но она продолжает обнимать меня и прижиматься. «Потанцуем?» «Ради тебя, petite, всё что угодно». Она вытаскивает меня на середину зала. Она отклоняется, и взмахом головы откидывает назад свои чёрные блестящие волосы. Она танцует и смотрит на меня, и облизывает губы, и улыбается, и держится руками за мою талию.
Это всё не для тебя, Гамбит. Как ни смешно, но это всё не тебе. Чем, интересно, её привлёк этот Логан?

Мы в комнате для тренировок. Меня поставили в пару с Логаном. На моём месте однозначно должна быть Джубили. Её бы он точно пожалел. «Эй, француз, не тупи!» 
Я уворачиваюсь от летящего прямо на меня вращающегося диска с острыми, как бритва, краями. Вот скажите, оно мне надо? «Чего зеваешь, жить надоело?»
Нет, жить-то мне как раз очень хочется. И если всё, что со мной происходит сейчас, происходит на самом деле… Логан, козёл, разве ты не должен прикрывать меня, а? Какие-то летающие огненные штуки, ага. А я только и умею, что прыгать и картами швыряться. Весело у вас тут, ребята. 
«Ты что, драться не можешь, привык всегда убегать? Попробуй сразиться с ним!» С ним – с кем? С вот этой автоматической рукой, из которой вылетает нечто, очень похожее на пули? Нет уж, спасибо, я лучше отскочу, увернусь и убегу.
Если бы ещё не эти стены вокруг, и если бы они так часто не меняли своё местоположение… Сильная рука Логана хватает меня за воротник плаща и оттаскивает в сторону. «Не жарко тебе?» Бросаю гневный взгляд в его сторону. В карманах плаща у меня много чего интересного, ты просто не в курсе. Твоя маска с ушами вообще выглядит донельзя смешно. И жёлтые колготки, ага. Как раз для такого крутого парня, как ты, Логан. «Что ты вообще можешь, рыжий, кроме как улыбаться?» «Костюм твой смешит», - отвечаю ему тон в тон. Сверху на нас падает нечто вроде бетонной плиты, и Росомаха делает вид, что ему насрать на то, успею ли я отпрыгнуть. Вот так, да? Ладно. Я уже понял, что партнёр из тебя никакой.

Тёплые струи воды, подставляю плечи под её потоки. Все мышцы болят. На хрена Ксавье эта комната ужасов? Маньяк и садист Ксавье. Небось, смотрит на нас и дрочит в своём кресле. Сам не способен двигаться, смотрит, как мы играем со смертью. Он маньяк, реально. 
В соседнем душе Логан, фыркает, как большая кошка. «Эй, ЛеБо, я так и знал, что ты вообще ни хрена не можешь!» «В каком смысле?» - осторожно уточняю я. Как-то не хочется мне ещё с Росомахой сейчас драться в душе. «В прямом! Ты как девчонка! Мне с Джиной проще на пару работать, чем с тобой!» «Конечно, с Джиной тебе проще! – ору я ему в ответ, перекрикивая шум воды. – Ты же с ней спишь!» Логан хохочет. «Ты удивительно проницателен, француз!» Он проходит мимо меня, весь мокрый, гладкий, мускулистый… без одежды он выглядит ещё эффектнее, чем в своём шутовском трико… всё равно он не в моём вкусе.

Утром в столовой удивительно пустынно. Ни Логана, ни красотки Джины, ни её мужа Саммерса, ни крашеной мулатки Грозы, ни звероподобного громилы Хэнка Маккоя, ни изящного брюнетика Нортстара… никого. Я и малолетки – Джубили, Бобби, Китти. Профессор. «Доброе утро, Рэми». «Доброе утро. Все ещё дрыхнут или это я что-то проспал?» Китти фыркает. «Скорее, ты проспал», - ухмыляется Бобби. «Нас опять не взяли», - возмущается Джубили. «Профессор?» «Всё в порядке, Рэми. Я отправил на задание основной состав. Ты можешь пока потренироваться в спортзале, если хочешь».
Ну и ладно, ну и не особо нужно. Подставлять свою жопу опасности… очень надо. Мне вчерашней тренировки хватило… и позавчерашней тоже. Кстати, интересно, а как там Логан? С кем он сейчас… хм… в паре? Похоже, этот вопрос волнует и Джубили. Она пересаживается ко мне и бормочет без умолку. Логан, Логан, Логан… «Детка, - говорю я, - ты знаешь какие-нибудь другие имена, кроме этого?» Она кладёт свою руку поверх моей, её холодные пальцы касаются моего запястья. «Я так боюсь за него. Безумно люблю его и боюсь за него. Я думаю, меня начнут брать на серьёзные задания уже в следующем году… я с ума схожу, когда не знаю, что с ним». Мне хочется рассказать Джубили, как я застал Логана с Джиной в зимнем саду… он прижимал её к стеклянной стене, задирая на ней юбку… его сильные руки, накачанные, с огромными кулаками. Интересно, что чувствовала при этом Джина? есть ли у неё страх перед тем, что однажды он не сдержится и пронзит её своими когтями? кстати, а насколько Логан может контролировать свою силу? бывает ли так, что его сила становится неподконтрольной ему, как не раз бывало со мной?
И ещё интересно, что думает по этому поводу Скотт Саммерс? «Джубили, - говорю я своей визави, - ты уверена, что Логан для тебя подходящая пара?» «Да, конечно, - живо отвечает она. – Он такой хороший. Ты ничего не знаешь о нём, Гамбит. Он здесь лучше всех. Он…» Я слушаю и киваю, ага. Ну что, что она нашла в этом Логане? Кроме горы мышц и забавной манеры вопросительно поднимать правую бровь… тупое животное, что она в нём нашла?

Поздно вечером она скребётся в мою дверь. «Рэми, открой, это я». Ага, уже Рэми. С намёком на интимность. Накидываю халат и открываю. Джубили в пижаме и с литровой бутылкой вискаря, такой расклад. «Можно к тебе?» «Заходи». «Не могу быть одна, невозможно, когда я не знаю, что с ним. Давай выпьем, что ли». Выпить я всегда «за», без вопросов. Её колотит, хотя в комнате у меня тепло. «Чёрт, чёрт, чёрт, Рэми, я с ума сойду. Профессор сказал, что всё закончилось уже, переночуют в Вегасе и прилетят утром, но я не очень ему верю». «Залезай под одеяло. Хочешь, давай позвоним ему. У тебя есть его телефон?» «Нет, нет, только не звонить! Тогда он поймёт, что я за него беспокоюсь. Можно, я просто останусь у тебя до утра?»
Вот только этого мне ещё не хватало. Впрочем, похоже, у меня не особо богато с выбором… если она уйдёт, то наверняка вместе с вискарём… интересно, как она протащила его в здание? под всевидящим оком Ксавье?? «Конечно, petite. Располагайся». Она смущается звонить Логану, но абсолютно спокойно остаётся ночевать у меня (у меня!!!!) в комнате. Парадокс.
Час спустя мы вдвоём валяемся на моей постели, пьяные. Я пытаюсь хоть как-то отвлечь Джубили от мыслей о Росомахе. «Ты не понимаешь, Рэми! Если бы я хотя бы услышала его голос, узнала, что с ним всё в порядке…» «Так, всё, cher, мы немедленно звоним твоему Логану. Вот прямо сейчас». Она уже настолько пьяна, что на всё согласна. Набирает номер. «Логан? Это Джубили. Хотела спросить – у вас там всё в порядке? У тебя и у ребят? Я очень волнуюсь за вас за всех… хорошо… я? я с Гамбитом… Да, у него в комнате… Ничего не делаем. Разговариваем». Она смеётся и зажимает трубку ладонью. «Слушай, его, по-моему, задело, что я сейчас у тебя. Правда-правда!» Щеки её краснеют, лицо приобретает довольное выражение. «Логан?... нам тут весело… вискарь пьём… не, больше ничего… да нормально всё! Ха, мне восемнадцать исполнилось в том месяце, не помнишь? Теперь могу делать что угодно!... хорошо, буду умницей!» Она вешает трубку и падает назвничь на подушки. «Класс! Как хорошо, что я позвонила! Представляешь, он, кажется, ревнует меня к тебе! Несколько раз спросил, чем мы занимаемся, сначала велел мне вернуться в свою комнату, а когда я напомнила ему про восемнадцать лет, сказал, чтобы я не делала глупостей! Он ревнует меня, Гамбит!» «Здорово», - говорю я. «Я так рада, - улыбается Джубили, - ты настоящий друг. Я поняла теперь, что нужно делать – чтобы он ревновал!» Её по-прежнему бьёт дрожь, она кутается в одеяло. «Рэми… мёрзну. Залезай ко мне». Я обнимаю её за плечи – раз я друг, значит, можно. «У тебя руки такие сильные… мышцы такие… классно… сильный… не как у Логана, конечно…» «Ага», - смеюсь я. Прижимается ко мне. «Можешь поцеловать меня, как тогда, в клубе?» «Джубили!» «Что?» «Тебе правда есть восемнадцать?» «Конечно». Я целую её, вроде как в шутку, но она неожиданно хватает меня руками за шею и засовывает свой язык мне в рот. «Ты что, думаешь, что я девочка? Я с парнями встречаюсь с пятнадцати лет». «Замечательно. Хочешь заменить мною Логана? Джубили, я не он». «Нет, Рэми, ты мне очень нравишься». «Ты пьяна, детка». «Пожалуйста, Рэми».
Я тоже пьян. В таком состоянии… просить меня долго не нужно, но тут абсолютно не та ситуация. «Джубили, - говорю я по возможности строго, - перестань. Мы же с тобой друзья, да?» Из моих уст это звучит смешно. Спать с друзьями – для Гамбита это в порядке вещей. Спать с кем угодно. «Конечно, Рэми. Тебе ведь нравятся девушки? Я тебе нравлюсь?» «Как друг, petite, как друг». «Конечно». Её ледяные руки лезут мне под халат… тоненькие пальчики с острыми розовыми коготками. «Согрей меня, Рэми». «Детка, ты с огнём играешь». Неумело гладит мои бёдра… чёрт! член, конечно, у меня уже стоит. «Ты ведь хочешь меня!» - восторженно. Просто констатирует факт. В такой ситуации я захотел бы кого угодно. Неделя без секса. Чужое тело в моей постели. Рэми пьян. «Детка». «Я хочу тебя, Рэми». А вот это вряд ли. В таких вещах я разбираюсь слишком хорошо, чтобы почувствовать – ты отнюдь не сгораешь от желания. Моя рука между её ног. Это просто игра какая-то, детка. Я слишком хорошо чувствую, когда меня хотят… слишком. Джубили целует меня и стонет, но это по-прежнему только игра.
Женщины. Хрен знает, для чего вам это нужно… никогда не мог понять. Зачем притворяться, если не хочешь… играть во что-то… зачем? «Поласкай меня, Рэми». Да, конечно. Мои пальцы у неё внутри, и я пытаюсь выжать хоть что-то из того, что я имею. Моё обаяние действует, она без ума от меня, несмотря на свою странную любовь к Логану… но она совершенно точно меня не хочет.
Впрочем, она просто так устроена. Не думаю, что Росомаха смог бы изменить хоть что-то на моём месте. Она будет стонать, и выгибаться подо мной… потом сделает вид, что кончила… чтобы я кончил быстрее.
Женщины. Я целую ей грудь, и нежно захватываю пальцами клитор… просто даю Джубили шанс хотя бы сделать вид, что ей хорошо. Прижимаюсь членом к её бедру и осторожно двигаюсь. Похоже, мне это нужно больше, чем ей. «Рэми». Не буду тебя дальше мучить, детка. Притягиваю её к себе ближе… обнимаю крепче… трусь хуем о её ногу, что ещё остаётся?… целую в губы, засовываю язык глубже... блядь, даже целоваться не умеет, губы жёсткие, неумелые… нет у меня ни времени, ни желания, детка, чтобы возиться с тобой, учить тебя чему-то… просто расслабиться, наконец… кончаю ей на бедро, отлично, замечательно, пусть так. «Рэми». Она старательно зажимает мои пальцы внутри себя, имитируя оргазм… кто их этому учит, интересно?
«Хорошо со мной, Рэми?» Я перевожу дыхание и смотрю в её почти счастливое лицо. Как часто мне задают этот вопрос! «Да, сher». «Я люблю тебя, Рэми». Вот только этого мне ещё не хватало. «А как же Логан?» «Его я очень люблю. Тебя – как друга». Меня начинает клонить в сон… чувствую, как Джубили гладит пальцами мои щёки... скулы… глаза закрываются… «Рэми?» «Да, детка», - бормочу я и проваливаюсь в тёмное никуда.

…Чьи-то руки гладят меня… кожу на груди… медленно, нежно… я не могу открыть глаза, чтобы посмотреть… нет сил. Обжигающие пальцы… горячие, как пламя. Мне почти больно… я выгибаюсь навстречу этим ласкам… Синистер. Наклоняется надо мной. «Почему, Рэми?» У меня нет ответа на его вопросы. Я вообще не могу говорить. Я смотрю на него сквозь ресницы, но он закрывает мне глаза ладонью. «Ты лжёшь мне, Рэми». Его ласки слишком болезненные… я кусаю губы, чтобы не закричать… …обжигают. Переворачивает меня лицом вниз. «Ты всегда лгал мне». Я хочу обернуться… посмотреть в его глаза… прижимает мою голову к подушке, я почти не могу дышать. «Ты никогда не любил меня». Неправда, Нат. Я докажу тебе. «Докажи». Я стою на коленях, мои запястья скованы сзади широкими металлическими браслетами, сильная рука Эссекса нагибает мои плечи вниз. «Ты использовал меня, Рэми». Ты меня тоже, Нат. Я не могу двигаться, не могу шевельнуться, не могу закричать. Кругом каменные стены, я скорее чувствую это, чем вижу… темно. Кругом кровь. Я стою на коленях в крови, меня мутит от запаха крови. «Докажи мне». Кровь стекает по внутренней стороне моих бёдер. Чьи-то крики в темноте… кому-то сейчас ещё хуже, чем мне. «Ты просто шлюха, Рэми». Чьи-то руки на моём теле, кто-то раздвигает мои ноги коленом, грубо. «Тебе больно? Ха, ему ещё может быть больно??» Это Виктор. Синистера здесь нет, но он как будто смотрит на меня сверху. Виктор бьёт меня по лицу, потом целует в губы. «Тебе хорошо со мной, Рэми?» Берёт нож и проводит по моей груди… неглубоко. Тонкая алая линия, тёмные бусинки крови. «Я люблю тебя, Рэми». Крики становятся всё сильнее. «Посмотри туда, Рэми, это всё ты сделал». Я не хочу смотреть, я не могу это видеть. Кровавое месиво… запах крови. «Закрой рот, француз, это ты привёл нас сюда». Я по-прежнему с Виктором, другие дожидаются своей очереди. «Пусть он тоже пристрелит кого-нибудь». «Не стоит давать оружие ему в руки». «Пусть тогда хотя бы посмотрит». Виктор ведёт меня в угол, я упираюсь. «Нет, Виктор, пожалуйста». Мы идём по колено в крови, мои ноги увязают в чём-то липком. «Посмотри туда, креол. Просто посмотри». Он берёт меня за подбородок своей железной лапищей, и мне уже не отвести взгляда… я вижу то, что видит он, и кричу, кричу…
«…Рэми… Рэми! Да проснись же ты!» Я открываю глаза и вижу Джубили. Она сидит на моей постели и трясёт меня за плечи. О, боже. Что она вообще здесь делает? «Ты меня напугал». «Что случилось?» «Ты кричал во сне». Память услужливо подсовывает мне картинку недавней ночи. Я и Джубили. Чудесно. «Со мной это бывает, извини», - мрачно бормочу я и отворачиваюсь к стене.  

«Рэми, - говорит Джубили, - ты можешь пообещать мне одну вещь?» «Смотря какую вещь, petite». Джубили смущена, на щеках румянец. «Я очень люблю тебя, Рэми… и Логана тоже люблю… можешь мне пообещать?...» 
Я понимаю, что должен быть осторожен в ответах. «Так что всё таки?» «Что у тебя никогда ничего не будет с Логаном… ну, в плане секса?»
Я и Логан? Ха. Точно нет, могу гарантировать.
«Нет, детка, - говорю я, - мне Логан абсолютно не интересен. А почему ты спрашиваешь? Разве он был замечен в связях с мужчинами?» «В принципе, нет, из геев у нас только Нортстар, - её щёки становятся совсем красными. - Рэми, я разное про тебя слышала… ну, если кто тебе вдруг понравится, что бывает тогда… а Логан постоянно интересуется тобой. Всё время спрашивает про тебя. Почему-то все мои разговоры с ним всегда заканчиваются разговорами о тебе. Ну, вроде как он интересуется тобой с точки зрения того, что ты его напарник…»
Логан? Мной? Забавно…

Тёмный силуэт приземистого здания впереди, за забором. Мы должны проникнуть туда. Так сказал Ксавье. Меня не интересует, зачем, хотя я слышал какие-то его слова о смертельной вакцине. Найти, выкрасть, уничтожить. Pardon, вместо «выкрасть» профессор употребил какое-то другое слово.
Мне без разницы. Меня почти не волнуют его цели. То, что я делаю сейчас – это моя плата за крышу над головой и безбедное существование. За возможность почувствовать себя хотя бы относительно свободным. И за призрачную иллюзию того, что я не одинок. Мой нынешний дом. Дом, полный людей. В принципе, абсолютно чужих мне людей.
 Я иду вместе с Росомахой. Странно, но это мускулистое животное стало мне ближе, чем кто либо из людей Ксавье. По сути, эта зверюга – такой же одиночка, как и я, и мне нравится это. Мы не цепляемся друг за друга в бою, как Скотт с Джиной, к примеру. Мы просто рядом. Он заражает меня своей неистовой энергией. Я чувствую его так же хорошо, как и себя самого - вот это, наверно, и называется партнёрство. Странное ощущение – у меня никогда и ни с кем не бывало так. Я привык один, если что. Я такой же, как он.
Тёмные тени впереди нас. Это те, кто охраняет здание. Грёбаные люди грёбаного Грейдона Крида. Я не знаю этого человека, я не знаю тех, кто работает на него. Мне не за что его ненавидеть. Мне сказали, что нужно так, что так всем будет лучше.
Я верю. Точнее, делаю вид, что верю. Моё безразличие – это мой козырь, что бы вы там не говорили. Может быть, я неравнодушен только к самому себе. 
Белые вспышки света там, где движутся эти серые тени. Это не сон, Гамбит. А у меня только две колоды карт и боевой шест. Такая вот игра. Да, и ещё у меня есть Логан. «Что, француз, не привык к таким заварушкам? Это тебе не картами в подворотнях швыряться!» «Пошёл ты!» - говорю я, а Росомаха смеётся. Был бы я бессмертным – конечно, тоже бы поржал. Или если бы хоть раны побыстрее заживали. А так – если сейчас, например, мне просто оцарапает лицо – останусь уродом на всю жизнь.
 «Брать живыми, не стрелять!»
Ты сможешь защитить меня, Логан, если что? Я очень не хочу туда живым, а умирать тем более не хочу. Нет, я смогу и приспособлюсь везде, я выкручусь всегда, я выкарабкаюсь отовсюду… я не знаю вашего Грейдона, но уверен, что и он полюбит меня… вот только пока я хочу быть здесь… с тобой рядом.
Иллюзия единства. Иногда мне даже начинает казаться, что я кому-то нужен. Не тело моё – я сам.
Я даже не знаю, почему мне так весело – наверно, настроение Росомахи передаётся мне. Рядом с ним я вроде как будто тоже бессмертен. Мы стоим спиной к спине, и я раскрываюсь для него, роняю щиты, я впитываю его азарт, его ярость, его жажду . Я чувствую кожей, как напряжены мышцы у него на спине – сквозь одежду, сквозь свой плащ. Интересно, а он сейчас чувствует меня также, как и я его? «Француз, - говорит Росомаха, - а я, по ходу дела, в тебе ошибался. Ты классный парень!» Двое из отряда Грейдона, в чёрном, в масках, приближаются ко мне со стороны провала в стене. «На хуй мне твоё одобрение!» – ору я ему в ответ. «Оно может, и на хуй, только я думал, что ты сбежишь, как всегда!»
Не сбегу. Не хочу быть слабее, чем ты. Я ничем не хуже тебя, Росомаха… могу быть таким же, как ты. Я хочу быть таким.

Я лежу на полу и смотрю в потолок, на котором пляшут длинные цветные тени… красные, синие, фиолетовые. Мне хорошо. Как-то у Синистера, помнится, я тоже курил опиум. Синистер. Натаниэль. Ласкал меня холодными пальцами. Всегда знал, чего я хочу. Позволял мне быть самим собой. Быть злым и скрежетать зубами от бессилия. Смотрел свысока на все мои полудетские выходки. «Ну, и кому ты хочешь сделать больно, Рэми?»
Понимал меня, как никто другой. «Ну иди сюда, ну чего ты… Рэми…» …называл меня по имени, всегда, и никогда иначе.
Относился снисходительно, но всё равно любил… «что за глупости, Рэми, что за детство?» …знал, что я всё обязательно вернусь, чёртова эта моя преданность, и кому?… …Эссекс мне всё прощал… до поры до времени…
…я вспоминаю его холодные жёсткие губы… то, как он мучил меня в постели… доводя до предела и не давая кончить… пока я не начинал молить о пощаде… с ним это было сильнее всего… был единственным, с кем мне по-настоящему было хорошо… рядом с ним я засыпал, забывая обо всём, обессиленный… никуда не хотелось бежать…
«Ха, француз, уже в отрубе?» 
Росомаха. Присаживается на корточки рядом со мной. Он сильный, и такой широкоплечий, что кажется огромным… на самом деле я выше его ростом, намного. Мне нравится, как он пахнет.
«Живой?» 
Я киваю и улыбаюсь. «Ха, у тебя соски стоят». Я облизываю губы и машинально провожу рукой по своей груди. «Всегда так, когда покурю».
У меня ещё и хуй стоит. Я бы дал тебе себя выебать, Логан… тебе бы точно дал. Чёртов мой партнёр… сильный… могу на тебя положиться… теперь знаю это наверняка.
«Ебаться хочешь?»
Улыбаюсь и киваю, цепляюсь пальцами за его широкое запястье. «Вставай, пойдём, познакомимся с какими-нибудь девочками», - Логан понимает это по-своему. Хорошо, пойдём, давай куда-нибудь вчетвером… вчетвером, а там посмотрим… такое у меня тоже бывало… нет на свете таких девочек, которые были бы лучше Рэми…
…А вот и девочки. Блондинка и брюнетка. Если бы это было вчера, обе бы были мои. Но сейчас я хочу Логана. «Блонди – моя», - шепчет мне он, я согласно киваю. Неважно уже ничего. 
Мы идём через комнаты, мимо расслабленных тел, полулежащих… курящих и трахающихся. Брюнетка висит на мне, целует меня в шею. Так остро, как будто у меня кожа содрана. 
Где-то в конце коридора должны быть маленькие комнаты для уединения, но сейчас у нас нет сил идти туда… как и у большинства присутствующих. Логан опускается на ковёр в углу большого зала, тянет за собой блондинку. «Здесь, по-моему, хорошо».
Да, неплохо. Хорошо будет тогда, когда ты дотронешься до меня. А если ты рискнёшь засадить мне, Логан, весь мир перевернётся и превратится в хрустальный шар. И снег будет падать, и огонь будет гореть, и тебе больше никогда не захочется ничего другого. Потому что это я, и я буду с тобой. Потому что со мною рядом ты увидишь весь этот мир другими глазами.
Я лежу на спине, брюнетка наклоняется к моим губам, её волосы занавешивают моё лицо. Я убираю их рукой, чтобы видеть Логана. 
Ещё какая-то тень скользит по комнате. «Эй, ты здесь лишний», - слышу я голос Росомахи. 
Тень садится на ковёр рядом со мной.
«Что-то подсказывает мне, что Гамбиту сейчас нужны совсем не девочки». Нортстар. Тоже чувствует меня. Его я точно не хочу… хотя сейчас у меня такое состояние, в котором я готов подставить жопу кому угодно.
Нортстар понимает. Его рука скользит по моему бедру под простынёй. «Правда, Гамбит?» Я киваю и оглядываюсь на Логана. Тот наблюдает за мной и Нортстаром. Блондинка нежно гладит его грудь, целует ему плечи, но он смотрит на меня и Нортстара. Ох, как я это люблю… раздвигаю ноги пошире, позволяя Нортстару ласкать меня рукой.
Логан. Иди сюда. Пожалуйста. Ты забудешь вообще про всех девочек.
«Хочет ебаться, - говорит Нортстар про меня и смеётся. – Ты только посмотри на него. Гамбит, я слышал про твой роман с Эссексом, и про некоторые другие вещи тоже… тебе ведь нравятся мальчики, правда?» Я киваю и смотрю на Логана. Пожалуйста.
«Логан, посмотри, какой он классный», - говорит Нортстар. 
Блин, я дал бы вам обоим… только при условии, что Логан будет. Чёрт, Логан, я так тебя хочу, конкретно тебя, хочу ощутить твоё жёсткое тело сверху… Логан… Я не знаю, как сказать ему об этом… он должен почувствовать сам.
«Пойдём, поебёмся», - говорит мне Нортстар. Я качаю головой и смотрю на Логана. «Ты же хочешь», - говорит Нортстар. 
«Я бы посмотрел на это», - вдруг говорит Росомаха.
Электрическая судорога пронзает моё тело. «Ло-оган, - я произношу его имя, и голос моей против моей воли меняет тембр, становится нежнее, - конечно, cher…»
«Куда вы, мальчики?» - это блондинка.
Туда. Туда, крошка, куда тебе дороги нет. Нортстар откровенно лапает меня, тяжело дышит. Пустая комната, широкая кровать. Да уж, ни к чему всем видеть, как иксмены трахаются.
Чёртова моя покорность. Я опускаюсь на постель и позволяю Нортстару развернуть простыню, которой спутаны мои бёдра. «Смотри, Логан», - говорит Нортстар, и начинает медленно спускаться языком по моей груди – от ключиц к животу.
Логан сидит на краю постели и наблюдает за нами с явным интересом. «Никогда не видел, как мужики ебутся», - говорит он мне. «Сейчас увидишь, - обещает Нортстар. – Гамбит у нас будет снизу, он классная девочка, правда, Гамбит?» Я молчу и смотрю на Логана. Только не уходи. Когда Норстар начнёт делать это со мной… не уходи, пожалуйста. Скорее всего, ты захочешь тоже… со всеми так бывает. 
Нортстар спускается ещё ниже, касается губами кожи на моём животе… водит языком влево и вправо… будто бы случайно, слегка задевает головку моего стоящего члена. Я выгибаюсь ему навстречу. Росомаха смотрит. Глаза у него блестят. «Возьми меня за руку», - говорю я ему и протягиваю к нему ладонь. «Зачем?» - спрашивает он, но позволяет мне ухватиться за него, сжимает пальцы.
Норстар берёт у меня в рот, неглубоко, слишком нежно, и начинает водить языком вокруг головки. «Логан», - говорю я, и, закинув назад вторую руку, хватаю Росомаху за талию. Он не сопротивляется, но и не придвигается ближе, он врос в постель, как скала. Улыбается. Осторожно, двумя пальцами, убирает прядку волос, упавшую мне на лицо. «Да, Гамбит, - говорит он мне, - в жизни бы не подумал, что окажусь в такой ситуации». «Ло-о-оган», - говорю я.  
Нортстар тем временем заглотнул уже весь мой член целиком, старается, давится. Я чувствую, как головка упирается ему в глотку… жалко, что это не Логан… Логан смотрит прямо на меня, по-прежнему улыбается. «Хорошо тебе?» - спрашивает он меня. Я кладу руку ему на бёдра, туда, где простыня топорщится на стоячем члене… он хочет… ещё бы. Пытаюсь развязать простыню на его талии. «Эй, француз, не охуевай». – говорит Логан. «Будешь просто смотреть?» «А тебе жалко?»
Мне не жалко. «Хочу, чтобы моему напарнику тоже было хорошо», - говорю я. «Мне и так хорошо, расслабься».
Тем временем Норстар начинает засовывать внутрь меня пальцы, мокрые то ли от его слюны… то ли где-то смазку успел раздобыть… запасливый… От этих его попыток мне окончательно сносит крышу. Я подаюсь вперёд к Нортстару, раздвигая ноги, а Логана тяну на себя. «Перестань, Гамбит, - смеётся Логан, - тебе Норта мало?»
Да, Логан, мне мало, мне его мало. Точнее, он мне вообще не нужен… мне нужен ты… я представляю, как бы это сделал ты… просунув одну руку мне под поясницу, поцарапывая мои ягодицы… пальцами второй двигался по кругу внутри меня…
«Ло-о-оган… - говорю я, - ну иди же сюда…» «Не-не-не…» - смеётся Росомаха. «Отсосу тебе…» «Вот сука… ты давай, не забывайся…»
Дурацкий диалог. Я явно слышу желание в его голосе. И его ещё нужно уговаривать. «Как хочешь, - говорю, - Гамбит сто раз не будет предлагать…»
Тогда Росомаха протягивает руку и осторожно дотрагивается до моих скул… будто ещё одну прядку хочет убрать со щеки. «Ло-оган, - повторяю я, закидываю голову назад и затягиваю в рот его пальцы. Прикусываю слегка, пока он не успел отдёрнуть руку. Языком между пальцев… быстро… горячо…
«Гамбит, - говорит он, - это…» Я жду, что он скажет. Нортстар тем временем становится на колени между моих ног и, кажется, начинает наносить смазку на свой член. «Я подумаю насчёт отсосать, Гамбит» - говорит Логан неуверенно.
Наверно, на него так действует опиум, но мне нужно ловить свою удачу. За поебаться с Росомахой я многое готов отдать… когда ещё представится такой шанс… волосатый мачо Логан, которого хотят все девки в особняке Ксавье… который зажимает по углам Джину, жену Скотта… и Джине насрать на то, что Скотт про это узнает… насрать на то, что будут говорить про неё… мне тоже насрать… мою-то репутацию точно уже ничто не испортит…
Нортстар нежно гладит мои бёдра. «Ну что, красавчик, - спрашивает он, - готов?» Я ещё шире раскидываю ноги, зубами впиваюсь в запястье Росомахи.
«Ебануться, француз, - говорит Логан, - какая ты развратная сука». Голос у него слегка дрожит. «Всё для тебя, дорогой», - усмехаюсь я. 
И именно в этот момент скрипит и открывается дверь. Блондинка. «А, вот вы где», - говорит она как будто бы обиженно. Нортстар замирает между моих коленей, Росомаха торопливо отодвигается, скинув с себя мои руки… только я один, как идиот, продолжаю лежать с раздвинутыми ногами. «Логан, - в голосе девушки звучат капризные нотки, - по-моему, ты им только мешаешь. Пойдём, мы с Джессикой тебя ждём».
Я готов убить эту дуру. Логан встаёт, идёт к дверям, бросает в мою сторону последний взгляд. «Пока, парни, приятно вам поразвлечься».
Конечно. Наш супермачо Росомаха ни за что не позволит, чтобы его уличили в гомосексуальных связях. Даже в том состоянии, в котором он находится сейчас.
Хуй у меня продолжает стоять, я царапаю ногтями покрывало. «Вот и хорошо, - говорит Нортстар, - нам с тобой вдвоём будет даже лучше, правда?»
«Хрен с тобой, - говорю я и сжимаю его тело коленями, так, чтобы он не мог двинуть бёдрами в сторону моей задницы, - соси давай».
Нортстар послушно наклоняется надо мной и снова берёт в рот.
«Гамбит, ну ты же мне дашь потом?» «Ага, потом», - соглашаюсь я – я хочу просто кончить и свалить.
Он старается. Я закрываю глаза и пытаюсь представить Логана на месте Нортстара, но это фактически невозможно. Вряд ли бы Логан был таким нежным, вряд ли бы он делал всё так медленно и осторожно. Нортстар сосёт не многим лучше девчонки, и я никак не могу расслабиться. Кусаю губы, выгибаюсь, прокручиваю перед глазами какие-то спутанные образы – бесполезно. Мои нервы слишком взвинчены, а Нортстар слишком озабочен тем, чтобы поскорее мне засадить. 
«Гамбит, Гамбит, - канючит он, пытаясь раздвинуть мне ноги коленом, - давай, милый, я хочу тебя».
Я отталкиваю его и иду в душ. Чёрт тебя побери, Логан! Раздразнил и ушёл. Ненавижу. Я стою под тёплыми струями воды, пытаясь расслабиться. В паху тянет так, как будто меня задели локтём или коленом – шутя, несильно, но ощутимо болезненно. Лицо горит, я прижимаю ладони к щекам. Блин, Логан, ты что, не понимаешь, что ты наделал? Чёрт!
Медленно скольжу пальцами по своим бёдрам, зажимаю член в ладони. Блядь, просто хочу кончить. Закрыть глаза и вспомнить лицо Логана, когда Нортстар сосал мне. Выражение его глаз, приоткрытый рот… чёрт побери!
Громко хлопает стеклянная дверь. Душевая кабинка – в единственном числе. «Ага, это ты здесь. Подвинься». Он грубовато отпихивает меня, я прижимаюсь к стене… холодный кафель под моими лопатками. Логан. «Эй, - говорю я, - ты здесь не один». И делаю шаг вперёд, под хлещущие струи. 
Вода стекает по мускулистой груди Росомахи, тёмные волосы налипли на лицо. «Отойди, француз», - говорит он и снова отпихивает меня - не сильно, конечно, но какого чёрта? «Чего злой такой? – ехидно спрашиваю я. – Не кончил?» Мне хочется поддеть его. Обидеть. Так же, как он обидел меня. Хрен с ним, я даже по морде готов получить.
«Зато ты, наверно, обкончался», - мрачно отвечает Логан, бросив короткий взгляд на мой стоящий член. «А вот это не твоё дело». «Да пошёл ты на хуй», - говорит он без особой злобы. Так, ясно, бить меня не будут. На хуй я бы с удовольствием. Только как ему об этом сказать?
«Плохо было с девочками? – опять поддеваю я. – Сосать наверняка не умеют…» - Логан фыркает. «Ты, наверно, умеешь?» Я стараюсь не терять самообладания, хотя в глазах уже темнеет. Я умею. Прикоснись ко мне. Дотронься до меня. Пожалуйста, Логан. Я сделаю всё для тебя. 
«Не повезло тебе сегодня, Росомаха…» - говорю я и смеюсь. Ненавижу себя в такие моменты. «Рот закрой», - говорит Логан уже со злобой и толкает меня так, что я ударяюсь спиной об стену.
Ударь меня. Давай. 
Ненавижу себя.
Я замахиваюсь, целясь ему в скулу, но он перехватывает мою руку. «Ну и что ты хочешь сделать?» Пару минут мы ожесточённо боремся под струями воды. У меня нет ничего под рукой, чем я мог бы швырнуть в него… и ещё я безумно хочу его, до ломоты в яйцах. Он притискивает меня к стене, жёстко, грубо, его пальцы у меня на шее, я почти не могу дышать. «Ты хоть понимаешь, с кем ты связался, лягушатник?» Я хриплю и пытаюсь вырваться, но он прижимает меня к кафельным плиткам своим горячим телом. Это уже похоже…
Логан. «Сука», - говорит он, потом ослабляет хватку. Не отпускай меня. «Урод», - говорю я. Он хватает меня за волосы, с силой дёргает вниз, я поскальзываюсь и практически падаю, от резкой боли на глаза наворачиваются слёзы. Пригибая мою голову ещё ниже, он заставляет меня встать на колени. «Сука рыжая… давай соси, раз напросился…»
Логан? Я стою на коленях, на скользком кафельном полу, под струями воды… твёрдый хуй Логана у меня во рту… до самого конца… боже. Его руки на моём затылке. Я почти готов кончить. Логан. Вода заливает моё лицо, попадает в ноздри, в рот… его запах… охренеть. Грубые сильные пальцы.
«Сука, француз, говорю же… сам напросился». Он как будто оправдывается передо мной. Хватает меня подмышки, резко дёргает вверх, ставит на ноги, поворачивает спиной к себе. «Блядь, сука, ты сам хотел».
Конечно, сам. Он тянет мои бёдра на себя, заставляя прогнуться, грубо… так, как я хочу. «Давай, сука…» Я послушно выгибаюсь ему навстречу… да, милый… можешь быть жестоким со мной… упираюсь ладонями в стену, но Росомаха наваливается с такой силой, что моментально прижимает меня грудью к стене… холодный кафель… скользкий… под моей горячей кожей…
Он ниже меня, и ему удобно быть сзади, грубый, сильный, входит, разрывая… первая острая боль… такой кайф…
Я сжимаю зубы, чтобы не заорать… от боли и от наслаждения… боже, как давно я этого хотел… Логан… вбивает меня в мокрую стену, размазывает фактически, жёсткое, мускулистое тело, напряжённое… я пытаюсь просунуть ладонь между своим животом и стеной… не могу… пытаюсь хоть как-то двигаться, тереться членом об кафель… Логан тяжело дышит сзади мне в ухо. «Сука грёбаная… убью на хуй…» От его голоса, от его слов я почти теряю сознание. «Тварь ебанутая… давай, блядь…»
Логан. Я кончаю, прижимаюсь щекой к стене… как будто лёд под моей кожей… ноги подкашиваются, но Росомаха продолжает двигаться сзади, продолжает причинять мне боль. «Сука… Я тебе, блядь, устрою… хули лез…» Последний резкий толчок… он рычит и судорожно сжимает мои бёдра… взрывается горячей лавой внутри меня… стоит, привалившись ко мне и тяжело дышит. Я пытаюсь выскользнуть из-под него, вывернуться, но Росомаха по-прежнему плотно прижимает меня к стенке, так, что я почти дышать не могу. «Логан», - говорю я жалобно, и толкаю его назад. «Куда, блядь? - в голосе его как будто даже нежность. - Бежишь? Как обычно? Напросился, а теперь бежишь?» «Логан, мне больно», - говорю я. «Больно тебе? Раньше надо было думать». Он на секунду освобождает свою железную хватку, но я успеваю только развернуться к нему лицом – и снова оказываюсь вжатым в стену. «Силами хотел померяться? Как тебе, а, француз?» Он смеётся, и выражение лица у него… очень даже довольное… а у меня, наверно, растерянное.
«Расскажешь кому-нибудь – убью», - говорит он со смехом, и целует меня в губы. Засовывает язык мне в рот.
«Что, хватит с тебя? Или ещё тебе засадить?»
Его регенерирующий фактор. Он снова готов.
«Давай, соображай быстрее, француз».
Соображать я уже не могу. Его желание, отражённое моей эмпатией, наполняет мою кровь восторженными пузырьками… я готов вывернуться наизнанку для него в этот момент… самое лучшее в мире чувство… когда ты понимаешь, что ты нужен, что тебя хотят… когда возбуждение медленно поднимается снизу… течёт мурашками по коже… я непроизвольно раздвигаю ноги, позволяя его ладони скользнуть сзади между моих ягодиц… второй рукой он довольно умело держит мой член… «У тебя получается…» - шепчу ему я… если он сейчас заедет мне кулаком, мне будет даже лучше, острее ощущения… в такие минуты я не отдаю себе отчёт, что делаю… на всё готов… но он только усмехается и слегка прикусывает мне кожу на шее. «Стараюсь, как для себя, француз…» «Логан…» «Ладно, молчи уже…»

Я сижу на диване, и смотрю себе под ноги, на тёмный ковёр, щедро посыпанный пеплом. Пепел падает с моей сигареты. Лампы с цветными стёклами уже потушены – потолок обычный, серый. Всё кругом тёмно-серое, грязное… странно даже представить, что всего пару часов назад счастливые обкуренные люди трахались на этих коврах.
Я не понимаю, зачем я это сделал. И я не знаю, как я завтра буду общаться с Логаном. Завтра, и послезавтра, и ещё потом.
«Лиса никогда не гадит около своей норы»,- говорил мне, помнится, Жан-Люк ЛеБо. А я ещё недавно зарекался спать с теми, кого вижу каждый день. Особенно, если нет никаких шансов построить с ними нормальные отношения.
Интересно, а какие мысли будут у Росомахи по этому поводу? Завтра, когда он придёт в себя и посмотрит на всё это с другой стороны? Будет отводить взгляд и делать вид, что ничего между нами не было?
«Эй, француз, ну ты едешь или нет? Одевайся давай, завтрак пропустишь».
Логан. В кожаной куртке и тёмных джинсах, улыбается, смотрит на меня.
«Поезжайте, - говорю я, - я приеду потом».
В лице у Логана что-то меняется, но сейчас я не могу думать об этом. «Как хочешь», - говорит он и выходит из комнаты.
Я остаюсь один.

Я один. Мой мобильник выключен, и я свободен. Я сам по себе. Я – это я. Я смотрю на себя в зеркало, и мне нравится моё отражение.
Зеркало вдоль стены огромного зала, вдоль танцпола… сзади, в глубине, столики и бар, а здесь – разноцветные всплески фонарей, стальные выстрелы стробоскопа и жесткая, нервная музыка.
Это я, я смотрю на себя в зеркало, и двигаюсь в такт музыке, и наслаждаюсь каждым движением… я здесь лучше всех, без вопросов.
Она подходит сзади, и обнимает меня за талию, и прижимается ко мне грудью… покачивается в одном ритме со мной. Я вижу в зеркале, как её тонкие руки, украшенные золотыми кольцами браслетов, скользят по моему телу, спускаются ниже, уверенно обхватывают мои бёдра. «Мальчик, - пьяно шепчет она мне на ухо, - такой сладкий мальчик». Я поворачиваюсь к ней, и она приоткрывает губы навстречу мне… она ждёт моего поцелуя. «Ты одна? Поедем к тебе?» Она пьяно смеётся, тискает мой член через джинсы… соски у неё стоят, натягивая тонкую шёлковую ткань, и я готов воспользоваться её телом прямо сейчас. «Не одна… я с мужем… ты ему тоже нравишься… он тебя первый увидел…» Я смотрю туда, куда она указывает рукой – высокий светловолосый мужчина, загорелый, улыбающийся… какие же вы все хорошие… Я иду к нему навстречу, слегка покачивая бёдрами… меня никто не знает здесь, я могу быть плохим… развязным… таким, как хочу… любым… «Хочешь весело провести время, красавчик? Тебе больше нравятся мужчины или женщины?» 
Мне нравится всё. Я позволяю блондину лапать себя за задницу… в одной руке у меня бокал с мартини, другая под юбкой у этой девочки… отодвигаю пальцами тонкую полоску стрингов… она вся мокрая… хочет меня… «Поехали к нам, - шепчет мне на ухо блондин, - поехали, пока я не выебал тебя прямо здесь». 
Я целую блондина в такси, мурлычу, прижимаюсь виском к его небритому подбородку, пока его жена расстёгивает мои джинсы. Подушечки пальцев скользят по головке, размазывая прозрачную каплю и заставляя меня вздрагивать. Нет ничего сильнее этого желания… ещё немного, и я совсем перестану соображать… «Давай, детка», - пытаюсь с силой нагнуть её голову вниз. «Эй, рыжий, - смеётся блондин, - потерпи, приехали почти». Глаза у него светлые, серые, пьяные… чужие.
Их роскошная квартира на верхнем этаже… гигантский холл, светлые ковры, окна от пола до потолка. Очень много света, он режет глаза, я стою посередине, и теперь они могут как следует рассмотреть меня. Красотка улыбается хищно, показывая ровные белые зубы, и встаёт на цыпочки, чтобы её лицо было вровень с моим.
«Откуда ты такой?» «Из твоей мечты, детка…» «Прикольные у тебя линзы…» «Прикольные», - соглашаюсь я. Прикольные, и ты прикольная - такая классная, загорелая, нежная… 
Она мне нравится, и её муж нравится мне тоже. Мне понравится всё, что бы они мне не предложили. 
Он наливает мне выпить, он тянет ремень моих джинсов на себя, он лезет мне под рубашку, как будто ощупывая осторожными пальцами мышцы спины. «Чудесный… чудесный мальчик». Его рука в моих джинсах, потом он осторожно приспускает их и блаженно вздыхает.
Мне хочется, чтобы он был грубее. Давай, homme, не тяни с этим. Со мной можно не церемониться.
«Ты безумно, безумно красивый…» «Ага… Мы разговаривать будем или как?»
Его жена, кажется, понимает меня лучше. Чуть подтянувшись на руках, она садится задницей на высокий стеклянный стол. Короткая юбка задралась… она раскидывает ноги в стороны и призывно смотрит на меня. Это именно то, что мне нужно сейчас.
«Детка». Я расстёгиваю на ней блузку, целую твёрдую грудь… она стонет и закидывает голову назад. «Волшебный… чудесный мальчик…»
Стол как раз такой высоты, как мне нужно. Я ввожу головку своего члена в её горячую, мокрую дырку… она откидывается назад и ложится спиной на стол, когда я начинаю двигаться внутри неё… в то же самое время чувствую пальцы её мужа у себя в заднем проходе… скользкие от смазки, умелые, аккуратные. «Да, - говорю я, - давай».
Сейчас я весь – целиком - в окружении их влажных, страстных тел… их руки везде… я внутри этого сладкого кайфа, и кайф внутри меня. Я наклоняюсь над девушкой, и она целует мне соски… мне хочется почувствовать её острые зубки на своей груди… мужчина сзади продолжает одной рукой растягивать мой анус, а другой нежно массирует мои яички, подаваясь вслед за каждым моим движением… мне хочется, чтобы он уже скорее вставил мне, грубо, резко, сразу до конца. 
Так, как это делал Логан вчера.
Я шиплю сквозь сжатые зубы, вбирая в себя их ласки… осторожные касания пальцев… мягкие, пьяные покачивания тел.
Они слишком нежные, оба. Но зато их двое. 
Их двое – но всё-таки это чуть меньше, чем тот один, которого бы я сейчас хотел ощущать рядом с собой. «Жёстче, - говорю я. – Сильнее. Ещё, сука. Давай, блядь».
Мне хочется услышать голос Логана - то, как он произнёс бы эти слова. При одной мысли о Логане всё происходящее воспринимается острее… я вполне могу представить, что он сейчас смотрит на меня… мой член становится твёрдым, как сталь, от одной этой мысли.
Мужчина сзади, наконец, убирает пальцы и вставляет свой хуй мне в задницу. «Давай же, - говорю я, - давай».
Мне хочется боли, хочется почувствовать себя слабым… когда я целую девушку в губы, мне хочется, чтобы она впилась в меня зубами, куснула до крови… хочется, чтобы мужчина сзади был жесток со мной…
Он берёт меня за волосы и отрывает от её рта, разворачивая моё лицо к себе. Мне ужасно неудобно, шея вывернута набок, но при каждом моём движении как будто тонкая струна внутри меня начинает дрожать, натягивается раскалённая нить, соединяющая уздечку моего члена и чувствительную стенку ануса, заставляя меня стонать, выгибаться и то сильнее насаживаться на член блондина, то, подаваясь вперёд, скользить внутри его жены.
…Я похож на какую-то секс-игрушку, на хорошо отлаженный механизм… всё для вашего удовольствия, господа… и мне, и для себя, просто для того, чтобы кончить… если я ещё чуть-чуть изогнусь, тонкий длинный хуй внутри меня будет давить на мою простату именно с той силой, с какой мне нужно… я очень хорошо себя знаю… несколько последних, изматывающих рывков… просто кончить…
…Девушка подо мной целует мои ресницы, нежно, мягкими, безвольными губами… мужчина надо мной гладит мою спину тонкими, ласковыми пальцами… оставьте уже меня, наконец… я очень хочу спать…

Слишком светло. Солнце бьёт сквозь светлые, почти прозрачные занавески… это не занавески даже, а тончайшая вуаль, отделяющая огромное жилое пространство от шума городских улиц. Я как будто лежу на площади, залитой солнцем. Говорят, что человеческие жилища могут много рассказать о своих владельцах. Если так, то я в гостях у очень хороших людей. Жизнерадостных, светлых, открытых к любым экспериментам. 
Если честно, мне вообще плевать на человеческие качества моих случайных любовников. Всё, что здесь можно было взять – я уже взял. Adieux. 
Осторожно, чтобы не разбудить хозяев квартиры, я выскальзываю из постели и начинаю одеваться. Бежать отсюда на хрен. Бежать.
Мне никак не удаётся найти второй носок, и я одеваю сапоги на босую ногу… тороплюсь… но блондин всё равно просыпается, смотрит на меня с улыбкой. «Как спалось?»
Я улыбаюсь вежливо, я тороплюсь, застёгивая пуговицы на рубашке. «Отлично».
Он отбрасывает в сторону одеяло и я понимаю, что сейчас меня будут уговаривать остаться. Выпить кофе, позавтракать… поебаться… может быть, даже остаться пожить.
Становиться нужным – это у меня какая-то карма. Только вот нужен вам обычно не сам Рэми ЛеБо, а то красивое тело, в которое заключена моя истинная сущность.
«Оставайся, - говорит он, и обнимает меня сзади. – Куда ты бежишь?»
Я мотаю головой. «Нет, мне пора». «Куда?»
Я не знаю. Я правда не знаю.
Я не знаю, что гонит меня всё дальше и дальше по этой жизни. Но мне нужно спешить, пока они не уговорили меня остаться.

На третий, кажется, день я осознаю себя сидящим в каком-то баре на окраине города, со стаканом виски в руке и непонятными мыслями, накрепко засевшими в мозгу. Я сижу и пью, и смеюсь над самим собой, над своей чёртовой сентиментальностью. Неужели после всего, что было в моей жизни, я ещё могу что-то чувствовать? чего-то хотеть? не банальной ебли, не просто чужого тепла, не абстрактных восхищённых взглядов, а кого-то конкретного, чего-то осязаемого… каких-то эмоций, и нелепых признаний, и осознания собственной нужности… какого хрена, а? Я хочу вернуться в своё привычное цинично-равнодушное состояние, почувствовать так, как я осознаю себя всегда – даже не себя посередине этого чёртового мира, а весь мир огромный вокруг себя, сжавшийся хрустальным шаром, великолепный, таинственный, весь заточенный под меня и для меня… почему же сейчас всё вокруг кажется чужим, и синее небо за окнами – не настоящее, а нарисованное, и невысокие серые здания как будто сделаны из картона? Нелепая декорация. Я снимаю свои тёмные очки, и снова их надеваю – но ничего не меняется. Видимо, сколько бы я не выпил – мне не почувствовать себя в своей тарелке. 
И тогда я понимаю, что я хочу домой. В то место, которое я сейчас называю своим домом.

Утро. Аккуратные клумбы под окнами – гордость Джины. Шипя, работает разбрызгиватель; вода блестящими спиралями поднимается в воздух, а потом падает, рассыпается серебристыми брызгами. Когда струя взмывает вертикально вверх, в воздухе образуется маленькая радуга. Лёгкая мозаичная тень от деревьев, солнечные блики в траве и шуршание гравия под ногами. Сегодня я называю это своим домом. Сегодня мне нравится так. 
Мне хочется поскорее войти в свою комнату, полутёмную, тихую, чтобы весь этот мир был снаружи, а я внутри, и почувствовать себя оберегаемым и защищённым. Просто лечь, расслабиться, ощутить своё тело, распятое под прохладной простынёй. Просто выспаться и хотя бы какое-то время не думать о том, зачем я вернулся сюда.
Росомаха. Идёт мне навстречу. Причём выражение лица у него такое, как будто он специально вышел меня встречать. 
Странно. Растрёпанный, с незажжённой сигарой в зубах, сонный. «С возвращением, француз». 
Я даже не знаю, что ему ответить. Не ожидал, если честно, что Логан будет первым, кого я увижу здесь. Молча пожимаю его сильную руку. «Я уже думал, ты не вернёшься». «Зря так думал». Он смотрит на меня испытующе, щурится. «Свалил, да? Вот просто взял и свалил?» «Ты о чём?»
«Козёл», - говорит Росомаха. «Знаю», - вздыхаю я.
Я не верю своим ушам, не могу поверить… железный Логан спустился из своей спальни, чтобы сообщить мне, что я козёл? я чего-то не понимаю в этой жизни? в принципе, то, что он сказал сейчас, можно приравнять к «скучал» и «рад тебя видеть»!
«У меня даже в мыслях не было бежать, - осторожно говорю я. – Просто нужно было решить кое-какие дела».
Он щурится, смотрит на меня искоса, щёлкает своей зажигалкой. 
«Хотел кое-что сказать тебе… напарник». «Хорошо», - отвечаю я машинально, и всё сжимается у меня в животе, тесно, сильно… надеюсь, он не слышит, как стучит моё сердце.
Я иду вслед за Логаном в дом, опустив голову… не улыбаться… стараться дышать ровно… ничем не выдать своего волнения…
…я даже толком не помню, как мы оказываемся в моей спальне. Я стою, прислонившись спиной к двери, и чего-то жду, а Логан курит у раскрытого окна… скажи мне что-нибудь… зачем ты пошёл сюда со мной… говори…
… поворачивается и смотрит на меня, долго, как будто видит в первый раз.
Я обожаю, когда люди смотрят на меня вот так – с беспомощным желанием. Особенно такие уверенные в себе и сильные, как Росомаха.
«Ты хотел поговорить?» «С тобой? – он ухмыляется, и уверенность, похоже, возвращается к нему. – С тобой – да».
Приближается, обнимает меня за шею, властно, по-хозяйски, не целует – скорее, кусает мои губы. «Сука, блядь… Шлялся ведь где-то…» 
Я улыбаюсь. Мне не хватало этих рук. Этой грубости. Этих жёстких, брошенных сквозь зубы фраз.
«Давай, блядь рыжая…»
От его слов у меня кровь закипает в жилах… если бы ты знал, Логан, как мне нужно, чтобы именно так… жёстко и грубо, но в интонации столько нежности…
«Давай, сука, ебучая, на колени, блядь…» «Иди ты знаешь куда?» Он валит меня на постель, садится сверху, мои запястья накрепко прижаты к покрывалу его сильными руками. «Хочешь ещё раз подраться со мной?» «Не-а». «Тварь рыжая… убил бы…»
Продолжая удерживать мои руки, он трётся об меня всем телом, я чувствую твёрдо стоящий хуй у него в джинсах, ощущаю его жёсткую курчавую шерсть, соприкасающуюся с моей гладкой кожей.
«Ло-оган… так и будешь меня держать?» «Ага, - ухмыляется Росомаха. – Чтобы не сбежал».
Бежать мне совсем не хочется, я пытаюсь приподняться, чтобы дотянуться до его губ, чтобы потереться лицом о его пахнущие дорогими сигарами бакенбарды… чтобы быть ближе, ближе, ещё ближе… Я хочу раствориться в нём целиком, я хочу впитать его запах, я хочу стать им. Я хочу, чтобы он любил меня.

В моём чёртовом детстве у меня не было достаточно ласки от моих родителей. Я помню, что мне хотелось этого – чтобы было так, как у других людей. Чтобы меня обняли, прижали к себе… чтобы я почувствовал себя защищённым…
Нет, меня любили, конечно. Точнее даже сказать, ценили. Мой отец, Жан-Люк ЛеБо, всегда давал мне понять, что я – самое ценное, что у него есть. Исключительный экземпляр. Совершенный механизм, способный привести к свершению самые дерзкие его мечты.
Я вырос с этим чувством. Я был на многое готов ради моего отца. Ради того, чтобы заслужить его благодарность. И у него никогда не было поводов разочароваться во мне. Но ни отцовское одобрение, ни восхищение моими воровскими талантами не могло заменить мне того, что я действительно хотел – настоящего тепла и ласки. 
Может быть, именно поэтому я теперь так отчаянно ищу это в чужих мужиках. 
Я лежу лицом на груди у Росомахи, и мне хорошо и спокойно. Этому лохматому мускулистому зверю хрен знает сколько лет. Он даже старше моего отца. Однозначно, он мне подходит. Когда я с ним, я чувствую себя в тепле и в безопасности. Надеюсь, он понимает, какой бесценный подарочек ему достался?
Настойчивый стук в дверь прерывает мои размышления. Я чертыхаюсь, сползаю с кровати и иду открывать дверь. Задница болит при каждом шаге, но это скорее приятная боль. Давно мне не было так хорошо.
За дверью – Джубили, гладкие чёрные волосы рассыпались по плечам, выразительный макияж, улыбка от уха до уха.
«Рэми! Я увидела твою машину на подъездной дорожке! Боже, ты вернулся!»
Я бормочу нечто невнятное – в данный момент мне абсолютно не нужны её радостные восторги. «Можно войти?» Сейчас всё в ней не к месту – и ослепительная улыбка, и терпкий запах духов, и тёмная помада на губах.
Я делаю шаг назад и закрываю дверь своей спиной.
«Можно войти?» - повторяет Джубили. «Нет, petite, нельзя. Я не один». Лицо её вытягивается, принимает обескураженное выражение. «Что значит не один? Ты…» «Это значит, что я сейчас не один, а с кем-то, Джубили». «А я?» «Ты же вроде как слушала то, что все говорят о Гамбите? Ты же, наверно, поняла, какой у Гамбита характер?» «Какой?» - переспрашивает Джубили, и на мгновение мне становится жалко её.
«Говёный, - говорю я и улыбаюсь по возможности мило. – Не обижайся, детка, но я сейчас не могу пообщаться с тобой. Тот человек, который сейчас в моей комнате… мне очень-очень нужно побыть с этим человеком вдвоём, понимаешь?»
На её глаза наворачиваются слёзы. «Ты просто сука, Рэми». «Да, детка, я знаю». «Ещё и Логан, как нарочно, куда-то исчез…»
Я снова улыбаюсь и захлопываю дверь перед её носом. Прости, Джубили. Я не хотел – так получилось. В конце концов, в своё время ты сама залезла в мою постель.
Логан всё слышал, и это кажется ему смешным. «Джубили, - говорит он. – К кому она приходила – к тебе или ко мне?» «Приходила ко мне, но нужен ей ты». «Неправда, Гамбит. Я разговаривал с ней на тему тебя… ей нужен ты».
«Вот как?» - удивляюсь я. «Не знал? Что-то у вас произошло тогда… когда она ночевала в этой комнате». «Ничего у нас не было», - мрачно отвечаю я. «Тебе виднее, Гамбит. Только пока ты был… гм-м-м… в отъезде, она мне все уши прожужжала про тебя. Если честно, мне даже неприятно было слушать это. Гамбит то, Гамбит сё… скажи, француз, что ты делаешь с людьми? почему ты становишься им нужным?»
Его лицо близко-близко рядом с моим, и по моей спине целыми толпами бегут мурашки. «А тебе я нужен?» - хочется мне спросить у Росомахи.
Я чувствую сам, но зачем-то мне нужны ещё слова.

На этот раз мы прячемся в каком-то полуразрушенном здании на окраине города. Отсюда хорошо просматривается заброшенный завод – тот, на котором, по словам Ксавье, Грейдон Крид держит захваченных им мутантов. Незнакомых нам мутантов, отловленных Кридом из ненависти к мутантскому сословию. Конечно же, мы должны их освободить, и передовой отряд под предводительством Скотта Саммерса уже отправился на этот завод. 
Меня пугает слово «должны». Даже Эссекс никогда не тыкал мне в лицо чувством долга. Прекрасно понимал, наверно, что оно у меня в принципе отсутствует. Синистер знал, за что меня можно купить. За деньги – да, конечно же. Только ещё проще – за любовь. 
Пока я знал, что Эссекс безумно любит меня – я был готов на любое безумство для него. Да, такая вот хрень. Интересно, а профессор не догадывается о моей близости с Росомахой? О том, почему я всё ещё здесь, почему я делаю вид, что меня волнует его утопия насчёт светлого будущего? 
Мы просто ждём. Логан, как всегда, рядом со мной, и это никого не удивляет – в конце концов, мы напарники, ха. 
По правую руку от меня - Джубили, довольная до невозможности. Она первый раз в серьёзном деле – Ксавье наконец-то решил, что может воспользоваться умениями младшей группы. Джубили держит в своих руках мою ладонь, водит тонкими пальчиками по моему запястью. «У тебя такие красивые руки, Рэми». «Ага». «Тебе страшно?» «Нет», - отвечаю я. Логан искоса смотрит на нас, кривит губы, а Джубили, не стесняясь, трётся о мои бёдра своими. И я не могу понять, для чего ей это нужно – чтобы побыть со мной или чтобы позлить Росомаху. Остальные мутанты рассредоточены по всему залу, помещение слишком большое, и никто не смотрит в нашу сторону.
«Джубили, - говорит Логан, - мне нужно с тобой поговорить».
Он отводит её в сторону. Они стоят у больших зеркал – пыльных, полуразбитых, потрескавшихся. В том огромном помещении, где мы ждём сигнала Ксавье, очень много зеркал – это похоже на какой-то заброшенный балетный класс. Логан отражается в этих зеркалах – ещё раз, и ещё, - шикарный, накачанный, крепкий мужик Логан. У меня сейчас много Логанов. Я хочу их всех.
И я вижу, как меняется выражение лица Джубили, пока Росомаха говорит её о чём-то. Она кривит рот, и отталкивает его от себя, и, опустив голову, идёт в мою сторону. Логан идёт за ней. «Крошка, не забывай, это должно остаться между нами! Ты же умеешь хранить тайны?»
Она проходит мимо меня, не глядя мне в глаза. Вообще не замечая меня, как будто меня нет. Она вообще не выглядит больше живой.
«Что ты ей сказал?» «Что я мог ей сказать, Гамбит? Ясное дело, сказал правду. Сказал, что ебу твою задницу по ночам. Думаю, теперь у неё отпадёт охота виснуть на твоей шее. Впрочем, также, как и на моей». 
Видимо, я тоже меняюсь в лице, потому что Росомаха со смехом хлопает меня по плечу. «Ну и морда у тебя сейчас, француз, посмотри на себя в зеркало! Чего тебе не нравится, а? Ладно, брось, я сказал ей, что у нас с тобой типа любоФФ».
И, пока я обдумываю, как мне относиться к этому заявлению, за окнами начинается пальба. 
«Давай за мной», - кивает мне Логан, и мы выходим на палящее солнце.
Я отчётливо вижу тёмные силуэты впереди, и яркие вспышки света, вырывающиеся из коротких дул… всё равно мы должны… чёрт возьми, нам надо пробраться на этот хренов завод…
Не пуля, нет – что-то вроде стального дротика вонзается мне в предплечье.
Сначала я не чувствую ничего. У меня нет даже времени на то, чтобы вытащить эту херню из своей руки – боли она мне не причиняет. Только спустя пару минут мир вокруг вдруг становится нестерпимо ярким, ладони покрываются испариной, а в горле как будто встаёт какой-то ком. Я хочу сглотнуть его, но не могу. А когда я тянусь за очередной картой, она почему-то не светится в моих руках.
И в этот момент мне становится действительно страшно.
«Логан, - хриплю я, и хватаю его за плечо, – послушай, Логан…»
Я не помню других имён.
Мне хреново, мне реально хреново. И я никак не могу понять, что происходит со мной и с этим миром, - будто всё начинает неотвратимо меняться вокруг меня. Я чувствую только, как Логан хватает меня подмышки и тащит обратно к зданию, из которого бы только что вышли. «Маккой, - орёт он, - Маккой!»
Я сижу, привалившись спиной к разбитому зеркалу. Логан, и Хэнк, и Джубили. Мне тяжело дышать. Со мной, конечно, и не такое бывало – но умирать не хочется. Эссекс столько раз вытаскивал меня из лап старухи Смерти – потому что я был нужен ему.
Логану я тоже нужен, но он не Синистер, и не в его силах меня спасти. И у Маккоя тоже вряд ли получится… он просто врач, а не учёный.
«Ничего страшного, - говорит Хэнк, - это не смертельно. Помнишь, Логан, такой однажды попал в меня. Эта штука просто лишает тебя способностей на время, ничего страшного, если пить много воды». 
Пить мне действительно хочется, причём сильно. «А если не пить?» - спрашиваю я. «Если не пить – хана тебе. У этого раствора странный побочный эффект… он как бы вытягивает всю воду из организма… если не будешь пить, кровь сгустится… часа через три наступит момент, когда сердце не справится и остановится… но у нас ещё масса времени… нужно, чтобы кто-то отвёз его домой. Тебе нужно просто много воды, Гамбит, а потом поспать».
Там, за стенами здания, рвутся снаряды, и наши друзья стоят насмерть.
«Я могу отвезти его, - говорит Джубили, - у меня есть права».
Я вижу себя в разбитом пыльном зеркале, но я себя не узнаю. Это серое лицо – оно вообще не моё. Мои ноги подкашиваются, я практически падаю, но Росомаха подхватывает меня. «Тихо-тихо… ты чего? Давай в машину…»
Я цепляюсь руками за его шею – сейчас это вряд ли покажется кому-то странным. Я из последних сил пытаюсь удержаться на ногах.
«Поедешь с Джубили, - говорит мне он, - она отвезёт тебя. Слышишь меня?»
Я киваю.
«Отвезёт тебя. Больше ни с кем тебя отпустить не могу, только с ней. Как только закончится херня эта – сразу приеду. Ребята без меня не справятся. Тебе сейчас главное – больше воды пить, и всё. Пить – и спать». «Да», - говорю я.
«Джубили, - говорит Логан, - если он не захочет пить воду, вливай ему в рот силком, хорошо?»

Холл особняка Ксавье кажется мне нереально огромным. В доме пусто – все наши там, на задании. Такая пустота и тишина… мне нужно много воды, а потом спать, спать, пока не вернётся Логан. Я стараюсь идти сам, мне как-то неловко, что Джубили меня видит в таком состоянии… цепляюсь руками за перила и иду наверх. На площадке между этажами меня скручивает, сгибает пополам… как будто мышцы стали жёсткими, потеряли эластичность… я падаю на колени.
Джубили наклоняется надо мной… тянет меня вверх, помогая подняться… почему-то вместо участия и поддержки я чувствую только брезгливую холодность с её стороны… очень хорошо чувствую. «Как же ты заебал, Рэми…» В её голосе вроде бы нет ни жалости, ни сочувствия… впрочем, мне без разницы… мне бы только дойти до спальни и лечь, чтобы мир не кружился перед ногами… …да, и очень хочется пить.
Джубили разжимает объятия, и я без сил падаю на пол. Здесь даже прохладнее, чем на постели. Ладно, всё не так уж плохо.
«Джубили, - хриплю я, - налей мне воды, пожалуйста». «Пошёл ты на хуй», - раздражённо говорит она. Она стоит у дверей и смотрит на меня, и лицо её перекошено… ненавистью? «Джубили, пожалуйста. Там, на столе, бутылка «Бонаквы»…» У меня сводит скулы, и все слова я говорю быстро и тихо, как бы сквозь зубы. Есть даже какое-то мазохистское удовольствие в том, чтобы испытывать то, что я испытываю сейчас.
Джубили подходит к столу, берёт бутылку и сворачивает крышку. Я пытаюсь приподняться на локте навстречу ей… но она не спешит. Медлит минуту или две, смотрит на меня, потом на бутылку… «Джубили», - хриплю я. Она бросает ещё один взгляд в мою сторону – холодный, ненавидящий… выливает воду на пол.
«Вот, блядь, тебе твоя вода…»
Я уже с трудом понимаю происходящее, я не могу даже оценить смысл её поступка. Голова кружится, я снова опускаюсь на пол и прижимаюсь щекой к паркету. Пол уплывает из-под меня, и я как будто вишу в воздухе, подвешенный на невидимых нитях… Это не может быть реальностью… вот же, тёмный паркет моей спальни, прямо здесь, перед моим лицом. Внутри меня всё горит, как будто чёрный огонь жрёт мои внутренности. Так, наверно, чувствовали себя ведьмы, когда их сжигали на костре…
…Силуэт Джубили на фоне распахнутой двери. Если она уйдёт, мне точно крышка.
«Куда ты, petite?» «Пойду в церковь, поставлю свечку за тебя. За упокой твоей чёртовой души. Рэми. Помолюсь, чтобы ты сдох…»
Комната так отчаянно кружится перед моими глазами, что я не могу даже понять, в какой её части нахожусь я, а в какой – Джубили. Это кружение и мелькание… оно сведёт меня с ума.
Я хочу сказать ещё что-то, но сумасшедше вертящийся мир наваливается на меня сверху, придавливает, распластывает, и я теряю сознание.

…Я лежу на полу, и у меня нет сил даже шевельнутся… мне кажется, что я сгораю изнутри. Я тысячу лет не плакал по-настоящему… с самого детства, наверно… а вот сейчас бы заплакал, если бы мог… но у меня нет не только слёз, во мне вообще нет никакой жидкости. Просто физически чувствую, как сгущается моя кровь. Боже.
Минуту назад я пришёл в себя – мне то ли снилась, то ли мерещилась пустыня. Обжигающая жара, раскалённый белый песок. Мир сыпался из пальцев песком, растворялся, исчезал, и то белое ничто, в которое я проваливался, было похоже на смерть.
Я очнулся или проснулся – от страха, наверно. 
В реальности всё было так же, как и во сне. Даже хуже.
Эта сука бросила меня здесь умирать. Охренеть.
Может быть, я даже засмеялся бы, если б смог.
Где-то там, на полу, где Джубили разлила бутылку, должна быть вода. Далеко отсюда, у самой двери. Мне нужно дойти туда… доползти.
Я переворачиваюсь на живот, пытаюсь приподняться на локтях… пытаюсь ползти. Наверно, со стороны я выгляжу очень смешно. Человеческая слабость всегда смешна.
Я подтягиваюсь на локтях, и отталкиваюсь ладонями, сдвигая своё непослушное тело на какие-то сантиметры… но всё-таки двигаясь вперёд… у меня уже было однажды так, только перед лицом был не лаковый паркет, а бетонный пол подземных катакомб… и тогда мне было гораздо больнее… внутри и снаружи, и в теле и в душе.
Тогда меня бросил Синистер.
Я улыбаюсь и ползу через свою почему-то огромную комнату… сейчас мне уже не страшно… сейчас мне уже по хуй, что я один.
Вода.
Она разлита прозрачной лужей на паркете, но для меня она сейчас – живительный источник. Оазис среди песчаных барханов. Целое озеро настоящей холодной воды… родник в тропиках.
Я лежу лицом в этой воде… слизываю её языком прямо с пола…
Мои волосы мокрые, но на это мне тоже насрать… главное, чтобы они не впитали в себя слишком много воды… вода нужна мне, чтобы не умереть…
То ли сон, то ли забытье… я повторяю какие-то слова, но сам не слышу своего голоса… Зову кого-то… шепчу чьи-то имена… Логан… Натаниэль… проваливаюсь во тьму... вновь возвращаюсь, как будто кто-то толкнул меня под рёбра… Натаниэль… Логан…
Кто-то из них бросил меня здесь умирать.
Мокрые волосы прядками налипли на лицо, губы ссохлись и потрескались – мне больно даже открыть рот. Ощущение, что высохла даже кожа на лице – я физически ощущаю, как она натянута на скулах и подбородке. Но мне уже лучше. Я уже чувствую себя живым.
Мой удивительно быстро восстанавливающийся организм… сейчас мне нужна только вода, чтобы не умереть.
Я выхожу в коридор на подкашивающихся ногах. Пусто и тихо. Медленно, осторожно, держась за стены, двигаюсь в сторону ванной. Никогда не чувствовал себя таким слабым, никогда не был таким беспомощным. Хорошо, что Логан не видит меня сейчас – я бы умер от стыда. Стена, за которую я держусь ладонями, пытается оттолкнуть меня. Всё сегодня против меня. Ноги как ватные… ещё несколько шагов… как будто двадцать километров бегом преодолел.
Ухватившись за блестящий выгнутый кран, я присаживаюсь на край ванной и открываю воду. Сначала пытаюсь пить её из ладоней, но руки так трясутся, что я только заливаю себе одежду. Стараясь не потерять сознание, я медленно сползаю на пол, встаю на колени, тянусь лицом к струе воды. Никогда ничего в жизни так не хотел… умирающий в пустыне.
Вода льётся прямо мне в рот, ледяная, я фактически захлёбываюсь, глотая её. Моё спасение.
Лежу на полу ванной. Слышу, как моё сердце колотится внутри, ударяясь о рёбра. Странный звук… ненастоящий… слишком быстрый ритм…
Перекатываюсь на спину и смотрю в потолок. Нужно встать и добраться до своей спальни… не дай бог, кто-нибудь вернётся и застанет меня здесь… бледного, с перекошенным лицом, с грязными и мокрыми волосами… на полу, не в силах встать…
Ни хрена мне это не надо. Рэми ЛеБо сильный мальчик.
И никто не увидит моей слабости.
Я поднимаюсь сначала на колени, потом – медленно, по стенке – на ноги. Сюда же я как-то дошёл?
У меня даже хватает сил прихватить с полки какой-то стакан и налить в него воды. И даже донести его до своей спальни, почти не расплескав.
Рэми ЛеБо очень сильный мальчик.

Мне снится сон. 
Я лежу в больнице, весь опутанный какими-то проводами и трубочками – в реальной, в нормальной, в человеческой больнице. Я делаю вид, что не помню, кто я, и что со мной произошло.
На самом деле мне действительно лучше всё забыть. 
Я лежу абсолютно пустой, без мыслей и без чувств, и тупо смотрю на казённую лампу в потолке. Она светит невозможно белым светом, но я не попрошу её выключить. У меня нет на это сил.
И тогда приходит Синистер.
Он садится на край моей постели, и берёт мою руку в свою. И рассказывает мне ещё одну сказку. Точнее, сказка всегда одна и та же, и вот он рассказывает мне её в очередной раз. 
Он смотрит на иголку, которая торчит у меня из вены, и говорит, что любит меня. Он смотрит на моё разбитое лицо и говорит, что уже избавился от Виктора. Он смотрит на следы от когтей на моей шее и говорит, что не знал, что получится так. Он говорит, что искал меня в тех бетонных катакомбах, и пытался спасти, и что я сам виноват в том, что получилось именно то, что получилось. Что виновата моя чёртова эмпатия, и мои странные чувства к Виктору Криду, и то, что я начал провоцировать Крида перед тем, как случилось это всё.
То, что говорит мне Синистер, я знаю и без него. Я готов повторить это тысячу раз, стоя на коленях, улыбаясь, глядя ему в глаза. Я сам. Во всём. Виноват. 
Я не могу шевельнутся, потому что это причиняет мне нестерпимую боль. Если бы я мог пошевелиться, то рукой, свободной от капельницы, я бы сдёрнул с себя простыню, чтобы Эссекс увидел всё целиком, все мои синяки, и раны, и бинты в крови.
Может быть, тогда бы ему больше не захотелось быть со мной. Всё-таки он любит красивого и нежного мальчика Рэми ЛеБо, а не избитого до синевы худого парня с порванной на хрен задницей. 
Но двигаться я не могу, а говорить мне не хочется, и поэтому я просто молча слушаю, и смотрю на него, и не отвожу взгляда, и почти не моргаю – если честно, мне больно даже моргнуть.
И когда он ненадолго прикрывает своё лицо руками, я, наконец, могу опустить веки и сделать вид, что я заснул.
Меня больше нет для тебя, Натаниэль.
И ты никогда не узнаешь, что ты для меня всё ещё существуешь.

Я просыпаюсь, снова, как от жестокого пинка, и открываю глаза. От этого сна я всегда просыпаюсь именно на этом месте, сколько бы он мне не снился.
Сон из моих воспоминаний, как будто мне даётся шанс ещё раз всё обдумать и поступить по другому. Но я каждый раз молчу, и закрываю глаза, чтобы больше не видеть Синистера, и внутри всё рушится… всё то, что ещё осталось во мне… прощай, Натаниэль… я лучше как-нибудь один…
И просыпаюсь всякий раз – от боли, и от сосущего одиночества, на которое я сам себя обрекаю, и от ощущения того, что я опять – только я один – во всём виноват…
Мне кажется, что прошло как минимум трое суток, но телефон показывает всё то же число, что и утром. Потрясающе. Прошло часов семь, не больше, с того момента, как я оказался в особняке Ксавье. 
Целая жизнь. Нужно пожрать, и всё будет хорошо.

Мне всё таки чертовски повезло, что сегодня я один в этом особняке. Младшие ученики на каникулах, а те, кого уже считают взрослыми, Ксавье взял с собой. Поэтому я могу не волноваться о своём внешнем виде. Грязные волосы небрежно убраны в хвост, я даже не стал утруждать себя переодеванием. Запихиваю в микроволновку коробку с супом, а потом, пока ем суп – давясь, обжигаясь, - разогреваю пиццу, а потом ещё какой-то десерт в пластмассовой банке, и кола, и шоколад. От шоколада мне становится совсем хорошо.
Потом я снова стою под душем, и слабость уходит, утекает вместе с водой, и мне даже не нужно держаться руками за душевой стояк, чтобы не упасть.
Меня ещё бьёт дрожь, но руки уже не трясутся, и мне нравится ощущение прохладной воды, стекающей с кончиков волос по моим плечам… сейчас я ещё поем, и выпью, и снова стану самим собой, и никто не узнает про то, что было со мной сегодня.
Я ещё выгляжу на удивление хорошо. Просто таки великолепно, если учесть происшедшее утром. И синяки под глазами меня ни хрена не портят.

В моей комнате гремит музыка – дурацкая попсовая песня с диска, который притащила с собой Джубили. Я сижу у Логана на коленях, он перебирает мои волосы – ему, похоже, по хуй, что нас видит Джубили. Может быть, даже, он делает это нарочно – хочет, чтобы она ушла. «Почему же не я?» - орёт Джубили, подпевая солистке с диска, и мотает волосами, и трясёт своими сиськами. Блин, и после этого я должен любить женщин? 
Какого, спрашивается, хрена.
Если честно, мне даже не удивительно, что у неё хватило наглости придти сюда. Я привык ничему не удивляться.
Я обнимаю Логана за плечи и ёрзаю задницей по его коленям. Я хочу его. «Попроси Джубили уйти, - говорит он мне на ухо. – Тебя она послушает».
Он прав. Она послушно выходит вслед за мной в коридор. «Мне надо поговорить с тобой, Рэми». «Не о чем говорить». «Ты же даже не знаешь, о чём я хочу сказать!»
Ха. Как будто это имеет для меня хоть какое-то значение.
«Всё, что ты могла, ты сказала сегодня утром. Твой бог услышал твои молитвы?»
На её лице появляется несчастное выражение. «Ты был в таком состоянии, Рэми… вероятно, ты не понял, что я говорила тебе… не так расслышал… Давай договоримся так: я никому не рассказываю про тебя и Логана, а ты не рассказываешь…»
Замолкает, и кусает губы. Дура.
Мне по хуй на тебя, Джубили. Меня столько раз предавали в этой жизни, и столько раз кидали… мне правда по хуй на тебя. У меня в принципе нет людей, которым я мог бы доверять… даже если бы я сдох сегодня, то виноват бы был только я сам… в том, что не смог доползти до воды. Что, чувствуешь себя сильной? Правда, мне по хуй. Я всегда жду удара в поддых даже от самых близких людей. Этому научила меня жизнь. Те, кто ближе – и бьют больнее, это как всегда.
А с тобой мы, кстати, даже и не успели подружиться.
«Убирайся», - говорю я. «Гамбит, - говорит она, - ты меня предал». «Ага, - киваю я. – Пошла вон». «А что ты так со мной?».
«А ты не понимаешь, почему? Под дуру косишь? Пыталась убить меня? Хрен тебе, дура сисястая». Она стоит и моргает – не ждала от меня такой грубости. «Я не нарочно. Прости меня. Я случайно разлила воду».
Я поворачиваюсь, чтобы уйти. «А твой Логан, - говорит она мне вслед, - если бы твоя жизнь была так важна для него, он бы сам повёз тебя домой. Разве нет?»
 В чём-то она права. Права. 
Мне страшно. Мне правда страшно. Я никому не могу доверять.
Даже себе. 
Логан встаёт мне навстречу – мощный, сильный, со вздутыми венами на огромных мышцах… он так нужен мне… Он прижимает меня к стене, и трётся об меня всем телом, как огромный кот… зверь… он невероятно возбуждает меня.
Какого чёрта, Логан? Когда сегодня утром я загибался здесь, на этом самом полу, где ты был тогда? Нет, какого чёрта, спрашивается?
Прижимается ко мне жёстко, сильно, и гладит горячими пальцами моё лицо. «Ни хрена себе ты красавчик, француз… ха… только сейчас заметил…»
Я хочу ударить его, оттолкнуть, но мои желания сильнее меня. 
«Скучал, рыжий?» 
Да, блядь. Скучал. Чуть не сдох. От скуки.
Губы мои складываются в презрительную усмешку, но Логан уже расстёгивает ремень на моих джинсах. «Ох, сука рыжая… как же ты засел у меня в мозгу, а? Всё время, пока ехали в особняк, только о ебле с тобой и думал»… Он тащит меня в сторону кровати, а я, похоже, уже не могу сопротивляться. Логан рвёт вниз застёжку моей «молнии», помогая мне избавиться от штанов.
«В рот возьмёшь?» - спрашиваю я. Росомаха мотает головой. «Вот ещё… слишком многого хочешь, креол… давай лучше ты…» Он собирает мои волосы на затылке и несильно, но ощутимо тянет вниз… мне не вырваться из его лап… да я и не хочу…
Он нависает надо мной, и придерживает мне голову, путаясь пальцами в моих волосах. Логан. Дикий зверь Логан. 
Мне безумно нравится сосать ему, и каждое движение его твёрдого члена вдоль моей гортани отдаётся сладкой болью у меня в паху. Продолжая двигаться – плавными, длинными рывками, - я тянусь руками наверх и забрасываю кисти ему на шею. Он настолько невысокого роста, что я могу сделать это безо всяких усилий. Логан поворачивает голову и впивается в моё запястье. Рычит, и вгрызается зубами в кожу, и пальцы его оттягивают мои волосы уже до боли.
Потом он толкает меня спиной на постель, и наваливается сверху, и сминает… я обнимаю ногами его талию, и сжимаю коленями его тело, и понимаю, каких усилий ему стоит оставаться сейчас хотя бы чуточку человеком. 
Где-то между моим и его безумием… где-то между моей слабостью и его силой… я согласен до боли, до крови, я готов даже отдать своё тело под его ужасные когти… только чтобы он был внутри меня… чтобы ощущать его сверху, чтобы подставлять ему задницу, чтобы его желание перетекало в меня… его ярость, его сила… у меня нет ничего, кроме него…
Он старается быть нежным, но звериное рычание рвётся у него из груди, когда он, наконец, начинает содрогаться, кончая, и прижимается ко мне так тесно и так отчаянно, что у меня тоже нет больше сил сдерживаться.
…Обычно в таких ситуациях у меня два желания – либо уснуть, либо одеться и уйти. А вот сейчас мне хочется подольше остаться рядом с Росомахой. И это непохоже на меня. Непохоже на того Гамбита, которого знают окружающие и к которому привык я сам. И виной тому – Логан.
Он осторожно гладит мои волосы, как будто извиняется за ту грубость, которую только что проявил ко мне. Тяжело вздыхает и прижимает меня к себе – так крепко, что я боюсь за свои кости.
Если ему вдруг придёт в голову меня убить – я и пикнуть не успею. Потрясающее ощущение. «Логан». «Чего тебе, рыжий?» Пробует языком мою кожу на вкус, потом прикусывает. 
Кусает. Кусает больно, за плечо. Синяк останется. Когда возбуждение проходит, я острее чувствую боль, ощущения такие, как будто нервы у меня натянуты поверх кожи. Если он будет продолжать в том же духе, я захочу его снова. Росомаха трётся небритой щекой о мою шею, царапает. «Что делаешь со мной, а?» Я глажу тёмную шерсть у него на груди. Росомаха. Зверь. 
Я могу приручить его. 

Часом позже он спит. Я смотрю на его довольное небритое лицо и не могу понять, что я чувствую. Как бы мне не хотелось копаться сейчас в своих чувствах!... слишком странно всё. Как будто родной. Как будто так и должно быть, что он спит в моей постели. 
Мне не нравится это ощущение. Тихо, стараясь не шуметь, я сползаю с кровати, натягиваю штаны и футболку, сдёргиваю с вешалки плащ. 
Я не хочу спать с ним в одной постели. Хрен знает, чего я боюсь - то ли его когтей, то ли своей чёртовой эмоциональности. 
Я не хочу привыкать к нему.

Где проще всего найти Гамбита под утро? Правильно, в каком-нибудь баре, в каком-нибудь притоне, в каком-нибудь злачном месте… если Гамбит ещё не нашёл себе жертву на оставшуюся часть ночи, то он будет просто сидеть, с бокалом чего-нибудь крепкого, ловя восхищённые взгляды тех, кто всё ещё надеется его заполучить. 
Даже не знаю, что может заставить меня измениться. Повзрослеть?... взросление – чудесная штука, если она не связана с тем простым фактом, что кто-то хочет свалить на меня какие-то обязанности. Когда вам больше некуда пойти, когда большая часть окружающих теряет к вам интерес, взросление – удачный ход. Вы соглашаетесь на условия того, кто готов связать вас узами долга – и взамен предлагаете свои условия. Договор подписан. Вы лишаетесь свободы, попутно лишая свободы кого-то ещё… это если речь идёт о личных отношениях. Если речь идёт об отношениях общественных, вы подписываете односторонний договор. Отныне у вас есть обязанности. Отныне есть кто-то, кто всегда может воззвать к вашему чувству долга. С сегодняшнего дня вы – должник. Поздравляю.
Моя свобода, возможно, бессмысленна, но мне нравится ощущать себя так. Я никому ничего не должен. А карточные долги – я всегда могу отыграться. Или расплатиться своей задницей, если уже на то пошло.
Очень хочется ебаться, и я вспоминаю про Росомаху, который остался на ночь в моей комнате. Было бы очень кстати, если бы он и сейчас был там. Я улыбаюсь, допиваю тот виски, который ещё остался в моём бокале, и потягиваюсь. Я чувствую то место на плече, в которое впился сегодня Росомаха… ощущаю синяк на запястье, где он зубами оттягивал кожу… жопа тоже болит… 
Я очень люблю эти ощущения. Они дают мне возможность всегда чувствовать себя живым. 

Поднимаясь по лестнице особняка Ксавье, я продолжаю улыбаться. Мои воспоминания… те, от которых сердце сладко сжимается и перемещается в пах… Логан. Нет, конечно, вряд ли я вообще застану его в своей постели. Наверняка проснулся ночью, и, увидев моё отсутствие, свалил к себе. С чего бы ему меня дожидаться?
Отпираю дверь и захожу в комнату, автоматически потирая стоящий член сквозь узкие джинсы.
Росомаха лежит на моей постели, одеяло сброшено на пол… м-м-м… вид многообещающий. Курит.
«Ну, и где ты, собственно, был?»
Я стараюсь казаться независимым. Улыбаюсь загадочно, снимаю и вешаю плащ. «Гулял». «Всю ночь?» «Ага. Ты же спал всё равно».
Росомаха смотрит на меня, как на больного. «Свалил. Понятно. Ничего другого и не ждал от тебя. Ладно, иди сюда». Я подхожу к постели, продолжая улыбаться. Он вольготно раскинулся на моих простынях, смотрит на меня оценивающим взглядом, принюхивается. «Пьяный?» Я киваю.
«Чудесно. Ещё и нажрался. Ну ты блядь». Я надменно поднимаю брови. «А ты меня теперь контролировать будешь?» «Вот ещё, на хрен ты мне сдался, контролировать тебя. Мне вполне достаточно твоей задницы. Давай, блядь, отрабатывай, а то пизды получишь». «Что?» - охреневаю я. «Что слышал»,- довольно усмехается Росомаха.
Он привычно грубо заваливает меня на постель, а я опять пытаюсь сопротивляться. «Давай-давай, не рыпайся. Я уже понял, что ты любишь поломаться». «Прямо как ты», - парирую я. «Сейчас договоришься у меня, - ворчит Логан, стягивая с меня футболку. – Будет так, как я хочу – понял?»
Конечно, понял. Особенно, если я хочу того же самого. Я позволяю ему раздеть себя и притворяюсь куда как более пьяным, чем я есть на самом деле. Мне приятна его жёсткость, его желание, его грубые ласки. 
Я заставил его быть со мной. Я так захотел.
Я запускаю пальцы в его густые тёмные волосы, нежно, но настойчиво пытаюсь оттянуть его голову вниз. Это всё равно что сдвинуть с места каменную стену. «Ну пожалуйста». «Нет, Гамбит». «Тебе не хочется?» Он скользит взглядом по направлению к моему стоящему члену, облизывает губы. «Нет». «Понятно», - усмехаюсь я. 
Нет, я не телепат, конечно, но все твои чувства и ощущения, Логан, я воспринимаю как свои. Ты тоже тот ещё лжец.

…Смотрит, как я пью колу прямо из бутылки, как я ем… с усмешкой… но я-то чувствую, ЧТО за этой усмешкой. Джина и Скотт тихо переговариваются через стол. «Передай мне хлеб» - «Да, дорогой». Меня смешит их вежливое общение. 
Ксавье тоже не до нас с Логаном… а всем остальным тем более ничего не понятно… Джубили будет молчать…
Я делаю вид, что не замечаю красноречивых взглядов Логана. Очень надо, у меня с утра ещё жопа болит… отвожу взгляд и делаю вид, что не замечаю.
Логан, сука, а если я тебе просто вот так откажу, у тебя достанет смелости взять меня силой? Интересно, насколько сильно ты меня хочешь, а?
Идиотские мысли фактически взрослого мужика, ага. Помечтай, Гамбит, это иногда полезно.
Логан зажимает меня в узком коридоре, ведущем в столовую. «Я поражаюсь твоей выдержке, француз. Неужели совсем не хочешь меня?» Не хочу? Да у меня член стоит от одного твоего присутствия. От одной мысли о тебе. Что я там сейчас напридумывал себе про изнасилование? «Пойдём», - говорю я хрипло и поворачиваюсь, намереваясь идти в свою комнату. «Нет, лучше ко мне, - говорит Логан. – Знаю я – ты всё равно ночью свалишь, так лучше я уже у себя буду один ночевать, чем в чужой постели».
Вот так. Он уже расставил все точки над «и». А я, может быть, и не собирался никуда валить сегодня. Но если ты так хочешь, cher… 

…Очень хочется спать, но я разлипаю глаза. Встаю, зеваю, потягиваюсь, вытираю полотенцем измазанный спермой живот… Окно в спальне Росомахи открыто, и ночная прохлада льётся в комнату. Сладковатый запах кустарниковых роз, которые Джина посадила под окнами у Логана, стрекотание кузнечиков и шелест вентилятора в углу комнаты. Ультрамариновое небо и чёрные ветки деревьев за окном. Мне не хочется уходить. Я чужой в этой комнате, но уходить мне тоже не хочется.
Росомаха спит, раскинувшись поперёк своей постели, и улыбается во сне. Странно – когда он вот так улыбается, его лицо становится совсем мальчишеским. Нет, конечно же, он не выгонит меня, он даже будет рад, обнаружив меня утром в своей кровати. Кто бы, спрашивается, отказался – с утра, практически не просыпаясь, заполучить меня себе на хуй. 
Когда я думаю о Росомахе и о том, как у него стоит по утрам, у меня начинает отчётливо тянуть внизу живота, и сердце сжимается в комок… каким же идиотом я становлюсь, когда начинаю думать о таких вещах! Я закусываю губу и решительно собираю свои вещи.
Выхожу в коридор, аккуратно прикрываю дверь, попутно натягивая через голову джемпер. И, запутавшись на мгновение в рукавах, неожиданно налетаю на Джину.
«Гамбит?» «Джина? Привет…» «Ты откуда?» спрашивает она, хотя прекрасно понимает, из какой двери я только что вышел. «Э-э-э… м-м-м… не спится чего-то…»
Спальня Росомахи – крайняя по коридору. Попался не только я, попалась и ты тоже. Я прекрасно понимаю, куда ты направлялась, и мне не нужно для этого напрягать всю свою телепатию, как это сейчас делаешь ты. Я улыбаюсь – прочесть мои мысли Джина не может, как ни старается.
«Пойду выпью кофе», - сообщаю я и огибаю Джину по кривой. Он идёт за мной. «Рэми… я пожалуй, тоже хочу кофе. Если ты не против моего общества». Я пожимаю плечами. «Что ты, cher, конечно, нет».  
Она сама варит кофе, и разливает по чашкам. И в мою добавляет сливки и корицу – так, как я люблю. Интересно, а это она просто подсмотрела или всё-таки у меня не все щиты подняты? 
«Спасибо, Джина». Она улыбается виновато и смотрит мне в глаза.
«У вас что-то есть с Логаном?» 
Ха, а вот это уже прямое признание твоей некомпетенции. Ты уже не делаешь вид, что можешь прочитать мои мысли. «Спроси у Логана», - говорю я. 
Джина вздыхает. 
«Что-то серьёзное?»
«Я похож на того, у кого может быть что-то серьёзное хоть с кем-то, cher?» 
Она смотрит мне в глаза, я улыбаюсь в ответ. «Я не против, Рэми. Если что, я буду только рада за вас. Мне… мне давно пора покончить со всем этим. Мне кажется, Скотт уже догадывается… не могу так больше». Она прячет лицо в ладонях, и её чувства накрывают меня с головой – нежность, и сожаление, и счастье, рвущееся из груди, и угрызения совести… Я придвигаюсь ближе и обнимаю её за плечи.
«Наши с Логаном отношения ничего не значат, cher. Ты должна поступать так, как тебе хочется, понимаешь?»
Она цепляется за меня руками, обнимает за шею. «Ох, как я хотела бы стать такой, как ты, Рэми… ни о чём не жалеть… как мне не хватает этого…» Я глажу её по голове, дую в волосы. Когда женщины плачут – я правда не знаю, что делать. Самое странное, что в её эмоциях главное – это счастье, и плачет она как будто от счастья… поднимает на меня мокрые глаза, зелёные, с длинными чёрными ресницами: «Я так рада за тебя и Логана, Рэми… мне кажется, вы так подходите друг другу…»
Может быть, и так… чёрт его знает.
Со стороны виднее.
Мне хочется снова дотронуться до её волос – на ощупь они словно шёлк. Мне хочется оказаться близко-близко рядом с ней… это всегда так остро и странно, когда в первый раз… всё ближе и ближе… она так смешно косит глаза, когда я приближаю её лицо к своему… красноватые пряди между моими пальцами… она такая же, как я, только девочка…
«Что ты делаешь, Рэми?» «Не знаю». 
Я действительно не знаю. Я целую её губы – нежно, едва касаясь. Сейчас мне хочется так. Я смотрю в её кошачьи зелёные глаза… кажется, я начинаю понимать, почему Логан был именно с ней. Сдвиг в сознании – вот только что ты просто разговаривал с человеком, и вдруг зеркала поворачиваются, встают под другим углом… ты видишь человека немного иначе… иначе совсем…
У меня перед глазами стоит картинка – Логан и Джина в зимнем саду. Её короткая юбка, его рука у неё между ног. Я тоже могу так, Джина…
«Пойдём со мной». «Куда?» - удивляется она. «Пойдём со мной. Просто пойдём со мной». Я тяну её за руку, я тороплюсь, мне это надо… в своей спальне, зажимаю её у двери, облизываю пересохшие губы… не вполне понимаю, что делаю, но точно осознаю вдруг, что она хочет того же самого.
Её желание, её спутанные чувства – всё это тёплой волной перетекает внутрь меня. Мне хочется раскрыться навстречу ей, и пить её эмоции, и упасть на колени, и расколоться на несколько частей, чтобы быть сразу с несколькими людьми. Это то, что внутри неё. Нежность, и сожаление, и надежда, и страх. Бедная Джина. Бедный Скотт. Бедный Логан. Бедный я.
«Зачем, Рэми?» 
У меня нет ответа. У женщин странные вопросы. Иногда мне кажется, что они задают их сами себе… зачем-то подставляя в них мужские имена.
Я подталкиваю её к постели, она не сопротивляется… я знаю, что самое сильное желание у неё сейчас – просто обнять меня. Она с ним борется.
«Что ты хочешь?»
Ну вот, ещё один риторический вопрос.
Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Я хочу почувствовать то, что чувствуешь ты. Я хочу узнать, что чувствовал Логан.
Я заберу всё, что есть у него. 
Глаза у Джины затуманены страстью, я даже не знаю, видит ли она моё лицо сейчас. Ох, как мне нравится это.
Я даже не слышу, как открывается входная дверь… я узнаю Логана только по запаху, в тот момент, когда он подходит к моей постели.
…и в глазах его удивление и непонимание – типа, как оно вот так может быть?
 А вот так вот, Логан, вот так, дорогой. Ебёшься ты, конечно, классно, это я по себе знаю, вспомнить – мурашки по коже, но под тобой она так не орёт.
Я приподнимаюсь, на локтях, смотрю на него через плечо и улыбаюсь.

Выхожу в столовую, довольно потягиваясь. Приятное ощущение расслабленности. Хочется смеяться, хочется быть циничным, хочется пить, курить и есть. Хочется обнять Росомаху и куснуть его за шею. Нас так много связывает с тобой, cher. Ха, мы даже ебём одних и тех же женщин.
Нет, это не спор о том, кто сильнее. Конечно же, без вопросов, сильнее ты, и я с готовностью опять позволю тебе быть сверху. 
Только не думай, что я полностью твой.
Логан старательно делает вид, что не видит меня. Он стоит у окна с бокалом какой-то дряни, больше всего напоминающей неразбавленный виски. И - или мне это только кажется – у него трясутся руки.
Я иду к нему, стараясь двигаться бесшумно, подхожу и кладу ладонь ему на плечо.
«Выпить дай», - говорю я и смотрю на него свысока, снисходительно так. Логан медлит, и смотрит на меня как-то странно, и когда я протягиваю по-хозяйски руку, чтобы выдернуть бокал у него из пальцев, он наносит первый удар.
Ощущение такое, как будто в мозгу разрывается снаряд. Я выпрямляюсь, оглушённый, и пытаюсь хоть что-то сообразить. Перед глазами качается перекошенное злобой лицо Росомахи. Чувствую, как тёплая струйка бежит из носа в уголок рта, и пока ещё ничего не понимаю. «Логан, ты чего?»
«Я чего? Я тебе, блядь, сука, сейчас объясню, чего я. Выпить хочешь? Счас, блядь, выпьешь… кровью своей захлебнёшься...»
«Урод», - говорю я, поворачиваюсь и хочу уйти. Но сильные руки хватают меня за плечи, и Росомаха снова разворачивает меня к себе лицом. «Куда, блядь?»
Ещё один удар – в висок. Потом ещё один – поддых. Я стою на коленях и хватаю воздух ртом. Перед моими глазами – ковёр, на ковре – осколки какие-то. Падая, я свернул на хрен какой-то шкафчик с посудой. 
Ага, и сейчас на этот грохот примчится половина особняка.
«Ну ты и козёл, Логан,» - говорю я, пытаясь подняться.
А вот как раз подняться мне Росомаха и не даёт.
Мне бы сейчас ради собственного спасения взять и заткнуться, но поскольку на нас смотрит Скотт Саммерс, я не могу не выёбываться. Мне надо казаться сильнее Логана.
«Ты вообще охуел, да? – ору я ему в лицо. – Из-за Джины, да? Ты иди тогда Саммерсу морду набей, он её чаще пялит!»
Краем глаза я вижу, что лицо Скотта под квадратными очками становится печальным. И ещё секундой позже перед моим глазами уже не лицо Скотта, а малиновый ковёр, покрывающий всё пространство гостиной.
Я лежу на полу и пытаюсь вспомнить, за что меня бьют. Не, если меня уже бьют – то точно ни за что. Хрен знает, но у меня по жизни так. «Логан, Логан!» - орёт Зверь, и пытается оттащить Росомаху от меня. 
«Пошли на хуй все! – рычит Логан. – Не вашего ума дело, идите на хуй!»
Если они все уйдут, мне, наверно, капец. Но зато я не буду выглядеть униженным и слабым в глазах народа. Я даже не могу сообразить сейчас, что для меня лучше.
Ну вот только если он ещё когти выпустит – тогда мне точно хана.
Я поднимаю голову и смотрю ему в глаза. 
«Давай, - говорю я, - давай уже когтями, что ли. Давай, бей, заебал уже…»
У меня звенит в ушах, но удары, сыплющиеся на меня, наконец-то прекращаются. Нет, никто не посмел оттащить Логана – кажется, он сам решил, что с меня хватит.
Он наклоняется надо мной, его лицо как в тумане. Я ни за что не дам ему почувствовать, что он сильнее меня. Стараюсь улыбнуться.
«Ты охуел, француз, ты реально охуел…»
Я пытаюсь подняться, морщусь от боли, слизываю кровь с губы. Или лучше уже лежать?
«Чёрт, ну вот зачем? – Логан как будто разговаривает сам с собой. – Ну зачем ты это сделал? Сам во всём виноват…»
Конечно, я всегда сам во всём виноват… у меня не получается по-другому…
«Убью тебя когда-нибудь…» - сообщает Логан. И помогает мне подняться с пола. «Ты посмотри на себя… хрень какая… сам ведь виноват… нет разве?» «Да…» - шепчу я разбитыми губами… похоже, сейчас с ним лучше соглашаться во всём. «Пойдём… вот ведь блядь… привалило мне счастье в виде ебанутого француза…» Я машинально пытаюсь вдуматься в его слова, но голова болит, и соображаю я туго. Логан тащит меня наверх, по лестнице. К себе в комнату.
…в принципе, если ему на хуй не нужно ничего, мог бы просто меня бросить… или оттащить меня ко мне…
…слизывает кровь у меня с подбородка… целует осторожно…
В ушах у меня как будто шум прибоя.
«…убьёшь меня когда-нибудь», - говорю я одними губами. «Ага…» Он берёт мою руку в свою, и целует мне запястье, лижет языком ладонь, горячо и мокро между пальцами… улыбаюсь поневоле, хотя улыбка усиливает боль в уголках разбитых губ… научился языком… как я ему когда-то…
Я хочу приподняться ему навстречу, но его ладонь упирается мне в грудь. «Лежи уже… не дёргайся…»
Его язык спускается всё ниже, ниже… я боюсь дышать, чтобы не спугнуть его… впрочем, кажется, Логан вполне понимает, что делает. Я ощущаю его горячее дыхание у себя на животе, и ногти мои сами собой впиваются в ладони. Просовывает одну руку мне под задницу… второй осторожно берёт мой стоящий член… я чувствую, как его губы обнимают головку, сначала неуверенно, потом теснее.
Это то, чего я так давно хотел. Ради такого можно было получить по морде и ещё раз. Он сосёт по-настоящему… глубоко и сильно… Мне почти не нужно подаваться ему навстречу, потому что он всё делает сам… одновременно с этими длинными рывками я чувствую его язык, закручивающийся вокруг моего члена… это затягивает меня. Чёрная воронка желания, водоворот, огненные лучи, растекающиеся от беспощадного солнца, сжавшегося у меня между ног. Я не могу остановиться, это невозможно, как невозможно остановить кружение земли, как невозможно остановить морскую волну, с усилием накатывающую на берег… я делаю последнее движение бёдрами, прорвавшись глубоко в глотку Росомахи и кончаю.
Я лежу, не в силах перевести дыхание, и сердце выскакивает из груди в бешеном танце, и я улыбаюсь сквозь всё ещё не отпускающую меня судорогу, в то время как Росомаха пытается закинуть мои ноги себе на плечи. «Ну ты… эгоист хренов… давай, я между прочим, тоже хочу кончить… давай для меня…» 
Конечно, Логан – для тебя. После этого – всё, что угодно.

Над миром, закованным в чёрное, наконец воцаряется рассеет. Он льётся пока ещё бледным, неверным светом сквозь неплотно прикрытые шторы… светлее… ещё светлее… на рассвете всё становится таким ясным… чётким, точным, без противоречий… Росомаха возится, устраиваясь на ночлег за моей спиной. Как огромный кот… зверь… тёплый, уютный. Мне обязательно нужно, чтобы он обнял меня сейчас, и он понимает это без моей просьбы. «…Джину, блядь, я ревную… - ворчит Логан, прижимаясь грудью к моей спине, - вот ведь идиот, надо же ляпнуть такое… срать мне на твою Джину… тебя я ревную, сука ты рыжая… непонятно тебе, да?»
Он гладит мою грудь, всё замедляя движения, расслабляясь… засыпает… дышит мне в спину…
…и я знаю, что будет, если я сейчас попытаюсь высвободиться и уйти… он проснётся, крепче прижмёт меня к себе… «куда, блядь, собрался?... опять бежишь?... лежи, сука…»
…куда я бегу?... и зачем?... мне хорошо с ним…
…я лежу в темноте, молча, ощущая сильные руки Росомахи на своём теле… прижимает меня к себе, крепко, даже во сне… некуда мне бежать…
Снег падает. Огонь горит. Весь этот мир – хрупкий хрустальный шар вокруг нас. Держи его в руках, Рэми. Держи.
Я осторожно разворачиваюсь в объятиях Логана – так, чтобы видеть его лицо. Мне надо видеть, как он сопит и улыбается во сне.
Моя голова у него на плече, и я утыкаюсь лицом ему в шею. Влажная, горько пахнущая кожа, жёсткие волосы, мышцы – твёрдые, как сталь. Это мой парень. Чёрт возьми, я реально хочу быть с ним. Просто спать рядом, и дышать в такт, и просыпаться от его шёпота: «Слышь, рыжий… а может, нам с тобой уехать отсюда… хотя бы на время?... чего-то заебало всё…»
Конечно, дорогой, с тобой – хоть на край земли. Туда, к самому обрыву, где эти хреновы синие водопады из телерекламы, и горный воздух, и облака под ногами…
И ещё я понимаю прекрасно, что меня не хватит надолго, что каких-нибудь пара месяцев – и я реально взвою, и, наверно, захочу обратно, в суету города, и в какой-нибудь сраный клуб, и в какой-нибудь вонючий бар… буду просить Росомаху поехать со мной или отпустить уже меня… Я не могу переделать себя, не могу измениться, это не в моих силах… Но это будет потом. Сейчас моя рука в его руке, и сейчас я готов с ним хоть в рай, хоть в ад.
И - что самое смешное – я не чувствую себя кому-то должным. Потому что я сам так хочу. 
Мне хочется послать подальше Ксавье с его идеями, с его утопическими представлениями о реальности… хочется сказать ему в глаза всё, что лично я думаю о глобальных вселенских катастрофах, ожидающих нас в будущем… но это ни к чему. Он сам всё поймёт, когда заметит отсутствие моё и Логана.
Идите на хуй все, и дайте мне пожить так, как мне хочется.
Я больше не хочу играть в ваши игрушки. И мне насрать на спасение мира. Это моя реальная жизнь. Мир подождёт.

Конец.