Гамбит и Росомаха: Лис и Пёс

Название: Гамбит и Росомаха: Лис и Пёс
Фандом: X-men
Автор: Aleena Lee
Пейринг: Логан/Гамбит, другие
Рейтинг: NC-17
Отказ от прав: соотв. 

Её тёмные волосы заколоты в высокий хвост, а серые глаза спрятаны под огромными солнечными очками. В том месте, где она сейчас находится, приличные девушки – редкие гости. Нужно идти слишком долго по безлюдным улицам и тёмным переулкам, слишком злые люди, слишком опасный район. И даже то, что она приехала сюда на шикарной красной тачке – не гарантия защиты от бед. Скорее наоборот, её машина привлекает много ненужного внимания. 
Она нервничает, но старается не показывать этого. Держит голову высоко поднятой, губы надменно сжатыми. Зейн кажется, что это придаёт ей значительности.
Конечно, она прекрасно знает, что потом будет с теми, кто рискнёт причинить ей хоть какой-нибудь вред. У Зейн слишком влиятельные покровители… но всё это будет потом, если что… а пока что она просто рискует собой. Рискует для того, чтобы стать ещё более незаменимой в глазах своего начальства.
Впрочем, непохоже, что кто-то из присутствующих в комнате мужчин собирается причинять ей хоть какой-нибудь вред. Всё верно – они воры, а не убийцы. Но и помочь они тоже отказываются. Им не нужно никаких денег в обмен на то, что она предлагает им совершить. Один из главарей качает головой и насмешливо улыбается. 
«Вы требуете слишком многого, мисс. Не думаю, что хотя бы кто-то из ребят захочет ТАК рисковать своей шкурой. И вопрос здесь даже не в деньгах. «Люди Икс» - это точно не та компания, с которой бы нам хотелось связываться. Может быть, у вас есть желание попроще?»
Других желаний у неё нет. Слишком многое поставлено на карту. Карьера для неё – дороже всего, важнее личной жизни. 
«Неужели в Воровской Гильдии нет никого, кто смог бы сделать это для меня?»
Главари оборачиваются – почти одновременно, - и смотрят в глубину комнаты, на что-то, недоступное её взору. Или на кого-то. Затем они слегка расступаются, открывая взгляду девушки то, что до поры до времени скрывалось за их спинами.
Он сидит, закинув ноги в высоких сапогах на подлокотник кресла. Нахально улыбается, перекидывая из руки в руку новенькую колоду карт. Рыжие волосы, капризно изогнутые брови, нечеловеческие красно-чёрные глаза. Если честно, она даже не могла бы назвать парня красивым – несмотря на правильность его черт. Необычный – да. Эффектный – вероятно. Привлекательный – несомненно. Безупречный – вряд ли. Слишком странное лицо – жёсткое, и надменное, и вместе с тем ухоженное – кожа нежная, как у девушки, ресницы длинные… Да, и тёмные круги под глазами – как будто он не спал несколько ночей подряд. Зейн привыкла видеть в своём окружении совсем других мужчин. Мужчин либо сильных, властных, накачанных, мужественных; либо умных – таких, у которых научный склад ума написан на высоком лбу. Этот же слишком элегантен, слишком самовлюблён, слишком… слишком похож на девушку. Однако то, как он держится, с лихвой окупает кажущиеся несовершенства внешности.
«Я украду его для вас, cher. Вопрос в том, по карману ли вам это». 
Она понимает – никаких скидок. Её красота, её обаяние – для этого парня они не имеют значения, по крайней мере, сейчас. Скорее всего, это он может потребовать прибавки – за то, что будет рисковать своей холёной мордой.
«Назовите цену, мистер…» «Гамбит. Просто Гамбит. Или, если вам угодно, - Рэми. Это для тех, кто знает меня более или менее близко». 
Для человека слова он слишком разговорчив, но выбора у неё нет. «Назовите вашу цену». Он смеётся, смотрит на неё в упор, проводит тонкими пальцами по своему лицу, очерчивая линию подбородка. «Мою цену? Если вас интересует, сколько стоит сам Гамбит, могу сказать вам, что он бесценен. А за то, что вы хотите от меня получить, я попросил бы…»
Чем дольше она смотрит на него, тем более привлекательным он ей кажется. И дело здесь вовсе не в работе, которую он согласился сделать для неё.

Логан просыпается ночью – резко, почти моментально, - как будто кто-то толкнул его, спящего, в плечо. Какой-то посторонний звук – нечто вроде резкого негромкого хлопка – прервал его сон. Так сторожевая собака вскакивает, почуяв шаги чужака. Просыпается, и вздрагивает, и втягивает ноздрями воздух, пытаясь уловить незнакомый запах. Росомаха принюхивается – его звериная сущность даёт ему возможность почуять добычу не хуже охотничьего пса.  
Логан точно чувствует присутствие чужого в особняке. Он не может ошибиться. Ему не нужно шарить в изголовье кровати в поисках оружия, он не тратит время на то, чтобы одеться. Сторожевой пёс всегда готов схватить нарушителя спокойствия. Босиком, в одних трусах, быстрыми неслышными шагами Логан движется в сторону лаборатории Форджа – именно это помещение, одно из многих в огромном доме, сейчас внушает ему опасения. 
Он не ошибся. В дверце бронированного сейфа, искусно вмонтированного в стену лаборатории, зияет дыра – небольшая, аккуратная – как раз такого размера, какой был нужен, чтобы вытащить коробку с содержимым сейфа. Края дыры ещё дымятся, но комната уже пуста. Логан бежит к окну, и свежие следы на траве в саду говорят ему о том, что сейчас преследовать воришку бесполезно.
Иногда лучше загнать зверя в нору, чем мчаться по горячим следам.
Оконная рама поднята, и прохладный воздух льётся в комнату. Но ни аромат ночного сада, ни тёплый пар, поднимающийся с прогретой за день земли, ни съедобные ароматы кухни, принесённые ветром из соседнего окна, не способны перебить тот запах чужака, который остался в комнате – сладкий, терпкий, горьковатый. Запах дорогой кожи, и хороших сигарет, и элитного алкоголя, и какого-то редкого парфюма. И – сквозь всё это наносное, поверхностное – запах тела, разгорячённой кожи, аромат адреналина, заставляющего сердце стучать быстрее, а кровь – приливать к вискам. 
Тот, кто приходил сюда, не испытывал страха – это Росомаха знает точно. Тот, кто был здесь, получил немалое удовольствие от своей дерзкой выходки.

У Сибилл Зейн перехватывает дыхание, когда она смотрит в глаза креола. Он снился ей сегодня – в те недолгие несколько минут, что ей удалось поспать этой ночью. Он пригрезился ей в промежутке между бесплодными попытками уснуть и чтением какой-то бессмысленной книги, в обнимку с которой она встретила рассвет. Чёртова бессонница. Что с ней происходит – она сама не может понять. Гамбит. Дурацкая кличка. Рэми. Его имя – так непохожее на те имена, которые она привыкла произносить вслух. Зейн думала о нём всю ночь, и сейчас она пытается убедить себя, что это всё из-за той услуги, которую он согласился ей оказать.
Тонкие перчатки с обрезанными пальцами на изящных, почти женских руках. Он передаёт ей серебристую коробку, чуть-чуть склонив голову. «То, что вы просили – как и обещал». «Плата – как и обещала. И бонус». 
Выражение лица креола становится настороженным. «За что?» «За молчание». Он окидывает её оценивающим взглядом, задержавшись чуть больше положенного на вырезе блузки. В этот раз блузка распахнута слишком низко – много ниже, чем в прошлый раз. «И каков же бонус?»
Зейн кивает на чемоданчик с деньгами. «Их там больше, чем вы думаете». «Хм… Гамбиту кажется, он тоже может предложить вам кое-что… в качестве бонуса». «А мне за что?» «Не знаю… может быть, за вашу красоту? Решайте сами».
Всё то, о чём ей думалось этой ночью. Его нежные пальцы – тёплые, осторожные – на её коже. Его губы – нервные, чувственные – на её губах. Она так и не смогла больше заснуть сегодня, представляя его гибкое, сильное тело в своей постели. Пусть так. Пусть завтра ничего не будет. Сегодня так. 
«Может быть, к тебе, cher?» Она вдавливает в пол педаль газа, и удерживает руль одной ладонью – её шикарная тачка позволяет пойти на такой подвиг. Свободную руку она кладёт на колено французу, поглаживая, движется в направлении паха, упирается в заметную выпуклость. Он смеётся и слегка сползает на сиденье вниз. 
«Уже готов? Скоро приедем, потерпи». «Чудесно, детка. Твой бонус… он тоже намного больше, чем ты думаешь».
Её бы хотелось растянуть удовольствие… пока просто поиграть с ним… сделать так, чтобы он назначил ей ещё одно свидание… побалансировать на грани между поцелуями и настоящим сексом… но всё иначе. Похоже, что им не суждено даже добраться до её постели – этот мальчик слишком настойчив, а Зейн он слишком нравится… не такой, как другие… странный… здесь и сейчас…
Ладонью правой руки он размазывает алую помаду по её губам, по её щеке – без этого вызывающего цвета рот Зейн выглядит по-детски невинным. Нет смысла сопротивляться и тянуть время. Секс в автомобиле – вспомни, что называется, школьные годы. 
Он укладывает её на кожаное заднее сиденье, и устраивается сверху, неудобно, колено правой ноги сползает вниз, и плечи упираются в упругий тент съёмной крыши, отгородивший парочку от возможных зрителей, и движения получаются не столь длинными и размашистыми, как хотелось бы… Но она беспомощно вытягивает шею, закидывая голову назад, и вскрикивает протяжно от каждого его рывка, и тянется острым язычком к его губам, и крепко зажмуривается – крохотные, почти незаметные слезинки из-под загнутых, словно кукольных, ресниц…
Он смотрит в её лицо – так, как будто хочет запомнить его навсегда – и прекрасно понимает, что уже завтра оно станет всего лишь одним крохотным паззлом в бесконечной мозаике лиц – мужских и женских… он сосредотачивается на том ощущении, которое может дать ему она – на тягучем удовольствии горячего и влажного скольжения… он кривит рот, будто бы в усмешке, и борется с желанием самому закрыть глаза… представить кого-то другого на её месте… только что была нужна она, но чем быстрее ритм, тем жёстче и навязчивее странные образы, терзающие его возбуждённое тело… она – лишь один из этих образов, ничтожный, незначимый…
С каждым движением горячая волна прокатывается по его телу - снизу вверх… нужно что-то ещё… кто-то другой… голоса и лица… её размытый образ на дне бесконечного чёрного омута, внизу, в пустоте… она впивается пальцами в его плечи… тянет ещё на себя… пищит по-кошачьи и начинает сдавливать его член внутри себя короткими жадными схватками, промежутки между которыми всё меньше… он резко останавливается, до боли напрягая мышцы ягодиц и вжимает ногти в ладони… течёт огненным наслаждением внутрь неё… замирает между её ног, пытаясь хоть как-то перевести дыхание и ощущая, как постепенно расслабляется низ живота, горячее тепло разливается в паху, поднимаясь выше… и сердце стучит где-то в животе, быстро, ритмично… потом будто бы в груди, но всё равно не на месте… сладкая судорога испаряется, растворяется в его теле без следа, превращая наслаждение в разочарование… механический, чисто рефлекторный оргазм… как будто не всех его мышц коснулось удовольствие…  
Он точно знает, чего ему не хватает для остроты ощущений… для того, чтобы поистине оказаться на пике наслаждения… не банально кончить и расслабиться, а подняться на вершину… до боли, до исступления, почти до потери сознания… напряжение, спрятанное внутри него, перерастает почти в недовольство…
Гамбит улыбается, застёгивает брюки, бросает быстрый взгляд в зеркальце – через спинку переднего сиденья. Зейн тянется, гладит пальцами его волосы, касается ресниц… «Ты была великолепна, cher». «Рэми…» «Правда. Ты потрясающая». Ещё раз улыбается, и выскальзывает из её объятий. «Мы ещё увидимся, Рэми?» «Да, детка, я найду тебя. А сейчас Рэми нужно идти».
В глубине души он очень надеется, что им больше не придётся встретиться. 

Чужой район, незнакомые кварталы – для него неважно ничего. Без страха, без раздумий, без сожалений. Логан идёт по следу – весьма отчетливому, сладко-горькому, сохранившемуся в воздухе запаху незнакомца. След должен привести его туда, где он сможет застать свою жертву врасплох. У жертвы уже было время расслабиться и решить, что её не будут искать. Пока что Росомаха даже не может сказать со всей определенностью, ищет он мужчину или женщину. Запах не даёт никаких ориентиров на этот счёт.
Вот этот дом. Вот этот двор. Вот эта лестница. Он не может ошибиться с запахом.
Пока Росомаха решает, подождать ему немного или попытаться взять квартиру незнакомца штурмом - тот, кого он ищет, появляется в проёме дверей. Добыча сама ему идёт ему навстречу – сомнений нет. Красивый высокий мутант – изящный, надменный, в щёгольском кожаном пальто. Идёт – как будто танцует. Логан видел фото этого парня в картотеке у профессора. Гамбит. Каджунский вор. Хитрющая сука из одиозной креольской лиги. Конечно, кто ещё мог рискнуть своей шкурой и пробраться в особняк Ксавье?
Росомаха чуть-чуть отступает в тень, и движущийся грациозной кошачьей походкой Гамбит в буквальном смысле слова натыкается на своего преследователя. У Росомахи кружится голова от запаха жертвы – к уже знакомым ему ароматам примешивается что-то новенькое – едва уловимое, нежное, горячее… заставляющее волосатого зверя шире раздувать ноздри. Как будто этот рыжий недавно занимался сексом. Совсем недавно. 
Ерунда какая-то. 
Француз смотрит сверху вниз на Росомаху, преградившего ему путь. «Я вижу, кто-то недоволен, да-а?»
Он говорит с легким акцентом, растягивая фразы. Слегка щурится – как от сильного ветра, и кривит рот.
«Верни то, что ты взял, если хочешь остаться в живых».
«Твой ошейник? – Гамбит, кажется, готов расхохотаться. – Так нужен тебе? Прости, но я уже обменял его на наличные».
Росомаха делает вид, что не заметил издёвки в словах француза.
«Кто был покупателем?»
Гамбит насмешливо поднимает брови. «Я не спрашивал имени. Постой, может, она дала мне свою карточку?»
Лезет в карман, улыбается… не собирается бежать? Он думает, что так просто перехитрит Логана? Хорошо, пожалуйста, Росомахе даже интересно, какие действия предпримет этот нахальный воришка. 
«А, нет… возьми мою».
Его визитная карточка – бубновый туз. Карта наполняется светом, призрачным, розовым, края как будто охвачены огнём… короткий взмах руки в перчатке, и Логана отбрасывает к стене дома взрывной волной. Непохоже, что Гамбит собирается убить его… судя по всему, он привык действовать иначе… но на несколько секунд перехватывает дыхание, и сердце стучит, бьётся под рёбрами… Росомаха поднимается и снова идёт навстречу французу.
«Тебе что, не хватило? – в голосе Гамбита лишь лёгкое удивление, ни намёка на разочарование или злость. - Давай попробуем сдать заново…»
И снова хлопок, холодное малиновое пламя, взрывная волна. В этот раз Росомахе удаётся устоять на ногах. «У тебя на меня колоды не хватит».
Лязганье выпускаемых когтей – Логан видит, как расширяются зрачки Гамбита, и на мгновение его глаза становятся почти полностью чёрными – лишь тоненький алый ободок радужки. Да, паршивец, я не в карты с тобой пришёл играть. То, как ты привык действовать, - исподтишка, хитростью, - это сейчас не поможет тебе.
После короткой борьбы Росомахе удаётся схватить француза – кажется, тот слишком растерян, чтобы сражаться всерьёз. Даже неинтересно. Логан ожидал, что соперник ему попадётся посерьёзнее. Когти чесались. Держит крепко, хочет большего. «Назови мне имя покупателя… если жизнь дорога, поторопись».
Француз совсем не боится Логана, но вроде бы выглядит виноватым… или кажется таким. «Я не могу… правда не могу. Первое правило Воровской Гильдии – никогда не интересоваться именем заказчика. Это очень верное правило, кстати. Иначе – себе дороже, cher». Росомаха встряхивает креола, удерживая его за лацканы плаща. «Ты бы хоть поинтересовался, кому и для чего нужен ошейник. Ты понимаешь, насколько он ценен для нас?» «Не знаю-не знаю, в чём его ценность… Ксавье собирался одеть его на тебя и водить, как собачку, на поводке?»
Росомаха еле сдерживается, чтобы не вонзить свои когти под рёбра французу. «Попридержи лучше язык…» - рычит он. «Хорошо, хорошо, cher… ну, допустим, я в курсе, что это штука может лишить способности такого, как я… или такого, как ты, к примеру…»
«Ты знал, что ошейник будут использовать против мутантов и всё-таки продал его за деньги?» Гамбит довольно улыбается, яркие глаза сужаются – сейчас он больше всего похож на хитрого рыжего лиса. «А вот и нет, я продал его за большие деньги. Я получил за него огромную сумму наличными, есть же разница?»
Росомахе хочется вмазать с размаху кулаком по его красивому лицу, но он прекрасно понимает, что это не метод. «Ты здесь живёшь?» «Напрашиваешься в гости?» «Хватит разговоров, француз». 
Гамбит заходит в свою квартиру первым, низко опустив голову – больше не пытается препятствовать Логану, видимо, поняв, что противодействие бесполезно. «А он намного разумнее, чем мог бы быть, - мелькает в голове у Росомахи, - и вовсе не такой отморозок, как показался мне вначале…»
Минимум мебели, третью часть небольшой сумрачной комнаты занимает огромная кровать, в углу тлеет камин. «А как же противопожарная безопасность, француз? Уйти из дома, не потушив огня?» «Я всего на пару минут, хотел купить себе выпить в ближайшем магазине… а тут ты мне попался… кстати, мне абсолютно нечем тебя угостить. Хочешь, я быстренько сбегаю, туда и обратно, ты даже соскучиться не успеешь…» Он пятится к двери, и Росомаха понимает, что сейчас волнует француза больше всего. Искомое стоит у самого выхода – то, почему Гамбит попросту не сбежал, почему так легко вернулся сюда. Небольшой кожаный чемоданчик – креол быстро нагибается, подхватывая его, и уже готов скрыться за дверью.
Логан настигает соперника одним прыжком. «Это и есть те деньги?» Выдвигает когти, заставив француза выпустить из рук поклажу и отшатнуться к стене. Ещё пара мгновений - и Росомаха вываливает содержимое чемоданчика в камин. Умирающее пламя разгорается с новой силой, Гамбит бросается на Логана – и к камину, расправляя в ладони свою колоду.
Росомаха быстрее. «Куда?» - насмешливо спрашивает он, притискивая француза к стене. Пальцы одной его руки смыкаются на горле у креола – не очень крепко, чисто символически, но длинные адамантиевые когти, прорезавшиеся между костяшек, проходят всего в сантиметре от лица Гамбита. Гамбит задирает подбородок выше и кусает губы, искоса поглядывая на стальные ножи. Вторая рука Логана с когтями отведена назад, вроде бы для удара, а всем телом он наваливается на француза, вжимая его в стену.
«Ты с ума сошёл», - говорит Гамбит, пытаясь освободиться от стального захвата Росомахи. Голос его звучит всего лишь разочарованно. Он смотрит на пламя в камине. «Вот ты урод, Логан, это же были ДЕНЬГИ»…
«Лучше не дёргайся, креол. Считай, что тебе повезло. Я намерен нанять тебя к себе на работу и заплатить вдвое больше. Кстати, я читал ваш кодекс. Второе правило Воровской Гильдии – всегда знать имя заказчика».
Пока зелёная бумага догорает в камине, Логан продолжает удерживать француза. И – или это ему только кажется – тот вроде бы перестаёт сопротивляться… но не расслабляется, а наоборот, крепче прижимается к Росомахе… тяжело дышит, раздувает ноздри… то ли ухмыляется, то ли улыбается…
 «Ты вроде как должен быть расстроен?» - говорит Росомаха, выпуская, наконец, Гамбита из своих железных объятий. «А я и расстроен, незаметно?» «В другой раз будешь прятать лучше свои богатства. Мог бы сохранить то, что было - и заработать ещё. Я думаю, было бы вполне в твоём духе – потратить гонорар, полученный от клиента – а потом взять вдвое больше за то, что ты клиента предал…» «Конечно, Логан, это было бы чудесно, вот только ты был так глуп, что сжёг эти деньги…» «Какая жалость, - говорит Росомаха, – правда, Гамбит?»
Креол улыбается. Как будто в этой ситуации есть ещё какая-то тонкость, о которой пока не знает Логан. Росомаха не понимает. Он хотел обидеть француза – тот лишь смеётся ему в лицо. 
«Деньги – пыль». «То-то ты готов ради них служить любому подонку», - ворчит Росомаха. «Зато ты прислуживаешься абсолютно бесплатно…»
Росомаха даже замирает на мгновение от такой наглости. «Что ты сказал, француз?...» «Всё-всё-всё, ничего особенного. Будем считать, что все твои поступки – это результат глубоко личной заинтересованности…»
Он улыбается, щурит свои лисьи глаза, смотрит на слабо тлеющий камин.
«В любом случае я заработаю больше», - смеётся он.
Он странный, он не похож ни на кого из тех, с кем когда либо общался Росомаха. От него пахнет чем-то горьким – и сладким одновременно, одуряюще сладким. Логан не помнит, чтобы когда-либо он чувствовал подобный запах… или, может, быть, он просто забыл. В его памяти много провалов, и не исключено даже, что они с французом знакомы – тот держится так, как будто знает Логана лично. Как будто приблизительно представляет, чего от него ожидать.
Сейчас Росомаха может как следует рассмотреть своего соперника. По сравнению с долгой жизнью Логана он, конечно, совсем мальчишка – но всё таки далеко уже не пацан. Едва заметные морщинки в уголках век – следы постоянной насмешливой улыбки. Как будто гипнотизирует Логана. То тепло и тот огонь, что живут в глубине ярких глаз креола, перетекают в тело Росомахи. Росомаха физически чувствует жар его тела, ощущает биение его пульса…
Логан хмурится, отстраняется от Гамбита и пытается отвести взгляд. Что ещё нужно этому паршивцу?... делает шаг вслед за Логаном, как будто невидимая ниточка связала их тела во время поединка… не даёт ему отойти достаточно далеко… чуть-чуть наклоняет голову вбок, чтобы по-прежнему находиться на расстоянии взгляда… улыбается… тепло и спокойно…
«Если бы ты знал, Логан, как мне понравилось твоё сегодняшнее появление… а с утра ничего не предвещало такого чудесного дня… il n’est rien de plus agreable que vous auriez pu faire pour moi… драться с тобой – такое удовольствие…»
И толкает его на постель – несильно, но неожиданно, так, что Логан летит спиной назад и падает на скользкое шёлковое покрывало. Гамбит садится на постель рядом с ним, улыбается.
«Забавный трюк, - говорит Росомаха. – Слишком поздно для того, чтобы взять реванш».
Логан ещё не вполне понимает, чего хочет от него креол. Эта ситуация даже чем-то нравится ему – но он пока не может сказать, чем именно.
Теперь француз сидит верхом на бёдрах Росомахи, слегка прогнувшись в спине, приближая своё лицо к его лицу. Это больше похоже на игру, чем на что-то серьёзное.
«Логан, а тебе не кажется, что после происшедшего ты мне кое-что должен лично?» «А ты не охуел, француз?»
Росомаха демонстративно сжимает кулак перед лицом креола – и тот слегка отстраняется, косится на напряжённые костяшки пальцев, между которыми в любой момент могут появиться стальные когти.
«Хорошо, хорошо… Bon, d’accord… Значит, это Рэми должен тебе…» Он опирается на локти и резко сползает вниз – вдоль тела Росомахи. «Эй, ты чего?» «Расслабься, cher…»
Рука его скользит, нежно касаясь бедра Росомахи, ловкие пальцы расстёгивают «молнию» на брюках. Логан ощущает, как тёплая ладонь обхватывает его член – плотно, уверенно, жёстко – точь-в-точь так, как сделал бы он сам, если бы собирался подрочить. Несколько плавных, ритмичных движений рукой – совершая их, француз смотрит прямо в глаза Росомахе, нахально улыбаясь. Облизывает губы. 
«Ждёшь подвоха, cher? Подожди, дай мне подумать… никак не могу решить, обижен я на тебя за эти деньги или нет… Оно, конечно, да, спрячь я их получше – и эти бы остались при мне, и с тебя бы ещё получил… а мог ещё успеть слинять с ними куда-нибудь подальше… но тогда бы тебя не встретил… может, оно того и стоило, а?»
Гамбит наклоняется, и ощущения Логана меняются. Креол не возится долго с его членом, он берёт в рот сразу – и до конца. Росомаха втягивает воздух сквозь сжатые зубы, руки его против его воли ложатся на затылок Гамбита – но тому совсем не нужна подобного рода помощь, он точно знает, что именно нужно делать. Логан слегка приподнимает бёдра, не в силах просто лежать и бездействовать – но и это оказывается ненужным. Его член проскальзывает в глотку француза целиком, и в тот момент, когда он входит до упора, Росомаха ощущает язык креола снизу у себя на яйцах. Это настолько остро и сильно, что он не может сопротивляться. Он однозначно уверен, что с ним никогда не было ничего подобного – даже в той жизни, которая напрочь стёрта из его памяти. 
Если бы что-то подобное с ним было, это наверняка бы отпечаталось несмываемым клеймом воспоминаний. Горячо, отчаянно, сладко. Безумие. Весь мир сосредоточился огненной вселенной между его ног. Логан уже не помнит, зачем он пришёл сюда. Но в тот самый момент, когда раскалённый ад почти окончательно соединяется в его теле с блаженным раем, и собственное рычание, вырывающееся из горла, кажется каким-то посторонним звуком, - наслаждение прекращается.
«Ну что же, cher, - говорит Гамбит, выпрямляясь, - мне кажется, тебе нужно учиться получать удовольствие от жизни. Даже странно – прожить на свете столько лет, и не попытаться хотя бы…» «Постой, ты куда?» 
Росомаха хватает креола за запястье, но тот лишь удивлённо поднимает брови. «В чём дело, cher?» «Ты намерен закончить на этом?» Рэми смотрит на Логана, и кусает губы, пытаясь сдержать улыбку. «Тебе понравилось?» Логан мычит что-то невнятное и тянет Гамбита на себя. «Подожди, ты мне руку вывернешь. Я так и не понял – понравилось или нет?»
«Ты чёртов извращенец», - говорит Росомаха.
Гамбит перекатывается на спину и ложится рядом с Логаном, подпирая щёку рукой. «На этом всё, дорогой. Боюсь, больше Гамбит ничего не может сделать для тебя». В глазах у него пляшут бесенята, и лукавая улыбка блуждает по губам. 
«Слышь… если бы мне так не был нужен этот чёртов ошейник… убил бы тебя прямо сейчас…» «Убил бы?... в другой раз, homme, не исключено, что у тебя ещё будет такая возможность…»
Росомаха рычит, вжимает креола в постель и наваливается сверху. Он ещё не знает точно, что собирается сделать с этим дерзким воришкой… сделать больно ему… сделать приятно себе…
Впрочем, похоже, что чего-то подобного и ожидает от него Гамбит. Он замирает под Логаном, и лишь чуть-чуть морщится, ощущая вес Росомахи поверх себя. «Ох, какой же ты тяжёлый, cher… просто не по росту, я бы сказал… весь, что ли, такой же железный, как эти твои штуки?...» «Ты не мог бы заткнуться, француз? Честно, выглядишь намного лучше, когда у тебя рот занят…» «Не злись так, cher… Я сказал, что Гамбит больше ничего не может сделать для тебя… но ведь ты можешь сделать кое-что с Гамбитом, правда? Как тебе идейка, а?»
Дальнейшее больше похоже на сон, чем на реальность, и если бы кто-то сказал Росомахе вчера, например, что с ним произойдёт нечто подобное - наверно, немедленно получил бы в морду. Целуя француза в губы, Логан сжимает пальцы у него на шее, охваченной плотной кевларовой бронёй. И ловит себя на мысли, что ему хочется ощущать тёплую кожу Гамбита под своими пальцами. Хочется выпустить когти, и разрезать на хрен эту чёртову броню, чтобы впиться зубами в нежную шею креола…
Гамбит стонет, прикрывает глаза и прижимается к Логану так же тесно, как и во время драки… то, что происходит между ними сейчас, и похоже больше всего на какую-то борьбу, на эффектный и страстный поединок, в результате которого Росомаха оказался сверху… а, может быть, это француз так хотел? От его близости, от его запаха, от его хрипловатого голоса у Логана темнеет в глазах. «Да, так, cher… да, чудесно… sans pareil… боже… подожди одну минутку…»
Он выбирается из-под Росомахи, попутно частично освобождаясь от одежды… а Логану всего-то и нужно – только джинсы приспустить… Тяжёлые кованые сапоги креола летят на пол, и вот он уже стоит на четвереньках, приподнимаясь на локтях и коленях именно так, как нужно Росомахе. При виде его обнажённой задницы у Логана окончательно сносит крышу. Вцепившись обеими руками в бёдра Гамбита, он пытается войти в него – сразу, без подготовки, с размаху.
Креол вскрикивает от боли и выгибает спину дугой. «Ты что, охренел, что ли? Порвёшь мне всё к чёртовой матери…» «А как ты хотел, француз, - шипит Росомаха сквозь зубы, - и на хуй сесть и жопу не разодрать?» «А осторожней можно? Там, на тумбочке, между прочим, смазка валяется, специально для идиотов с большими хуями…»
Росомаха ухмыляется – ему приятно такое, походя, признание величины собственного достоинства. Он тянется к тумбочке, выдавливает на ладонь смазку и щедро наносит её на свой подрагивающий от возбуждения член. И пока он делает это, креол нетерпеливо покачивает бёдрами, оборачивается через плечо, нежная усмешка скользит по губам…
В этот раз француз не отклоняется, когда Росомаха входит в него - наоборот, он помогает ему, плавно движется назад, насаживаясь на хуй Логана… жмурится счастливо, слегка прикрывает глаза и выгибает спину… пока ещё он может держаться, не срываясь на стоны и крик, припухшие губы шепчут: «Ну вот, другое дело, вроде как с цивилизованным человеком ебусь…» «Можно подумать, француз, мне враги мои каждый день жопу подставляют…» «Враги-и… мр-р-р… pas possible… а я то думал, что сегодня мы с тобой на одной стороне…»
Одной рукой придерживая бёдра француза, ладонью второй Росомаха надавливает ему на шею, уткнув лицом в подушку. Он ещё больше заводится от одной мысли о подчинении Гамбита себе. Его враг, его соперник – он сейчас стонет под Логаном, послушно выгибает спину, как домашний кот, ожидающий ласк… двигает задницей навстречу, кусает губы, чтобы не закричать в голос…
Это первобытный инстинкт, торжество самца, подмявшего под себя долгожданную добычу. Это ликование зверя, наслаждение беспомощностью жертвы. Горячей, одуряюще пахнущей, восхитительной жертвы.
Когда Росомаха приходит в себя – две параллельных реальности никак не могут сложиться в его мозгу в одну. Первая реальность – жёсткая и необходимая, продиктованная чувством долга - та, где он охотится за ошейником-ингибитором; вторая – сладкая и непристойная… не для обязательств и поручений… касающаяся только его личных, глубоко спрятанных эмоций… торжествующе нелогичная…  
Странно, но в обеих этих реальностях его целью является нахальный рыжий француз. Росомаха хмурится и косит глазами направо – в сторону улыбающегося Гамбита, навзничь лежащего на постели, в сторону его довольной-предовольной лисьей мордочки. Одной рукой креол обвивает шею Росомахи, кончиками пальцев другой нежно водит по заросшей волосами груди Логана – медленно, задумчиво, как будто в забытьи. 
Логану не хочется сразу отпихивать от себя француза – и в то же время кажется неловким лежать вот так рядом с ним, практически в обнимку. Логан-зверь сжал бы покрепче в объятьях это гибкое, горячее тело… сжал бы до боли, до хруста в костях… моя добыча… моя жертва…
…Логан-другой, тот, за плечами которого ответственность, и кажущийся спокойным Ксавье, и ожидающие его возвращения иксмены – разумный, правильный Логан тяжело вздыхает и заставляет себя думать о своём долге – о том, зачем он, собственно, пришёл сюда. Ёжится под едва ощутимыми прикосновениями ласковых пальцев креола и пытается отрешиться от того яркого и горячего, что только что случилось с ним.
«Как у тебя всё смешно, Росомаха, - жарко шепчет ему на ухо Гамбит, - в твоей никчёмной жизни… Вот скажи, ради чего ты живёшь?» Логан мотает головой, пытаясь стряхнуть наваждение. Мало того, что этот парень завладел его телом, он хочет подобраться к его разуму. «А ты для чего живёшь, француз?» - мрачно спрашивает он. Гамбит растягивает в улыбке чувственный рот, приближая своё лицо к лицу Логана. «Не догадываешься, cher? Только вот ради таких моментов…»

«Наверно, все мы в итоге получаем то, что хотим», - думает Росомаха, глядя в неулыбчивый сосредоточенный профиль француза. Сейчас Гамбит кажется надменным и холодным – под стать тем каменным стенам, у которых они оказались. Будто что-то щёлкнуло внутри, переклинило, поднялись щиты, закрывая доступ растрёпанным Росомахиным чувствам… француз собран, серьёзен, и больше не принадлежит Логану. Никак.
Просто работает на него. За деньги. Мелкие морщинки на нижних веках обозначились чётче, губы сжаты, под глазами – тёмные тени от бессонных ночей. Чужой. Не цель и не жертва. Пойманный и отпущенный. Свободный. Ничей. 
«Что это за место?» «Не знаю, - пожимает плечами Гамбит, - мне по фиг. Мой клиент часто здесь бывает».
Росомахе хочется, чтобы всё закончилось побыстрее – просто закончилось. Забрать этот чёртов ошейник и уйти. Желательно, конечно, чтобы с французом ничего не случилось… чтобы хотя бы жив остался… всё-таки эта его улыбка – сейчас исчезнувшая напрочь… и нежные пальцы… и самонадеянность, и беспечность… пусть лучше живёт…
Вот и контрольно-пропускной пункт в здание… похоже на какой-то институт… военное ведомство… прямо за полосатым шлагбаумом припаркован новенький красный «порш». «Машина моего клиента, - кивает головой Гамбит. – Клёвая? Мой клиент любит быструю езду». «Ты говоришь так, как будто спал с ним», - мрачно говорит Росомаха, и по внезапной улыбке, озарившей лицо Гамбита, понимает, что это скорее правда, чем плод его бурной фантазии. Росомаха плюёт себе под ноги, и, лязгнув когтями, бросается вперёд, но француз хватает его за руку.
«И куда ты пошёл?»
«Внутрь».
«Ты нанял меня за мои способности?» «Ну, типа того».
Росомаха смотрит в холодные глаза Гамбита – малиново-чёрные, дьявольские, насмешливые… он бы многое отдал, чтобы вернуть другого – тёплого – Гамбита.
«То есть ты собираешься с диким воплем ворваться внутрь, перебить охрану, и, воспользовавшись замешательством, забрать ошейник?»
Он довольно точно облекает в слова ту безумную последовательность действий, которая пока что только созревает в мозгу Росомахи – Логан привык больше действовать, подчиняясь инстинктам, чем думать. «Ну, типа», - мрачно повторяет Росомаха.
«Отличный план Б. Но сначала мы попробуем более тонкий подход».
«Ты всегда такой привередливый?» Взгляд креола на мгновение теплеет. «Конечно, cher. А ты ещё не понял? Не почувствовал? Жаль…»
Пока Росомаха думает над ответом, креол скользит гибкой тенью вдоль высокой стены – неслышно, бесшумно. Росомахе ничего не остаётся, как только следовать за ним. «Сюда, cher. Мне кажется, где-то здесь должен быть другой вход». Креол взлетает вверх по пожарной лестнице – Логан следует за ним. Низкая крыша трёхэтажного здания – и снова кирпичная кладка, тянущаяся вверх. Ничего, кроме неизменных серых стен. «Ну и где ты тут увидел вход? Нужно было…»
Гамбит прикладывает палец к губам, призывая к молчанию, и заряжает карту, и швыряет её в стену, и жестом приглашает Росомаху шагнуть в образовавшийся пролом. «Je vous souhaite la bienvenue! Ну чем тебе не дверь, а?»
Минутой позже они оба стоят на узком балконе, идущем по периметру над огромным светлым залом, больше всего напоминающим большую военную лабораторию. Логан хмурится, и примеривается, глядя вниз - на открывающуюся под ними перспективу. Слишком много вооружённой охраны по углам гигантского зала. Интересно, кого они все пытаются защитить? Миловидную молодую женщину в белом халатике? Если бы не очки в толстой оправе и не гладко зализанные, убранные в «хвост» волосы, она бы выглядела ещё моложе – и была бы очень привлекательной даже с точки зрения избалованного женским вниманием Логана.
«Вот мой заказчик, мисс Зейн. Красивая, правда?»
По тому хозяйскому взгляду, каким Гамбит окидывает женщину, Росомаха понимает – секс между ними действительно был.
Даже нечто вроде ревности. Ясен перец, эта сука спит со всеми. С друзьями и с врагами, с соперниками и с заказчиками, с парнями и с девчонками. Видимо, ему действительно без разницы. Росомаха сжимает зубы – те эмоции, которые уже начинают рвать на части его душу и тело, ему сейчас точно ни к чему. Очкастая девчонка наклоняется над столом, на котором лежит ошейник-ингибитор.
«Существует ещё одно правило Воровской Гильдии…»
«Может, опустим подробности?» - рявкает Росомаха.
«За дополнительную плату я могу предложить тебе стратегию, как вернуть ошейник обратно». «Давай лучше по-моему», - бурчит Росомаха. «Как это?» «План Б. А ты жди меня внизу».
И, не слушая возражений француза, он одним прыжком перемахивает через высокие перила. Сейчас Логан видит цель – всё остальное для него ерунда. Намотать на свои когти кишки тех, кто бросился ему наперерез. Это всё – ради будущего. То, что происходит с ним сейчас – неважно. Это сон, и потом его можно забыть.

Доктор Сибилл Зейн не верит своим глазам. Тот, кого она уже не надеялась увидеть. Женское чутьё подсказывало упрямо, что мальчик навсегда исчез из её жизни. Она готова была придумать любое новое задание – сложное, хорошо оплачиваемое – только чтобы снова увидеть Рэми. И вот – кажется, прошло меньше суток, она даже опомниться не успела. Незадача только в том, что сейчас ей нужно уносить ноги из здания – как можно быстрее. Ошейник-ингибитор в серебристой коробке – та самая главная ценность, которую она должна спасти любой ценой.
Он стоит, облокотясь на её машину, в вольной позе. «Обещал найти тебя, cher. Ты рада?»
От одного взгляда, брошенного на его высокую фигуру, у неё пересыхает горло и начинают отниматься ноги. В этой машине. Всего несколько часов назад. Его умелые руки, его горячие губы. Лучшее, что было в её жизни.
Креол смотрит на неё почти умоляюще, капризно кривит рот.
«Сher, отдай мне ошейник», - в его голосе даже нечто вроде нежности, 
«Мы заключили сделку», - она старается казаться как можно более отстранённой. Предательская дрожь в ногах. Она бы бросилась ему на шею, и обняла… так хочется, чтобы он прижал её к себе… Рэми…
Он пришёл за другим. «А теперь заключим новую. Я попытаюсь убедить моего друга уйти по-хорошему, а ты отдашь мне ошейник. Я хорошо придумал?» 

Если бы Логан был смертным – он давно бы уже был мёртв. Если бы в его бессмертии был какой-то смысл – помимо бесконечного служения то одной, то другой силе, - вероятно, он был бы намного счастливее. 
Только вот уже многие, многие годы он пытается убедить себя, что смысл его жизни – в постоянной борьбе. В той бесконечной ярости, что сжирает его изнутри. Иногда эта ярость становится даже важнее цели – как сегодня. Да, ему не удалось получить ошейник – но тот дикий зверь, что живёт внутри него, сегодня наелся вдосталь. Он сыт. Логан идёт, опустив голову, и не чувствует ветра, щекочущего кожу сквозь дыры на порванной одежде. Он вновь и вновь прокручивает в голове моменты боя – самые яркие, самые жестокие. Стоило хотя бы ради этого. Может быть…
Гамбит. Высокая фигура в плаще рядом с мотоциклом Логана. Логан удивлённо поднимает брови – он был уверен, что француз сделал ноги ещё в самом начале сражения. «Неужели ты жив, cher? Почему-то я не удивлён…» «Пришёл вернуть мне деньги за несделанную работу?» - мрачно спрашивает Росомаха.
Гамбит улыбается – широко, открыто, беспечно – как ребёнок. «И снова приз у меня!» - говорит он жизнерадостно. В руках у него – серебристая коробка.
Логан не верит своим глазам. «Как тебе удалось?» «О, cher, у Гамбита свои методы убеждения. Есть кое-какие вещи, которые сильнее твоих когтей». «Открой коробку!» «Пожалуйста, cher».
Он отступает на несколько шагов – так, что Росомаха видит желаемое. «Хочешь забрать? А можно, я попрошу добавить ещё денег к тем, что ты дал?» «Я же уже заплатил тебе!» «Двойной платы в таких случаях недостаточно, особенно при работе с тобой». «Ищешь смерти?»
Его когти снова у самой шеи француза, но тот только смеётся, протягивая коробку на вытянутой руке. «Забери, я пошутил… захотелось снова почувствовать твою ярость… о, ты великолепен, когда ты такой…»
Больше их ничего не связывает, и креол смотрит, улыбаясь исподлобья, как Логан садится на свой мотоцикл… стоит, засунув руки в карманы плаща… чем-то доволен… «До встречи, Логан». «Не думаю». «Хорошо, тогда хотя бы «спасибо» напоследок? Хотя бы признание того, что Гамбит хороший вор? Что он хорошо и честно выполнил свою работу? Сделал то, чего не смог сделать ты?»
Слова «вор» и «честно» никак не укладываются в одну фразу в голове Логана – не хотят ложиться рядом… ему непонятны закономерности, согласно которым живёт креол… его задевает дерзкая, издевательская речь француза… но он поднимает голову от педали газа, которую рассматривал последнюю пару минут и говорит, глядя в нахальные прищуренные глаза: «Гамбит хороший вор».
Как будто рушится плотина, и все сдерживаемые до этого момента чувства креола – и нежность, и самоуверенность, и юношеская горячность, и удовольствие от собственной победы, и страстность, и нахальное самолюбование – всё это накрывает Логана тёплой беспечной волной. С головой. До слёз. Отчаянно. Неважно больше ничего. 
Гамбит смеётся, и в адских алых глазах вспыхивают огни – греют, обжигают, сжигают дотла. Бессмертное тело Росомахи. Гори всё огнём. «Я же не виноват, что ты такой неудачник, Логан! – смеётся француз. - Если я скажу, что ты классно ебёшься – это тебя утешит?»

Его тело не знает слова «усталость». Его разум… он слишком переполнен впечатлениями, чтобы сейчас Росомаха мог размышлять о чём-то ещё. Как просто быть бездумным исполнителем, послушно выполнять приказы тех, кто точно знает толк в жизни… кто объяснит всего лишь парой умных и логичных фраз жестокую необходимость того, что приходится в очередной раз совершать Росомахе… 
Да, итак, что же получится, если вспомнить их с Гамбитом визит в этот таинственный институт?
А получается так, что Гамбит вернул ошейник, не убив ни одного человека, а он, Логан… 
Чёрт побери. Это же всё – во имя будущего. Во имя такого будущего, в котором не будет войн, а люди и мутанты перестанут ненавидеть друг друга. Это всё правильно – так сказал Ксавье.
«О чём ты задумался, Логан?» Росомаха отгоняет бестолковые, назойливые мысли, и кладёт коробку с ошейником в ладонь профессора. Но, если быть абсолютно честным с самим собой, он уже не понимает, зачем сделал это.
Теперь он может немного отдохнуть – хотя отдых вовсе не нужен его бессмертному телу. Логан сидит у камина, и улыбается своим мыслям – жадным, тёплым, непристойным. Что ещё останется потом, когда можно будет только вспоминать? Только стройная фигурка француза, его ловкие руки, нежно вплетающиеся в волосы Росомахи – у самой входной двери, за пару минут до того, как оба они покинут его скромное жилище. Только его глаза – красно-чёрные, лукавые, слегка прищуренные. Только его голос – хриплый, насмешливый, растягивающий в невозможно длинные предложения короткие хлёсткие фразы.
«Так что ты мне там хотел сказать, cher? О чём ты, нет, какие личные счёты? Абсолютно на тебя не в обиде, брось… Я ни о чём не жалею, ну вот просто ни о чём… Мне кажется, это стоило тех денег…»


ГАМБИТ И РОСОМАХА: ЛИС И ПЁС. Часть 2.


Утро жжёт. На горизонте, окрашенным нежно-розовым светом, медленно плывут золотистые облака. Плеск воды об борт, и бескрайние морские просторы, и свет восходящего солнца в волнах.
Поднимая выше воротник кожаного плаща, втягивая кисти рук в рукава, Гамбит стоит на носу своей моторки и задумчиво смотрит вдаль. Впрочем, «моторкой» эта лодка была сутки назад – тогда, когда нос плавсудна был направлен в противоположную сторону. Сейчас на месте мотора – зияющая дыра с острыми краями зазубренного металла, и всё, что может Гамбит на данный момент – это относиться к ситуации хотя бы с долей юмора.  
Каких-нибудь двадцать четыре часа назад. Сутки… нет, целая вечность – приключенческий роман, балансирующий на грани трагедии и гротеска. О, да, событий было слишком много. Рэми умеет делать свою жизнь насыщенной.
По крайней мере, на старости лет ему будет что вспомнить.

Он шагает уверенно, чувствуя под ногами твёрдую землю после нескольких часов морского плавания. Конечно же, чужак – здесь, в богом забытом раю. Впрочем, как всегда. Гамбит привык жить с ощущением собственной чуждости – в любой компании. Да, и ещё - с ощущением собственной неотразимости.
«Позвольте представиться – меня зовут Рэми ЛеБо». 
Красавчик Рэми. Ты знаешь французский, детка?
Девушка в алом строга и неприступна – это путает все его карты. Смотрит на Гамбита так, словно понимает, что доверять ему нельзя. «Что вы делаете на острове?» Он отвешивает низкий поклон – галантность никогда не помешает, даже с такими упрямицами, как эта мадмуазель. Обычно Рэми ведёт себя так, что никто и не догадывается о его происхождении – о том, что он вырос фактически на улице и о том, во сколько лет научился воровать. Лёгкий французский акцент придаёт ему шарму – хотя там, откуда Гамбит родом, такое произношение скорее свидетельствует о недостаточности полученных знаний. 
Впрочем, нехватку образования с лихвой компенсируют его манеры – утрированно изысканные, обходительные, учтивые. Креол может быть таким, если это ему на руку. «Я ослеплён вашей красотой и хочу попросить аудиенции у вашего отца».
На самом деле, девушка не кажется ему такой уж ослепительно красивой – скорее, просто интересной. Конечно, он не отказался бы завалить её прямо здесь и сейчас. Без вопросов. Гамбит охоч до сексуальных приключений и всегда готов на подобного рода подвиги. Проблема в том, что девушка смотрит на него слишком скептическим взглядом – как будто его знаменитое обаяние в этот раз не действует.
«Вы правонарушитель». «Я пытаюсь быть джентльменом». Рэми чувствует лёгкое раздражение. Непонятливая, тупая провинциалка. Снобка. У него были сотни таких, как она – и ни одна не затронула по-настоящему его чувств. Очень самонадеянно со стороны этой девицы строить из себя нечто значимое. Печально, конечно - но сегодня ему придётся подыгрывать ей. 
Девушка делает знак рукой, и гигантское лохматое чудовище, мирно лежащее у ступеней дворца, поднимается на лапы и движется навстречу креолу. Шикарный приём, детка. Ты знала, как меня повеселить.  
Складной шест – лучшее оружие против таких зверушек, ага. Чудовище рычит устрашающе и бросается в бой. Не в этот раз, ты, пушистый коврик. С Гамбитом не пройдут твои тупые выходки. Сначала заимей мозг побольше - а потом выходи сражаться.
Для Рэми эта маленькая битва – всего лишь разминка перед более серьёзными действиями. Краем глаза он замечет на балконе ещё одну женскую фигуру – более хрупкую, более тонкую, более светлую. Наверняка это младшая дочь Магнето – вышла понаблюдать за происходящим. О’кей, детка, спектакль будет ещё тот.
Мохнатый охранник, сброшенный ударом шеста в журчащий фонтан, растерянно озирается. Его шкура мокра, и сейчас он выглядит весьма жалко.
Тогда навстречу французу выдвигается нечто более человекообразное. Низко надвинутый красный капюшон скрывает лицо. Этот товарищ будет посерьёзнее – Рэми кожей ощущает, как нагревается воздух под воздействием силовых полей.
Карта в руках Гамбита оживает, наполняется малиновым свечением – и летит вперёд, отбрасывая монстра на его прежнее место. Тряхнув головой, соперник креола снова поднимается на ноги – по замыслу его хозяев, где-то здесь незваный гость должен сдаться на милость победителей. Воздух перед руками нападающего гудит и потрескивает – его способности могут и убить, и покалечить противника.
Теперь вся колода с лёгким шуршанием расползается сияющей лентой над головой Гамбита. Попробуй это, дружок. Познакомься поближе с красавчиком Рэми.
Он спокоен и уверен в себе. Алый капюшон слегка сползает, приоткрывая лицо поверженного монстра – чёрное, нечеловеческое. Монстр тяжело дышит – не хочет продолжать битву.
Что-то ещё, уважаемые хозяева? У вас припасено ещё что-нибудь для Гамбита?
Креол бросает короткий взгляд на балкон – туда, где младшая из семейства Лэнширов взирает на его подвиги. И именно в этот момент невесть откуда взявшиеся стальные лезвия со звоном смыкаются вокруг его головы. Острые, как бритва, края, заточенные пиками концы.
Достойная встреча, однако. Гамбит умеет постоять за себя, но то, что творится сейчас на острове – пожалуй, чересчур даже по его понятиям.
Он останавливается, и облизывает пересохшие губы, и мучительно перебирает в голове возможные варианты спасения и отступления. Сверкающая на солнце серебристая сталь. Эта ситуация что-то напоминает ему. Ах, да – сильного и жестокого зверя со стальными когтями, холодок металла у самого горла. Тогда у него стоял хуй только от одного этого ощущения опасности. 
Сейчас – нет.
Тогда он возбудился всего лишь от мысли о близости с незнакомым мускулистым животным… почему это идиотское воспоминание возвращается вновь и вновь, и всегда так не вовремя?
Девушка на балконе чуть наклоняется вперёд и отчаянно вцепляется пальцами в перила – или ему это только кажется?
 Гамбит старается не делать резких движений – он чувствует, что всё это не всерьёз. Никто не собирается убивать его или калечить – хозяева пытаются защититься от неожиданностей или неприятностей, которые может принести с собой незваный гость. Пока это так. Это и будет так, если он нигде не просчитается и не наделает глупостей. 
Навстречу Рэми спускается сам хозяин дворца. Магнето – владелец этого острова, высокий седовласый мужчина в красном плаще. По идее, именно он должен разрешить все проблемы Гамбита, но креол еле сдерживается, чтобы не рассмеяться – наряд хозяина и выражение его лица напоминают французу дурацкие фильмы про вампиров. Холодный высокомерный взгляд удачно скрывает любопытство – но Рэми не проведёшь, он кожей чувствует эмоции седеющего господина.
«Молодой человек, имейте терпение». «Мои извинения, но они первые начали».
Лёгкая усмешка на устах Магнето – о, да, он вполне оценил дерзость француза. Лёгкий взмах кисти – и ножи летят на землю.
«Не могли бы вы сказать мне для начала, откуда вы узнали про Геношу?»
Гамбит смотрит Лэнширу прямо в глаза – уверенно, спокойно, не отводит взгляда. Магнето – достойный соперник, а Рэми больше нечего терять. Игра обещает быть интересной – настолько, что даже у привыкшего к щекотливым ситуациям профессионального вора дух захватывает.
«Сенатор Келли рассказал мне о ваших владениях. Он заплатил мне, чтобы я украл ваш шлем».
На какое-то мгновение Магнето теряет самообладание. Рэми видит, как чёткая морщина перерезает высокий лоб, как кривятся тонкие губы, как руки Лэншира сжимаются в кулаки. «То есть вы пришли сюда с намерением обворовать меня?»
«Если бы я этого хотел, то вы бы проснулись без шлема». 
Магнето поднимает брови. Искренность незнакомца настораживает его. Обладай он хотя бы зачатками телепатии, как друг его юности Ксавье… Лэншир не знает, что телепатия бессильна против рыжеволосого красавца. 
«Так что же вам нужно, молодой человек?»
«Я хотел попросить убежища в вашем замечательном королевстве».
Лэншир разглядывает его с головы до ног – как будто раздевает. О, Рэми безошибочно узнаёт этот взгляд… он научился его отличать очень давно. За деланной холодностью Магнето прячутся нешуточные страсти… хочешь меня, мой милый? Ха, а вот это чудесный поворот событий, пожалуй. Никогда не знаешь, где удастся пробить брешь в сердцах других людей. Гамбит улыбается обольстительно, и слегка опускает ресницы, встречаясь с Лэнширом взглядом. Кто бы мог подумать… бывший приятель Ксавье… Никогда не знаешь…
 «Щедрое предложение – одновременно и честь, и удовольствие».
…где найдёшь, где потеряешь. Вот только Ванда – та, на помощь которой он рассчитывал более всего, скорее всего, окажется бесполезной. Она провожает его ледяным, почти ненавидящим взглядом. 
Не очень-то и хотелось, красотка. Рэми, как обычно, предусмотрел всё. Лорна, младшая дочь Магнето – она ничем не хуже своей сестры. Девушка, чей неясный силуэт маячил на балконе всё это время – похоже, она всерьёз озаботилась судьбой красавца-француза. Ладно, Ванда, усмехается про себя Гамбит, - считай, что ты упустила своё счастье.
С её сестрой будет проще – ЛеБо отлично понимает это. 
Возможно, проще будет даже с её отцом.

Гамбит сидит на окне, подтянув колени почти к подбородку. Удивительное место… красивое ненатуральной, синтетической красотой. Лубочная картинка… яркая этикетка экологически чистого продукта. Странный аттракцион. Луна-парк какой-то. Возможно, именно на это и рассчитывает Магнето. Вы попали в свою мечту… в клип рекламный, ага. Сказка, так непохожая на жестокую реальность. И всё вокруг такое безупречное… почти ненастоящее. Даже воздух – вязкий, тягучий, насыщенный ароматом цветов. Иллюзия совершенного мира… тесного, замкнутого, ограниченного территорией острова. Утопия. Обман. Прекрасная тюрьма без дверей и решёток.
Да, он ощущает себя здесь скорее пленником, чем гостем. И – совершенно точно – он не хотел бы жить на этом острове. Тоска зелёная – такая же, как эти хреновы кусты. Гори они синим пламенем.
Рэми ухмыляется и швыряет свою карту. Ха, а кусты действительно неплохо горят. Нелепое развлечение давно подросшего мальчишки – чем ещё можно заняться на этом стерильно-скучном острове, терпеливо поджидая свою удачу?
По сути, всё окружающее Гамбита сейчас похоже на тот вакуум, который создал вокруг себя профессор Ксавье. Только институт профессора – его идеальный мир – намного меньше по площади. Владения Лэншира обширнее и великолепнее, но покинуть их или проникнуть внутрь ещё сложнее, чем на территорию института. «А суть одна, - говорит сам себе Рэми, - вот и смейся после этого над теми, кто утверждает, что Эрик и Чарльз по молодости были любовниками».
Этим сплетням можно верить или не верить, однако идеальные миры двух мутантских вождей похожи – по крайней мере, с точки зрения Гамбита.
Две крепости. Две цитадели. Два стареющих полубога, каждый из которых считает себя чуть более правым.
Лёгкий шорох гравия внизу, под окном. Все прочие мысли моментально вылетают из головы Рэми. Конечно же, Лорна. Интересно, она намеренно устроила себе прогулку под его окном?... да, похоже, что так оно и есть.
Это его жертва, и Гамбит отлично может видеть её сверху.
Девушка хороша собой – ничуть не менее симпатичная, чем её сестра. У Ванды – тёмные вьющиеся кудри, тяжёлые, глянцевые; тёплые желтоватые глаза – медовые, всезнающие. У Лорны – прямые светлые волосы, почти белые, отливающие золотом; и светло-серые глаза – по-детски наивные, слегка близорукие. Тонкие, будто бы прозрачные запястья и длинная беззащитная шея. 
Медленно, почти демонстративно, она срывает цветок за цветком – осторожными пальцами, избегая шипов, наклоняет и надламывает гибкие ветки. Чайные розы - бледные, слегка зеленоватые, в цвет одежды Лорны, методично собираются в душистый букет.
Чуть позже внимание девушки привлекает ещё один, одиноко стоящий куст. На нём – ни единого бутона, и лишь на самом верху цветок, отличающийся по цвету от всех остальных. Алая роза; яркая, дерзкая, свежая – она подошла бы её сестре. Лорна привстаёт на цыпочки и тянется к цветку, но рост не позволяет ей сорвать желанный бутон.
Я помогу тебе, крошка. 
Карта взрывается, срезая острым краем жёсткий стебель – цветок падает прямо в руки девушки. Лорна вздрагивает и поднимает голову. Да, дорогая, это я, конечно же, а ты что подумала? Разве не этого ты ожидала, собирая свой букет прямо под моим окном? 
Губы беззвучно шепчут нечто вроде «спасибо», и краска заливает её хорошенькое личико. Рэми склоняет голову в услужливом поклоне. Привычка. Всё для вас, мадмуазель… ради вас… готов на всё… Улыбка, цветок… а заодно и поцелуй… хм-м-м… пока что воздушный. Что, крошка, тебе не встречались такие парни, как я? Правильно, не встречались. Я вообще один такой.


Ванда нервничает. Она не может сказать точно, что именно её раздражает, но она знает точно, что это как-то связано с присутствием на острове рыжеволосого гостя.
«Отец, я навела справки. Этот ЛеБо – он просто вор, и ничего больше. Вор, работающий по найму, кутила и картёжник. Эти его манеры – всё напускное. Ты что, всерьёз веришь, что его могла привлечь жизнь на нашем острове?»
Лэншир сегодня мечтателен, как никогда - как будто в облаках витает. Ванда хочет достучаться до него, поделиться своими опасениями – но он как будто не слышит свою дочь, не видит логики в её словах. «Отец, он может быть опасен, очень опасен. Такие, как этот ЛеБо… вряд ли от них можно ожидать хоть чего-то хорошего, неужели ты не понимаешь этого?» 
«Он может быть полезен», - задумчиво говорит Магнето.
И Лэншир даже знает, в чём именно.

Магнето высок и подтянут, он фактически одного роста с Гамбитом. Платиновые, рано поседевшие волосы зачёсаны назад и аккуратно уложены. От него веет властью и холодом… и пахнет чем-то ледяным – чистым, зимним, свежим.
«Как вы устроились, молодой человек?» «Спасибо, замечательно».
Магнето совсем не нравится Гамбиту – взрослые и серьёзные мужчины абсолютно не в его вкусе. Впрочем, какая разница? всякое осторожное прикосновение к его телу посылает в мозг горячий импульс, каждый страстный взгляд рождает ответное желание. Совершенный механизм, всегда готовый к любовным играм. Всевышний, видимо, здорово повеселился, создавая его – такого.  
Сам он не способен на сильные чувства. Сила креола – в любви, направленной на него извне. 
Рука в перчатке скользит по бедру, затянутому в чёрный спандекс. «У вас потрясающие мышцы ног, молодой человек. Такое ощущение, что вам частенько приходилось удирать от кого-нибудь». «Да, в общем-то, так оно и есть», - усмехается Гамбит. Ладонь Магнето слегка подрагивает – он не до конца уверен в том, что собирается сделать. «А выглядит таким уверенным», - думает Гамбит. Он слегка прогибается в талии, соблазнительно улыбается из-под опущенных ресниц. Видимо, его движение кажется Лэнширу слишком откровенным – тот убирает руку.
Отлично, Магнето. Ты пока ещё только примериваешься к моей заднице – а я тем временем трахну твою любимую дочу. Или не трахну – но своего всё равно добьюсь. Она, по крайней мере, точно не против – это уж как пить дать.

Комната Лорны этажом выше гостевой, которая отведена Гамбиту. Для профессионального вора не составляет труда найти спальню девушки. Банально, рутинно, привычно. Рэми осторожно открывает дверь, тенью скользит внутрь, бесшумно притворяет тяжёлую створку за собой. Теперь он стоит почти вплотную к Лорне, которая поправляет цветы в высокой вазе. Да, детка, ты сама хороша, как эти цветы. Он действует по давно наигранному сценарию, который, как правило, всегда приводит к успеху. Обычный азарт. Всё настолько предсказуемо, что возбуждает Гамбита уже на рефлекторном уровне. Лорна, развернувшись, попадает аккурат в его объятия. В её волосы аккуратно вколота алая роза – та самая, которую Рэми срезал для неё в саду.
Ему не нужно быть телепатом, чтобы прочитать её мысли.
«Добрый день». «Тебе нельзя быть здесь!» «Будучи вашим гостем, мне показалось невежливым не представиться вам лично. Рэми ЛеБо, к вашим услугам».
Он и здесь действует чисто автоматически – с девчонками обычно не нужно никакой изобретательности. Набор привычных жестов и фраз неизменно ведёт к цели. Когда Лорна смотрит на него, её рот приоткрывается – как будто для поцелуя. О, да, Рэми очень хорошо понимает, какое впечатление он производит на женщин. Прямой и открытый взгляд… добавим чуть-чуть восхищения, восхищение и дерзость – любимый коктейль юных девочек… ага, порозовела, опустила ресницы… боится смотреть в глаза… боится и хочет…
«Слушай, дорогая, жизнь требует смелых шагов. Сделай шаг. Встретимся в саду в сумерки».
Папочка наверняка приносил дочке сказочные книжки про прекрасных принцев – те, что в ходу у обычных людей. Ладно, крошка, я буду твоим принцем – правда, похож?

Волосы его ещё мокры от только что принятого душа, красноватые пряди, пропитанные водой, кажутся более тёмными. Гамбит улыбается своему отражению в стекле и неторопливо натягивает узкие чёрные брюки. Кажется, всё складывается весьма удачно для него.
Дверь распахивается резко – так, что почти что ударяется бронзовой ручкой об стену. Ванда. Конечно же, Ванда. Резкая, темпераментная, горячая. Хозяйка этого замка. Да уж, уединиться здесь у него вряд ли получится.
Он оборачивается от окна – голый по пояс, мускулистый, с восхитительным гладким торсом. Посмотри на меня, детка. Нравится?
Ванда скользит взглядом по его телу – сверху вниз, с усмешкой опытной женщины. Любая другая на её месте давно бы уже слюной истекла. Она держится. Не может оторвать глаз от выпуклых мышц креола, от его безволосой груди – но выражение лица скорее презрительное. Застывшая гипсовая маска.
Всё это кажется Гамбиту забавным. Она никогда не отдастся ему лишь потому, что не доверяет. Лишь потому, что считает его чужаком. Столько условностей. Неприменимо к жизни – к его жизни. 
Для Рэми о доверии речь вообще не идёт – доверять кому-либо француз не привык. Да и незачем – опасность возбуждает посильнее нежных ласк. Для Гамбита ебля с врагом – куда как более желанный аттракцион, чем, допустим, секс с приятелем или соратником. 
Впрочем, у Рэми, по сути, нет ни приятелей, ни соратников – зато врагов хоть отбавляй. Может быть ты, надменная кукла, отбросишь в сторону свои принципы хотя бы на полчасика? Нет? А жаль. Я получил бы удовольствие даже от твоей ненависти – если бы она была приправлена злыми, как укусы, поцелуями.
«Я думал, что закрылся».
«Я точно знаю, что ты лжёшь! Зачем ты здесь? Что тебе нужно от нас?»
Рэми улыбается сдержанно, одними уголками губ. 
«Кажется, я с самого начала заявил о том, кто и зачем меня прислал. Разве нет? И рассказал о своих личных планах, если ты не помнишь. Если бы твой отец не поверил мне, меня бы здесь не было».
Фригидная сучка. Не может получить удовольствие от секса – упивается своей особой властью. Обычная история. Такие, как она, могут ненавидеть парня только за то, что он имеет успех у женщин.
Или у мужчин.
Уходи – я не держу тебя. Ты не в силах помешать исполнению моих планов.
Никто не в силах.

Рэми нравится, как шуршат подошвы его сапог по уложенному в причудливые фигуры разноцветному гравию. Лорна уже ждёт его – нервничает слегка, переминается с ноги на ногу. Узкая спина, нежные обнажённые плечи… ресницы опущены… Да, и Гамбит уверен, что она видит его приближение – вот только делает вид, что не замечает.
Что ж, я поиграю в твою игру, куколка. Подойду поближе… так, чтобы у тебя снова был шанс развернувшись, соприкоснуться со мной.
«Рэми». Ему начинает казаться, что она делает это намеренно. У этих женщин так много уловок… «Не можешь прожить без моих объятий, моя маленькая?»
Он чувствует, как Лорна дрожит под его рукой. Настоящая, живая – в его власти. Сделает всё, что он скажет, может стать частью его самого. Потрясающее ощущение.
«Ты готова идти?»  
Даже без её ответа он знает, что она готова пойти с ним куда угодно. Магия его улыбки, очарование мурлычаще-хриплого голоса, волшебство сияющих алых глаз. Она никогда не видела таких, как Рэми.
Таких, как Рэми, и нет больше нигде.
«Покажешь мне остров?»
«Конечно. Тебе понравится у нас. Не думаю, что где-нибудь ещё на свете ты найдёшь такую красоту».
Гамбит кивает, Гамбит соглашается, Гамбит лжёт – ради своей щедро оплаченной цели. Во имя бессмысленной, щекочущей нервы игры. Просто потому, что он привык врать. Он делает удивлённые глаза, он громко восторгается красотами острова… с каждым шагом он всё ближе приближается к задуманному, увлекая за собой без умолку болтающую Лорну.
«Для тебя это место значит что-нибудь ещё?»
Она плетёт ему что-то о своих детских мечтах… цитирует стихи…
Романтично. Рэми слушает вполуха, склоняет голову, стараясь выглядеть внимательным слушателем. Почему девчонкам так нравятся все эти розовые сопли с сахаром? Почему они все – ну, или почти все, - так стремятся игнорировать суровую реальность?
«Ты часто здесь бываешь?» Ничего не значащие вопросы – но он всё ближе к сути. К тому, ради чего затеян весь этот разговор. И прогулка тоже. 
«Клетка остаётся клеткой, даже если выглядит как дворец. Нужно быть свободным, чтобы получать настоящее удовольствие от каждого уголка этого райского сада».
Он хотел бы исподволь, незаметно разрушить изнутри её призрачно-иллюзорный мир… это бы доставило Гамбиту удовольствие... но сегодня у него нет времени даже на это.
Нет времени ни на что, кроме того задания, ради которого он здесь.
«Красивый фонтан. И водопады… как настоящие. Но вода же не течёт сама? Где-то ведь находятся элементы питания?»
Ничего не соображает. Стоит ему покрепче зажать её ладошку в своей руке – вздрагивает, что-то вроде судороги проходит по её хрупкому телу. Гамбит облизывает пересохшие губы. Лёгкая добыча. Мог бы отыметь её вот тут, в саду… 
Рэми мотает головой, отгоняя назойливое желание. Чёртова работа, сделать её побыстрее – и валить отсюда. Без секса нельзя, невозможно, нереально – он и так уже с самого утра находится в полувозбуждённом состоянии. При каждом шаге креол чувствует, как головка его члена трётся о гладкую ткань узких брюк. Но сейчас ему нужно думать и говорить только о деле.
«Мне всегда хотелось знать, как устроены такие вещи. Тебе нет? Это же так интересно, Лорна – ты смотришь на красивый предмет, такой совершенный… и вдруг начинаешь понимать, как он работает… как там всё внутри… откуда течёт вода, и как эта красота создаётся… Элементы питания… они, вероятно, на том высоком здании?» 
Она кивает.
Это всё, что ему нужно знать. «Чудесно, правда? Тебе кажется, что мир вокруг настоящий, но на самом деле – иллюзия… тебя не восхищают такие мысли?»
Гамбит отлично видит, что всё, что сейчас её восхищает – это он сам… ни о чём другом думать не в состоянии… это хорошо, зато направленность беседы не кажется ей странной… проглотит всё, что бы он ей не сказал…
Слишком мало времени. У него слишком мало времени даже на то, чтобы заняться с ней сексом.
«Лорна, нам лучше вернуться, пока нас не хватились. 
Не понимает. Ждёт чего-то – конечно, Рэми знает, чего именно.
«Мадмуазель, - он пытается вести себя более официально, пытается разрушить ту интимность, что уже возникла между ними, - мадмуазель, надеюсь, я не очень утомил вас своими расспросами… так приятно поговорить с девушкой не только красивой, но и умной…»
Поздно. Она привстаёт на цыпочки и тянется губами к его губам. Что-то вроде разряда тока проходит по позвоночнику Гамбита, заставляя подняться и встать дыбом даже волоски на руках. Смелая девочка. Такая хорошенькая… кожа нежная и будто глянцевая… глаза блестят, как звёзды, счастливо и ярко… она так довольна своим поступком… перестань, Рэми, перестань, пока ты ещё можешь прекратить это…
Он наклоняется к её лицу… его плоть живёт отдельно от его мозга… хрупкая девичья фигурка в объятиях Гамбита… невозможно остановиться. Вся раскрывается навстречу ему, впускает его язык в свой рот, тянется вверх, ударяясь зубами о его зубы… сладкая, желанная… детка, я бы заставил тебя оказаться на седьмом небе от счастья… ты ведь, наверно, и не знаешь, что такое настоящее наслаждение… а я могу показать…
Глупенькая, прижимается к нему бёдрами, к его стоящему хую… желания сильнее разума, ощущения важнее, чем мысли, каждое её мельчайшее движение посылает длинный сладкий импульс внутрь его раскалённого, изнывающего от возбуждения тела… …что же ты со мной делаешь, детка? Может быть…
«Я так и знала!»
Лорна отшатывается от француза, как от прокажённого, под испепеляющим взглядом сестры. Но Ванду сейчас интересует отнюдь не младшая сестрёнка – она буквально прожигает глазами красавца-креола.
«Я знала, что от тебя не стоит ожидать ничего хорошего!»
Он мог бы сражаться и бежать – но тогда его задание уже наверняка будет провалено. И Гамбит выбирает подчинение.
Он шагает по узорчатым плитам обратно к дворцу, низко опустив голову.
 Он засовывает внутрь себя раздражение, он хочет казаться спокойным и выглядеть виноватым – я ничего не сделал плохого, но вину свою осознаю… беспроигрышный вариант.
…А вот и Магнето – высокий, холодный, сердитый. Рэми изображает покорность, бросает нежный взгляд в сторону Лэншира. Спаси меня, cher… ты же здесь хозяин…
«Что он сделал?» «Пытался соблазнить Лорну. Вот видишь, отец, я же говорила тебе…» Лицо Магнето перекашивает гримаса отвращения.
Боже, да что они, сговорились все? Это следует понимать как ревность?
Длинные полутёмные коридоры, холодок каменных стен. Решётчатая дверь захлопывается за Гамбитом – его и Ванду теперь разделяют стальные прутья.
«Эй, мадмуазель?»
Она уже не слышит его.


Ванда в ярости. А она почти поверила этому рыжему нахалу. Он так смотрел на неё у дворца… на какое-то мгновение ей показалось…
Она заставляет себя ненавидеть, вспоминая сильные руки креола, лежащие на тоненькой талии младшей сестры. Она давит в себе остатки жалости – перед её внутренним взором полуприкрытые глаза Гамбита, тень от ресниц на щеке – в тот момент, когда он целовал Лорну. Его влажный рот, его расширенные зрачки, его растрёпанные волосы – через секунду после того, как Ванда закричала во весь голос… она уже и не помнит, что именно закричала, что-то вроде «Я знала!»
Отвратительно. Они не могли понравиться ему обе – они ведь такие разные!
Ванде хотелось бы забыть, и её передёргивает от стыда перед самой собой всякий раз, когда она вспоминает обнажённого по пояс улыбающегося француза – когда он повернулся к ней от окна в гостевой комнате, с мокрыми волосами, с каплями воды, блестящими на гладкой коже. Он просто пытался использовать её – также, как и Лорну. А она ведь почти…
…Ванда кусает губы, и душит свою слабость, и презирает себя. Если бы сестра или отец догадались о происходящем с ней – она бы умерла от позора.
«Что с тобой, дочка? Ничего ведь страшного не произошло».
«Благодаря моим стараниям, отец. Уж не знаю, что он там вынюхивал… не думаю, что ему на самом деле понравилась Лорна».
Ванде бы самой хотелось верить в это.

Ему почти что смешно. Он не первый раз за решёткой. Всё это отнюдь не новое по ощущениям для Гамбита. Вот только время – оно бежит слишком медленно. Секунды утекают, собираясь в длинные вязкие минуты, бесконечные… должно же произойти хоть что-то… невозможно больше так… Рэми чувствует и злобу, и раздражение… нет, скорее даже, тихую ярость. Он сейчас – как дикий зверь в клетке, банально – но лучшего определения не подобрать. Рыжий пушистохвостый лис, дикий, свободный, с лоснящейся гладкой шерстью… мечется за решёткой… в безысходности… Расстояние от стены к стене – ровно четыре шага. Гамбит прислоняется спиной к холодным камням, трётся плечами об стену, до боли напрягая мускулы, натягивая кожу между лопатками. Со стороны он выглядит спокойным - но нечеловеческое напряжение глубоким спазмом раздирает закаменевшие мышцы. Да, и ещё безумно хочется ебаться. В принципе, по хуй, с кем. Рэми вжимает ногти в ладони, сжимает зубы… слышит биение своего пульса, отсчитывающего секунды…
Каждая клеточка его тела изнывает. Нервы – как струны. Должен быть какой-то выход – он не может больше ждать.
Шорох и возня за стеной – видимо, соседняя камера тоже занята. Гамбит успел увидеть, пока его вели сюда, длинные ряды каменных комнат, отгороженных стальными решётками. 
Отвлечься. Поговорить с кем-нибудь. Может быть, время пойдёт быстрее.
«Эй, сосед?» «Здорово… новенький?» «Да… хотел спросить: как долго здесь обычно держат пленников?» 
«Смотря за что ты здесь».
«Наверно, за то, что я поцеловал дочь Магнето».
«Ванду?» «Лорну». «Ха, тогда устраивайся поудобнее».
Рэми сжимает зубы, склоняет голову набок, трётся ухом об плечо. Всё тело как будто судорогой свело… отвратительная ломота… Он не может, не умеет бездействовать. Господи Боже, если ты есть… если ты есть, ты должен мне помочь… пожалуйста, Господи… не дай мне разувериться в тебе… а если ты не поможешь мне прямо сейчас – значит, тебя нет… нет тебя…
Шаги по коридору – быстрые, но тяжёлые. Гамбит нюхом чувствует – это за ним.

Здесь, за решёткой, Лэншир чувствует себя хозяином положения – и это придаёт ему уверенности. «Ну, красавчик, надеюсь, эта комната не намного хуже той, предыдущей?» «Ох, monsieur, как же меня заводит ваше гостеприимство…» - улыбается Гамбит.
Ему хочется, чтобы Магнето поскорее засадил ему – грубо, жёстко, без разговоров. Рэми не волнует, что именно услышат и подумают его соседи по несчастью, мутанты в соседних камерах. На какое-то время все его проблемы отходят на второй план. Нет ничего, кроме властных рук Магнето и желания почувствовать твёрдый хуй у себя в заднице.
Лэндшир прихватывает его за волосы – крепко, жёстко – так, что у креола невольно слёзы выступают на глазах. «Что, сука рыжая, хотел обмануть меня?» Гамбит скрипит зубами, и улыбается через силу: «Non, monsieur, у Рэми даже в мыслях не было…»
Магнето пугает его – кажущийся таким интеллигентным и воспитанным внешне, он, похоже, способен на любой жестокий поступок. Магнето возбуждает его – своей непредсказуемостью, своей холодностью, спокойным ощущением власти, исходящим от него. Больше всего креолу сейчас хочется встать на колени и подчиниться – нежный холодок под рёбрами, от которого его член напрягается и увеличивается в размерах. Он так устроен – ощущение опасности всегда превращается в сексуальное возбуждение. Но Гамбит кривит губы в презрительной усмешке. Давай, попробуй. Возьми меня силой . Покажи мне свою власть.
«Зря ты пришёл сюда, креол. Я, конечно, не откажусь от услуг такого красивого раба»…
Рэми приоткрывает рот навстречу губам Магнето – умелым и жёстким, тяжело дышит, запрокидывает голову назад, неловко напрягая шею… давай… сделай мне больно… хочу забыть обо всём… 
Магнето улыбается – холодно и зло, его улыбка больше похожа на оскал, его сильная рука хватает креола за яйца – немного крепче и больнее, чем стоило бы. Гамбит не отстраняется, не пытается освободиться – наоборот, шире раздвигает ноги, прикрывает глаза, забрасывает руки Лэнширу на плечи… но тот внезапно грубо отталкивает его от себя, вновь тянет за волосы, только теперь уже вниз. Рэми подчиняется, встаёт сначала на одно колено, а потом и на оба…
«Почему бы тебе просто не сказать, что ты хочешь Рэми… к чему твоя жестокость?» «Потому что по-другому, тварь каджунская, ты, похоже, не понимаешь…»
Тёплая волна предвкушения – он столько раз слышал подобные слова, точь-в-точь такие и подобные. Давай уже, ты, пафосный урод, возьми меня прямо здесь.
«Ну что же, начинай… раз считаешь, что я хочу тебя…» «А ты можешь сказать мне нет?»
Он ждёт удара или чего-то вроде того. Внезапной боли. Чего-нибудь, что ещё может сделать этот хладнокровный высокий мужчина – с целью испугать Рэми или заставить его подчиниться. Чего-нибудь, что окончательно переведёт эту нелепую игру в разряд наивысшего для Гамбита удовольствия – когда теряешь голову и забываешь, кто ты есть. Только мурашки ожидания на коже. Только боль. Только наслаждение.
«Мне говорили, что ты неравнодушен к физическим страданиям…» «Кто говорил?» «Какая разница, кто, я сам вижу, что так и есть…» «Рэми неравнодушен ко всему, что заставляет чувствовать…» …кованым носком сапога в живот – несильно, но именно туда, куда нужно ударить. Рэми сгибается, валится на пол, пытается вдохнуть – и не может, хватает воздух ртом, хочет приподняться на локтях и коленях – но получается так, что только лишь оказывается в своей любимой позе. Нависший над ним Лэншир, неторопливо расстёгивающий брюки. Магнето некуда спешить – пленник полностью в его власти.
 «Наслаждайся, Гамбит».

…Пустота – как всегда после хорошего секса. Рэми может пересчитать по пальцам все те встречи за последнее время, когда было не так. Когда чёрная бездна не жрала его изнутри, когда в его душе оставалось и что-то на потом.
Он сидит на постели, расслабленно уронив руки. Просто хорошо, не думать ни о чём, не вспоминать старое, не тревожить себя, не шевелиться… Не вспоминать… Пусть лежит глубоко, пусть останется в памяти, но не царапает душу, пусть будет где-то внутри… однажды проснуться с ощущением счастья – только от того, что ещё когда-то может быть так… Когда-нибудь потом… а пока Рэми достаточно вот этого болезненного наслаждения, выворачивающего его наизнанку, заставляющего терять разум… достаточно обжигающего, исступлённого сумасшествия, завершающегося обычной зияющей дырой под сердцем…
Он ёрзает на постели и морщится от привычной, но всё таки ощутимой боли – сейчас, когда возбуждение прошло, всё чувствуется иначе… нет, всё равно приятно. Строить радужные замки – это не его стезя, призвание Рэми - отнимать и разрушать.
Впрочем, похоже, что на ближайшее время он может совсем забыть о своих планах. Решать за него будет Магнето. Ну да, конечно, Рэми всю жизнь об этом мечтал – стать сексуальным рабом безумного пенсионера. Сосать член и подставлять задницу в обмен на тюремную миску похлёбки. Потрясающая перспектива - как раз для Гамбита.  
Однако сейчас он не может даже как следует расстроиться своим безысходным мыслям. Состояние относительной расслабленности. Почти оцепенения. Бездумности. Карта летит в решётку, ударяется о стальной прут, взрывается малиновым светом. Ещё одна. Ещё. Магия его карт на металлические прутья не действует – похоже, эта решётка из того самого блестящего сплава…
Лучше даже не смотреть.
Тихие, как будто крадущиеся шаги по коридору – нет, на этот раз не Магнето. Гамбит поднимает голову. Лорна. Конечно же. Нашла его. Ха, а он, несомненно, популярен у семейства Лэнширов.
«Отпущу – возьмёшь с собой?» «Что?» – надежда воздушным шаром ударяется под рёбра… он не верит своему счастью. Спокойнее, Рэми… «Хочешь уехать? С Геноши?» «Мне всё равно куда, лишь бы с тобой. А здесь… отец и сестра не позволят нам быть вместе». Гамбит улыбается ослепительно, спрыгивает со своей постели, подходит к решётке. 
А иначе и быть не могло. Я уверен – я любимчик судьбы.
«Открывай двери – и я твой».
 Он еле сдерживается, чтобы прямо сейчас не пуститься бежать. Что-то ещё ему нужно придумать для Лорны… чтобы она поверила и не подняла шум… Смотрит испытующе в его глаза своими… светлыми, требовательными… что ты потребуешь в обмен на моё избавление, детка?
 «Я знаю, где твоя лодка». «Хорошо. Собери вещи – и встретимся там».
Сейчас, когда ему больше не хочется трахаться, девушка не кажется Рэми привлекательной. Её красота банальна, а безупречность черт – слишком предсказуема. Её уверенность…
Это всё неважно. Это всё неважно уже. Он торопится, оскальзывается на серых камнях, спускаясь вниз, к мосту. Он вытаскивает из тайника на носу лодки детонаторы, и аккуратно упакованную взрывчатку, и круглые блестящие таймеры. Ему нужно спешить, и руки слегка подрагивают – не от страха, а от возбуждения, адреналин в крови заставляет сердце биться быстрее.
Я сделаю всё так, как надо. В этой жизни всё всегда складывается так, как я хочу.
Негромкий хлопок – и Рэми слегка вздрагивает, когда прямо перед ним, как будто из воздуха, возникает невысокий изящный парень в обтягивающем комбинезоне. Хорошо сложённый, миловидный, с правильными чертами лица - парнишка выглядел бы вполне обычным, если бы не синий цвет его кожи. Да, и конечно, если бы не его умение трансгрессировать.
Рэми хорошо знает парня, и в другой ситуации он бы бросил все дела, чтобы переброситься с ним парой фраз. Но только не сейчас – когда каждая секунда на счету.
«Браво, Найткроулер, я поражён. Очутиться здесь… вот так вот запросто… Хотел бы я иметь твои способности… но, честно говоря, мои мне нравятся всё таки больше».
«Ксавье рассказал мне про твою миссию, Гамбит. Ты сошёл с ума, как мне кажется». 
«Брось, Курт. У тебя ещё есть время исчезнуть с острова, прежде чем электростанция взлетит на воздух. Ты же здесь не для того, чтобы помочь мне?»
Найткроулер отрицательно мотает головой, но следует, не отставая, за креолом.
«Зачем ты делаешь это? Ради денег?»
Гамбит смеётся в ответ и ускоряет шаг – теперь он почти бежит к дворцу. «Вполне в духе профессора - послать ко мне ангела, который мог бы отговорить меня поступать вразрез с принципами Ксавье. Твой шеф мнит себя богом? Настолько богом, что вполне по его понятиям бросить меня здесь подыхать? Или ты тоже пришёл за шлемом Магнето?»
Курт сводит на переносице узкие тёмные брови. 
«Воровство – не в наших правилах, и ты это знаешь, Гамбит». «Ага, - невесело усмехается креол, - но перекупить потом у меня эту игрушку Ксавье наверняка не откажется? Так профессору будет казаться, что он не замарал рук? Или просто ты, Найткроулер, не можешь трансгрессировать во дворец, потому что не видишь конечной цели?»
Рэми чувствует себя слишком особенным даже по сравнению с другими мутантами. Курт останавливается, чтобы перевести дыхание – гонка по холмам утомила его. 
 «Ты хотя бы понимаешь, что ты делаешь, ты… ты представляешь, что с тобой будет, если Магнето поймает тебя? Да от тебя мокрого места не останется!»
А вот тут ты неправ, Змей. Мокрого места, если что, не останется от тебя. А меня будут ебать, ебать и ещё раз ебать. В особо жестоких и извращённых формах.
«Согласен, - кивает Гамбит, оборачиваясь, - но я люблю высокие ставки».


Он едва успевает зашвырнуть магнетовский шлем на дно лодки – хрупкая женская фигурка появляется на берегу. Серьёзная и счастливая Лорна. И два её больших чемодана. Рэми перебирает в голове все возможные умные и красивые фразы, соображая, как бы повежливей отказать ей.
«Может быть, стоит ещё раз подумать? Мне кажется, что жизнь в большом мире – это не для тебя».
Лорна улыбается – она не улавливает никакого подвоха в словах Гамбита.
«Мне будет очень интересно узнать, на что похожа эта жизнь».
Усталая усмешка кривит его губы. Если ты действительно хочешь это знать... «Боюсь, дорогая, что она похожа на меня». «Так же необычна и прекрасна?» «Нет, так же жестока и непредсказуема. Прости, cher, но я не могу взять тебя с собой». «Почему?»
Он не знает, как ей объяснить. В таких случаях его красноречие обычно заканчивается. Огромный мир – тот, что ждёт Рэми за пределами этого острова. Все те блестящие возможности, что как будто созданы для него, все те вариации будущего, которые ему ещё предстоит рассмотреть, лихо закрученные спирали вероятностей… великолепный, волнующий мир… его мир… его собственный…
…и Лорна - бессмысленный балласт в его лодке. 
«Просто я не тот, о ком ты мечтала». «Рэми… я, конечно, совсем не знаю тебя… но мне кажется, любовь - это самое главное, а остальное – ерунда…»
«Я бы тоже хотел так думать. Только в жизни, увы, обычно всё бывает иначе». «Но я не понимаю…» «Поймёшь».
Он резко дёргает за шнур, заводя мотор лодки. Прочь, прочь отсюда, с этого жутковатого острова… сон его или явь, всё уже неважно, дело сделано, деньги получены, колесо заверчено… да, и вперёд, и к новым приключением, даже сердце стучит быстрей, когда ему легко и свободно. Лорна ещё не знает про шлем, она ещё не слышала эхо от взрыва, она ещё не видела клубы чёрного дыма, которые поднимутся над зданием электростанции через считанные минуты. Удаляющаяся фигурка на берегу – хрупкая, тоненькая, светлая. Конечно, ты поймёшь, детка. Позже. 
Всё то, что он сделал. Она ещё не знает, как ей повезло – в том, что у них не было секса, в том, что он не дал ей как следует полюбить себя… разумеется, повезло… такое могло убить её.
«Так Ванда была права?!» Она тянет руку его к лодке – и как будто лёгкий ветерок пробегает над водой. Магнетовский шлем, перекатившись по дну моторки, поднимается в воздух…
Конечно же. У неё сила её отца.
…поднимается в воздух и обрушивается отвесно вниз – Гамбит едва успевает увернуться.
 И характер её сестры.
Мотор, чихнув пару раз, глохнет – и лодка продолжает двигаться по инерции. Бесполезно даже пытаться заняться починкой – да, не зря его работодатели бросили на дно моторки пару вёсел.
Усталость наваливается на Рэми ватным комом – тяжело и внезапно. 
Чёрт с ним, со шлемом. Главное, что сам жив.
Он оборачивается в сторону уже довольно далёкого берега – тёмного, туманного, слегка подсвеченного розовым сиянием холодного рассвета. Он зевает и потягивается, и слегка прищуривается, пытаясь разглядеть очертания женской фигурки на берегу. 
Сделал, что мог. Что мог - то и сделал, всё по-честному.
И небо разламывается пополам от страшного грохота.

Чёрный остов электростанции слегка дымится, запах гари жжёт ноздри. Все фонари на острове погасли, и звенящая тишина давит на уши. В прозрачной бездвижной воде фонтана плавает серый пепел.
«Отомстим Рэми?» - спрашивает Лорна, с надеждой глядя на отца.
Ей не хочется чувствовать себя виноватой – в том, что произошло, нет её вины.
Магнето поворачивается и смотрит на свою дочь… смотрит сквозь неё. Тёплые губы Гамбита, мягкие, податливые… то, как он смотрел на Лэншира – вроде бы покорно, но… …нежная и хитрая усмешка, прячущаяся в уголках лисьих глаз… прядь красных волос, намотанная на руку Эрика… Магнето отдал бы половину своего острова как минимум, чтобы заполучить это длинноногое чудо навсегда… чтобы чувствовать свою власть над ним… чтобы ощущать его кожу под своим языком… чтобы тень длинных ресниц дрожала на щеке… чтобы креол умолял… «да, Лэндшир, давай уже, засади мне, какого хрена ты тянешь?…» …да что там, он лично взорвал бы весь свой остров за то, чтобы вернуть своего прекрасного пленника…
Отпусти его, Эрик. Он не твой… он ничей… и никогда не будет чьим-то.
Магнето мотает головой, как бы освобождаясь от прекрасного, но, к сожалению, нереального сна.
«Нет, дорогая, за всё заплатит сенатор Келли». 


Шорох и движение в саду; затем лёгкий стук створки неприкрытого окна. Росомаха просыпается, резко садится на кровати, и стальные когти рефлекторно выдвигаются, прорывая кожу кисти между костяшек. «Тихо, тихо, Логан, успокойся, это всего лишь я»… «Кто «я»?» - хочется спросить Логану, но он молчит; он прекрасно помнит этот высокий, хрипловатый голос… да, и он отлично знает его обладателя… такое не забывается…
  «Если ты опять за ошейником, француз, то ошибся окном. Неужели не запомнил с прошлого раза?» Гамбит замирает тенью на фоне полупрозрачных занавесок, переминаясь с ноги на ногу. «Не… я вообще-то к тебе сегодня…» «И чем обязан?»
Рэми весь покрывается мурашками под своей одеждой… это просто ветер в раскрытое окно, и ничего больше…
…Логан может быть нежным. Его пальцы скользят по груди Гамбита, почти не касаясь кожи. «Столько шрамов». «Ещё бы, котяра, на мне же всё так не заживает, как на тебе».
Логан самодовольно усмехается. «Не могу, к сожалению, поделиться с тобой своими способностями… а они тебе бы не помешали, а, француз?... при твоей-то… гм… работе…» «У кошки семь жизней?» «У меня их намного больше, креол». «Конечно… ты скорее похож на собаку, чем на кота… этой глупой преданностью своей…» «Тебя послушать – так я ходячий зоопарк какой-то…» «Ха… ну ты же сам выбрал себе звериное имя… так ведь?» Росомаха дёргает плечом, смеётся. «Я-то сам. А ты? Что значит твоё имя?» «Ну, чёрт его знает…. вроде как не я его себе выдумал… знаешь, что такое «гамбит» в шахматах? отдать что-то незначимое, чтобы получить больше. Проиграть для начала… намеренно сдаться, чтобы стать победителем в итоге». «…ага, понял, это вполне в твоих правилах… отдаться кому-то, чтобы чего-то там получить…» «…ну ты и ублюдок, Логан…»
Росомаха хохочет и притискивает креола к себе – прижимает к груди, крепко, жёстко, до хруста в костях. «А чего? Скажи ещё, что не так… а, француз?»
Они не называют друг друга по именам – но каждый раз, когда Гамбит слышит грубое, неловкое обращение Росомахи в свой адрес, сердце у него замирает… и сам он спотыкается в словах на какую-то долю секунды всякий раз, прежде чем назвать Логана «котом» или «зверюгой».
«…лежи вот так, не дёргайся… чего ты девкой не родился, я не понимаю?... классная бы шлюха была…»
Рэми молчит и сбивчиво дышит, его бьёт дрожь… всё это сразу… ветер в раскрытое окно… жёсткие, обветренные губы, целующие его нежную кожу… он крепче сжимает зубы, сдерживая одновременно и стон, и торжествующую улыбку… выгибается и каменеет, слегка сгибая ноги в коленях… бесподобно… невозможно терпеть…
«Скажи мне: Логан классный ёбарь… скажи это…» …вот сука… ещё и издевается… сквозь короткие полувздохи-полустоны: «ты… ты классный… классный ёбарь…»
Это совсем не то, что Рэми на самом деле хочет сказать. 
«Ну да, - ухмыляется довольный Логан, - ещё бы… нравится тебе? Нравится, да?»
«Нравится», - это тоже не то слово, неподходящее, убогое, но привычное для Гамбита, удобно растягиваемое на выдохе: «нра-а-а-авится…», он столько раз говорил это, многим, разным, случайным… но других слов нет, и где-то внутри Рэми знает, что он должен всё-таки быть хоть в чём-то мужчиной - не раскисать, не сдаваться, относиться снисходительно, просто получать удовольствие, для себя, для своего тела…  
…выдыхает тихо одними губами: «да».
На какую-то долю секунды все возможности и вероятности складываются в одну. Что, если… Рэми закидывает голову назад в беззвучном стоне, замирает, обнимая Логана, оплетая его тело руками и ногами… если так, может быть, ничего другого не надо? Мускулистый и настоящий, сильный и надёжный… как будто родной… как будто часть Рэми…
Это минутное. Чуть позже Гамбит насмешливо улыбается, склоняя набок голову… красноватые волосы щекочут живот Логана… великолепное животное. Восхитительное. Стоит, пожалуй, повторить когда-нибудь.
Он очень доволен собой. Собой, и своим телом – Логан смотрит на него, приоткрыв рот, машинально зажёвывая нераскуренную сигару – смотрит всё то время, пока Рэми неспешно собирает и натягивает на себя раскиданную по углам комнаты одежду. 
«До ворот тебя проводить, чтобы ничего не спиздил по дороге?» «Да ладно тебе, на хуй мне твой ошейник не сдался… у меня сейчас покруче задание…» Глаза блестят, как у мальчишки, которому предложили поиграть в войнушку – и дали в руки настоящий автомат.
 «Что за задание?» - спрашивает Росомаха как можно равнодушнее. «О-о-о… вот всё-то тебе расскажи… очень хорошее задание, клиент хорошо платит… сумма неприличная просто, и половину я уже получил авансом… а делов-то всего ничего… нужно доплыть на моторке до какого-то острова, мне уже и карту дали, и лодку… и всего одну вещь вывезти оттуда… шлем какой-то дурацкий забрать, у хрена одного, Магнето его зовут… знаешь такого чувака, вроде как бывший дружок вашего лысого профессора?» Холодок течёт под лопатками. «На Геношу собрался? А ты, случаем, не ёбнулся? С головой всё в порядке?» «Да вроде не жалуюсь…» «А то, что тебя схватят при первой попытке пересечь границу острова… хорошо, если не убьют сразу – тебе в голову не приходило?» «Приходило… только я ведь не буду сообщать всем сразу о цели своего визита… Гамбит так, по-хитрому…»
Логан вспоминает значение имени своего ночного визитёра – и тяжело вздыхает. 
«Каджунский вор Гамбит пришёл, так сказать, в гости. Чудесно».
«Ну, знаешь, Логан, у меня на самом деле масса вариантов. Это же ещё не факт, что я тут же соберусь обратно. Деньги я уже получил… что мешает мне пожить на этой Геноше месяцок-другой? Кто знает, а вдруг мне там понравится? Кстати, ты не в курсе – у Магнето на острове есть симпатичные девочки?» «Никогда не интересовался». «А мальчики?»
Росомаха думает о том, с каким наслаждением он засадил бы сейчас свои когти под самое сердце Гамбиту – до конца, до упора, так, чтобы сжатый кулак наткнулся на жёсткие кубики пресса креола… если бы, конечно, креол умел заживлять свои раны так, как это делает он, Логан.
«Что-то мне подсказывает, что твой работодатель тоже не откажется от Магнетовского шлема…» «Он мне не работодатель, - говорит Росомаха, - Ксавье мой друг». «Ах, да, совсем забыл – этот старый пень додумался-таки, как заставить всех вокруг трудиться на себя за бесплатно…» «Короче, француз», - прерывает его Логан сейчас ему даже не хочется спорить с Рэми, ведь его гибкое тело – такой веский довод… «Ну, если совсем коротко… я уже понял твою привычку платить мне вдвое против моих прочих клиентов… на самом деле, у меня два задания. Я ещё должен устроить небольшой взрыв на острове. Так вот, если ты купишь у меня этот чёртов шлем за двойную цену, я буду считать, что получил аванс собственно за устройство взрыва… а шлем тогда – твой…»
Из витиеватой, запутанной речи француза Логан в состоянии уяснить только одно – красноволосый демон-искуситель похоже, совсем выжил из ума. И грозит ему, опьянённому запахом денег, что-то более опасное, чем его, росомахины, когти.
Росомаха понимает, что француз как-то жил и до него и без него, и жив до сих пор – несмотря на постоянный риск. Откуда-то из глубин памяти внезапно всплывает воспоминание – возможно, детское… он точно не может назвать времени, откуда выдернут этот эпизод. Крохотная станция или, точнее, полустанок… где-то высоко в горах… проносящийся мимо скорый поезд… Ночь, тусклые шары фонарей на перроне, маленькое кривое здание вокзала за спиной у Логана – и несущийся огненной кометой экспресс, яркий, шумный, с оранжевыми бликами окон… поезд из ниоткуда в никуда, пролетающий прямиком из сна Росомахиного в его мечту… не остановить его, не замедлить ход…
Чёрт его знает, какой давности воспоминание… память Росомахи – как сундук с секретом… вот только ощущение это очень чётко сейчас заполняет всё существо Логана. Он по-прежнему стоит на полустанке, в неровном пляшущем свете, один, где-то на краю земли, в безвестности, - а мимо стремительно несётся грохочущий на стыках поезд. Чужая жизнь, живая и шумная вселенная… улетает, не касаясь, обдувая горячим воздухом, манящими запахами и звуками - ещё пара секунд и исчезнет во тьме… что останется? слёзы счастья, восторг и пустота… тишина, звенящая гулким эхом в ушах… 
Он машинально нашаривает зажигалку на тумбочке в изголовье кровати, раскуривает сигару и, накинув халат, ведёт француза по коридору и через холл к дверям особняка. 
Это всего лишь повод, чтобы провести с ним вместе лишнюю пару минут; Логан прекрасно понимает, что Гамбит мог бы уйти так же, как пришёл – через окно. 
Рэми останавливается на пороге, улыбается… припухшие яркие губы, с явной отметиной от зубов Росомахи; небрежно приподнятый воротник плаща… а если отогнуть его, опустить пониже, будет виден засос – тоже Логан постарался… всего пару дней – и время сотрёт эти следы…
Росомаха знает, что он должен заставить себя не думать об этом.
«Ло-о-оган»… Тёплый ночной ветер перебирает волосы креола – шелковистые, красноватые, цвета заката в горах…
Росомаха вздрагивает от звука своего имени и беззвучно шевелит губами, глядя в тёмные глаза француза. Произнести «Рэми» - у него язык не повернётся.

На море штиль. Низкие волны ритмично ударяются в борт, яркое небо отражается в воде, переворачивается, падая. Гамбит улыбается. Как в забытьи, дотрагивается до своего лица, проводит рукой по щеке на границе кевларовой брони, касается пальцами губ… 
Он бы хотел сейчас, чтобы это были чужие руки. Жёсткие и тёплые – руки Логана. Рэми не отказался бы сейчас быть с Логаном вместе – и это само по себе уже странно для человека, привыкшего всё делать в одиночку.
…Быть сильным и заботиться о себе, спасать свою шкуру и добиваться желаемого - он всё должен сам.
«Не может быть», - шепчет Гамбит. 
Не может быть, чтобы он в меня не влюбился… ну хотя бы самую чуточку… в меня ведь все влюбляются…
В этой жизни всегда всё складывается так, как я хочу.
Рэми улыбается, по-прежнему сжимая руки на ненужном уже штурвале. Главное – добраться до берега… по-любому… Росомаха всё равно припрётся за шлемом - он же не знает, как всё вышло на самом деле. Придёт за шлемом – а получит меня…
Физически ощущая давящее пространство, которое отделяет его от Логана – километры и тонны солёной воды, песчаные склоны далёкого берега, танцующие огни городов… дома и люди, музыка и шёпот… 
Где-то там. Далеко, слишком далеко. Там, куда Гамбиту, может быть, уже не суждено добраться.
А хрена вам. Доберусь, не сдохну – даже не рассчитывайте. Мне ещё с Логаном надо увидеться. Доказать ему, что Гамбит может… вот так на Геношу и назад… беспрепятственно…
Белые чайки над его головой плывут призрачными парусниками, вода на горизонте плавится, выталкивая из своих глубин горячее оранжевое солнце… 
Ничего. Всё ещё будет. Он не умеет проигрывать. 

ГАМБИТ И РОСОМАХА: ЛИС И ПЁС. Часть 3


Он больше не пытается грести. Бессмысленность его отчаянной борьбы со стихией очевидна; гребец только теряет силы, пытаясь изменить направление движения. Моторку болтает, как щепку, на высоких волнах, а Гамбит уже толком и не помнит, в какую сторону он должен плыть.
Целый день – от рассвета и почти до заката; мозоли от вёсел на ладонях под тонкими кожаными перчатками; ближе к вечеру, когда, как ему казалось, он преодолел больше половины пути, разразился шторм.
Бесполезность приложенных усилий приводит Гамбита почти в отчаяние; но ему некогда даже подумать о своей дальнейшей участи. Вода перехлёстывает через борт, обрушивается на него сверху; где дождь, а где волны, Рэми теперь не понимает; он наклоняется и вновь разгибается, одной рукой пытаясь хотя бы частично вычерпать всё прибывающую воду, а второй судорожно сжимая верёвку, обмотанную вокруг запястья. Верёвка тянется к спасательному кругу, который больше не лежит на дне, а плавает в грязной воде, качается перед глазами у Гамбита в одном ритме с лодкой, - если что, этот круг может послужить ему хотя бы временным спасением. 
Рэми больше не может думать о том, что будет, «если что», - он вообще больше не может думать; ощущение бессмысленности происходящего переполняет всё его существо, и это даже хуже, чем отчаяние. 
«Господи, помоги мне, - шепчет Гамбит, и понимает, что и эти слова сейчас бессмысленны, лишены смысла, - ты должен мне помочь… нет, только не сейчас… хорошо, если ты поможешь мне и в этот раз, я больше не буду воровать…»
Он столько раз обещал это Богу – столько раз за свою жизнь; всегда, когда попадал в передряги, каждый раз веря искренне и надеясь, - это было столько раз, что и ЭТИ слова сейчас лишены смысла. 
Всё равно – ему остаётся только молиться.
«Господи, пожалуйста… ну пожалуйста, только не сейчас…»
Золотая молния разрезает небо напополам – и она совсем не похожа на те молнии, что бывают в грозу. Гамбит выпрямляется под шквалом солёной воды и смотрит вперёд; нет, на грозу это совсем непохоже; молния как будто зависла в воздухе; и Рэми чувствует, как лодка медленно, но неуклонно начинает двигаться в ту сторону, откуда льётся золотистый свет.
Минутой позже он уже различает впереди недалёкий, полускрытый за водяной стеной скалистый берег; у него даже нет сил, чтобы обрадоваться происходящему.
Это могут быть друзья, но это могут быть и враги… и дай бог, чтобы лодку не прибило попутным ветром обратно на Геношу. Всё это мелькает в мозгу Гамбита коротко, отчётливо и вспышками – синхронно с огненными всплесками тянущей его к берегу молнии.
Чьи-то голоса, какие-то тёмные тени, скрежет днища лодки о песчаный берег… серые ледяные волны накатывают сзади, захлёстывают, но уже почти не достают… вроде жив… остальное пока неважно… там посмотрим…
Только ощутив под щекой мокрый песок – холодный, жёсткий, липкий, - Рэми, наконец, выпускает из рук витой шнур от спасательного круга, за который держался до сих пор.

«Неужели мутант может быть настолько глуп, чтобы пытаться похитить шлем Магнето?» - спрашивает Логан. Он прекрасно сам знает ответ, он даже не рассчитывает ни на что иное – но всё-таки спрашивает, словно надеется, что профессор сможет разубедить его.
Ксавье смотрит на Росомаху внимательно, как будто пытается заглянуть вглубь его сознания. 
«Может быть, ты недостаточно хорошо знаешь Гамбита? - осторожно спрашивает Ксавье. – Деньги для него – это главное, а когда речь идёт о деньгах, нет таких понятий как «глупость» или «неоправданный риск». Если французу представится возможность хорошо заработать, он сделает это, невзирая на риск и трудности. А поскольку он не умеет ничего иного, кроме как воровать…»
«Я вас понял, профессор, - прерывает собеседника Логан и в ответ на деланно-удивлённый взгляд Ксавье добавляет: - Вы очень хорошо донесли свою мысль, можете не продолжать».
Ксавье поднимает тонкие брови, и аккуратные, будто нарисованные морщины перерезают его гладкий лоб.
«Как только я буду уверен, что шлем в руках у Гамбита, Логан – я дам тебе денег. Ты прекрасно знаешь, как эта вещь нужна мне. А пока… пока ты можешь съездить в город, развлечься. Курт тоже вроде бы собирался отдохнуть сегодня ночью… иди, поговори с ним».
Росомаха коротко кивает и выходит из комнаты профессора. Он не может признаться даже сам себе в том, что его волнует – но беспокойство грызёт изнутри, шуршит неспокойной серой мышью. Шторм на море; на море шторм; конечно, шторм не станет помехой для Гамбита, он отправился на Геношу на моторке и давно должен вернуться назад. Наверняка просаживает деньги в каком-нибудь прибрежном кабаке; а что мешает Логану сделать то же самое?

«Смотрите, кто у нас здесь!»
Сильные руки держат его за плечи – Гамбит с трудом может соображать что-либо. Ресницы слиплись от морской соли, волосы мокрыми сосульками падают на лицо – он не может убрать их. Его запястья уже схвачены сзади толстой верёвкой – не вырваться, не достать из кармана карты… кожаный плащ отяжелел, пропитавшись солёной водой, в сапогах тоже хлюпает вода… тянут наверх и ставят на ноги.
«Охренеть!» «Вот это да!» «Вот повезло так повезло!» «Выжил, сука!» «А мы думали, уже никогда больше тебя не увидим!» «Помнишь нас?» «Конечно, помнит! Давай его сюда, позабавимся!»
Ослеплённый светом, оглушенный смутно знакомыми голосами (не вспоминать, не думать, откуда он знает этих людей – людей ли?), Рэми ниже опускает голову. Волны, ветер, морская вода, забивающаяся в ноздри и рот, мешающая дышать, - всё это было всего несколько минут назад, и новую реальность он пока не может принять и осознать.
«Иди сюда, красавчик, чего ты там стоишь?» «Давай-давай, сделай дядям приятно!»
Кто-то ржёт и хватает его за лацканы плаща, кто-то толкает вперёд – Рэми удаётся устоять на ногах.
«Идиоты, вы что, охренели, что ли? Да если хозяин узнает…» «Да, точно, к хозяину его нужно…» «Вот он будет рад…»
Кто-то гогочет, кто-то недоволен, круги от фонарей пляшут по песчаному берегу, - его снова подталкивают, грубо, чем-то твёрдым в спину. Рэми едва может идти, земля под ногами – шатающаяся палуба, ему кажется, что волны всё ещё перехлёстывают через край… он смотрит себе под ноги невидящим взглядом и ставит ноги шире, чтобы не упасть.

«Посмотрите, хозяин, кого мы вам привели!»
Его выталкивают на середину хорошо освещённого круга, обозначенного пляшущим пламенем огромного костра – с непривычки креол щурится и опускает ресницы – впрочем, он может даже и не смотреть вовсе – кого именно называют «хозяином», ему и так понятно.
«Гамбит. А я-то думал, ты сдох».
Рэми улыбается одними губами, натянуто, холодно.
«Ни в коем разе, Натаниэль. Как ты мог подумать такое? Проиграть или пожертвовать собственной жизнью – разве это похоже на твоего Рэми?»
На лице Эссекса не дрогнет ни один мускул; он недвижен, как статуя; только стальные перья за плечами слегка покачиваются от порывов ветра.
«Ошибаешься, Гамбит – ты не мой Рэми. Мой Рэми умер там, в подземельях у морлоков. Мой Рэми никогда не кинул бы меня, и не помогал бы моим врагам, и не держал бы меня в неведении относительно своей смерти. Между ним и тобой нет ничего общего».
Лёгкая усмешка скользит по губам Гамбита – он всё-таки всё ещё чувствует нечто живое, исходящее от Синистера. Некое подобие чувства. Пока Эссекс способен говорить с ним так – в нём не всё умерло.
«Хорошо, Нэт. Только почему-то мне кажется, что ты всё ещё любишь меня».
От хохота Эссекса вздрагивают высокие сосны, цепляющиеся корнями за безжизненную землю безымянного острова, и эхо падает громовой лавиной, обрушиваясь вниз с высоких скал.
«Тебя? Люблю ТЕБЯ? Что за глупая самонадеянность, Гамбит? Я любил моего Рэми – но он умер. Он погиб, защищая то, что мне было дорого… а ты – ты жалкая пародия на него».
Рэми резко встряхивает головой, чтобы откинуть назад упавшие на лицо, слипшиеся от морской воды волосы – и смотрит Синистеру прямо в глаза. Он точно знает, о чём именно думает сейчас его бывший любовник. 

Рука Эссекса лежит на поясе узких штанов – он уже готовится их расстегнуть.
«Давай, раздевайся - и на колени».
«Я только что оделся, Нэт, - ухмыляется Гамбит, - это ведь ты приказал своим псам посушить мою одежду? Ты определись уже, что тебе действительно нужно – или от одного моего присутствия мозги отказали?»
В принципе, он сам хочет того, что требует от него Синистер – хотя нет, больше всего он хочет спать. Поесть и лечь спать – пары бокалов вина и небольшого блюда с закуской, которые ему дали, пока он сидел в халате, ожидая свою одежду, явно недостаточно.
Если бы Эссекс действительно желал от него покорности – он мог бы присоединиться к Рэми после душа, и выпить с ним вместе, как в былые времена, и признать свою вину (нет, Рэми бы не простил его, но всё же, всё же…), и попытаться действовать лаской…
…чего может быть проще – отдаться Эссексу, как раньше, - просто получить удовольствие и лечь спать…
Рэми упрямый. Он гораздо упрямее, чем несгибаемый железный Синистер.
«На колени, сука», - скрипя зубами, говорит Эссекс.
«А мне казалось, Нэт, это ты должен попросить у меня прощения… ты попробуй, может, я и прощу…»
Синистер размахивается и со всей силы наотмашь бьёт креола по лицу.
«Ты забыл своё место, малыш?» - спрашивает он почти ласково, нагибаясь к лежащему Рэми.
«Не-а… не забыл… давно уже понял, что оно точно не рядом с тобой…»
Эссекс внешне спокоен; за то время, что Гамбит не видел его, он вроде бы ещё увеличился в росте, и лицо стало ещё более каменным… а может быть, Рэми уже забыл истинный облик своего любовника… тот так хорошо умел притворяться человеком...
«Я прикончу, тебя, тварь», - говорит Эссекс сквозь зубы, не меняя выражения лица; это, собственно, и не лицо, а стальные пластины, сомкнутые в бесстрастном человекоподобном облике; когда-то Рэми целовал эти мёртвые губы, и они казались ему живыми и тёплыми.
«Ага, давай, прикончи, - соглашается Гамбит, вытирая ладонью кровь с разбитого лица, - тогда мне хотя бы не придётся трахаться с тобой».

Нежные, тонкие пальцы; узкие ладони; руки касаются груди Логана, обжигая; руки эти не женские, несмотря на их изящество – ногти на пальцах коротко стриженые и закруглённые. Логан откидывается назад, на подушки, и прикрывает глаза; ему так хорошо, что уже неважно, кто рядом с ним сейчас, мальчик или девочка. 
«Гамбит». «Да, mon cher».
Чёрно-красные глаза смеются, длинные тёмные ресницы дрожат, чувственные губы сами складываются в мягкую улыбку».
«Какого чёрта, креол?» «Тебе что-то не нравится, mon cher?» 
Ладонь скользит ниже; Логан мычит нечто невразумительное, у него нет сил оттолкнуть француза. «Ты же знаешь, рыжий, что мне нравятся девушки».
«Правда?» - Рэми смеётся, и ладонь на мгновение останавливается, прервав движение; длинные красные пряди волос рассыпаны по плечу Логана, шелковистые, щекочущие.
«Да», - говорит Росомаха. «Да – что? Да – нравятся девочки? А какого чёрта ты тогда сегодня кинул Найткроулера одного в этом притоне? Там было та-ак много красивых девиц…»
Логан вздрагивает и отстраняется; несильно отталкивает Рэми от себя, но одновременно продолжает желать, чтобы тот не убирал руку… «Откуда… откуда ты знаешь?»
Рэми смеётся, и солнце падает из раскрытого окна, слепит; смотреть больше невозможно… Логан зажмуривается и просыпается.
Вот и ночь прошла. Странно – от француза ни слуху ни духу. Если, как сказал Найткроулер, он ещё вчера утром вышел на своей моторке с Геноши… по-любому уже должен быть в городе. Вместе с магнетовским шлемом. Который он обещал Росомахе. Что же получается – обманул? Нашёл покупателя побогаче? Похоже на Рэми…

«Первое, что он сделал, появившись на Геноше – это во всём признался. В том, что ему нужен шлем Магнето, и в том, кто его прислал», - говорит Логан. «Хороший ход, - улыбается Ксавье, - и как, ему поверили?» «Да, - кивает Росомаха, - но я думаю, что всё это вы уже слышали от Курта».
«И? – Ксавье даже наклоняется вперёд, и лицо его принимает детски-любопытное выражение. – Ты хочешь сказать, Логан, что не сегодня-завтра я получу реликвию нашего старого друга в единоличное владение?»
Росомаха растерянно смотрит в глаза профессора; ещё несколько минут назад ему казалось, что он пришёл в эту комнату за ответами, но Ксавье не спешит делиться с ним тем, что знает.
«Вы же… вы же наверняка должны быть в курсе того, что именно происходит. Где ваша хвалёная телепатия, профессор?» 
«У меня слишком много забот помимо того, чтобы следить за перемещениями француза, Логан. Вот, например, пока вы с Куртом ночью ездили в город, кто-то выкрал ингибитор из лаборатории…»  
Росомаха вздрагивает. «Это был Гамбит?»
«Не знаю, что бы ты хотел услышать в ответ, мой друг – но нет, это был не он. Сдаётся мне, что это были люди Синистера».
Росомаха выпрямляется во весь свой рост, чтобы казаться выше. «У меня нет сейчас времени, профессор, чтобы снова бегать для вас за этим ошейником», - произносит он, отчётливо выговаривая каждое слово.
Ксавье улыбается; лицо его на несколько секунд перестаёт быть маской доброго сказочника, оно приобретает человеческие черты.
«Тогда скажи, с чем ты пришёл ко мне сейчас, Логан?»
«Я хотел попросить у вас помощи, профессор. Я думал, вы мне скажете, что сейчас с Гамбитом. Для вас ведь узнать это – всего пара пустяков…»
«А тебя-то это почему волнует?»
Логан сжимает зубы и смотрит профессору в глаза, прямо, не отводя взгляда. «Кажется, это вы научили меня помогать ближним… и объяснили смысл понятия «сострадание» - тогда, когда я и слов-то таких не знал. А остальное – если хотите, читайте мои мысли. Вы ведь уже сделали это, и без разрешения, верно?»
Ксавье хохочет и постукивает себя двумя пальцами по лбу; он чем-то доволен, крайне доволен, неимоверно доволен.
«В чём дело, профессор, - спрашивает Росомаха, - что вас так развеселило? Потеря ингибитора? Я верну его вам, правда, только скажите сначала, где Гамбит – и дайте мне вашу яхту, если это будет нужно, для его спасения».
«Ох, Логан, - говорит профессор, отсмеявшись, - конечно, я дам тебе яхту. Ты, наверно, будешь рад, если я скажу тебе, что «спасти Гамбита» и «вернуть ошейник» - это сейчас одна и та же задача? Ну, или, точнее, решение этих задач находится близко-близко друг от друга? Пообещай мне, что ты решишь их обе одновременно, что бы не случилось!»
Росомаха хмурится, не понимая смысла игры, которую ведёт Ксавье; сейчас он готов пообещать профессору что угодно, лишь бы тот выполнил его просьбу.

Синистер ебёт жёстко, грубо; без смазки, потому что самому ему смазка не нужна; ему не больно, он не может навредить себе этими резкими размашистыми движениями; он не человек, и он не боится стереть до ран головку члена.
Рэми тяжело дышит и сжимает зубы; ему никак не удаётся приспособиться к яростному ритму Эссекса; стоит перегнуться в пояснице поудобнее, чтобы меньше чувствовать боль, чтобы получать хоть какое-то удовольствие – Синистер чуть отклоняется вперёд, назад или вбок, вдвигая свой член под другим углом. Рэми безотчётно сжимает в пальцах шёлковое покрывало, пытается расслабиться; ноги затекли так, что мышцы ноют; откуда-то изнутри подкатывают слёзы, но он слишком взрослый, чтобы плакать. 
Он давно уже не мальчик, как бы не хотелось Эссексу верить в иное.
Думай о чём-нибудь другом, Рэми, вспомни прошлое; эти стальные пальцы когда-то были нежными, и гладили твою кожу, едва касаясь; этот Не-Человек когда-то любил тебя, смотрел тебе в глаза и улыбался, - и ты отвечал на его любовь, и был с ним ласковым, и засыпал у него на плече, ничего не боясь… потому что не было в мире места безопаснее, чем его плечо.
Рэми трётся щекой о шёлковое покрывало, елозит грудью по гладкому шёлку под беспощадным телом Синистера; больше от него ничего не зависит. Он хотел бы сейчас почувствовать хоть каплю любви, но Эссекс больше не любит его – то, чем они занимаются сейчас, это не любовь, и даже не ебля; это просто наказание для Рэми.
Синистер просовывает ледяную ладонь ему под плечи, и рывком поднимает вверх, прислоняя спиной к своей стальной груди. «Ну что, малыш, теперь-то ты понял, что нужно делать всё так, как я хочу?» Рэми с усилием разжимает зубы, и отклоняется ещё сильнее назад, упираясь плечами в железные мышцы Эссекса. Всё равно – больнее уже не может быть. «Нет, - шепчет он разбитыми губами прямо в ухо Синистеру, - нет, Нэт, это ты делаешь всё так, как я хочу».
Теперь-то он точно знает, как сделать так, чтобы Эссексу тоже было больно.

Он, в принципе, может идти и сам – но ему не дают, тянут за руки, протаскивают коленками по грязному полу. Рэми пытается встать на ноги – хотя бы для того, чтобы показать, что он не тряпка какая-нибудь; но так только хуже, пара тычков в спину, удар сапогом под рёбра. Ладно, тащите меня сами, как вам будет угодно. Самое неприятное – несколько каменных ступенек вниз, но пара синяков на коленях не добавят уже ничего нового к общей отвратительной картине. Скрип ключа в замке, крохотное – два на два метра, помещение. Даже камера заключения на Геноше была лучше, чем эта «комната в гостях у любовника» - там хотя бы была кровать.
«Всё, идём, запирай дверь». «Блин, с каким бы удовольствием я ему засадил… какого хрена мы отдали его Хозяину, а?» «Потому что он Хозяин, дурья твоя башка, он нам заплатит за это… Видел, как он был доволен?» «Не заметил я что-то особого удовольствия с его стороны, по-моему, он в ярости… слушай, а может выебем эту сучку по-быстрому, он в таком состоянии уже, что ни хрена там заметно не будет…» «Закрой пасть, идиот, Хозяин и с тебя шкуру спустит за такое… нужен этот рыжий Хозяину…» 
Дверь закрывается, снова поворачивается ключ в замке. «Нужен», - повторяет Рэми, пробуя на вкус почти бессмысленное слово; тяжело вздыхает, устраиваясь на полу поудобнее, и подносит к лицу ладони. На запястьях – кровавые раны от слишком тесных наручников, исполосованная спина болит – так сильно, что по сравнению с этим ощущением ноющая боль в заднице кажется весьма терпимой. 
«Ты всё таки любишь, меня, Нэт, - шепчет Гамбит, - если бы не любил, просто бы кинул своим мародёрам – и привет… но нет, ты меня любишь…»
Непонятно, как эта мысль может утешить его, но на несколько минут креолу как будто даже становится тепло. Он сворачивается компактнее, как кот, втягивает руки в рукава, пытаясь полностью оказаться внутри своего плаща – всё равно холодный воздух забирается внутрь. Сильнее всего мёрзнут руки – кажется, Рэми забыл свои перчатки в спальне у Синистера, когда одевался под его пристальным ледяным взглядом, путаясь в своём шмотье, покачиваясь из стороны в сторону от боли и усталости. Хорошо хоть, Эссекс снял наручники – но вместо них защёлкнул на шее у Рэми ошейник-ингибитор. «Это тебе подарок от твоих друзей-«иксменов», малыш. Они не умеют как следует хранить то, что им дорого».
«Не умеют, это точно», - отстранённо думает Гамбит, и вспоминает длинные коридоры особняка Ксавье, по которым вёл его Логан – всего-то три дня назад, но как давно это было…
Он так измучен, что засыпает почти мгновенно – закрывает глаза и сразу проваливается в ледяную тьму, заполненную невнятными тенями и проблесками знакомых образов; даже сквозь сон Рэми чувствует холод, исходящий от каменных стен. Он подтягивает колени к животу, просовывает ладони между бёдер, стараясь сжаться в как можно более маленький комок – так теплее.
«…проснись! Чёрт, Гамбит, да проснись же ты, в конце концов!»
Рэми с трудом открывает глаза - его реальность в очередной раз меняется так круто, что трудно сразу что-либо сообразить. Сон или не сон?
«Найткроулер… ты? Какого хера?» 
Он щурится на свет фонарика в руках у Курта, его колотит; если честно, Гамбит предпочёл бы, чтобы явление желтоглазого спасителя оказалось сном – ему не хочется выглядеть жалким в глазах Найткроулера.
«Меньше слов. Давай, бери меня за руку».
Рэми садится, морщась; протянутая рука Курта – узенькая трёхпалая ладонь. 
«Не, ну мне интересно всё таки – какого чёрта ты припёрся меня спасать?»
Найткроулер тяжело вздыхает и уверенным движением берёт дрожащую руку Гамбита.
«Не я. Мне ты на хрен не сдался. Скажи спасибо Логану – это он меня прислал».
Рэми ничего не успевает сказать в ответ – с лёгким хлопком пространство распахивается перед ними, и секундой позже креол ощущает под своей задницей слегка покачивающиеся жёсткие доски.

Белоснежное полотнище паруса хлопает у Логана над головой; солнце слепит, отбрасывая длинные тени от всех предметов на деревянной палубе. Разумнее всего было бы сейчас не идти под парусом, а завести для скорости мотор, но Росомахе не хочется сокращать путь к берегу; тем более, что креол категорически отказался от помощи врача.
Он сидит напротив Росомахи – гибкий, нежный, удивительно похожий на девушку – если бы не широкие плечи, не едва заметная щетина на щеках – девчонка, да и только. Жадно, торопливо ест, запивая свой завтрак вискарём прямо из бутылки – тоже совсем не по-женски. На руках француза сейчас нет привычных чёрных перчаток с обрезанными пальцами – это больше, чем что-либо, создаёт иллюзию интимности между ним и Логаном. Росомаха видел креола без перчаток всего два раза – оба раза тогда, когда оказывался с ним в постели один на один. Узкие тёплые ладони… нежные; тонкие запястья, - сейчас на них запёкшиеся полосы крови, как будто Гамбит пытался перерезать себе вены, пятна синяков, оставленных чьими-то грубыми пальцами. Тёмная, багровая отметина на скуле, разбитая губа… и что-то подсказывает Логану, что синяков и ран ещё больше – под широким кожаным плащом, под тесными одёжками Гамбита, под чёрной кевларовой бронёй, охватившей шею Рэми. Поверх брони серебристо поблёскивает ошейник-ингибитор. Логан загоняет внутрь себя ненужную жалость – она не к чему ни ему, ни Гамбиту; усмехается, дотрагивается ладонью до ошейника. «В своём репертуаре, креол. Не шлем – так ингибитор, что-нибудь, да нужно спиздить. Понравилась игрушка? Ты с ней, похоже, скоро будешь неразлучен».
«Сними с меня эту дрянь», - шипит Гамбит, просовывая пальцы между чёрной бронёй и узкой полоской ошейника.
«А где спасибо? – ухмыляется Росомаха, выпуская когти и протягивая вторую руку к шее Гамбита. – Где твоя чертова благодарность, француз? Вроде как мы спасли тебя сейчас из лап ебанутого Синистера, или я брежу? Тихо, не дёргайся, а то поцарапаю».
Лёгкий скрежет металла – и ошейник падает в подставленную ладонь Логана – один тонкий разрез по линии замка.
Рэми с облегчением вздыхает, щёлкает пальцами, ощущая привычное тепло при их соприкосновении. 
«Я скажу тебе спасибо, когтистый, если ты расскажешь мне, какого хрена ты попёрся меня спасать».
Рэми пытается улыбнуться, и смотрит на Росомаху чуть-чуть исподлобья, и ждёт заранее предсказанного ответа. Ему кажется, что он приблизительно представляет, что именно должен сказать Логан.
«Тебя? Да с чего, блядь, ты взял, что тебя? – равнодушным голосом переспрашивает Логан. – Вроде как мы плыли за ошейником, правда, Курт?»
Найткроулер удивлённо понимает брови, но послушно кивает; он не понимает сути игры, затеянной Росомахой, но привычка во всём доверять партнёру берёт своё.
Гамбит в задумчивости отставляет в сторону бутылку с виски, машинально закусывает и без того кровоточащую губу; сейчас он не чувствует боли, мозг его лихорадочно работает. Конечно, Логан может и врать; но уж слишком всё похоже на правду. Синистер забрал у «иксов» ошейник, Логан с Куртом были посланы в погоню… а то, что его спасли походя, так это, может быть, случайно получилось… В сущности, что у них такого особенного было с Логаном? Да ничего особенного, просто секс, как и со всеми другими… Рэми смотрит, не отрываясь, на блестящий кусок металла в ладони Росомахи, и Росомаха, заметив его взгляд, кладёт ошейник на палубу рядом с креолом. 
«Успокойся, рыжий, я прекрасно понимаю, что тебе пришлось пережить, чтобы заполучить эту хреновину. Ладно, раз уж со шлемом магнетовским у нас не срослось… сколько ты за него хочешь?»
Губы Рэми шевелятся; он как будто подсчитывает и прикидывает что-то в уме; Логан ждёт, спокойно улыбаясь. Он бы отдал всё, что у него есть, за жизнь этого хитрожопого рыжего создания; непонятного Логану, непредсказуемого, отчаянного, самонадеянного; он уже давно забыл, в чём ценность ошейника, он уже не помнит, что именно обещал Ксавье. 
У Росомахи такая короткая память.
Креол, наконец, что-то решает для себя; не глядя в глаза Логану, он носком сапога придвигает к нему ингибитор.
«Забирай». «Что значит, забирай?» - удивляется Росомаха.
Красно-чёрные глаза француза обжигают, как пламя костра; это иначе, чем было в росомахином сне, но взгляда этого не забыть, не стереть из памяти.
«А то и значит, cher, что это мой тебе подарок».
Парус хлопает над головой у Логана, громко, ритмично, как крылья огромной птицы в небесной синеве – если бы не этот звук, на яхте было бы совсем тихо.

«Спит? – спрашивает Найткроулер. – Кошмар, конечно, что ему пришлось пережить – я-то был уверен, покидая Геношу, что он спокойненько доберётся до берега на своей моторке… Как-то обычно он всегда выкручивается…»
«Дрыхнет, - говорит Росомаха как можно равнодушнее, - что ему сделается, придурку? И не в таких, небось, передрягах бывал…»
Логан боится пошевелиться и нарушить сон француза; он боится, что Гамбит проснётся и отодвинется от него подальше; посмотрит снова насмешливо, свысока, так, как будто Росомаха стоит гораздо ниже него по умственному развитию; снова станет сильным, пересядет к другому борту, будет опять чужим… разрушит эту иллюзию тепла и незатейливой общности… всё то, что сейчас так нужно Росомахе…
Гамбит не спит. Голова его покоится у Логана на плече, лицо занавешено волосами, и сквозь эту малиновую завесу он может видеть только кусок чёрной кожаной косухи Логана. Кожа логановской куртки пахнет иначе, чем плащ Гамбита – пахнет сигарами, и ромом, и костром, и солнцем, пахнет самим Росомахой… Рэми вдыхает этот запах, шире раздувая ноздри, но старается дышать ровно – пусть лучше Логан думает, что он дремлет. Креолу нравится прижиматься лицом к грубой чёрной коже; ему нравится то, что под этой кожей он ощущает живое тепло – Логан, его спаситель; ему нравится, как хлопает над головой парусина и как волны несильно качают лодку; у него кружится голова от качки, и от росомахинского запаха, и от выпитого вискаря – и это тоже ему нравится. Рэми наваливается на Логана всем телом и улыбается разбитыми губами, прижимаясь щекой к плечу Росомахи. Ещё никогда он не чувствовал себя в такой безопасности.

Конец.